Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Встречник атаковал, распространяя вокруг волны леденящей ауры. Холод проникал сквозь щиты, затуманивал сознание, сковывал движения. Огненные чароимпульсы едва пробивали плотную защиту, оставляя лишь мелкие царапины на бронированной шкуре.

Тварь двигалась неповоротливо, медленно, но каждый его удар сотрясал землю, поднимая клубы пыли и обломков. Моя способность успокаивать не срабатывала. Я боролась с внутренним гневом, едва справляясь с тем, что дыхание перехватывало от страха и пальца немели на ногах.

– Уходим! – признал очевидное Андреас. – Отступаем к тоннелю.

Мы двинулись к проходу, через который попали в святилище, прикрывая друг друга. Однако встречник не ринулся за нами. Он остался возле печати, не отрывая мерцающего взгляда от трещины.

– Он охраняет разлом! – догадалась я. – А мы, наша ярость и страхи придали гневу силу. Смотрите!

Монстр приблизился к щели в алтаре, а та прямо на глазах начала расширяться, высасывая жизненную энергию отовсюду, куда могла дотянутся. Встречник замер истуканом, лишенным сил, но поток черной субстанции увеличился, как и сам разлом. Что-то крупное рвалось в наш мир, отчего неподъемная каменная плиты выгибалась изнутри, выпуская в наш мир черные сгустки.

Мой гнев откликался на разрушительную силу, разрывая меня изнутри тревожным гулом и резонансом. В святилище еще больше похолодало, а воздух сделался вязким, будто черные сущности пропитали каждые сантиметр пространства.

– Нельзя! Нам нельзя сейчас уйти! – Я испуганно посмотрела на Андреаса. – Печать не выдержит долго. Скоро разлом откроется полностью, и спровоцирует новый выплеск. Твари хлынут в городище через проход, который мы открыли. Тысячи людей погибнут. Этого нельзя допустить! Надо предупредить Лютобора! Вызвать чаростражей. Одним нам не выстоять.

– Сигнал не проходит! – зло процедил Андреас, попытавшись отправить зов о помощи наставнику. – Ирия, Славен! – рявкнул, едва не задыхаясь. – Возвращайтесь в башню и вызывайте наставника. Приведите подмогу! Скажите, что мы нашли разлом, который вот-вот прорвет. Мы постараемся продержаться до прихода помощи. Бегите, что есть сил! Теперь от вас зависит, успеем мы остановить новое вторжение или нет. И пообещайте, что перекроете тоннель, если вдруг…

Ирия, бледная как полотно, кивнула и посмотрела на меня расширившимися от страха глазами.

– Прощай! – прошептала ей одними губами, понимая, что мы можем больше никогда не увидеться.

– Бегите! – поторопил ребят боярич, и Славен тут же сорвался с места, хватая подругу за руку и увлекая за собой.

А нам предстояло сразиться со встречником и не дать Изнанке прорваться в наш мир. Никто не ожидал, что очередное задание Лютобора закончится таким образом.

Наивно предполагать, что ослабевшие после нескольких схваток с гневами обережники справятся со встречником. Против такой твари сражались отряды чаростражей с рангом не ниже призывающих. Но у нас попросту не было выбора. Если Славен и Ирия благополучно доберутся до выхода из тоннеля, то заблокируют проход, иначе твари быстро окажутся на городских улицах устроят новую бойню.

Андреас и Годимир сформировали в руках чароимпульсы и вступили в отчаянный бой, отвлекая встречника на себя.

– Гаяна! Не дай разлому прорваться! – выкрикнул боярич. – Только ты способна восстановить печать. Только ты!

Я приблизилась к плите и, дрожа всем телом, сконцентрировалась на ее пугающей силе, призывая успокоиться, отступить. Из расширяющейся трещины хлынула темная энергия, пронизанная жгучей злобой. Мой дар был слишком слаб, чтобы противостоять такой мощи. Холодный гнев разлом окутал меня, проникая в каждую клеточку и вызывая отклик внутренней сущности. Они как будто сливались и грозили растворить меня в этом безумном хаосе.

