Текст книги "Неидеальное свидание"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Потому что я растворяюсь в ней.

В этот самый момент, когда ее ноги разведены широко в стороны, а мой член упирается в ее центр, наши руки сжимают друг друга, а рты пожирают друг друга… Я теряюсь в ней. Я чувствую это.

Она не такая, как я ожидал.

Но она – это все, чего я хочу.

Отстранившись, я целую ее подбородок, затем щеку, а после прокладываю дорожку по шее и до ключиц. Лотти ерзает подо мной, и я двигаюсь вниз к ее груди, проводя языком по коже, пока не дохожу до соска. Сжимаю ее правую грудь, а левую втягиваю в рот, сильно посасывая.

– Да, – шепчет она. – Хаксли, да.

Она тянет меня за волосы, а я терзаю зубами ее сосок. Когда я прикусываю его, с ее губ срывается шипение, за которым следует протяжный стон.

– Я такая мокрая, – шепчет она, а затем берет мою руку и проводит ею по своим складочкам. – Потрогай меня. Почувствуй, как я мокрая для тебя.

Скольжу пальцем по ее киске, и, да, она права. Она практически сочится влагой.

Отстраняюсь от Лотти, и ее глаза встречаются с моими.

– Я хочу тебя, – тихо стонет она. – Пожалуйста, Хаксли.

– Детка, я весь твой, – отвечаю я, прижимаясь сладким, нежным поцелуем к ее губам.

Лотти раздвигает ноги еще шире, и я пользуюсь данной возможностью, чтобы провести рукой по ее ноге, а затем осторожно поднять ее, забрасывая себе на плечо.

– Все в порядке? – спрашиваю я, желая убедиться, что ей удобно.

– Да, очень хорошо.

– Идеально, – говорю я, сжимая свой член и дразня ее отверстие. Лотти двигает бедрами, подаваясь мне навстречу, и я улыбаюсь тому, насколько она нетерпелива.

Черт, я такой же нетерпеливый.

Толкаюсь бедрами вперед и вхожу всего на пару сантиметров.

Но эти пара сантиметров – все что нужно.

Ее тепло манит меня, и я продвигаюсь дальше, не давая ей время приспособиться.

– Черт, – бормочу я. – Ты идеальна для меня. – Делаю глубокий вдох: – Все хорошо?

– Еще, – шепчет она. – Хаксли, я хочу еще.

Получив зеленый свет, вхожу в нее до упора, не в состоянии продвинуться дальше. Она стонет, ее глаза закрываются, а спина выгибается, из-за чего грудь толкается ко мне. Пользуясь моментом, снова касаюсь губами ее груди, желая убедиться, что она максимально расслаблена, потому что я не смогу долго сдерживаться. Не тогда, когда внутри нее так хорошо.

Нуждаясь в ней, я медленно двигаюсь дальше и одновременно касаюсь губами ее упругих сосков.

– Ты такой большой, – говорит Лотти, делая глубокий вдох. Он помогает ей расслабиться, и я могу войти глубже.

– Детка, тебе нужно еще немного расслабиться, ты слишком напряжена.

– Тогда целуй меня снова. – Она тянет меня за подбородок.

Но я медлю, не желая сразу опускаться к ее губам. Вместо этого провожу языком по ее коже и целую шею, а затем щеку, оставляя дорожку из мурашек. Мне принадлежит каждый миллиметр тела Лотти. Добравшись до ее рта, я тут же проникаю языком ей в рот, и наши языки сплетаются вместе.

Вот тогда я чувствую, как она расслабляется еще больше.

Снова делаю толчок и вхожу глубже, так глубоко, что прикрываю глаза.

– Да, – шепчет Лотти.

Коснувшись ее губ, я набираю темп и двигаюсь быстрее.

– Мне никогда не было так хорошо, – ускоряясь, признаюсь я. – Никогда в жизни.

– И мне! – кричит она, еще сильнее выгибая спину и цепляясь ногой за плечо. – О боже, я близко. Хакс, еще, еще. – Я тоже на грани. Охрененно близко. И мне очень хорошо.

