Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Я еле держалась на ногах, пытаясь справиться с противной дрожью в ослабевшем теле. Неприятное чувство, будто меня вывернули наизнанку и вытянули каждую чарку до последней капли, подтачивало изнутри. Если бы не Андреас, давно бы свалилась на землю, изгвазданную внутренностями и кровью тварей. Ирия и Славен тоже еле стояли, придерживаясь друг за друга.

– Как ты? – спросила у подруги, которой сильно досталось в этой битве.

– В порядке. Почти, – девушка слабо улыбнулась. – Считай, что отделалась ушибами и легким испугом. Твоя сила… Это невероятно!

Славен кивнул, поддерживая слова целительницы. Его аура, полыхающая восхищением, выдавала настоящие чувства.

Креслав и Лютобор буравили друг друга тяжелыми взглядами. Постепенно восторги по поводу победы поутихли, сменившись гнетущим напряжением.

– Твои слова перед битвой говорят об измене, Лютобор, – наконец произнес Креслав. – Но в лесу, за пределами купола, только правда имеет вес. Мы все убедились, что дикарка обладает особенной силой. Она спасла наши жизни.

Чаростраж приблизился ко мне, пугая набухшим на щеке шрамом. Окинул меня долгим изучающим взглядом, вынуждая внутренне сжаться. Только внешне я по-прежнему сохраняла спокойствие, невзирая на угрозу нового нападения.

– Я не могу вернуться к Радомиру, не выполнив приказ. И не могу поверить на слово, что Гаяна – потерянная княжна Аракчеева, – продолжил он, чеканя каждое слово. – Я обязан подчиниться и устранить потенциальную угрозу городищу. Но честь не позволит мне убить ту, что спасла от одержимости и клыков тварей. Не только меня – почти весь отряд. Я решил, что мы сопроводим вас до Тихомировки. Если волхв подтвердит, что ты дочь князя Добромира с пробудившимся даром хранителя, я сам приведу тебя в городище, но уже как наследницу княжеского престола. В противном случае… Я исполню долг до конца, какими бы последствиями это не обернулось.

Смертельная битва откладывалась. Я мысленно выдохнула, а на деле кивнула чаростражу, принимая его компромиссное решение. Выжившие в битве воины воспрянули духом и мгновенно взяли на себя функции охраны и сопровождения.

Мы выиграли несколько дней перемирия, но я с тревогой ожидала встречи с дедом и той правды, которую он скрывал долгие пятнадцать лет.

В путь наш отряд выдвинулся на рассвете. Остаток дня посвятили отдыху и лечению ран. Ирия сама нуждалась в отдыхе и лечении, но отдавала всю себя, чтобы помочь другим.

Следующие несколько дней превратились в изнурительное испытание. Где-то мы ехали верхом, а где-то спешивались и шли пешком. Дорога петляла между поросшими мхом валунами, через заросли кустарника и свалявшихся веток. Той тропы, по которой боярич в сопровождении Лютобора увозил меня из деревни, больше не существовало. Твари выжгли часть леса, другую – вытоптали, а природа взяла свое, превратив некогда нахоженный путь в непроходимые заросли.

Андреас не доверял княжеским чаростражам. Он постоянно держался рядом, посматривая по сторонам, готовый отразить внезапную атаку. Его аура пульсировала напряжением и подозрительностью.

– Нельзя им доверять, Гаяна, – предупредил он, стараясь не привлекать внимание Креслава. – Они получили приказ убить тебя. Их еще не отпустило ошеломление после нашей победы, но верность князю – это клятва, которая сильнее чувства благодарности. Будь готова бежать в любой момент.

– Я знаю, Андреас, – печально улыбнулась. Сердце забилось чаще, вызывая легкое головокружение и разливаясь приятной теплотой по телу. – Спасибо, что ты здесь, с нами.

Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.

С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.

Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.

Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.

– Твой дар уникален, Гаяна, – задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. – Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.

Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.

– Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, – поделился он своим видением ситуации. – В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила – угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.

Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.

Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?

– Если они тронут Тихомира… – прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.

– Не тронут, – уверенно заявил Андреас. – Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.

Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.

После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.

Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.

