Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

– Спасибо, Андреас, – ответила, ощущая, как в груди разливается тепло от его поддержки. – Я знаю, что Заряна пытается настроить вас против меня. Ирия рассказала, какие слухи ходят по чародемии. Волконская называет меня одержимой и утверждает, будто я черпаю силу из Изнанки. Но ведь это не так.

– Я не могу допустить, чтобы Заряна вредила тебе или нам, нашей команде! – с жаром заверил боярич. – Я видел, как ты спасла ее. Видел, как усмирила переруга. Твой дар уникален, а Заряна… Если она не прекратит, мне придется ее остановить.

– Боюсь, что она не успокоится, – Ирия покачала головой. – Я разговаривала с теми, кто едва избежал одержимости. Они… Сильно изменились. В худшую сторону. Заряна тоже меняется, только этого пока никто не замечает.

Андреас тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по стенам читального зала. Парень заметно нервничал, а наш разговор его ничуть не успокоил. Наоборот, только прибавил тревожности.

– Еще Заряна говорила, что ты околдовала Лютобора. Самого Лютобора Скуратова! Вдумайся только! И тебя, Ирия, проклятье Гаяны тоже скоро поглотит, – усмехнулся недобро. – Годимир правильно сделал, когда пришел ко мне с этим. Радует, что он держит себя в руках и умеет мыслить рационально, не поддаваясь уязвленной гордости. В общем, я буду просить Лютобора, чтобы его вернули в команду. Вы ведь не возражаете?

– Что ты? Конечно же нет. Я не держу на него зла и понимаю, что мои способности нелегко принять. Ты ведь и сам раньше считал их дикими, но затем узнал меня лучше и изменил мнение. Думаю, Годимиру надо дать шанс. Вы с ним отлично сработались в паре.

– Я тоже не возражаю, – скромно добавила Ирия. – И не думаю, что Славен будет против. Годимир – хороший обережник.

– Вот и отлично! – кивнул своим мыслям Андреас. – Я хочу поговорить с Лютобором, предупредить о Заряне. Но и вы будьте осторожны. Постарайтесь не связываться с Волконской, а я буду присматривать по мере возможностей.

Разговор с боярским сыном прибавил мне сил. Друзья верили в меня, беспокоились, и только это имело значение. А до остальных мне не было никакого дела.

Остаток дня прошел в учебе. Близилась пора испытаний, которые проводились в конце учебного года. Нам можно было попытаться сдать экзамены вместе с основным потоком, но не по всем дисциплинам. Теория и точные науки требовали усидчивости и времени для изучения тем и решения задачек. А вот с практическим применением знаний у нас наметился значительный прогресс.

На следующий день нас оповестили, что после обеда состоится тренировочный бой, необходимый для отработки совместных действий против гневов с использованием артефактов.

Полигон гудел от скопления учеников, их ауры пестрили волнением и переживаниями. Большая часть команд действовала самостоятельно, и еще ни разу никому не приходилось демонстрировать навыки перед другими учениками.

Получив у преподавателя амулет, состоящий из плоского деревянного диска с рунами, висящего на длинном шнурке, я обмотала его вокруг запястья. При соприкосновении с амулетом ощутила легкую энергию, струящуюся словно живая вода. Он подпитывал силы и придавал уверенности, что все пройдет хорошо.

Заряна крутилась поблизости. Ее лихорадочные движения и аура, вибрирующая от нетерпения и злорадства, невольно привлекали внимание. Слишком уж много эмоций она проявляла для опытной чаровницы.

– Удачи, дикарка! – прошипела она, проходя мимо и едва касаясь моей руки.

В голосе девушки сквозила ядовитая насмешка, а от прикосновения холодок пошел по коже. В общей суматохе, я не придала этому значение и, как оказалось, зря.

Андреас посмотрел на Волконскую с недоумением. С чего бы ей желать мне удачи? Но он не успел ничего сказать, потому что преподаватель уже отдал команду о готовности к бою.

На полигоне появились иллюзии гневов. Их тени скользили по земле, создавая ощущение реальной опасности. Ученики заняли боевые позиции, активируя защитные плетения и атакующие чары.

Я потянулась к своему амулету и почувствовала что-то странное. Вместо легкого потока энергии по пальцам побежал мертвый холод. Прежняя легкость исчезла. Амулет оказался пустым, безжизненным.

В голове щелкнуло, и я сообразила, кто мог его испортить. Подняв глаза на Заряну, натолкнулась на торжествующий взгляд и ухмылку победительницы. Но как ей это удалось? Она же едва меня коснулась?