Снимаю ногу Лотти со своего плеча, придерживаю ее за бедра и говорю:

– Держись.

Упираюсь в матрас и вколачиваюсь в нее все быстрее и быстрее.

Мои бедра неумолимо двигаются вперед. Наслаждение возрастает.

Тело начинает дрожать, когда по позвоночнику пробегает первая волна удовольствия.

– Черт, Лотти, я сейчас…

– Да, – стонет она, когда ее киска сжимается вокруг моего члена. – Я кончаю. О боже, Хаксли!

С криком чистейшего удовольствия, таким громким, что, уверен, пилоты могут услышать нас, Лотти кончает, и благодаря ее спазмам я и сам устремляюсь к краю, пока она задыхается в сладкой агонии.

Мои шары напрягаются, и с одним финальным толчком бедер оргазм настигает меня, словно огненный шар проносясь сквозь грудную клетку.

У меня перехватывает дыхание.

Потрясенный до глубины души, я долго кончаю.

Волны удовольствия проносятся вверх и вниз по моему позвоночнику, когда я падаю на Лотти.

Она обнимает меня, ладони нежно поглаживают мои плечи, пока мы оба пытаемся отдышаться. Через несколько секунд я приподнимаюсь, удерживая себя на весу, и провожу пальцем по ее щеке.

– Все хорошо? – спрашиваю я, переживая, что был слишком груб.

– Идеально, – довольно улыбается Лотти. Она приподнимается и снова целует меня. – Хаксли, все правда идеально.

И выглядит она так же. Затуманенный взгляд. Удовлетворенная улыбка. Полностью расслабленная.

– Мы можем полежать здесь еще минутку? – бормочет она.

– Можем оставаться здесь столько, сколько захочешь. Только позволь мне принести что-нибудь, чтобы можно было привести себя в порядок. – Снова касаюсь сладких губ, а затем скатываюсь с нее. К счастью, к спальне примыкает ванная комната, поэтому я захожу туда, быстро привожу себя в порядок, а затем беру полотенце и смачиваю его для Лотти. Когда поворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, обнаруживаю, что она стоит в дверях ванной в моей футболке.

Вашу мать.

С взъерошенными, выбившимися из хвоста волосами и написанным на лице удовлетворением она выглядит чертовски хорошо.

Протягиваю ей полотенце.

– Держи.

Она кладет руку мне на грудь, целует меня в щеку, а затем берет полотенце и уходит в ванную. Давая ей возможность уединиться, я натягиваю боксеры, затем запрыгиваю на кровать и забираюсь под одеяло. У нас есть час, прежде чем надо будет вернуться на свои места.

Через несколько минут Лотти выходит из ванной, выглядя чертовски сексуально в моей футболке, и забирается в кровать рядом со мной. Я развожу руки в стороны, и она ложится рядом, опустив голову мне на плечо, и положив руку на мою голую грудь. Обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

И вот так я превращаюсь в влюбленного мужчину. Полностью очарованного.

Именно это мне и нужно.

Лотти в моих руках.

Вот как сейчас.

Как будто последние несколько недель были самой яркой прелюдией в моей жизни, потому что итог – Лотти в моих объятиях… да, это лучшее, что могло случиться.

– Я на таблетках, – тихо сообщает она.

– Я понял, – отвечаю я, проводя рукой по ее волосам.

– Не хочу, чтобы ты думал, будто я пытаюсь заманить тебя в ловушку.

– Никогда бы не стал предполагать такое. Ты слишком горда, чтобы даже задумываться о подобном.

– Это правда. – Она смеется. – Но я подумала, что ты все равно должен знать.

– Спасибо. – Целую ее лоб и закрываю глаза.

Несколько мгновений тишины, а затем она спрашивает:

– Можно задать вопрос?

– Конечно, – отвечаю я. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя настолько спокойно, настолько расслабленно, как в этот момент.

– Когда ты сказал, что у тебя никогда не было такого, ты это и имел в виду?

– Черт, да, – тут же отвечаю я. – Я не стал бы врать о таком.

