Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Вопросы остались без ответов, а в глазах боярича я увидела зародившееся подозрение. Заряна настояла, чтобы мы разделились. Она выбрала этот тоннель и отослала Годимира в другой. Совпадение? Допустим, в это я еще могу поверить. Но как объяснить, что она спряталась в единственном месте, где гневы бы ее не достали? Интуиция? Сомнительно, но есть небольшая вероятность. Однако в темноте этот закуток сложно найти, а ведь для этого следовало сместиться вправо от входа. Не самый логичный поступок – оставаться в помещении, полном злыдней, когда можно убежать и позвать на помощь остальных. Заряна лишь в самом начале якобы испугалась, а вылезла из убежища только тогда, когда парни расправились с тварями.

Больше мы не разделялись. Всей группой обследовали каждый тоннель и ответвление. Наткнулись на одиночных тварей, которых благополучно уничтожили. Из катакомб выбрались к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Каждая клеточка гудела от усталости и давила на плечи, сковывая движения. Но вместо отдыха нас ожидал отчет перед Лютоборoм, в кабинет к которому отправились сразу после возвращения в чародемию.

Он внимательно оглядел нас, сохраняя невозмутимое выражение лица. Не думаю, что его волновал наш потрепанный вид, порванная одежда или другие мелкие неудобства.

– Докладывай, Андреас, – сухо произнес Лютобор. – Как прошла зачистка в катакомбах?

Я замерла, ожидая, какую версию преподнесет боярич. Будет ли он выгораживать бывшую невесту?

Андреас описал каждый наш шаг, поясняя свои решения. Он упомянул момент, когда мы разделились, и сказал, что Заряна случайно указала неверный путь, который привел в засаду. Ни слова о предательстве и намеренной попытке избавиться от меня. Как благородно! Аж тошнит.

После столкновения со злыднями у меня было время подумать. И чем больше размышляла, тем сильнее убеждалась, что Волконская причастна к ловушке. Она была полна ехидства и злопыхательства все то время, пока мы бродили по тоннелям. В момент нападения гадина не скрывала ликующей радости.

Я же предполагала, что она выкинет нечто подобное, так почему повелась на ее приказы?

Однако моих подозрений недостаточно, чтобы обвинить Заряну, а «неверный путь» – слишком удобная формулировка, позволяющая избежать наказания. Неужели ей все сойдет с рук только потому, что она из боярского рода? А если бы я допустила подобную ошибку, стал бы Андреас меня покрывать? Здравый смысл подсказывал, что нет. И от этого в груди разливалось жгучее чувство обиды и несправедливости.

– Волконская, должно быть, испугалась. – Андреас скользнул холодным взглядом по девушке, которая стояла рядом, смиренно опустив голову. – Катакомбы сами по себе опасны, любой может сбиться с пути. К счастью, Гаяна проявила невероятную стойкость, а мы сумели вовремя подойти на помощь.

Заряна, сообразив, что ее выгораживают, расправила плечи. Ее губы дрогнули в самодовольной ухмылке, а в ауре снова заиграли едкие всполохи. Гадина торжествовала, а я ощущала, как внутри нарастает холод.

– Особенно хочу отметить действия Гаяны, – решил подсластить пилюлю Андреас. – Ее дар усмирения позволил избежать потерь и выйти из неравной схватки победителями. Без ее вмешательства бой со злыднями мог затянуться.

Почему от этой похвалы веяло горечью? Заряна почувствует безнаказанность и будет действовать еще наглее. Что, если в следующий раз Андреас не успеет?

– Также хочу отметить заслуги Ирии, которая исцеляла мелкие раны и подпитывала нас энергией в течение дня. Славен проявил себя умелым бойцом, лично уничтожив злыдня, а также помогал ориентироваться в катакомбах. Годимир доблестно сражался, доказывая, что не зря получил ранг обережника. Его смелые действия отвлекли злыдней и выиграли время, чтобы спасти Гаяну из ловушки.