– Прибыли! – глухо произнес Креслав, спешиваясь и раздавая приказы воинам, чтобы держались плотной группой.

Лют тоже соскочил с коня и направился к главной избе. Его напряженная фигура и плотная аура указывали, что наставник готов к самому важному разговору. Короткая передышка закончилась. Дальше все зависело от Тихомира, ответы которого решат мою судьбу. Княжна я или дитя пророчества, которое подлежит уничтожению?

Дед вышел навстречу гостю. Увидев меня среди всадников, обрадовался. Его глаза засветились родной теплотой, которую я всегда помнила. Морщинки на лице разгладились в доброй улыбке.

Не усидев на месте, я спрыгнула с лошади и устремилась к нему, обгоняя наставника. Дед подхватил меня, как маленькую, сжал в объятиях. Меня окутало подзабытым запахом лесных трав и печного дыма. Так приятно было снова оказаться дома.

Однако тепло объятия быстро сменилось холодом беспокойства. Тихомир глянул поверх моего плеча на Лютобора, Креслава и остальных воинов, занявших центральную часть улицы.

– Приветствую! – кивнул он Люту. – Зачем ты привел сюда такую толпу?

– Деда, пожалуйста, – прошептала я, ощущая, как мне передается его напряжение.

Наставник промолчал, наблюдая за волхвом и мной с холодной прагматичностью. Так же он смотрел на гневов, определяя, насколько они опасны.

Креслав, в отличие от него, молчать не собирался. Он выступил вперед, лязгнув тяжелыми доспехами.

– Нам нужны ответы, волхв, и немедленно! – опередил чаростража Лютобор. – Речь идет о безопасности городища и всплеске гнева, который мы едва остановили. По приказу князя ты должен предоставить исчерпывающие сведения о происхождении этой девушки.

– Князя? – Тихомир недобро усмехнулся, при этом оставаясь спокойным. – Я не служу Радомиру и не подчиняюсь его приказам, – ответил уверенно. – Мой долг лишь в том, чтобы заботиться о безопасности деревни и ее жителей, до которых вашему князю нет дела. Проблемы городища меня не касаются.

– Не касаются? – не выдержал Креслав, вспыхивая яростью и нетерпением. – Ты защищаешь дитя пророчества, старый лис! Тебе известно, что она – ключ к разрушению нашего мира?

Лютобор уже знал, на что давить, поэтому напомнил, что в его власти уничтожить деревню и всех жителей, объявив их одержимыми. Но прежде всего, правда нужна мне, потому что без нее я не смогу полностью контролировать силу. Если же она вырвется из-под контроля, то Изнанка прорвется в наш мир и уничтожит все живое.

– Это ты забрал мою внучку, Лют. Я вижу, как нелегко ей жилось в городище, и как никто из вас не удосужился ей помочь. Даже ты… – зыркнул на присмиревшего Андреаса, – Своей ненавистью отравил девочке жизнь. Так что не тебе говорить о контроле, когда ты сам ежеминутно стараешься его разрушить, испытывая Гаяну на прочность.

Я притихла, ощущая, как накатывает ужас того, что последует за отказом Тихомира. Пальцы на ногах занемели, а живот скрутило спазмом – явные признаки нарастающего страха, который я не смела показать ни единым жестом или выражением лица. Мне оставалось только глубоко дышать, сдерживая подступающую дрожь.

Дед упрямился и, вероятно, не без причины. Но этот разговор мог закончиться его погибелью. Его и жителей, высыпавших из домов и во все глаза разглядывающих чужаков.

Я осторожно высвободилась из родных объятий, глубоко вздохнула и выступила вперед, закрывая собой деда и всю Тихомировку в его лице.

– Хватит! – Подняла руку в защитном жесте, отгораживаясь и одновременно останавливая чаростражей. – Угрозами вы ничего не добьетесь, кроме кровопролитной бойни, после которой выживут немногие. Мы же здесь не за этим.

Расправив плечи, я смело посмотрела на Лютобора, который будто ждал от меня подобных действий.