Лотти приподнимается, я открываю глаза и вижу, что она смотрит на меня.

– Хочешь сказать, я лучшая из всех женщин, что у тебя были?

Усмехаюсь в ответ.

– Хочешь медаль?

Я не вру, она несомненно лучшая. И я знаю, причина кроется в том, которую я чувствую по отношению к ней.

– Не против получить одну.

Щекочу Лотти, и она смеется, прижимаясь ко мне.

– После всего, через что ты заставил меня пройти, думаю, медаль мне не повредит.

– Назови это закалкой характера.

Она закатывает глаза.

– Так по-деловому.

– Привыкай к этому. Вот с кем ты теперь встречаешься. С бизнесменом.

Лотти вопросительно выгибает бровь.

– О, мы теперь встречаемся?

– Да, – киваю я. – Что, черт возьми, по-твоему, было сегодня вечером?

– Классный вечер с моим фальшивым женихом? – ухмыляется она.

– Ты хочешь, чтобы все было так? – Черт, надеюсь нет.

Она качает головой.

– Нет, я не хочу возвращаться к тем отношениям, что у нас были. Они слишком выматывающие. – Она права. Выматывающие. Мало того, что мне надо было работать, необходимость быть рядом с ней тем, кем я не являюсь, давила на меня. Я не бессердечный придурок. Просто сдержанный. Медленно показываю свое истинное «я». Оберегающий. И все же каким-то образом ей удалось вытащить на поверхность более сокровенные части моей души. Но слава богу, она не попрекает меня этим. Она хочет от меня большего… и я хочу, чтобы она получила желаемое. По своей воле.

– Тогда да, мы встречаемся.

Лотти на секунду задумывается, а потом усмехается.

– Никогда не думала, что буду встречаться со своим фальшивым женихом, но опять же, я никогда не думала, что буду делать и половину того, что сделала с тех пор, как встретила тебя.

– А ведь мы еще даже не начали.

Глава 19

Лотти

– Я нервничаю. Почему я нервничаю? Должна ли я нервничать? – Сжимаю и разжимаю руки, вышагивая по холлу дома Хаксли. Он сидит на лестнице, на его лице широкая ухмылка. – И мне не нравится, что ты считаешь мое поведение смешным.

Он усмехается и поднимается, затем делает шаг вперед, не давая мне пройти дальше. Хаксли останавливает меня, кладя руки мне на плечи, а затем поднимает мой подбородок только для того, чтобы наклониться и нежно поцеловать меня в губы. Не уверена, что когда-нибудь устану от проявлений привязанности с его стороны.

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Легко говорить. Моя мама уже очарована тобой, а я никогда не общалась с твоими братьями. Мы обменялись парочкой любезностей, и все, в остальном мы незнакомцы. И, наверное, они знают, что я не в себе, раз согласилась стать твоей фальшивой невестой. – Хватаюсь за голову. – Боже, что они обо мне думают. – Вытаращив глаза, спрашиваю: – Они думают, что я золотоискательница? Потому что это не так. Я порву с тобой прямо сейчас, чтобы доказать, что они ошибаются.

– Они не считают тебя золотоискательницей. Если они кого-то и осуждают, то только меня. Поверь, за последнюю неделю я услышал достаточно замечаний по поводу наших отношений. Они с радостью узнают тебя получше.

– Они издевались над тобой?

– С самого начала они утверждали, что ты мне нравишься, но я все отрицал. Так что, по сути, они просто тыкали мне этим в лицо. – Хаксли пожимает плечами, как будто это пустяк.

– И они знают, что моя мама думает, будто мы помолвлены?

Он кивает.

– Братья в курсе. И будут вести себя так, будто мы помолвлены.

Делаю глубокий вдох и шагаю в объятия Хаксли.

Он поглаживает мою спину.

– Лотти, все будет хорошо.

– Почему мы решили, что это хорошая идея – пригласить наши семьи на барбекю? Кажется, это верный путь к катастрофе.

– Я думал, причина в том, что ты хочешь рассказать всем, какой потрясающий у меня член.