Лютобор кивнул, выражая одобрение нашим действиям.

– Отлично, боярич Туманов. Вы справились с поставленной задачей. Ваша команда проявила себя с лучшей стороны. Именно поэтому вам поручается новое, не менее сложное задание.

Ну вот: не успели вернуться с одной зачистки, как нас отправляют на новую. А когда же учиться? Мне, Ирии и Славену предстояло наверстывать программу первого курса. Боярским детям не приходилось учиться, они набирались опыта на практике.

Лютобор расстелил на столе карту и подозвал нас поближе, указывая на участок за пределами городища.

– Восточная слобода! – указал он пальцем на яркий круг, обведенный красным. – После нападения гневов там остались одни развалины. Чаростражи уже прошлись по поселениям тщательной проверкой, но никогда нельзя быть уверенными, что твари не объявились вновь. Второй уровень опасности – матохи и злыдни, с которыми вы уже имели дело. Однако на этот раз вы будете за пределами городища и защитного купола. Неизвестно кто в любой момент может нагрянуть из леса. Да и сами гневы снаружи намного агрессивнее. На отдых и подготовку даю два дня, – продолжил Лютобор. – Отправитесь послезавтра на рассвете. Будьте осторожны и подготовьтесь к любым неожиданностям. Свободны!

Я оглянулась на Ирию, услышав, как она судорожно всхлипнула. Девушка побледнела, в глазах застыли слезы. Она еле держалась на ногах.

Так ведь она же слободская! – вспомнила я, как Стояна насмехалась над теми, кто прибыл из-за стены. Если бы мне сообщили, что на месте Тихомировки остались одни развалины, по которым разгуливают гневы, не знаю, как бы я это пережила.

Едва мы вышли из кабинета, как я подошла к девушке и коснулась ее руки.

– Не переживай раньше времени. Может, твои близкие спаслись? Может, успели укрыться за стенами?

– О чем ты? – услышал Андреас мои слова. – Ты родом из Восточной слободы? – быстро сообразил он, уставившись на Ирию. Девушка кивнула и, закрыв лицо руками, мелко затряслась, не в силах произнести ни слова.

А ведь Лютобор об этом наверняка знал. И все же направил именно туда, хотя на карте полно красных пятен. Неужели он сделал это специально? Но зачем – причинить боль? Разбередить раны? Ирия ни словом не обмолвилась о семье, в одиночестве переживая за судьбу близких. Теперь же ее горе будет выставлено напоказ. Как она сможет быть собранной в таких условиях?

– Гаяна, на пару слов, – отозвал меня в сторонку Андреас.

Я передала подругу на попечение Славена, который без слов понял, в чем дело, обнял девушку и прижал к себе, позволяя ей поплакать на плече.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила я, наблюдая за друзьями.

– Я хотел узнать об Ирии. – Андреас коснулся моей руки, вынудив перевести на него взгляд.

Я вздрогнула. Тело отозвалось на прикосновение легким теплом, отчего я удивленно заморгала, не понимая, что это означает. Обычно боярич не замечал чужих страданий. С каких пор его стала интересовать судьба Ирии?

– Что ты хочешь узнать? – спросила ровно, стараясь не думать о том, как сильные пальцы сжимают запястье.

– Как ей помочь? – спросил он. Заметив, что я не свожу взгляда с его ладони, отдернул ее и спрятал за спиной. – Она расстроена, а это обязательно скажется на контроле и на чарах. На нашей миссии.

Миссия? – я возмущенно посмотрела на парня. – Это все, что его волновало?

Однако в глазах боярича я прочитала тревогу и искренние переживания. Неужели мы для него не только обуза, а живые люди со своими страхами и проблемами? С чего вдруг такие изменения? Этого я не понимала.

– Ирии необходимо знать, что она не одна, – озвучила то, что и так лежало на поверхности. – Что мы будем рядом.