У меня дыхание перехватило и грудь сжалась от неконтролируемого ужаса. Онемели не только кончики пальцев, но и ступни. Я едва держалась на ногах. Гул, состоящий из зловещего потустороннего шепота проник в сознание, затягивая в себя и усиливая жуткое ощущение беспомощности. Но я боролась! Чувствовала, как истончается грань между сознанием и сущностью, засевшей внутри. Она обещала забвение и великую силу, способную сокрушить этот мир. Такому напору сложно было противостоять. Я отчаянно цеплялась за воспоминания, которые помогли бы согреться. Детские годы, проведенные рядом с дедом, в лесу. Друзья. Андреас. Если не справлюсь, то они погибнут.

Неужели для этого мне подарили шанс начать жизнь сначала?

Оглушительный грохот вырвал из пелены воспоминаний. С трудом сфокусировав взгляд, я увидела, как встречник прорвал защиту боярича. Он рухнул на одно колено, прижимая руку к ране на правом боку. Его пальцы уже окрасились алым. А сильная аура угасала, оставляя без защиты. Годимир, стиснув зубы от перенапряжения, из последних сил держал щит, отклоняя ледяной импульс, предназначенный мне.

– Держись! Еще немного, – сдавленно прохрипел парень.

Они оба защищали меня. Ценой собственных жизней. А я уже подобралась к порогу одержимости, неспособная удержать нарастающий напор разлома. Внутренние резервы истощились, а шепот гнева становился все настойчивее, предлагая поддаться и отпустить контроль.

Но я не могла этого допустить. Не могла! Иначе гнев уничтожит все, что мне было дорого. Я должна продержаться до прихода Лютобора. Если этого не сделаю, то городище будет уничтожено.

Мое отчаянное желание жить помогло продержаться еще немного. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Последние нити контроля лопались, как натянутые струны. На ледяных губах я уже не таяли кристаллики инея. И только искры сознания стояли насмерть, молчалива погибая под мощным напором Изнанки.

И в этот момент, когда я находилась на грани поглощения, в святилище ворвался Лютобор вместе с Ирией и Славеном.

Наставник мгновенно оценил обстановку, пробежавшись взглядом по напирающему встречнику, расширяющемуся разлому и встретился с моим испуганным взглядом. Мощные чары пробужденного чаростража обрушились на монстра, словно молот на наковальню. Ледяная броня встречника затрещала, из пасти вырвался болезненный вой. Лют нанес еще два поражающих удара, после чего ринулся ко мне, крикнув ребятам:

– Займитесь им! Мы должны закрыть прорыв!

Я заметила, как тоненькая фигурка Ирии метнулась к раненому Андреасу, а Славен ринулся на помощь Годимиру, усилившему напор на ослабленного монстра. Сам Лютобор поспешил ко мне, формируя в руках сложное плетение. Его пальцы двигались в воздухе, вычерчивая светящиеся руны, пульсирующие и вплетающиеся в окружающее пространство. Интуитивно я понимала, что Лют готовил сложный ритуал, необходимый для закрытия пролома. Однако помочь не могла, не в силах даже пошевелиться. Мне оставалось только смотреть и надеяться, что у него все получится.

Андреас, едва оправившись от ранения, тут же перехватил инициативу в свои руки. Не знаю, как Ирии удалось, но она поставила раненого командира на ноги за считанные минуты. Его аура налилась силой и решимостью идти до конца.

Вслед за Андреасом, Ирия пополнила силы Годимира и Славена, которые втроем обрушились на встречника с таким напором, что он не устоял. Андреас создавал мощные щиты, отражая ледяные атаки твари. Годимир наносил огненные удары по трескающейся броне. Славен искал слабые места и оставлял глубокие порезы на теле чудовища. Ребята действовали слаженно, как единый механизм, воодушевленные общей целью.

Наконец, встречник не выдержал столь яростного напора и зашатался. Последний сокрушительный чароимпульс Годимира окончательно разнес ледяное тело на осколки, которые разметало взрывом по святилищу. Они градом осыпались на пол и растаяли, оставляя после себя едкий запах гнили и ощущение невыносимого холода.

Однако желанного облечения эта победа не принесла. Гибель твари вызвала мощный всплеск темной энергии и послужил призывом для более опасных сущностей. Разлом завибрировал с удвоенной силой. Воздух, пронизанный темными сущностями и сверкающими элементами чар, сгустился, сделавшись осязаемым. Голодный зов Изнанки стал сильнее, отозвавшись звоном в голове. Я ощутила, как из ушей потекло что-то теплое.