– Наставник, ты желаешь получить правду, – с трудом выдержала тяжелый взгляд проверяющего. – Но мой дед не подчиняется чужим приказам. Силой вы ничего не решите. И можете хоть до зимы стоять тут и требовать, он не скажет ни слова. Позволь мне поговорить с ним наедине? Я объясню, зачем мы пришли, и для чего нам необходимо знание о прошлом.

– Хочешь остаться с ним одна? – недоверчиво переспросил Креслав, положив руку на рукоять меча.

– Хочу! – спокойно подтвердила я, игнорируя угрозу.

Лют задумался, скользя оценивающим взглядом по неподвижной фигуре Тихомира, по нашей команде, в любой момент готовой выступить на моей стороне, по рассредоточившимся на улице воинам. С упрямством Тихомира он уже сталкивался, и в прошлый раз лишь мое вмешательство уберегло деревню от расправы. Если же и сейчас довести до конфликта, правду так никто и не узнает.

– Даю полчаса, Гаяна, – произнес Лют тоном, не терпящим возражений, и посмотрел на остальных. – Андреас, Креслав, вы и ваши люди останутся снаружи. Окружите дом и никого не подпускайте. Если она потеряет контроль, войдете без предупреждения. Но не вмешивайтесь раньше срока.

– Слушаюсь, наставник! – живо отозвался Андреас, аура которого полыхала беспокойством. – Ирия, Славен – за мной! – Проследовал ко входу и расположился у крыльца.

Я с благодарностью посмотрела на проверяющего, милосердие которого проявлялось лишь в рамках контроля надо мной. На даже так он выиграл нам время и дал возможность объясниться. Я взяла деда за руку и мягко увлекла за собой в избу. Следовало о многом рассказать, и мой рассказ не уложить в отведенное время.

Глава 26

– Почему ты их защищаешь? – тихо спросил волхв, глядя на меня с нежностью и укором. – Зачем привела их сюда? Ты ведь хочешь вернуться? Но я уже говорил, в городище тебя ждет погибель. Тебе не место среди чужих интриг и жажды наживы.

– Деда, я должна тебе рассказать… – Присела на скамью у окошка, где прежде проводила долгие часы за плетением оберегов.

Тихомир устроился напротив меня, а я приступила к рассказу о всплеске, случившемся в городище, и гневах, пророчестве и тайне, связанной с гибелью князя Добромира и его супруги. Рассказала, как важен мой дар, унаследованный от отца.

На счету была каждая минута, поэтому я умолчала, как тяжело жилось в городище. Какие козни устраивала учительница Стояна и как намеревалась избавиться от меня Заряна Волконская. Вместо этого поведала об обретенных друзьях, которые стали семьей. Об Андреасе, превратившемся в верного соратника и союзника. Даже о Лютоборе, который защитил нас от Креслава и княжеского приказа.

– Мы теперь вместе, деда. Мои друзья славные, чистые сердцем. Да ты и сам это видишь, что пойдут за мной в огонь и воду. Я не могу их подвести. Не могу допустить, чтобы страдали невинные жители, обитающие в слободах и бедняцких кварталах.

– Ты проголодалась, дитя? – заботливо поинтересовался Тихомир. – Совсем тростиночкой стала. Городская жизнь не пошла на пользу.

– Я в порядке, деда. Мы обедали недавно. Моя сила растет с каждым днем, и я учусь ее контролировать.

В завершении я рассказала о старом святилище, где нам удалось восстановить сломанную печать и предотвратить новый прорыв. Не стала скрывать, какое участие в этом принял Лютобор и остальные члены команды.

– Они дополняют меня! Держат крепким якорем и не дают скатиться в пучину гнева. Я вижу свое призвание в том, чтобы служить на благо городищу. Но не по воле и приказу Радомира, а по собственному желанию помочь простым людям. Я закрыла разлом! Никто больше на такое не способен. Но я сильно рисковала, не понимая, какая сила таится у меня внутри. Поэтому мне нужна правда!

– Какая правда, дитя? – печально спросил Тихомир.

– Обо мне и моем рождении. О княгине Велиславе, в портрете которой увидела себя. Таких совпадений не бывает. Она – моя мать, и я хочу знать, что с ней случилось пятнадцать лет назад. Где ты меня нашел?

