Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Громадный переруг, который еще секунду назад жадно предвкушал пиршество, растерянно моргнул ярко-синими глазами. Дымка из инея вокруг его тела рассеялась, обнажая шершавую покрытую наростами кожу. Тяжелая лапа, занесенная над жертвой, медленно опустилась на землю, а из горла вырвалось сдавленное разочарованное рычание. Я лишила его привычной пищи, ослабив агрессию и жажду крови. Монстр отступил на пару шагов, словно не понимал, что делать дальше.

– Она жива! – прошептала Ирия, бросаясь к Заряне и проверяя ее дыхание, пульс.

Славен, не спуская настороженного взгляда с переруга, осторожно приблизился, прикрывая девушек. Он скользнул взглядом по монстру, после перевел его на Андреаса, а затем на меня.

– Гаяна, что ты сделала? – спросил боярич хриплым от смешения чувств голосом. Его аура бушевала смесью шока, непонимания и, как ни странно, восхищения.

Я не успела ответить, как возле нас возник Лютобор, вынырнув из укрытия неподалеку. Его появление мгновенно охладило обстановку, заставив меня замереть в напряженном ожидании. Появление этого человека не предвещало ничего хорошего. Он слишком проницателен и любопытен.

Княжеский проверяющий двигался медленно с грацией хищника, уверенного, что добыча от него никуда не денется. Он остановился возле меня, пристально вглядываясь в глаза. На его лицо на миг проступила невыносимая печаль. Она, словно трещина в ледяной глыбе, быстро затянулась и исчезла, оставляя только равнодушный лед.

Лют молчал, разглядывая меня и будто решая, как со мной поступить. Я смотрела открыто, ведь не сделала ничего предосудительного. Мне нечего было опасаться или бояться, кроме того, что в очередной раз привлекла внимание этого холодного монстра.

– Заряна, – произнес мужчина властным, пробирающим до костей голосом, – ты нарушила приказ и поставила команду под угрозу, поэтому отстраняешься от полевых заданий до особого распоряжения. Ирия, Славен проводите девушку в лазарет академии. Годимир, твоя задача сопроводить группу и сообщить, что госпожа Волконская нуждается в медицинском осмотре и помощи специалистов.

Как он умудрялся видеть то, что происходило вокруг, отдавать команды и при этом буравить меня своим пронизывающим взглядом? Лют даже не взглянул в сторону Заряны, но заметил, что та очнулась, и ее заколотило от пережитого ужаса. Ребята помогли девушке подняться и повели прочь с полуразрушенного постоялого двора. Андреас остался на месте, не получив никаких указаний. Его взгляд метался между мной и проверяющим, выдавая полное замешательство.

С уходом большей половины группы тишина вокруг стала давящей, почти осязаемой. Я слышала стук собственного сердца, который отдавался набатом в висках. Присутствие Лютобора повергало меня в ступор. Он пугал до дрожи в ладонях, до немеющих пальцев на ногах.

– Я вижу, что ты многое скрываешь, Гаяна, – наконец, произнес Лют. – И я намерен узнать о тебе все.

Я вздрогнула, ощущая, как по спине пробежал холодок. Неужели он заметил тот короткий выплеск эмоций, когда я ринулась спасать Заряну? Сейчас внутренний гнев успокоился и отступил, но его отголоски все еще тревожили фантомными ощущениями.

– Ты действовала без приказа, Гаяна, и нарушила дисциплину. Однако результат беспрецедентен. Я никогда не видел, чтобы одержимость на такой стадии возможно было повернуть вспять. Никто из известных мне чаростражей не способен так воздействовать на гнев. Твоя способность уникальна. Или опасна? Если опасна, то насколько?

– Я просто не могла допустить… – мой ответ прозвучал тише, чем ожидала. – Она была на грани. Я не могла хладнокровно смотреть, как гнев поглощает живого человека. Это противоречило всему, чему меня учил дедушка. Мы должны защищать, а не наблюдать, как погибают люди.