В этот момент из темной глубины за алтарем святилища появились еще два встречника. Крупнее и сильнее того, над которым недавно мы одержали победу.

Лютобор, заметив новую опасность, посмотрел на тварей с дикой ненавистью. Он не мог отвлечься на битву с тварями, потому что разлом неумолимо расширялся, а плетение не было завершено. Взгляд, полный отчаяния, остановился на мне.

– Гаяна, ты должна усилить печать! – потребовал он. – Подчини гнев внутри себя! Направь силу на стабилизацию и закрытие разлома. Быстрее, пока не стало поздно.

Легче сказать, чем сделать! Мой внутренний гнев отзывался на зов изнанки и пульсировал с ней в унисон, стремился стать частью ужасающего темного потока. Я уже не могла контролировать слияние, угрожающее меня поглотить. В одиночку мне не справится. Я уже находилась на грани. Мне требовался якорь, как тогда, в битве с навом.

– Я чувствую ее! – выкрикнула, но из горла вырвался сдавленный хрип. – Но я не могу это сделать одна. Мне нужен кто-то, кто смог бы меня удержать. Наставник… – бросила взгляд на Анреаса, который отчаянно бился с новыми тварями. – Вам придется довериться мне. Моей силе. Иначе ничего не получится.

Лют впился в меня напряженным взглядом. На его лице, обычно холодном и непробиваемом, отразилось смятение. Он видел, что я на грани, и явно осознавал последствия моей одержимости. Она неумолимой тенью стояла за моей спиной. Меня прошибло ледяным потом, когда я заметила, как в руках чаростража формируется смертоносный импульс. Память живо подкинула момент, как Лютобор расправился со Стояной, поддавшейся гневу. Я осознала, что княжеский проверяющий без тени сомнений пожертвует мной и любым из присутствующих ради спасения городища. Ледяной ужас сковал тело еще сильнее, заставляя внутреннюю сущность ликовать, предвкушая поглощение.

Но ведь это не выход! Мое уничтожение не поможет восстановить печать. Если я действительно дочь Добромира, то только мне под силу закрыть разлом. Мог ли наставник упустить единственный и столь призрачный шанс?

– Что я должен сделать? – Лют приблизился, решившись на отчаянный шаг. Будь у него хоть малейшая надежда справится без меня, вряд ли бы он согласился. – Говори!

– Доверься мне… Полностью… – меня так сильно сковал холод, что трудно было говорить. – Ты должен почувствовать гнев, но не подавлять, а попытаться понять, чего он хочет. А потом его необходимо успокоить. Собственной волей, но не силой.

Лютобор хмыкнул, ведь я не раз говорила о том, как взаимодействую с гневами. Очевидно не верил, все время проверял. Но теперь места для сомнений не осталось.

Мужчина шагнул к алтарю, где зиял расширяющийся разлом. Вытащив обломок найденной нами печати, установил его на законное место. Камень заскрежетал, зашипел, словно дикий зверь, но трещины по краям немедленно затянулись. Жаль, что этого было недостаточно. Из многочисленных мелких щелей продолжала сочиться темная субстанция.

Мой внутренний гнев моментально откликнулся на силы печати. Прежде я не различала ее из-за мощного давления Изнанки. Страх, сковывающий меня, усилился, разгоняя гнев до оглушительного гула. Тело занемело, превращаясь в бесчувственную оболочку. Лют моментально уловил перемены, происходящие со мной, и снова активировал чароимпульс. В глазах наставника я прочитала приговор.

– Гаяна! – раздался отчаянный крик Андреаса.

Он бросился ко мне и схватил за руку. Ирия поспешила следом, касаясь моего плеча и вливая остатки целительской силы. Тепло, исходящее от ее чар, смешалось с мягким успокаивающим потоком, идущим от боярича. Присутствие друзей, их непоколебимая вера в меня придали сил. Паника постепенно начала отступать, а внутренний гнев еще не утих, но сделался менее разрушительным.

Лютобор скрипнул зубами, взглядом метаясь между мной, Андреасом и рвущимся разломом. Наконец, наставник принял решение. Он глубоко вздохнул, его плечи расслабились, а чаромипульс, готовый испепелить меня на месте, растворился в воздухе.