Гневов на полигоне прибавилось, некоторые ученики уже вступили в бой с иллюзорными злыднями и переругами. Одна из тварей метнулась ко мне. А я, вместо привычного спокойствия, ощутила собственный гнев, который отчего-то начал бурлить и проявляться, отзываясь на внешнюю агрессию.

Атака твари была быстрой, смертоносной. Я не могла проиграть. Единственное, что оставалось в такой ситуации, – выпустить свой дар. Интуитивная сила, обычно тщательно скрываемая и контролируемая, хлынула наружу. Из меня рванул дикий поток энергии, который не подчинялся моей воле.

У меня зашумело в голове, сердце забилось раненой птицей. Пульс в висках отбивал барабанную дробь. Спина покрылась липким холодным потом, а прежняя способность здраво размышлять в любой критической ситуации куда-то испарилась.

Судя по симптомам, меня захлестнула паника. Внутренний гнев, получив столько пищи, рвался на свободу, словно дикий зверь. Мир вокруг поплыл, угрожая поглотить меня в хаосе эмоций, которые я, как наивно полагала прежде, не испытывала.

– Контроль! Держись, Гаяна! – пробормотала, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Но как же сложно сдержать необузданную стихию! Пальцы на ногах онемели, а кожа стала покрываться тонкой пеленой инея. Только не это! Осознание того, как быстро и неумолимо все происходило, пробуждало еще более глубинные страхи.

Я боялась!

Еще немного, и сорвусь. Превращусь в монстра.

Меня обдало смрадным дыханием переруга. Его ярко-синие глаза сверкали безумием. И он подобрался слишком близко.

– Андреас! – выдохнула я с безнадежной мольбой о помощи.

Не думала, что он услышит, но парень обернулся. Его взгляд скользнул по амулету, безжизненно висящему на запястье, чуть задержался на ладонях, покрытых инеем. После впился в глаза, наполненные страхом.

Он сразу понял, что со мной происходит, и потемнел от гнева. Одного вида самодовольной Заряны хватило, чтобы понять, кто к этому приложил руку. В ауре боярского сына полыхнула такая ярость, что мне сделалось еще страшнее.

Андреас бросился ко мне, рывком сорвал бесполезный амулет и одновременно создал мощный щит тишины, который накрыл нас полупрозрачным куполом. После боярич занялся переругом, чья призрачная фигура растаяла, стоило парню нанести сокрушительный удар.

Я же упала на колени, ощущая, как щит поглощает гнев и нейтрализует его губительное воздействие. Сквозь пелену перед глазами я видела ярость Андреаса. Он догадался, что амулет испортили, и кто этому поспособствовал.

– Заряна, что ты сделала? – прорычал боярич, глядя на девушку с негодованием и отвращением. – Зачем?

Постепенно хаос внутри начал утихать, волны ужаса отступили. По телу разлилось приятное тепло, сменяя обжигающий холод. Напряжение уходило, оставляя после себя легкую дрожь.

Андреас держал надо мной щит, но сам смотрел на Заряну, раздраженный и злой, готовый защитить от несправедливости. Его аура, мощная и решительная, успокаивала меня, усмиряя монстра, разбушевавшегося внутри.

Кроме деда, за меня еще никто не заступался. И от осознания этого внутри рождалось непривычное сильное чувство, наполняющее облегчением и благодарностью.

Он выбрал мою сторону!

– Я в порядке, – прошептала дрожащим голосом. – Спасибо.

Андреас все еще буравил Заряну яростным взглядом, но уголок его губ дрогнул, когда он услышал меня. Парень кивнул, не отводя глаз от Волконской, и крепче перехватил меч чаровника, готовый к любым ее выходкам.

Лютобор появился словно из ниоткуда. Тяжелая аура мгновенно охладила нарастающее напряжение среди учеников. Он вырос возле нас темной скалой, с непроницаемым лицом и мрачным оценивающим взглядом. Наставник не говорил ни слова, но при этом не упустил ни одной детали: ни моей бледности и потери сил; ни выбитого из рук амулета; ни вставшего на мою защиту Андреаса; ни ехидства Заряны, уверенной что ей снова все сойдет с рук. Однако я не верила, что проверяющий оставит ситуацию без ответа.

– Андреас… Гаяна, – низкий и властный голос разнесся по полигону. – Что произошло?

– Заряна намеренно испортила амулет, – прорычал боярич, глядя на Лютобора и всем своим видом взывая к справедливости. – Она хотела, чтобы Гаяна сорвалась, а ее дар вырвался из-под контроля.

Волконская моментально побледнела. Аура, еще недавно пульсирующая триумфом, сжалась, наполняясь страхом и осознанием последствий. Девушка замахала руками, пытаясь оправдаться.