Старик замер, уставившись мудрыми глазами вдаль, будто погружаясь в прошлое. Я подмечала, как в его ауре борются две силы: желание помочь, защитить род людской и долг сохранить тайну, которую он хранил столько лет и тем самым оберегал меня от бед. Однако он также понимал, что, не зная истоков, я рано или поздно сорвусь. И, если рядом никого не окажется, чтобы удержать якорем, то необузданная сила вырвется наружу, сметая с пути все живое.

– Ты с самого рождения была особенной, Гаяна. И сильной. Сильнее любого человека, которого я когда-либо знал. Ты справишься с любой бедой, я уверен.

– Деда, пожалуйста! Расскажи! Незнание может убить всех, – настаивала я, с трудом сдерживая накатывающее отчаяние. – Князь Радомир уже приказал от меня избавиться. Нам нужна правда, чтобы выжить.

– Хорошо, внучка, – волхв тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно навалилась многолетняя ноша. – Ты не понимаешь, о чем просишь. Но я скажу. Вернее, покажу тебе место. Оно находится в сердце этого леса, в самой опасной его части.

Дед поднялся и направился к двери, я последовала за ним, у выхода натолкнувшись на Креслава и Лютобора. Их взгляды мгновенно приковались к нам, готовые к любому исходу.

– Я покажу, где нашел дитя пятнадцать лет назад, – произнес старик, спокойно выдерживая тяжелые взгляды чаростражей. – О ее матери мне ничего неизвестно, но само место – особенное.

– Мы идем сейчас? – живо откликнулся Андреас, ни секунды не сомневавшийся, что у меня получится убедить Тихомира.

– Нет, – волхв покачал головой. – Отправимся перед рассветом. Гневы в это время наиболее сонливы и спокойны.

На ночевку воинов распределили по избам. Андреаса и Славена приютила у себя семья кузнеца, а Ирия осталась со мной. До вечера нам хватило времени поговорить о многих вещах, поделиться подробностями жизни. Мне тоже было интересно, как пролетел этот год в деревне.

Но что необычного здесь могло произойти? Жизнь в поселении текла размеренно, не изобилуя яркими событиями.

То ли дело в городище! Я не хотела огорчать деда, но Ирия своим бесхитростным рассказом невольно выдала, как непросто мне пришлось в чарошколе. А поддержке Люта Тихомир ничуть не удивился.

– Скуратов – правильный мужик. Принципиальный. Верный долгу до мозга костей, – дал ему неожиданно лестную характеристику.

– Почему же ты с ним спорил? Почему сразу не отпустил? – удивилась я.

– Потому что верен Лют не тем людям. А они пользуются положением и властью, внушая ложные идеалы. Он ведь еще князю Добромиру служил, ему присягал на верность. Твое появление перечеркивает пятнадцать лет безупречной службы. Такое непросто принять.

Небо еще только озарилось первым лучами солнца, когда наш отряд уже пробирался через лесную чащу. Четверых воинов Креслав оставил в деревне, чтобы следили за порядком, а остальные двигались вслед за дедом плотным отрядом.

Тихомир шел впереди, и перед ним будто бы расступались деревья, и раздвигались сплетенные под ногами травы. Опираясь на посох, волхв еле слышно постукивал им о попадающиеся на пути камни и указывал нам путь. Он вел в ту часть леса, куда мне с детства запрещено было ходить.

Утренний воздух звенел, насыщенный запахом древних чар. Он казался тягучим и насыщенным как мед. Деревья здесь росли выше, их кроны сплетались над головой, а мох на стволах казался черным. Под ногами хрустели ветки, похожие на окаменевшие кости, оставленные неведомыми тварями.

Каждый, кто ступил под своды запретной части леса, чувствовал себя неуютно. Я видела это по аурам, полыхающим тревогой и неуверенностью.

– Что это за место такое? – подивился Креслав, с опаской озираясь по сторонам. – Я чувствую искаженный магический фон.

– Здесь обитают древние силы, – ответил Тихомир, не оборачиваясь. – В этой части леса граница между нашим миром и Изнанкой слишком тонка. А еще здесь обитают гревни – живые деревья, впитавшие в себя частичку другого мира.