Невероятно медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, Лют протянул руку и коснулся моей ладони. Вместе с жаром, прокатившимся по телу мощной волной, меня наполнило потоком могучей силы, соединявшей наши чары в единое целое. Я изумленно посмотрела на мужчину и увидела в его глазах не просто доверие, а непоколебимую веру с примесью чего-то совершенного непонятного.

Не ожидала, что слияние окажется настолько мощным, что сила наставника сумеет пробудить способности, озарившие меня негасимым пламенем. Внутренний гнев безропотно подчинился, превратившись в часть чего-то большего, чистого.

Энергия вместе с пробудившимся даром хранителя хлынула наружу. Я направила ее прямо в расколотую печать. Алтарная плита будто вздохнула с облегчением и засияла ослепительным светом. Темная субстанция Изнанки втянулась обратно, словно ее вытолкнула из нашего мира невидимая стена. Разлом схлопнулся, а в святилище наступила оглушительная тишина. Лютобор завершил ритуал, запечатывая чарами алтарь и накладывая на него защиту.

Опасность миновала. Мы выжили и спасли городище. Осознание этого накрыло с головой. Я почувствовала резкую слабость в ногах, которые обрели чувствительность, и осела на пол. Встречники, яростно атаковавшие Славена и Годимира, замерли, лишенные подпитки разлома. Они превратились в безжизненные статуи, которые парни, следуя порыву, яростно разрушили.

Глава 22

Я пришла в себя на руках у Лютобора. Его крепкие поддерживающие объятия оказались неожиданным, но таким нужным якорем в реальности. Странная связь, образовавшаяся во время закрытия разлома, не желала отпускать. Голова раскалывалась от боли, а в ушах все еще стоял пронзительный звон. Взгляд с трудом сфокусировался на лицах моих друзей, стоящих рядом. Они светились такой неподдельной радостью и облегчением, что сердце отозвалось слабым трепетом.

– Ты как, Гаяна? – Ирия участливо коснулась ладонью моего плеча. – Все хорошо?

– Мы справились? – просипела я севшим на холоде голосом.

– Еще как справились! – радостно выдохнул Славен, перепачканный копотью и грязью. – Печать восстановлена, разлом закрыт.

– Правда? – вопрос застыл на губах, когда столкнулась взглядом с Лютом, изучающим меня с пугающей сосредоточенностью.

Могучий поток его чар пульсировал вокруг, согревая и защищая от стылости Изнанки. Мужчина медленно опустил меня на пол, но не отстранился, продолжая придерживать под руку.

– Твой дар пробудился, Гаяна, – произнес он голосом, лишенным прежней жесткости. – Ты – новый хранитель печатей. Твоя способность усмирять гнев м часть уникальной силы, позволяющей взаимодействовать с Изнанкой. Я получил убедительные доказательства…

Усталость давила на сознание, смысл слов доходил до меня с трудом. Что-то в словах Люта царапало, предвещая нечто грандиозное, необратимое.

– Доказательство чего, наставник? – Годимир задал вопрос, который волновал и меня.

Проверяющий перевел взгляд на Андреаса, затем снова на меня.

– Ты – дитя из пророчества, Гаяна. И, вероятнее всего, дочь князя Добромира. Сходство с княгиней Велиславой, тайна твоего рождения и уникальный дар складываются в единую картину, которую невозможно игнорировать.

– Чья? Дочь? – у Абашева округлились глаза. Он уставился на меня изумленным неверующим взглядом. – Дикарка оказалась княжной?

На возглас Годимира я не обратила внимания. Он зацепился лишь за одну часть фразу, в которой говорилось о родстве с княжеским кланом. Меня же волновала другая часть – касающаяся пророчества.

– Пророчество? В котором говорится, что дитя, рожденное в год Великого гнева разрушит устоявшийся мир? – выдохнула сипло. – Но вы же только что сказали, что мои способности хранителя принесут пользу?

– А я и не отрицаю, – хмыкнул Лют. – Твой дар несет не разрушение, а защиту. – И вмиг посерьезнел. – Ты используешь дар во благо, направляя его в мирное русло. В пророчестве говорится об одаренном ребенке, который перевернет мир. Но в нем ничего не говорится о том, в какую сторону он его изменит. Твой дар – спасение для городища и всех его жителей.