– Я поговорю с ней, постараюсь поддержать, – кивнул Андреас и задумался. – В катакомбах… – произнес чуть тише. – Ты вела себя храбро. Не поддалась панике и продержалась до прихода помощи. А потом помогла нам уничтожить злыдней. Не уверен, что без тебя мы с Годимиром справились бы со стаей. Твой дар… Он важен. Я должен это признать.

А вину Заряны замечать не желаешь? – подумала я про себя, но вслух упрекать не стала.

Тот факт, что боярич не принижает наших заслуг и ценит то, что я делала, был намного важнее прошлых обид. Тело отозвалось приятным теплом, разлившимся в груди.

– Однако, – продолжил боярский сын, – твои чары так не похожи на наши. Мы подавляем гнев, изгоняем, уничтожаем. Тогда как ты… – Он запнулся, будто не подобрал нужных слов. – Нас постоянно учат тому, что гнев – чистейшее зло, которое следует уничтожать. А ты как будто понимаешь его, слышишь. Это опасно, Гаяна.

– Гнев – такая же эмоция, как и другие. Но также мы называем сущностей, пришедших к нам из Изнанки. Люди не знали, как объяснить то, что происходило, когда сильная ярость или боль захлестывали настолько, что невозможно было сдержаться. Гневы питаются нашими эмоциями, усиливают их и возвращают в искаженном виде. Только сильная воля способна их побороть. Но эмоции опасно подавлять. Рано или поздно они найдут выход. Но что, если можно нейтрализовать гнев? Понять его, поделиться с ним спокойствием – тогда ему и искажать будет нечего.

– Понять? Как это? Ты же говорила, что его следует успокоить? – произнес Андреас с легким недоверием.

– Здесь не самое подходящее место, чтобы говорить об этом. – Я обвела взглядом коридор, невольно задержав внимание на Заряне, наблюдавшей за нами со злобным прищуром. – Если хочешь, вернемся к этому вопросу завтра. Мы с Ирией и Славеном будем заниматься в библиотеке. Найдешь нас там. А сейчас лучше всем отправиться спать. Этот день выдался тяжелым.

– Ты права, – согласился Андреас. – Значит, встретимся завтра в библиотеке.

Вернувшись к остальным членам команды, мы вместе отправились к общежитиям. Годимира интересовала новая миссия, поэтому он перехватил Андреаса и переговаривался с ним, обсуждая, какие лучше использовать чары, и стоит ли нам запастись припасами на случай, если придется заночевать в развалинах. Заряна пыталась влезть в разговор и крутилась вокруг парней, но те на нее не обращали внимания. Трусливый поступок боярской дочери, как минимум, охладил их интерес к ней. То, что Андреас выгородил девушку перед Лютоборoм, не означало, что они сами так легко его примут. В следующий раз помощь может понадобиться им, а девчонка будет отсиживаться в укрытии и наблюдать, как монстры разрывают их на части? Ирия намного слабее Заряны, если уж на то пошло, но ей в голову не пришло прятаться, когда членам команды грозила опасность.

Заряна же чувствовала, что ее избегают, и от этого дико бесилась. Я видела, каким багрянцем полыхала ее аура, и испытывала легкое чувство тревоги и удовлетворения. Шило в мешке не утаишь. Рано или поздно подлая натура проявит себя.

Глава 8

Едва утреннее солнце пробилось сквозь высокие окна библиотеки, я уже сидела за одним из массивных столов, листала толстый фолиант по истории городища и тщетно пыталась сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к Ирии, ее невысказанному горю, которое вскоре предстояло выставить на всеобщее обозрение. На душе было тревожно, давящее чувство в груди не давало покоя. Изредка я поглядывала на подругу, устроившуюся за соседним столом, раздумывая, как поддержать ее в предстоящем испытании.

– Привет, – произнес знакомый голос, вырывая меня из размышлений. Я подняла глаза, не ожидая увидеть Андреаса так рано. Его аура горела беспокойным огнем, выдавая тревогу. – Вы давно здесь?