– Защищать, говоришь? – Лют кивнул и приблизился, нависая надо мной могучим ростом. – Но какой ценой? Ты потратила все ресурсы и в любой момент могла поддаться гневу сама. Твой дар – это не щит от всех бед, а инструмент, который может сломаться в самый неподходящий момент. И что тогда? Погубишь команду? Вместо одного погибнут все?

– Я контролирую себя, – ответила твердо, хотя внутри все сжималось от страха.

Способность успокаивать гневов делала меня уязвимой. Случай в катакомбах это наглядно показал. В чем-то Лютобор был прав: если потеряю себя, то на свободу вырвется невероятно сильный монстр.

– Контролируешь? – хмыкнул Лют, отражая мои внутренние сомнения. – А то, что ты едва не сорвалась вчера, когда Заряна тебя унизила? Где был твой контроль? Или потом, в комнате, когда целовалась с боярским сыном, ты тоже себя контролировала?

– Да как вы смеете?.. – чуть не задохнулась, сообразив, что проверяющему известны даже такие подробности.

– Смею, Гаяна, – уголки тонких губ дрогнули в легкой ухмылке. – Я все… Смею.

Его слова ударили под дых, перебивая дыхание. Он знал о дне рождении? О том, что задумала Заряна? Об Андресе? Мое лицо вспыхнуло от стыда, а в груди разлился жгучий жар. Как же унизительно! Меня будто выставили обнаженной на площади. Откуда? Я ведь никому не рассказывала.

Внутренний гнев, который так редко давал о себе знать, заворочался, радостно потирая лапы. Мне в жизни не было так стыдно, как в эти минуты.

– Андреас! – Лют бросил взгляд на побледневшего парня, возвращаясь к привычной невозмутимости. – Ты чуть не потерял бывшую невесту. Не пресек конфликт, вовремя не распознал ее стремление выделиться. Тоже считал, что все контролируешь? А ведь ты стремишься стать пробужденным. Как ты собираешься это сделать, если сам поддаешься гневу?

Боярич вздрогнул, полыхнув очередной бурей эмоций – от горького разочарования и стыда до ярости, что снова допустил ошибку. Ему следовало исключить Заряну еще тогда, когда она устроила то представление у беседки. Волконская поддалась эмоциям и поэтому была слабой. Об этом следовало доложить проверяющему или же разобраться в сложившейся ситуации. Но он ничего этого не сделал, и теперь член команды едва не погиб.

– Я… Ошибся, – прошептал Андреас, признавая вину. – Моя вина, что не пресек конфликт и не поговорил с Заряной. Если бы не Гаяна… Ты права, – поднял на меня глаза, полные раскаяния. – Твой метод сработал. Я видел. Она была одержимой, а ты ее спасла, несмотря на личную неприязнь.

– Похвально, что ты понял, где и когда допустил ошибку, – равнодушно отреагировал Лютобор. – Возвращаемся. Я должен решить, что с вами делать дальше.

Мы с Андреасом послушно направились к выходу, а Лют ненадолго скрылся в пристройке, куда отступил переруг, а после нагнал нас на дороге.

– Спасибо! – улучив момент, когда мы остались одни, я коснулась руки Андреаса. Искры не посыпались, как в библиотеке, но у меня в груди все равно стало теплее. Боярский сын признал, что мои методы работают, и тем самым сделался чуточку ближе.

После происшествия в Восточной слободе пролетела неделя. Заряна находилась в лазарете, восстанавливаясь после пережитого ужаса. Физически она была здорова, но ее эмоциональное состояние требовало лечения. Этим занимались особые чародеи, способные лечить души.

Мы с Ирией и Славеном погрузились в учебу, посещая занятия и факультативы. Андреас держался отчужденно, словно не хотел напоминать о себе. Казалось, что он избегал меня, хотя я часто ощущала его присутствие поблизости. Парня выдавала аура, которая бурлила от напряжения, смешанного с внутренним поиском себя.

Скуратов тоже не давал о себе знать, чему я радовалась и в то же время с тревогой ожидала развязки. И она наступила, когда дежурный сорвал нас с занятий срочным вызовом к куратору. Андреас уже ждал нас у кабинета, а вот Годимир и Заряна отсутствовали.