Резко поднимаю голову и вижу, что он шутит.

– Что с тобой не так?

Он смеется.

– Детка, просто пытаюсь разрядить обстановку. Все будет хорошо.

– А что, если я не понравлюсь твоим братьям?

– Поверь, ты им понравишься. Любой, кто может макать меня в дерьмо так же часто, как ты, да еще и поставить меня на колени, понравится им. Не удивлюсь, если они придут в футболках, сообщающих, что они в команде Лотти. Поверь мне, они твои фанаты.

– Команда Лотти. Мне нравится, как это звучит. – Целую его в щеку. – И ты все еще ни о чем не жалеешь?

Хаксли качает головой.

– Нисколько.

Прошло чуть больше недели после концерта – с тех пор, как мы признались друг другу в своих чувствах, с тех пор, как Хаксли Кейн взял меня приступом. Когда мы вернулись домой, он привел меня в свою спальню и трахал меня, пока мы не выдохлись. На следующий день он взял больничный – я сказала Келси, что буду работать дома, – и мы провели весь день, заново узнавая друг друга. Он рассказал мне, что когда был бойскаутом, хвастался этим, чтобы девчонки обратили на него внимание. К сожалению, им было все равно, и это так рассмешило меня, что я расхохоталась. А я рассказала ему о том, как застала целующихся маму с Джеффом в кладовке, когда они только начали встречаться. Мама сказала, что потеряла у него во рту свой «Тик-Так», а потом попыталась отыскать его. Рассказ вдохновил Хаксли, и он толкнул меня на спину, сообщив, что тоже потерял «Тик-Так»…

Скажу честно, у меня никогда в жизни не было столько секса. С моим телом никогда не творили то, что делает с ним Хаксли. И я никогда не знала, что существует столько поверхностей, на которых можно заняться сексом.

Столешница в ванной.

Лестница.

Кресла для отдыха.

Столик на террасе.

Изгородь.

Капот машины…

В принципе, если есть что-то, на что можно опереться или присесть, Хаксли может трахать меня, что он и делает.

И ощущения просто потрясающие. Настолько удивительные, что вчера я призналась Келси, что у меня серьезная зависимость от его члена. Такая сильная, что каждый раз, когда я вижу его, я практически чувствую его между ног. Да, я спятила.

И все же… дело не только в этом. На самом деле, благодаря нашим отношениям я поняла, насколько поверхностными были мои предыдущие парни. Особенно Кен. Боже, я встречалась с идиотом. Я знала, что в Хаксли скрыто больше, чем казалось на первый взгляд. И я узнала его лучше. Да, он амбициозен, но также щедро тратит время на других. Он ищет возможности для развития своих сотрудников, предлагая свой опыт, когда это приносит им пользу. А еще поощряет повышение квалификации подчиненных. Я заразилась от него деловитостью и теперь еще больше верю в компанию Келси. И то, на что я действительно способна. Он похвалил меня за мою деловую хватку, и это было невероятно. Он и сам невероятный.

Положив руки мне на бедра, Хаксли интересуется:

– А ты жалеешь о чем-то?

– Ты серьезно? Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не разделась перед тобой в первый же день.

Он смеется.

– Почти уверен, что ты слишком сильно ненавидела меня, чтобы обнажиться передо мной.

– Секс в состоянии раздражения лучше, чем никакого. – Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, и тут раздается звонок в дверь. Замираю в его объятиях и шепчу: – О боже, они здесь.

– Ты им понравишься. Обещаю. – Он еще раз целует меня, затем берет мою руку и ведет меня к входной двери. Открывает ее, мы видим Брейкера и Джей Пи, которые держат в руках пластиковые контейнеры и цветы.

– Вот она, – говорит Брейкер, заходя внутрь. – Девушка, которая превратила нашего брата в озабоченного тюфяка.

– Господи, – бормочет Хаксли.

– Это тебе. – Брейкер вручает мне цветы, а затем обнимает меня.

Джей Пи следует за ним и тоже протягивает мне цветы.