– С рассвета, – ответила парню, заметив, как его взгляд задержался на Ирии. Тревога в ауре усилилась, окрашиваясь оттенками вины и сочувствия. Он в самом деле беспокоился, и это вызывало у меня странное чувство.

Боярич кивнул чему-то, словно сам с собой спорил. Затем подошел к Ирии, сел напротив и сразу начал непростой разговор:

– Ирия, я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Ты ведь родом из Восточной слободы, и предстоящее задание будет для тебя болезненным. Но ты должна быть сильной. Нельзя допустить, чтобы эмоции взяли верх, иначе все мы подвергнемся опасности. Твой дар целительства нам необходим. Мы все на тебя рассчитываем. Ты как, справишься?

Ирия подняла на парня покрасневшие от слез глаза. Ее аура дрогнула отчаянием, а после потускнела еще больше. Она никак не могла взять себя в руки. Любое напоминание о семье, вызывало дикую тоску и потоки слез. Мне было больно видеть ее такой. Никто не хотел бы оказаться на ее месте.

Я не представляла, как тяжело подавлять внутренний гнев людям, испытывающим сильные эмоции. Как они с этим справляются? Как сдерживаются? Ведь горе и отчаяние – лакомая пища для гневов.

– Я не знаю, – прошептала девушка, а по ее щеке скатилась одинокая слеза. – Мои родители, братья… Живы ли они? Мне сложно быть сильной, когда каждую минуту думаю о том, что с ними произошло.

– Мы будем рядом, Ирия. – Я подошла к девушке и коснулась ее руки, пытаясь поделиться частью своего спокойствия. – Ты не одна. Мы справимся вместе. Мы – команда, и непременно поддержим тебя.

– Гаяна права. – Славен подобрался к подруге с другой стороны и привлек к себе за плечи. – Ты можешь на нас рассчитывать. Мы не оставим тебя одну. А когда вернемся, попробуем разыскать твоих родных. Обещаю.

Ирия немного успокоилась и посмотрела на Андреаса, который молча наблюдал за нами. Его тревожная аура стала чуть теплее, словно он сам ощутил облегчение после наших слов. Не думала, что боярич способен проявлять человечность, ведь сам же постоянно сомневался в нас и считал людьми второго сорта.

– Гаяна, – боярский сын обратился ко мне, посерьезнев, – вчера в катакомбах ты выстояла против стаи злыдней. Без твоего участия мы бы с Годимиром так быстро с ними не расправились. И ты… Едва не погибла. Такого больше не должно повториться. Твой дар – особенный, я понимаю. Но ты должна научиться уничтожать их. Твои методы не всегда эффективны.

Мои губы тронула легкая улыбка. Неужели беспокоился обо мне? Нет, скорее об отряде и потери его эффективности. Лютобор не зря посылал нас на такие опасные задания. Любая другая группа на нашем месте потерпела бы поражение или же понесла серьезные потери.

– Гнев – это не просто зло, – в сотый раз повторила Андреасу. – Сущность, появившаяся в нашем мире из Изнанки, питается эмоциями. Чем острее ярость, боль или ненависть, тем сильнее она становится. Сражаясь, ты невольно испытываешь эмоции, и тем самым подпитываешь агрессию противника. Вспомни квартал Мастеровых. Злоба порождает еще большую злобу. Уничтожая гневов, ты борешься с последствиями, но не устраняешь причину. Эта борьба никогда не закончится, пока мы не разорвем бесконечный круг насилия. Если у гневов не будет пищи, они не смогут причинить вред.