Кабинет Лютобора выглядел таким же холодным и строгим, как его хозяин. Темные деревянные панели, тяжелые занавеси, поглощающие свет, массивная мебель создавали гнетущую атмосферу. Лют сидел за столом глыбой льда, рассматривая нас, напряженно переминающихся перед ним с ноги на ногу.

– Я видел, как Гаяна усмирила гнев и избавила человека от одержимости, – начал он без предисловий. – Это не просто чудо, а потенциал, способный изменить наш мир. Твоя способность, Гаяна, – уставился на меня немигающим взглядом, – позволяет взаимодействовать с гневами на новом уровне. Ты не подавляешь его силой, но успокаиваешь, лишая пищи.

Широко распахнув глаза, я гулко сглотнула. Сколько раз говорила об этом с Андреасом, но для него понять столь простую истину оказалось непросто. Лют же непросто использовал мои слова, он говорил так, будто сам в это верил.

Друзья обменялись удивленными взглядами, как будто получили официальное подтверждение моего дара. Они уже столько раз видели его в действии, но, похоже, впервые осознали, насколько он отличался от магии чаровников. Андреас только кивнул, словно знал, что будет дальше.

– Поэтому я решил, – продолжил проверяющий, рассматривая каждого из нас, – что вы трое – Гаяна, Ирия и Славен – станете моей личной командой. Я намерен изучать ваши способности. Особенно твои, Гаяна. Мы будем работать над тем, чтобы ты научилась контролировать сначала гневов низших рангов, а затем и более сильных монстров. Вы уже сработались, так что не вижу смысла набирать кого-то еще. Ирия доказала, что способна поддерживать силы и лечить в любых ситуациях. Славен пригодится своими знаниями в строительном деле и умением находить выходы из тупиковых ситуаций.

Я поверить не могла в то, что слышу. Стать лично командой Скуратова? Неужели он настолько заинтересован в даре, что готов даже подтянуть моих друзей? Во что это выльется в итоге? В новые задания, которые станут еще сложнее? Несомненно, предложение Люта таило в себе много подводных камней, но также открывало передо мной возможность изучить свой дар, понять, на что он действительно способен. В этом кабинете остался единственный человек, который был с этим категорически не согласен.

– Нет! – Андреас выступил на шаг вперед. – Вы не можете ее использовать. Гаяна – не инструмент для ваших экспериментов. Ее дар опасен и, прежде всего, для нее самой. Сами же говорили об этом неоднократно. Вы хотите толкнуть ее в пасть гневам, лишь бы удовлетворить любопытство? Я не допущу этого!

Я с удивлением уставилась на боярского сына, с таким жаром бросившегося на мою защиту. Его аура пылала возмущением и яростью. Он действовал так, будто я была беззащитным ребенком, неспособным постоять за себя. Странно и трогательно одновременно. Эмоции, которые боярич так тщательно прятал под маской высокомерия, выплеснулись наружу. В груди разлилось тепло, а щеки моментально запылали от смущения.

– Андреас! – Лют насквозь прошил парня ледяным взглядом. – Ты забываешься. Приказы здесь отдаю я! Ты вновь проявил слабость и позволил эмоциям одержать верх. Ты не контролируешь себя и питаешь гнева яростью. Значит, ничем не отличаешься от Заряны. Если не изменишься, то никогда ничему не научишься.

Боярич замер. Его лицо побелело, а аура сжалась, подавляемая волей. Лют бил без промаха, и не важно, слова использовал или меч.

– Так и быть, Андреас, ты тоже присоединишься к команде. Но уже не командиром, а простым обережником. Ты будешь учиться у Гаяны контролю. Настоящему, который позволяет усмирять гневов. А я научу тебя не просто подавлять эмоции, но понимать их и укрощать в любое время. Это твой последний шанс, если ты все еще стремишься стать пробужденным. Настоящее обучение начнется сейчас, с этого момента.