– Это неправда! – голос боярской дочери задрожал от испуга. – Она сама виновата! Ее дар – дикий, из Изнанки. Я видела! Я чувствовала ее гнев. Он чуть не сожрал меня там, в Восточной слободе. Она нарочно спасла меня, чтобы выслужиться перед вами, наставник. Ее магия опасна, разве вы не видите? Гаяна не такая, как все. Это все волхвы и их колдовство!

Каждое слово гадины, наполненное злобой, ранило меня. Мерзкие обвинения вызывали внутри пустоту и холод. Мне сделалось обидно, что ее грязная игра может стать правдой для других.

– Заряна лжет! – произнесла спокойно, еле сдерживая накопившуюся внутри обиду. – Мой дар не дикий. Он просто другой. И я контролирую его.

– Гаяна, расскажи, что произошло, – потребовал Лютобор.

Я сухо, почти отстраненно, описала, как Заряна подошла перед началом занятия и коснулась моей руки. Упомянула о холоде, который ощутила, когда активировала амулет. Я не стала обвинять напрямую, лишь изложила факты, но этого оказалось достаточно.

– Мой амулет испортили, можете сами убедиться. – Указала на деревянный диск на полу. – Но я готова продолжить тренировку, если мне выдадут исправный.

Лютобор кивнул, когда я закончила. Его губы сжались в тонкую нить. Решение наставника не заставило себя ждать. Интриги, подставы, попытки манипулировать чужим мнением – все это нарушало дисциплину и подрывало основу контроля. Заряна спровоцировала опасную ситуацию, тем самым выставив себя неспособной к порядку и эмоциональной стойкости, которая характерна для истинных чаровников.

– Заряна Волконская, – в воцарившейся тишине голос проверяющего разносился по всему полигону, – за нарушение дисциплины вы лишаетесь права на прохождение практических испытаний в этом году. Никаких вылазок, тренировок или боевых чар, пока не докажете способность к абсолютному контролю. Амулет Гаяны Лихарь будет передан на проверку. Если диверсия подтвердится, клан получит уведомление о вашем недостойном поведении. На этом все! Продолжайте занятие! – Обвел учеников пристальным взглядом и остановился на мне. – Лихарь ко мне в кабинет, живо!

Заряна застыла, как громом пораженная. Бледная как полотно, с глазами, в которых застыл ужас и потрясение. Вряд ли она ожидала, что подлая интрига обернется против нее самой с такой разрушительной силой.

Андреас же смотрел на меня со смесью удовлетворения и… Гордости? Может, признания? Не возьмусь определить точно. Но мне нравилось тепло, которое он излучал.

Мне хоть и предстоял непростой разговор с наставником, но ощутила облегчение от того, что моим словам поверили. В чарошколе я уже сталкивалась с несправедливостью, но тогда не могла ничего доказать. Мои оправдания и бессмысленные заверения в том, что невиновата, никого не интересовали. Кроме Люта. И сейчас он снова поверил мне, тем самым подтверждая, что справедливость для него не пустой звук.

Глава 16

Приказы Лютобора не обсуждались. Я покинула полигон под пристальными взглядами учеников и направилась в коридор, где располагались кабинеты преподавателей и наставников. Строгая атмосфера кабинета действовала на меня подавляюще, как и сам его хозяин. Лют успел обогнать меня и открыть двери, пропуская внутрь.

– Садись, Гаяна! – Указал на жесткий стул напротив массивного письменного стола. Сам наставник остался у входа, прислонившись спиной к стене. – На полигоне ты едва не сорвалась. Это непростительно! Чародей обязан владеть даром, а не быть его рабом. Ты не должна давать гневам повода проявиться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Я закусила губу, понимая, что от Люта не укрылся мой провал. Он говорил о срыве, в котором не было моей вины.

– Мой амулет испортили. Я этого не ожидала…

– Причина не важна! – жестко перебил Лют, подбираясь ближе и опираясь на спинку стула. – Только результат! Ты едва не потеряла контроль. Следовательно, не до конца понимаешь свой дар. Чародей не имеет права поддаваться эмоциям. Он не должен кормить сущность, живущую внутри, иначе она сожрет его целиком. И уничтожит всех, кто окажется рядом.

Слова Лютобора задели меня особенно остро. Отсутствие эмоций всегда было моим надежным щитом. Пустота внутри позволяла отстраняться от происходящего и находить выход из любой ситуации.

– Я не поддаюсь эмоциям, наставник, – ответила уверенно. – Просто в тот момент… – Мне не хватало слов, чтобы объяснить то, что сама понимала интуитивно.