Вынырнув из густой чащи на поляну, мы остановились, в изумлении рассматривая гигантское дерево, окруженное клубком сплетенных корней. От древнего гиганта исходила могучая сила – само воплощение природы, перед которой люди казались жалкими песчинками.

Ствол гревня толщиной превосходил средний дом, а кора, испещренная бороздами, при ближайшем рассмотрении напоминала часть лица. Нахмуренный лоб, кустистые брови и прикрытые тяжелыми веками глаза. Аура гревня подавляла невероятной мощью и при желании могла бы раздавить любого человека.

Невероятное создание природы внушало ужас и благоговение. И в то же время я ощущала необъяснимую связь с этой спящей махиной. Его сила была созвучна моей. Дар звенел в напряжении и тянулся к родственной силе. Поддавшись порыву, я направилась прямиком к гиганту.

– Осторожнее, Гаяна, – прошептал Андреас. – Мы прикроем тебя, если что.

– Не приближайся, дитя! – предупредил Тихомир. – Это слишком опасно. Чары гревня невероятно сильны. Ему ничего не стоит поглотить тебя без остатка.

– Оно не причинит мне вреда, – несмело улыбнулась деду. – Я чувствую это. Верь мне.

Я сделала шаг, затем еще и еще один, преодолевая невидимый барьер спящей тягучей силы. Мои спутники замерли позади, не в силах переступить невидимую границу. Большинство из них не имели права здесь находиться и чувствовали это на уровне инстинктов.

Приблизившись, я протянула руку и осторожно коснулась шершавой коры, думая о тайне, связанной с моим рождением.

В тот же миг мой разум провалился сквозь толщу времени, прямо в прошлое. Поляна, освещенная первыми лучами робкого солнца, сменилась пролеском, залитым лунным светом, который еле пробивался через рваные кроны. Меня до костей пронзил холод Изнанки, граничащий с чистой болью. Тело закаменело, тогда как мозг взорвался от нахлынувших ощущений и ярких картинок.

Я не могла дышать. Болезненные спазмы простреливали тело, отдавая резкой болью в поясницу. У могучего ствола гревня, прислонившись спиной к стволу, сидела молодая женщина. Ее дорогая одежда была порвана, запачкана грязью и кровью. Она устала и держалась из последних сил. Однако в светло-карих глазах с красноватой горчинкой горел огонь, смешанный с агонией.

Я узнала ее. Княгиня Велислава. Изможденная, окровавленная, но невероятно сильная.

Она кричала, но не от страха, а от невыносимой боли преждевременных родов, случившихся здесь, в чаще запретного леса, куда бедняжку загнали гневы. Ее аура, изорванная в лохмотья болью и переживаниями, сияла чистой необъятной любовью к ребенку, который должен был появиться на свет. И единственное, о чем она молила Сварога, чтобы уберег ее дитя от погибели.

В двух шагах от женщины на последнем издыхании сражались чаростражи, отражая атаки переругов и злыдней.

– Держитесь! – несмотря на собственную боль, Велислава пыталась их приободрить. – Защитите наследника!

Однако воины не смогли исполнить последний приказ княгини и храбро пали, не выдержав массивного натиска. Велислава осталась одна. Посреди леса. С гневами, жаждущими ее крови. Ослабленная родами и невыносимыми муками.

Монстры, почуяв легкую добычу, уже ринулись к ней, угрожая разорвать в клочья. И в этот момент женщина закричала. Отчаянно и надрывно. А после в ее руках оказался крошечный, перепачканный кровью младенец, беззащитный перед надвигающимся ужасом.

Лицо Велиславы осветилось неземной сильной любовью. В ее взгляде читалось лишь одно желание – защитить ребенка любой ценой.

– Гревень, великий дух леса! – обратилась она к дереву, крепко прижавшись к нему спиной. – Прими мою жизнь! Я отдаю свою плоть и кровь в обмен на защиту моего первенца. Моего единственного дитя! Сбереги ее! Сохрани жизнь. Пусть дар хранителей не прервется.

Дерево откликнулось на мольбу княгини. Корни гревня, еще секунду назад казавшиеся неподвижными, зашевелились с пугающей змеиной грацией. Они опутали Велиславу черным коконом. Она исчезла в клубке шевелящихся змей, растворилась без остатка.