Глава 12

Я ничуть не удивилась, что нашим желанием войти в команду Лютобора Скуратова никто не поинтересовался. Он поставил нас перед фактом и с этого же дня приступил к тренировкам, не давая времени на раздумья. О Заряне и Годимире Лют даже не упоминал. Не потому ли, что с ними я так и не нашла общий язык? Из боярских детей меня только с Андреасом связывало общее прошлое, в котором он винил меня в собственных неудачах, вредил и даже пытался уничтожить. Но почему Ирия, Славен? Неужели только потому, что мы с ними подружились и научились доверять друг другу?

После обеда Лют отправил нас в глубокие подземелья чародемии, куда не проникал свет, а сырость и холод пробирали до костей. Под зданием, где жили и учились будущие чаровники, в клетках обитали различные монстры, пойманные живьем.

Сейчас передо мной оказался злыдень, мечущийся за крепкими прутьями клетки. Его шерсть торчала клоками, глаза горели безумным красным огнем, а из пасти вырывался утробный рык. Он кидался на преграду, пытаясь достать нас, поглотить собственной яростью, заразить непримиримым гневом и насытиться нашей агрессией.

– Гаяна, успокой его! – приказал Лют. – Покажи, на что ты способна.

Я разволновалась, ощущая, как вспотели ладони. С одной стороны, я понимала, что Лютобор хочет прощупать пределы моих способностей. Но с другой – ощущала подвох. Этот человек никогда и ничего не делала просто так. Впрочем, деваться мне было некуда. Я глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на внутренней пустоте, и подошла к клетке поближе. Аура злыдня пульсировала, распространяя губительные для человека волны. Но мне они были нестрашны, внутри царила привычная пустота, которую мало кому удавалось пробить.

К существу, которое когда-то было живым, я не испытывала ненависти. Оно не виновато в том, что его захватила сущность с Изнанки. Моя задача умиротворить ее и подарить гневу хотя бы мимолетный покой.

Протянув руку к прутьям, сконцентрировалась на волне чистого безмолвия и направила ее через ладонь к зверю. Сила потекла, обволакивая могучую тушу твари волнами спокойствия. Ярость монстра захлебнулась, затем она начал ослабевать. Красный огонь в глазах потускнел, движения замедлились, сделались вялыми, рычание сменилось сдавленным хрипом. Злыдень осел на пол клетки и замер, лишившись собственной ярости и агрессивной подпитки.

Ребята, наблюдавшие за процессом, обменялись восхищенными взглядами, как будто прежде не замечали, каким образом твари замедляются во время нападений. Андреас тоже смотрел так, будто видел меня в первый раз. Странные они, я же ничего нового не придумала и всегда делала одно и то же.

– Неплохо, – оценил Лютобор. – Теперь ты, Андреас. Подойди к клетке и попробуй… Послушать зверя.

Глаза боярича расширились от недоверия и читающихся на лице сомнений. А ведь раньше он сам искал способ усилиться и понять мой дар. Я учила его слушать. Не зря же у нас получилось остановить нава вместе.

Андреас медленно приблизился к клетке, явно не желая слушать тварь или ее понимать. Когда твари так замедлялись, он рубил им головы или пробивал сердце с одного удара. Разбираться, что в этот момент испытывает гнев, ему не приходило в голову. Аура парня полыхнула смесью возмущения и упрямства, но он оставался спокойным и попробовал сделать то, что говорил Лют. Боярич попытался услышать, но его разум затмевали собственные эмоции.

– Что чувствуешь? – полюбопытствовал Лютобор. – Не пялься на него, как на красную девку, а почувствуй его страх, голод, отчаяние. Твари транслируют эмоции и стремятся заразить ими других.

Боярский сын нахмурился, лицо закаменело. Он закрыл глаза, чтобы прийти к внутреннему спокойствию. Однако отключить собственные переживания непросто. Этого не сделать по щелчку пальцев, и у Андреаса, ожидаемо, ничего не получилось.

– Я ничего не чувствую, – процедил он сквозь зубы. – Только тупое раздражение. Его и мое.