– Ты богиня, – сообщает он, тоже обнимая меня. – И мы хотим, чтобы ты все рассказала нам.

Хаксли встает между братьями и мной, оттесняя их.

– В этом нет необходимости. Вы уже знаете достаточно.

– Ты не сможешь защищать ее весь вечер. Мы дождемся, пока она останется одна, и тогда зададим все неловкие вопросы. Нам нужно как можно больше информации, – говорит Джей Пи.

И тут раздается стук в дверь.

Джей Пи предостерегающе смотрит на братьев.

– Ведите себя хорошо.

Его братья закатывают глаза – что я считаю уморительным – и идут в сторону кухни, пока Хаксли открывает дверь.

– Мора, Джефф, Келси, добро пожаловать.

Хаксли распахивает дверь, и я вижу свою семью. Мама приготовила чуррос, а Джефф принес фруктовый салат, на приготовление которого, я знаю, он потратил не меньше часа. Он серьезно относится к своим фруктовым салатам. И это заметно. Потому что они всегда потрясающи и на вид и на вкус.

– Большое спасибо, что пригласил нас. Мне не терпелось увидеть, где живет наша Лотти, – говорит мама, входя в дом и обнимая Хаксли. Джефф жмет ему руку, а Келси предлагает ему стукнуться кулаками, что кажется мне забавным. У нас было две встречи с «Кейн Энтерпрайзес», и хотя Хаксли ведет себя как профессионал, благодаря Брейкеру и Джей Пи отношения стали более непринужденными. Я вижу это по тому, как легко Келси общается с Хаксли.

Быстро здороваюсь с ними, а затем мы возвращаемся на кухню. Пока мы с Хаксли занимались другими делами, Рейн приготовил еду, которую расставил на кухонном острове.

Выходящие во двор раздвижные стеклянные двери открыты, и на заднем плане негромко играет музыка.

– Ничего себе. – В голосе мамы слышится восторг. – У тебя потрясающий дом.

– Спасибо, – отвечает Хаксли, забирая еду, которую принесли мама с Джеффом. – Хотите что-нибудь выпить?

За последнюю неделю я узнала настоящего Хаксли. Хаксли, которого, как мне казалось, я встретила, когда мы столкнулись на тротуаре. Добродушного, веселого. Того зажатого, жесткого и неприветливого мужчину, которого я знала, больше не видно. На самом деле единственное, что есть в нем жесткого, – это его член.

После того как все познакомились и обменялись любезностями, мы берем еду, отправляемся на террасу и рассаживаемся за большим столом, на котором мы с Хаксли три раза занимались сексом. Но другим об этом знать необязательно.

Хаксли наклоняется к моему уху и шепчет:

– Твоя мама сидит на том самом месте, где я довел тебя до умопомрачительного оргазма.

– Может, не надо? – шепчу я в ответ, чувствуя, как краснеет мое лицо. Он усмехается и целует меня в щеку.

– О чем вы там шепчетесь? – интересуется Келси, сидящая напротив меня. Блеск в ее глазах говорит мне, что она точно знает, о чем мы говорим, потому что я рассказала ей о наших эскападах на столе во внутреннем дворике.

– Ни о чем, – отвечаю я, глядя на сестру.

– Итак, Джефф, ты расскажешь им новости? – спрашивает мама, к счастью, меняя тему.

– Какие новости? – интересуюсь я, бросая взгляд на Джеффа, который поглощает фруктовый салат и макаронную запеканку Рейна.

Все замолкают, когда Джефф откладывает вилку и поднимает голову.

– Вчера я получил письмо. Очевидно, кое-кто связался с комитетом по благоустройству и предложил им взглянуть на наш дом. Они заходили на прошлой неделе, когда осматривали другие дома, и оценили мой изысканно украшенный двор и цветовую гамму наших растений. – Мама сжимает руку Джеффа.

– Серьезно? – Я шокирована услышанным.

Джефф кивает, и его улыбка настолько широкая, что я тоже начинаю улыбаться.

– К сожалению, дом находится за пределами территории, которую оценивают в конкурсе, но они вручили мне почетную награду и сказали, что обсудят вопрос о расширении границ, чтобы в будущем я тоже мог принять участие.