Я видела, как в ауре парня отразились сомнения. Стоило мне пробиться к нему хоть немного, как мои слова наталкивались на установки, вбитые с детства. Преподаватели в чарошколе и чародемии не уставали объяснять, что бороться с болезнью нашего мира можно только одним способом. Чаростражи использовали его веками, и он исправно работал. Разве я могла его в этом переубедить парой разговоров? Даже регулярная демонстрация моего дара не помогла. Никто ведь не расскажет, сколько чародеев погибло, не справившись с внутренним гневом. Об этой стороне правда сознательно умалчивалась, мотивируя одаренных добиваться успехов и становиться сильнее.

– И все равно, Гаяна, ты сильно рискуешь. Вчера твой дар не справился со стаей, чья злоба подпитывалась огнем. В следующий раз это может быть другой отвлекающий фактор. Метод ненадежен. А твой гнев? Он ведь тоже едва не проснулся?

– Я продержалась, Андреас. Вы подоспели вовремя. Если бы я хоть раз сдалась, мы бы сейчас не разговаривали. Я научусь уничтожать, если понадобится. Но прежде буду искать другие способы устранения угрозы. Сила в понимании, а не в разрушении.

Направившись к своему столу, я намеревалась проскочить в узкий проход. Не рассчитывала, что Андреас двинется одновременно со мной. Едва не столкнулась с ним, только скользнула рукой по его ладони. Но этого момента хватило, чтобы в месте соприкосновения возникла мощная электрическая искра. Я замерла на мгновение, удивленно уставившись на парня. Чего это он током бьется? Боярич резко отдернул руку, его глаза расширились, а щеки слегка порозовели. Я нахмурилась, не понимая, что произошло.

Что это было? Моя собственная аура полыхнула ярким неконтролируемым пламенем, а в груди полыхнуло нестерпимым жаром. Никогда раньше не испытывала подобного. Пожав плечами, вернулась на свое место, намереваясь продолжить изучать историю. Вскоре начнутся пары, к которым хотелось подготовиться. Учебу никто не отменял.

День пролетел незаметно. Преподаватели подстраивались под группы, переносили занятия, когда отряды уходили на задания, и назначали дополнительное время на свободные дни. Скучать не приходилось. Информации давалось много, голова пухла от количества знаний, но все они так или иначе помогали нам выжить.

Утро следующего дня принесло странное непривычное ощущение легкости. Проснувшись, я не сразу поняла причину такого настроения. Тело отзывалось на малейшее движение теплом, разливающимся в груди. Осознание, что мне сегодня исполнялось пятнадцать, накрыло волной предвкушения чего-то особенного и налетом грусти. Воспоминания о доме и Тихомире нахлынули внезапно и остро, как прохладный ветер через распахнутые ставни. Удивительно, что дни рождения из прошлой жизни не оставили таких ярких воспоминаний. Они были частью меня, кусочком прошлого, откуда я черпала опыт по изучению эмоций и их проявлению у других людей.

Врожденная алекситимия не позволяла чувствовать так, как это делали окружающие. В другой жизни я жила изгоем и долгое время не понимала, что со мной не так. Здесь же я была нормальной. Ну, до определенного момента, пока не столкнулась в лесу с боярским сыном. В мире, где сильные чувства могли стать причиной гибели, их отсутствие никого не удивляло, а считалось признаком сильного внутреннего контроля. Но зато каждое проявление чувств, теплоты или любви ценилось на вес золота. По крайней мере там, где я выросла.

Дедушка всегда старался сделать этот день особенным. Он дарил резные фигурки из дерева, амулеты из коры или камня, обереги, защищающие от злых духов и гнева Изнанки. Но дело даже не в этом, а в частичке души, вложенной в каждый завиток, пронизанный теплотой и любовью.

В стенах чародемии, пропитанных духом дисциплины, опасными заданиями и соперничеством, воспоминания о прошлом казались хрупкими, нереальными. С дедом я чувствовала себя защищенной, нужной, хотя не всегда могла выразить это словами. Он принимал меня такой, какая есть, не пытаясь переделать и не требуя невозможного. Здесь же – каждый взгляд, каждое слово, сказанное в мой адрес, было пропитано отторжением и неприятием того, как сильно я отличаюсь от других.