Лютобор обошел меня и наклонился, заглядывая в глаза.

– Ты связана с гневами, Гаяна, – произнес он жестко, не допуская сомнений. – Я это вижу и чувствую. Твоя способность успокаивать их – не просто дар. Ты сама не понимаешь глубины этой связи, верно? Либо ты скрываешь, кто такая на самом деле, либо не осознаешь свою истинную природу.

По спине пробежал холодок, ноги приросли к полу. Пристальный взгляд наставника вынуждал меня чувствовать себя пойманной, лишенной защиты. Я не понимала, что отвечать на обвинение, пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение, но ничего толкового не приходило в голову.

– Я ничего не скрываю, – пробормотала дрожащим голосом. – Дар помогает мне.

– В самом деле? Или использует тебя? – не поверил Лют. – Где ты родилась, Гаяна? Кто твои родители? Мне известно лишь то, что волхв нашел тебя в лесу. Как думаешь, почему тебя там бросили? Почему никто не искал за столько лет?

У меня кровь отлила от лица, пальцы на ногах занемели, а живот скрутило в тугой узел. Я ничего не знала о своем рождении, и то, как преподнес эту информацию Лют, наводило на подозрения.

– Гневы постоянно рыщут за пределами городища, – продолжил наставник чуть тише, но от этого не менее угрожающе. – Они проникают в мир, ищут тела, чтобы завладеть ими. Могли овладеть и тобой, когда ты осталась без родительской защиты. Что, если гнев поселился в тебе с самого рождения? Возможно, ты одержима и даже не догадываешься об этом.

Мои легкие сжались, не давая воздуху проникнуть внутрь. Слова Люта эхом отдавались в голове. Я вспоминала слова деда о гармонии с природой и чистой энергии, которая течет в каждом живом существе. О том, что гнев – это искажение, болезнь, которую можно умиротворить, а не уничтожить. Тихомир учил меня слушать и понимать, а не подавлять. А в чем убеждал Лютобор? Что я с рождения проклята? А мой дар – бомба замедленного действия, которая рано или поздно взорвется?

– Ты должна понять, Гаяна! – Лют ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо на него. – Ты обязана себя контролировать! Полностью. Иначе я сам найду способ управлять твоим даром. Ради безопасности городища. Ради всех нас.

– Вы меня уничтожите? – прошептала, ощущая, как ужас опутывает тело ледяными щупальцами.

Лютобор не раз демонстрировал, насколько безжалостно способен действовать с теми, кто поддался гневу. Стояну, ставшую одержимой, он спалил на моих глазах. Если Лют сочтет мой дар опасным, то ни перед чем не остановится.

– Если сорвешься и позволишь гневу взять верх, ты не оставишь мне выбора. – В его холодных глазах я не заметила ни сочувствия, ни злобы, а только прагматичную решимость и звериную преданность общему делу.

Разговор на этом завершился, но оставил после себя горький осадок. Я действительно ничего не знала о своем рождении. Дед Тихомир не упоминал подробностей, а выяснить их сейчас не представлялось возможным. Лют не отпустит меня домой, понимая, что я могу не вернуться. Однако, если я хотела найти ответы о своем даре и необычных способностях, их следовало искать в прошлом.

Я вышла из кабинета Лютобора, испытывая неприятные ощущения. Тяжесть в груди никуда не делась. Наоборот, внутри будто все занемело, испытывая отчаянную потребность в тепле и поддержке. Меня не покидало чувство, что я застыла на краю пропасти. Одно неверное движение, и я полечу вниз. А Лют даже не оглянется, исполняя свой долг. Слова проверяющего, что я одержима с рождения, не выходили из головы. Мне срочно требовалось узнать правду и доказать Лютобору, что его подозрения ошибочны.

Тренировка на полигоне, скорее всего, уже закончилась. Я поспешила в комнату, где собиралась наша команда. Ирия и Славен уже находились там, используя каждую свободную минуту для поисков разгадок.

Славен устроился за письменным столом, обложившись горой свитков и картами городища разных исторических периодов. Ирия помогала парню раскладывать свитки, подавала нужные и аккуратно складывала уже прочитанные по краям стола. Запах пергамента и пыли в воздухе навевал атмосферу тайны.

Стоило мне войти, как друзья отвлеклись от работы, уставившись с сочувствием и беспокойством.

– Ты в порядке? – Ирия отложила работу и поспешила ко мне, чтобы поделиться целительской энергией. – Что сказал Лютобор?

Я расслабленно выдохнула, ощущая, как напряжение потихоньку отступает.