– Ничего себе. Джефф, это потрясающе. Боже, ты ведь так долго и упорно работал над своим двором.

Он снова кивает, и на его глаза наворачиваются слезы. Он смотрит на Хаксли и говорит:

– Спасибо, Хаксли. Не уверен, что ты понимаешь, как много это для меня значит.

Хаксли?

Я поворачиваюсь и смотрю на него, он кивает Джеффу.

– Я всего лишь позвонил куда надо. Ты сам проделал всю работу.

– Подожди, ты позвонил в комитет по благоустройству?

– Ничего особенного, – бурчит он. – Поздравляю, Джефф. Ты это заслужил.

– Это признание очень много значит для меня. Спасибо, Хаксли, – очень искренне благодарит Джефф.

А потом за столом наступает тишина, а я обдумываю услышанное.

Джефф получил от них весточку лишь вчера.

Но они осматривали участки неделю или две назад.

А значит… Хаксли связался с ними до того, как мы стали встречаться, когда мы еще были готовы вцепиться друг другу в глотки.

И он сделал это. Позвонил.

Благодаря ему Джефф так широко улыбается.

– Хаксли, – шепчу я.

Он берет мою руку, целует пальцы:

– Поговорим об этом позже.

* * *

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть несколько компрометирующих историй, – говорит Джей Пи, занимая место в шезлонге напротив меня. Брейкер присоединяется к нему.

Я бросаю взгляд на патио, где Хаксли увлеченно беседует с Джеффом и моей мамой. Келси ушла некоторое время назад, потому что утверждала, что у нее есть дела, но я вижу ее насквозь. Она избегает Джей Пи и его ухаживаний. Честно говоря, было забавно наблюдать за ними, но у Келси кончились силы.

– Не уверена, что этот мужчина способен сделать что-то постыдное.

– Очевидно, до сих пор ему просто удавалось держать себя в руках. Верь мне, когда я говорю, что он может опозориться.

– Да? Почему бы вам не порадовать меня какой-нибудь историей?

Брейкер и Джей Пи обмениваются взглядами.

– Он не упоминал о том, как читал доклад на тему бизнеса в университете Нью-Йорка с расстегнутой ширинкой?

– Что? – Я громко смеюсь. – Нет, не упоминал.

Брейкер кивает.

– Так и было. В конце доклада один из студентов спросил его, не жарко ли ему.

– О боже. – Зажимаю рот рукой, хихикая.

– Конечно, Хаксли ничего не понял и ответил «нет», а затем спросил, откуда такой вопрос. Тогда парнишка ответил, что не знает другой причины, почему его ширинка может быть расстегнута.

Я хохочу, чем привлекаю внимание Хаксли. Он подозрительно смотрит на своих братьев и точно понимает, о чем мы говорим.

– Что он сделал? – спрашиваю я.

Брейкер потирает рукой челюсть, что, как я заметила, делает и Хаксли.

– Он, конечно, чувствовал себя униженным. Застегнул ширинку, прочистил горло, а потом поблагодарил всех за потраченное время и ушел. Еще несколько дней после этого он вел себя как настоящий придурок, обвиняя нас в том, что показался там с расстегнутыми штанами.

– Что?

Джей Пи прижимает руку к груди.

– Вот именно. Объясни, в чем наша вина. Мы что, должны постоянно следить за ним, как заботливая мамаша? – Джей Пи качает головой. – Нет, это не наше дело. Будь взрослым мужчиной и застегни штаны.

– Теперь перед тем, как отправиться на встречу, мы всегда шепотом советуем Хаксли проверить ширинку.

– Стоп. Вы правда так делаете? – усмехаюсь я.

Брейкер кивает.

– Да, его это бесит, но черта с два мы снова окажемся виноваты в его ошибке.

– Вы просто защищаете себя, – говорю я.

– Именно, – соглашается Брейкер, затем обращается к Джей Пи: – Она поняла.