Неудивительно, что вдали от дома я чувствовала себя одинокой, словно между мной и миром пролегла непреодолимая пропасть.

После скудного завтрака я направилась в библиотеку. Ничего так не помогало отвлечься от тяжелых мыслей, как новые знания.

Ирия и Славен нашли меня за дальним столом, где я тщетно пыталась вникнуть в древние тексты о влиянии лунных циклов на прорывы гневов. Ауры ребят светились ярче обычного, в глазах читалось волнение, как будто они что-то задумали. Судя по таинственным улыбкам, что-то приятное.

– Гаяна, – начала разговор Ирия, – нам нужно срочно прогуляться. Воздух в чародемии такой тяжелый, не находишь?

– Верно, – поддержал Славен. – Мы нашли укромный уголок на территории. Там можно неплохо отдохнуть. Пойдем? Это важно.

Загадочные такие! Я скептически посмотрела на друзей. Что они задумали? В другой раз я бы отказалась, но ради того, чтобы на губах Ирии снова появилась улыбка, готова была уделить им внимание. Да и свежий воздух, природа, хоть немного напоминающая о лесе, казались лучшим способом времяпрепровождения.

Мы осторожно прошли по коридорам, стараясь не привлекать ненужное внимание. Оказавшись на внутреннем дворе, обогнули тренировочные площадки и углубились в ту часть территории, которая чудом не пострадала при нападении гневов. Ребята привели меня к беседке, спрятанной за кустами сирени. Ее каменные колонны поросли плющом, а скамейки покрылись зеленым мхом, придавая месту уюта и особенного очарования.

– Как вы отыскали подобное чудо? – поразилась тому, что такой уголок остался вдали от внимания учеников.

– Это все Славен, – сдала парня Ирия. – Он изучал старые планы чародемии и наткнулся на описание беседки. Как тебе, нравится?

– Спрашиваешь! – я улыбнулась, ощущая разливающееся по телу тепло. – Очень.

– Но это еще не все сюрпризы на сегодня, – загадочно ответил друг, протягивая мне простенький деревянный амулет со спиралью Сварога, вырезанной в центре. – С днем рождения! Знаю, среди деревенских принято дарить такие подарки.

– А это от меня! – добавила Ирия, доставая сплетенную из нитей «музыку ветра». – Он защитит тебя от кошмаров.

– Да… Как вы только узнали? Спасибо! – Я ощутила, как в груди разливается что-то горячее, нежное. Сердце забилось сильнее, а глаза защипало от слез. Эйфория, заполняющая каждую клеточку, ассоциировалась у меня с радостью и состоянием, близким к счастью. – Вы настоящие друзья. Я буду хранить их! – Прижала подарки к себе. – И каждый раз вспоминать о вас.

– Мы и сами о себе напомним, – хохотнул Славен. – Рад, что тебе понравилось.

– Не то слово! Я уж думала, никому дела нет до моего дня рождения. А вы… Вы сделали его особенным, почти таким же, как дома, – произнесла с легкой грустью.

– Ну, а чтобы он еще больше походил на деревенский праздник, требуется угощение! – с хитринкой произнесла Ирия и направилась к нише, скрытой между колоннами беседки. Вернулась они с пирогом, украшенным горсткой ягод. – Попросила разрешения на кухне и испекла для тебя.

– Давайте же пробовать! Славен, у тебя при себе нож?

– Обижаешь, подруга! – фыркнул парнишка и вытащил клинок чаростража. Не самый подходящий предмет для нарезки пирога, но за неимением другого…

Внезапно наше уединение нарушили громкие шаги, уверенно направляющиеся прямо к беседке. Хрупкая атмосфера праздника моментально испарилась, наполнившись напряжением. Искренняя радость на лицах друзей сменилась тревогой. А я ощутила знакомую тяжесть в груди, предшествующую неприятностям.