– Что ж, я и не ждал, что получится с первого раза. Но ничего, вы только в начале пути. Ирия, сосредоточь усилия на развитии целительных чар. Твоя задача не только исцеление ран, а подпитка энергией для поддержания ясности разума, внутреннего баланса и устойчивости к внешним воздействиям. Славен, удели внимание «каменному сердцу». Это плетение позволит тебе выдержать натиск самых сильных гневов. Вы должны чувствовать потребности друг друга, предугадывать, чтобы работать синхронного, как пальцы одной руки.

Ирия кивнула и тут же приступила к тренировке, призывая тонкие нити целительской энергии. Ее руки светились мягким светом, который она целенаправленно распределяла между нами и направляла поочередно, подпитывая резервы. Сначала поддержала Славена, чтобы у него лучше получилось «каменное сердце», затем направила на меня. Я все еще держала контакт со злыднем и воздействовала на него своим даром. Чары целительницы легко подключались к нашим потокам, предотвращая переутомление. Я почувствовала, как чужое тепло разливается по телу, снимая напряжение и усталость.

Славен тоже приступил к тренировке, создавая невидимый барьер «каменного сердца». Такая защита поглощала все эмоции, делая нас для тварей невидимыми. Напряженная работа, требующая сосредоточенности и полной отдачи. Парень рвано дышал, на лбу проступили капельки пота, однако у него получилось создать защиту и прикрыть меня, Ирию и Андреаса от внимания других гневов.

– Отлично! – не поскупился на похвалу Лютобор. – А теперь, Гаяна. Обрати внимание на дальнюю клетку. Там обитает более интересный экземпляр, – указал на клетку, в которой обнаружился знакомый переруг.

Выходит, в Восточной слободе он не убил зверя, а обездвижил, чтобы захватить живьем?

Сердце тревожно забилось, напоминая о печальных событиях. Тварь едва не поглотила Заряну, и в другой ситуации девушка непременно погибла бы. Но теперь монстр был заперт в клетке, и мне снова предстояло с ним сразиться.

Взгляд переруга горел синим пламенем и казался более осмысленным, чем у злыдня. В его ауре читалась не только ярость и постоянный голод, но и хитрость, желание вырваться на свободу. Тварь невероятно сильная, с такой лучше не связываться. Но я получила задание и не имела права отступать.

Приблизившись на безопасное расстояние, я снова протянула руку, излучая волны спокойствия. Переруг сопротивлялся. Он будто понимал, что я делаю, и отвечал вспышками безудержной агрессии, пытаясь прорвать мой барьер. Я почувствовала, что внутренние силы испаряются гораздо быстрее, чем при работе со злыднем. Ладони горели, в ушах появился звенящий шум, а вокруг тела виднелось легкое мерцание. Мне приходилось напрягать каждую частичку воли, чтобы не поддаться чужому влиянию и поддерживать пустоту внутри себя. Еще и Лютобор стоял рядом, не позволяя даже на секунду расслабиться.

– Полный контроль, Гаяна, – вкрадчиво произнес он, но его слова прозвучали как удар хлыста. – Никаких поблажек. Представь, что ты в лесу и помощи ждать неоткуда. Если проиграешь – умрешь! Используй все, на что способна. Покажи, что еще может твой дар.

Я стиснула зубы, чувствуя, как последние капли энергии покидают тело. Внутренний гнев тревожно зашевелился, уловив момент, спокойствие дало трещину. Слишком опасно! Я рисковала превратиться в того, кого усмиряла, если потеряю бдительность. Но я не могла подвести ни себя, ни ребят, ни деда, ожидающего моего возвращения.

Собрав последние крохи сил, я направила в переруга самую мощную волну спокойствия, на которую была способна. Монстр вздрогнул. Его ярко-синие глаза потускнели, а иней на теле начал таять. Зверь осел на землю, признавая поражение. Его агрессия сменилась вялостью, а хитрость – растерянностью. Я сделала это! Усмирила переруга. Но какой ценой?