Слова Лютобора согрели меня сильнее крепких объятий. Я ощутила, как горячая волна расходится по телу вместе с осознанием собственного места в этом мире.

– Наставник, вы знали? Поэтому проверяли нас, выдавая опасные задания? – поинтересовался Андреас, голос которого сквозил недоверием.

– Я подозревал, что Гаяна именно тот ребенок, которого я искал долгие годы, – кивнул Лютобор, не отводя от меня взгляда. – Именно поэму не спешил докладывать князю Радомиру о твоих способностях. Если бы ты хоть раз поддалась гневу, вышла из себя и намеренно причинила зло окружающим, я бы действовал иначе. Но твоя сила – наша надежда и спасение от всплесков Изнанки.

– И что теперь? Что вы собираетесь делать, получив доказательства? – Андреас прищурился.

– Я обязан доложить князю. Дар хранителя мог пробудиться в любом человеке, но он не случайно проснулся именно у Гаяны. Обстоятельства ее рождения указывают на родство с князем Добромиром, но без ритуала крови это всего лишь догадки. Даже предполагать такое – означает подрывать власть нынешнего правителя. Ведь это будет означать одно – он сделал недостаточно, чтобы разыскать Велиславу и спасти от неминуемой гибели. В связи с этим вы все поклянетесь, что сохраните в тайне все сведения, касающиеся Гаяны и ее настоящего происхождения.

Ребята синхронно кивнули, не смея ослушаться. Андреас сжал кулаки, а его аура, теплая и успокаивающая, налилась прежним раздражением. Ирия поежилась, а Славен нахмурился, осознавая тяжесть нашей клятвы. На мои плечи ложилась невидимая ноша опасной тайны.

Обратный путь в чародемию прошел в полном молчании. Каждый погрузился в собственные мысли, переваривая события, изменившие представление о мире. Вернулись мы, когда вечерние сумерки уже сгустились, окрасив небо в темно-синие и багровые тона.

Ученики, возвращающиеся с последних занятий, бросали на нас любопытные взгляды. Слухи о моих диких способностях и ссоре Андреаса с отцом уже облетели всю чародемию. Наша команда невольно привлекала внимание.

Годимир поравнялся со мной, излучая неподдельный интерес. Прежде он смотрел на меня, как на дикарку, но сейчас видел нечто большее, значимое.

– Я ошибался на твой счет, Гаяна, – произнес он, улыбнувшись виноватой улыбкой. – Твой дар – это что-то невероятное. Ты спасла всех нас, спасла городище. Прежде я не понимал, насколько важна твоя сила.

Что ж, подобное признание мне польстило. В груди разлилось приятное тепло. Но что я могла ответить? Не запоздал ли Абашев с признаниями?

Когда считал меня дикаркой, то издевался, поддерживал Стояну в стремлении меня унизить. Теперь же, едва узнал о моем вероятном прохождении, сразу переменил мнение. Я видела, как аура парня пульсирует восхищением, но также в ней прослеживался прагматичный расчет.

Сил мы потратили изрядно, поэтому поспешили в столовую, пока та не закрылась. В помещении было полно других припозднившихся учеников. Их шепот, пересуды, ауры, полные подозрений и страха, давили со всех сторон. Неприятно, когда на тебя показывают пальцем или откровенно посмеиваются.

– Смотрите, это она! – довольно громко высказалась девушка из старшей группы. – Та самая дикарка, которая навлекла гнев клана Тумановых на Андреаса. Говорят, она в сговоре с Изнанкой. Вот почему твари ее не трогают!

Боярич, шедший рядом, резко остановился. Его аура вспыхнула яростью и жаждой справедливости. Он обвел холодным взглядом шепчущихся учеников, отчего их разговоры мгновенно стихли. Шагнул к ним, вынуждая сплетников отступить.

– Еще одно плохое слово в адрес Гаяны, – произнес властным угрожающим голосом, – и я позабочусь о том, чтобы каждый из вас пожалел о своей глупости. Гаяна спасла Волконскую от одержимости. Спасла всех вас, когда нав угрожал городищу. Если кто-то забыл, то я готов напомнить, чего стоят ваши жизни без нашей защиты. У меня достаточно сил, чтобы осадить любого, кто посмеет очернять членов моей команды. Всем понятно?