Гневы, почти добравшиеся до лакомой добычи, разочарованно взвыли. Они застыли, не в силах преодолеть невидимый барьер. Совсем как члены нашего отряда недавно. А после ушли в поисках новой жертвы.

Видение померкло, сменившись долгой невыносимой тишиной. Окружающая местность еле заметно преображалась, обрастая весенней зеленью, распускаясь листочками и первоцветами. Я догадалась, что пролетели два месяца прежде чем на поляне появился Тихомир. Он выглядел моложе. Его темные волосы только тронула первая седина, и морщин на лице практически не было. Только мудрые глаза несли печать древних знаний.

Неизвестно, что привело его в этот час. Предчувствие? А может, зов древней силы? Тем не менее корни гревня вновь зашевелились, выталкивая из недр на поверхность деревянную колыбельку. Внутри сладким сном спал младенец, завернутый в обрывки дорогой ткани. Как только Тихомир приблизился, ребенок открыл глазки и уставился на него умным взглядом.

Волхв ахнул, не ожидая подобного чуда. Он трепетно принял колыбельку, исполнившись удивления и невероятной нежности.

– Вот так чудо я обнаружил, – прошептал он, поглаживая пальцем бархатистую кожу младенца. – Как же зовут тебя, дитя леса? Пожалуй, назову Гаяной. В дочери мне не годишься, поэтому станешь внучкой. Будь уверен, – с поклоном обратился волхв к гревню, – я о ней позабочусь.

Видение исчезло внезапно, так же как и появилось в голове. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша и ощущая онемевшие пальцы. Не заметила, что все это время меня опутывали темные корни. Они сдавливали грудь и крепко держали за ступни, будто в любой момент могли утащить под землю. Стоило мне прийти в себя, как путы ослабли и юркими змеями подтянулись к стволу.

Так вот, откуда это ощущение онемения и тяжести в груди!

В ушах еще звенело от напряжения, в глазах застыли слезы. Ужас перед древней мощью гревня скрутил живот.

Теперь я знала правду! Но как же непросто было ее объяснить.

Пошатываясь, я медленно побрела к деду. Он единственный сталкивался с древними чарами и догадывался, что я могла увидеть. Вернее, он точно знал, какая тайна мне открылась.

– Гаяна, что произошло? – Андреас ринулся навстречу, поддерживая под руку и не давая упасть. – Мы не могли подойти и помочь. А ты стояла там, опутанная корнями гревня. Твое тело мерцало, как будто переполнилось чарами. Ты в порядке?

– Я? – наткнулась на напряженный взгляд Лютобора. Он выглядел непроницаемым. Волнение выдавал лишь слегка дергающийся левый глаз.

Креслав и чаростражи смотрели на меня, ожидая ответа. Они все почувствовали силу гревня, и тот факт, что я выжила после соприкосновения с ним, делал меня еще более особенной, странной.

Я перевела взгляд на деда в поисках поддержки. Он все понимал и не осуждал меня, не видел никакой проблемы, зная, каким образом я появилась на свет. Но что на это скажут остальные?

Тихомир ободряюще улыбнулся. Его улыбка затерялась в густой бороде, но я видела ее по лучикам морщинок, собравшихся в уголках глаз и по тому теплому свету, что они излучали. Дед подошел и положил руку на мое плечо, давая безмолвное разрешение. Скрывать правду больше не было смысла. Она – наш единственный путь к спасению.

– Наставник, – произнесла хрипло, ощущая, как дрожит голос, – я видела, что здесь произошло. И знаю, почему родилась спустя два месяца после исчезновения княгини Велиславы. Она не погибла в когтях гневов, но добровольно отдала жизнь гревню, чтобы спасти меня. Я два месяца провела там, внутри, – указала на могучего гиганта, – а потом появился дед, и гревень передал меня ему на воспитание. Я – дочь Велиславы и Добромира Аракчеевых. И я – дитя леса, спасенное древними чарами. Моя мать принесла себя в жертву ради того, чтобы я жила и сохранила дар хранителя. Теперь от вас зависит, будет ли исполнена ее последняя воля.