Слабость накатила такая, что ноги сами собой подогнулись, а головокружение заставило потерять равновесие. Я еще не успела упасть на землю вслед за тварью, как переруг вдруг резко подскочил и рванул к прутьям, выкидывая лапы вперед и пытаясь меня достать. В глазах монстра вспыхнул безумный огонь, смешанный с чистым ужасом. Он не хотел, чтобы его усмирили, и готов был бороться до последнего.

Внутри меня что-то щелкнуло и рвануло навстречу опасности. Острая боль пронзила грудь, и я вскрикнула, падая на колени и выбрасывая руку вперед. Хлесткая волна бессильной ярости, смешанная с равнодушной пустотой, ударили монстра в грудь, отбрасывая прочь и вынуждая затихнуть на полу.

Я тоже свалилась вместе с ним, но у самой земли меня подхватили сильные руки и вздернули вверх. Мой внутренний зверь, готовый вырваться на свободу, напряженно замер, оказавшись в объятиях ледяного холода. Аура Лютобора давила, призывала успокоиться, затаиться. А цепкие пронзительные глаза, оказавшиеся так близко, не давали провалиться в беспамятство, проиграть, отступить. Жадный интерес экспериментатора обещал, что никогда не оставит меня в покое, пока не выпотрошит наизнанку, не поймет, как устроен мой дар и на что способен.

Я дрожала, как пламя на ветру, и в то же время не могла отвести взгляда, выискивая в чертах Люта хоть каплю человечности. Но этот чаростраж был выкован из стали и железной воли, которая не позволяла ни одной эмоции отразиться на лице. Особенно, когда он этого не хотел. Как можно быть таким… Неживым? Лютобор словно умер внутри, а его место занял голодный равнодушный к чужим страданиям зверь.

Первой ко мне подбежала Ирия. Она коснулась моей руки, наполняя живительной энергией и теплом. Я едва не застонала от пронзившего острого чувства, так разительно контрастирующего с княжеским проверяющим. Но в его присутствии я не смела позволить себе лишней эмоции. Не хотела отдавать этому монстру ни капельки человеческого тепла, которым так щедро делилась подруга.

– Отпустите меня, я в порядке, – прошептала еле слышно. – Ирия мне поможет.

Лют болезненно дернул лицом, но все же поставил меня на ноги, позволяя друзьям меня окружить. Вслед за подругой подошел Славен.

– Как ты, Гаяна? Сможешь сама дойти? – на его лице читалось неподдельное беспокойство.

– Смогу, наверное, – я кивнула, отогреваясь возле друзей, и мельком посмотрела на Андреаса.

Он все еще стоял неподвижно. Его аура еще пульсировала от шока, но в ней пробивались ростки чего-то нового. Признания или даже зависти к моей способности, которая усмирила опасное чудовище.

– Что ж, сегодня ты показала неплохой потенциал, Гаяна, – гулким эхом разнесся по подвалу голос Люта. – Однако мы видели и предел твоей силы. Андреас, для тебя вышел неплохой урок того, что можно добиться, не применяя меч и чары уничтожения. Ирия, тебе следовало быть чуть быстрее. Славен, твой щит быстро разрушился, стоило мнимой опасности отступить. Ты должен был убедиться, что монстр потерял волю к сопротивлению и не опускать щиты раньше времени. До вечера отдыхайте. Завтра будет новое задание.

Я невольно поежилась, не в состоянии даже представить, что еще княжеский проверяющий придумает, чтобы проверить нас на прочность. Понятно, что чаростражи должны быть готовыми к любым неожиданностям. Но мы слишком рано столкнулись с суровой действительностью. Как минимум, пару лет следовало поучиться в чарошколе, чтобы до автоматизма отточить умения и раскачать способности. Сейчас же мы учились на ходу. Лют нарочно бросал нас на задания, одно опаснее другого, как будто проверял, выживем или нет. А когда убеждался, что выживали, бросал в новое болото и наблюдал, как мы там барахтаемся. Возможно, так и ковались характеры, нарабатывался опыт и умения будущих воинов. Но Лютобор, кажется, забыл, что мы всего лишь подростки, а не бездушные механизмы, слепо выполняющие приказы.