– Что она поняла? – спрашивает Хаксли, присоединяясь к нам, моя мама и Джефф рядом.

– Ничего, – отвечает Джей Пи. – Это только между нами. Тебе не о чем беспокоиться.

– Если ты разговариваешь с моей девушкой, мне уже стоит беспокоиться, – возражает Хаксли, и я, конечно, чувствую слабость в коленях из-за его собственнического тона.

– О-о-о, мне нравится эта его сторона, – говорит Джей Пи. Он встает и хлопает брата по плечу. – Как бы мне ни нравилось обсуждать с твоей невестой минуты твоего позора, мне пора идти.

– Мне тоже, – сообщает Брейкер.

– И мы уходим, – присоединяется Джефф. – Подошли попрощаться.

Я встаю и от всей души обнимаю Джеффа и маму. Было приятно снова увидеть их. Я была так погружена в захватившую меня суету, что мне не хватало времени на общение с ними. Надеюсь, теперь все будет проще и мы сможем планировать больше подобных встреч.

Все вместе мы направляемся к входной двери, где обнимаемся, обмениваемся благодарностями и прощаемся. Как только дверь закрывается, Хаксли поворачивается ко мне и спрашивает:

– Что они тебе рассказали?

Издаю смешок и иду на кухню, где собираюсь убрать со стола.

– Боишься, что они сказали что-то, что отпугнет меня?

– Да.

– Чтобы отвадить меня от тебя, потребуется гораздо больше, чем история о выступлении с расстегнутой ширинкой.

Хаксли издает стон и прислоняется к стойке.

– Они не должны были этого говорить.

Смотрю на него.

– Тебе хотелось немного охладиться?

Его взгляд мог бы испепелить, и из-за этого я смеюсь еще громче.

– Впредь я запрещаю тебе разговаривать с ними.

– Какая жалость, – говорю я. – Ведь мы так хорошо поладили. – Поскольку раньше мы уже разобрались с едой, я просто засовываю посуду в посудомоечную машину, а затем поворачиваюсь к Хаксли. – Я бы с удовольствием пообщалась с ним подольше. По-моему, они крепко стоят на земле.

– Да, не сомневаюсь, что они тебе понравились. – Когда я закрываю посудомоечную машину, он подходит ко мне и берет меня за руку, притягивая к себе. – Повеселилась сегодня?

– Да. – Провожу рукой по его груди. – Но я хочу спросить тебя кое о чем.

– О чем же?

– Тот звонок…

– Лотти, это не такое уж и большое дело. – Он делает движение, чтобы отойти, но я останавливаю его.

– Для меня большое. Не уверена, что ты понимаешь, но благодаря тебе Джефф навсегда запомнит этот год. Он очень усердно работает над благоустройством двора, и это признание значит для него все. – Заставляю Хаксли посмотреть на меня. – Когда ты позвонил им?

– Почему это так важно?

– Потому что. Когда ты позвонил в комитет?

Он вздыхает.

– Не знаю, где-то четыре недели назад.

– Четыре недели назад? – потрясенно спрашиваю я. – То есть сразу после того, как мы познакомились?

Он трет шею.

– Да, наверное, примерно тогда. Но как я уже сказал, это не так уж важно.

– Вот тут ты ошибаешься. – Я подхожу к нему и беру его за щеку. – Хаксли, ты сделал это по доброте душевной, потому что знал, насколько это важно для другого человека. Не многие люди способны на такое.

– Не надо делать из мухи слона.

Замираю и наблюдаю за ним. Его движения суетливые. Он избегает моего взгляда.

– Ты не очень хорошо принимаешь комплименты, да?

– Не думаю, что стоит акцентировать внимание на том, что по большому счету было пустяком.

– Но это не пустяк, – возражаю я. – Совсем не пустяк. Ты сделал Джеффа, очень важного для меня человека, счастливым. Хаксли, благодаря тебе он навсегда запомнит этот год. Не могу передать, как я благодарна тебе за это.

Хаксли сжимает мои бедра и наклоняется вперед, целуя меня в макушку.

– Если ты счастлива, то и я тоже.