– Он еще раз напомнил о необходимости контроля, – рассказать всей правды не решилась. – И о том, чтобы мы сосредоточили все силы на выполнении задания. Что там с печатью? Удалось что-нибудь выяснить? Откуда взялся зов, притягивающий гневов к древним камням?

– Мы кое-что нашли! – поделился Славен, в глазах которого горел азартный огонек. Парень поманил меня к столу пальцем и указал на один из свитков. – В старых текстах написано о системе защиты городища, созданной после Ночи гнева. Информация не касается купола, но объясняет, почему храмы Сварога построены именно там.

Глядя на полыхающую воодушевлением ауру друга, я невольно отвлеклась от собственных проблем. Тревоги отошли на второй план, когда взглянула на старый документ, изъеденный временем. Разобрать что-то в полустертых письменах было довольно сложно, но Славен охотно пояснил, что там содержится.

– Обломок из башни – часть древней печати! Первые чародеи не могли полностью закрыть все разломы, появившиеся в Ночь гнева, – произнес с благоговейным трепетом. – Но они научились их запечатывать, создавая энергетические заглушки. Эта печать, вероятно, закрывала один из малых разломов между нашим миром и Изнанкой.

Мой внутренний гнев невольно откликнулся на слова друга и еле заметно заворочался, проявляя странный интерес к печатям Изнанки.

– Полагаешь, на месте старой башни когда-то возник такой разлом?

– Именно! – подтвердил парень и понизил голос, будто нас кто-либо мог услышать. – Печати не давали силам Изнанки вырваться наружу. Древние чародеи верили, что огонь Сварога и его храмы способны сдерживать тьму. Поэтому они строили их прямо на разломах!

– Выходит, зов?.. – осеклась, не решаясь продолжить мысль дальше.

– Думаю, что да! – Славен взволнованно кивнул. – Это энергия Изнанки, высвободившаяся из-под ослабевшей печати. Неудивительно, что гневы тянутся к разлому, ощущая родственную энергию, связанную с их домом.

– Мы считаем, – шепотом поделилась Ирия, – что странное поведение гневов указывает на то, что печать слабеет. Или того хуже… Кто-то ее целенаправленно разрушает. А гневы теперь рыщут по городу и стекаются к храму, чтобы подпитаться родственной силой и прорваться наружу.

В комнате повисла давящая тишина. Наши выводы несли в себе угрозу городищу. Если печать рухнет, малый разлом откроется или того хуже – станет большим, и тогда нас не спасет даже купол.

– Кто накладывал такие печати? – спросила я, пока мозг лихорадочно обрабатывал информация и искал возможные варианты решения проблемы. – Тут нужен чародей с рангом не меньше владеющего.

Славен вернулся к свиткам, бережно перебирая пожелтевшие листы пергамента.

– В текстах говорится, – обнаружив нужный документ, поделился друг, – что великие князья были не просто правителями. Священный долг владеющих заключался в том, что они хранили печати, поддерживали целостность древних плетений и обновляли их по мере необходимости.

– Выходит, наш князь Радомир способен предотвратить угрозу и закрыть такой разлом в случае его разрушения? – обрадовалась Ирия. – А Лютобор наверняка об этом что-то знает.

– Не понимаю, – произнесла задумчиво, – если князья – хранители печатей, то Радомиру должно быть известно, что одна из них начала разрушаться. Зачем Лютобору собирать сведения о странном поведении гневов, искать причины? Можно ведь проверить сохранность печатей и убедиться, что они в порядке.

– Быть может, потому что князь Радомир не является хранителем? – предположил Славен, сунув нос в очередной свиток. – Тут говорится, что последним хранителем печати был великий князь Добромир Аракчеев.

– Но он же погиб пятнадцать лет назад! – ахнула Ирия. – Вместо него на княжеский престол взошел Радомир Аракчеев, его двоюродный брат.

Я замерла, пытаясь понять, что же меня цепляет в этой новости. Ничего удивительного в том, что при отсутствии наследников правителем стал ближайший родственник по мужской линии с чародейским рангом владеющего. Единственное, что могло бы препятствовать наследованию, – проявленный дар хранителя. В учебниках по истории об этом не упоминалось. В них вообще не содержалась информация о печатях, кроме той, что могучие чародеи собирали большой круг, чтобы совместными усилиями закрывать разломы.

Но что, если носители дара хранителя погибали? Тогда городище оказывалось беззащитным в случае прорыва, и это в итоге могло привести к катастрофе. Не ее ли пытается предотвратить Лютобор, заставляя нас искать косвенные признаки прорывов? Получается, мы нашли доказательства?