Слова боярского сына прозвучали в полной тишине, и никто не осмелился возразить. Ученики спешно опускали головы и отворачивались, их ауры сжимались от страха. Самой Заряны среди сплетников не было. Быть может, это даже заслуга Годимира, пообещавшего избавить нас от этой проблемы. Теперь же Абашев присоединился к Туманову, встав рядом с ним и выражая готовность поддержать в любую минуту. Ирия и Славен тоже расправили плечи, излучая уверенность.

А я ощутила, как грудь наполняется новым незнакомым чувством привязанности к этим людям. Они не просто верили в меня, а боролись и защищали. Их поддержка многое для меня значила.

Вечером, смыв в душе грязь и пот тяжелого дня, я уже готовилась ко сну, когда в дверь комнаты постучали. Я вздрогнула от неожиданности, не понимая, кто мог прийти. На пороге я обнаружила Лютобора, посвежевшего, чистого и непроницаемого.

– Князь Радомир желает тебя видеть, Гаяна, – произнес он холодно. – Одевайся. У тебя пять минут.

Я гулко сглотнула, понимая, что рано или поздно этот момент наступит. Живот скрутило от волнения и неприятного предчувствия. Встреча с князем наверняка изменит мою жизнь. И не факт, что в лучшую сторону.

Переодевшись в чистую униформу, я последовала за наставником. Его присутствие придавало немного спокойствие, несмотря на его строгий нрав и холодность. Он не допустит, чтобы я сорвалась.

Дворец князя Радомира Аракчеева, сложенный из темного камня, показался мне величественным и мрачным. Мы прошли через несколько просторных залов, украшенных гобеленами и оружием, прежде чем оказались в личном кабинете князя.

Он сидел за массивным столом и выглядел старше, чем в нашу прошлую встречу. А, может, я была не в том состоянии после битвы с навом, чтобы рассмотреть мужчину как следует. Прямые жесткие волосы уже тронула седина, на лице в уголках губ и глаз залегли морщинки. Князь окинул меня оценивающим взглядом, полным скепсиса и отстраненного любопытства.

– Невероятно, – Радомир первым нарушил непродолжительную тишину. – Дитя, рожденное в лесу и воспитанное волхвом, вдруг оказывается потерянной княжной? Да еще с даром, способным усмирять гнев и запечатывать разломы. Лют. Ты уверен, что не поддался влиянию чар этой девочки?

– Будь уверен, Радомир, – спокойно ответил наставник. – Все, сказанное мной, правда. Доказательства неоспоримы. Древняя печать восстановлена только благодаря Гаяне. Я сам проводил ритуал, ключевым элементом которого должна была стать особая сила хранителя. Ее появление – шанс для нашего городища.

Князь лишь хмыкнул в ответ на такое заявление, сузил глаза. Он явно сомневался в словах верного помощника и не торопился с ритуалом крови, который мог бы подтвердить наше родство.

– Что же мне с тобой делать, Гаяна Лихарь? – задумчиво произнес князь. – Городище ослаблено после всплеска. Любой слух о пророчестве и появлении наследницы пошатнет власть и приведет к смуте, которая станет смертельной для всех. Я не могу так рисковать.

– Я все понимаю, Ваша светлость, – ответила владетелю городища, – и согласна хранить молчание о прошлом, моем даре и возможном родстве. Я не доставлю вам хлопот, будьте уверены.

Радомир внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло уважение, смешанное с облегчением. Быть может, он ожидал, что я начну спорить? Что буду настаивать на ритуале и чего-то требовать? Я прекрасно прожила без всего этого пятнадцать лет, и проживу еще несколько раз по столько же. Влезать в клановые распри, где меня могут уничтожить по щелчку пальцев? Ну уж нет! Одно дело – служить князю используя редкий дар. Другое – признать его старшим родственником, который будет иметь надо мной полную власть.

Конечно, власти у великого князя над каждым жителем городища и без того хватало, но ему не было дела до того, как и чем человек живет. А клановые дочери обязаны следовать куче правил и выйти замуж за того, кого глава выберет им в мужья.