А затем берет меня за руку и ведет вверх по лестнице в свою спальню. Всю дорогу я думаю о том, как все изменилось, причем очень быстро. Мы прошли путь от оскорблений до нежелания отпускать друг друга. Келси была права – между любовью и ненавистью действительно существует тонкая грань, и мы перешли ее.

* * *

– Мне не по себе, – говорю я, пока мы ждем Дэйва и Элли. – Мы должны рассказать им.

Кажется, Хаксли так же неловко, как и мне.

– Я понимаю, но не знаю, как, черт подери, это сделать. Я до сих пор не заключил сделку, потому что он постоянно отменяет встречи.

Мы ждем у высокого кирпичного здания, где проходят занятия по уходу за новорожденными. Дэйв спросил, не хотим ли мы присоединиться к ним, и, конечно, Хаксли – все еще стремящийся завладеть имуществом Дэйва – ответил «да». Но теперь, когда мы здесь, выбор кажется неправильным, особенно учитывая, что теперь мы действительно вместе.

– Как думаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что история с беременностью неправда?

– Не знаю, – отвечает Хаксли, оглядывая улицу. – Уверен, из-за вранья он не стал бы иметь со мной дело. И больше всего я боюсь, что новость станет известна окружающим, всем тем людям, с которыми я работаю. А это может привести к катастрофе.

– Да, вряд ли кто-то захочет вести с тобой дела после того, как ты за один день придумал и невесту и ребенка.

– Это точно не сулит мне ничего хорошего.

Толкаю его плечом.

– Знаю, я уже говорила, но поступок был довольно идиотским.

Он усмехается, притягивает меня ближе к себе и целует меня в макушку.

– Да, ты уже высказывала такое мнение.

– Эй, ребята, мы здесь, – слышим мы голос Дэйва позади нас. Оборачиваемся и видим Дэйва и Элли в джинсах и одинаковых белых рубашках на пуговицах. Обнявшись, они направляются к нам. Эти двое просто нечто.

Хаксли поднимает руку, машет им и тихо произносит:

– Обещаю, я найду способ все исправить. Давай просто переживем сегодняшний день.

– Хорошо. – Обнимаю его, а затем мы присоединяемся к Дэйву и Элли.

– Ого, ничего себе, выглядишь потрясающе. – Элли обнимает меня. – В этом платье ты просто светишься. – На всякий случай, чтобы не привлекать внимание к своей фигуре, я решила надеть свободное платье. – Дэйв, правда она светится?

– Так и есть, – говорит Дэйв с лукавой улыбкой. – Она выглядит как влюбленная женщина. – Я чуть не давлюсь собственной слюной.

Несколько раз кашляю, и Хаксли потирает мне спину.

– Все хорошо?

– Да, прости. – Кашляю снова. – Просто подавилась. – Беру себя в руки и улыбаюсь. – Ну что, мы идем? – Неловко указываю на дверь.

– Да, я так взволнована. Говорят, куклы на этих занятиях настолько реалистичные, что могут даже пописать на тебя. Правда волнительно?

Сохраняя самообладание, я отвечаю:

– О да. Очень рада такому сюрпризу. – Примерно так же, как была рада, когда ненастоящее грудное молоко брызнуло мне в лицо.

Дэйв и Элли заходят первыми, а Хаксли на секунду задерживается и трогает меня за руку.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да, все отлично. А что? – Я натянуто улыбаюсь.

– Потому что ты ведешь себя странно.

– Правда? – спрашиваю я немного раздраженно. – Мне кажется, я веду себя как обычно.

Несколько минут Хаксли изучает меня, а затем тянется к двери и открывает ее, пропуская меня первой. Положив руку мне на талию, он проводит меня внутрь, где нас ждут Дэйв и Элли. Элли держит куклу-младенца:

– Нам дали ребенка. Его зовут Енох. Разве он не потрясающий?

Потрясающий? Это кукла.

Мне очень любопытно, к какому виду относится Элли, потому что она никак не может быть человеком. Даже близко. Она странная.

– Какой милый ребенок, – улыбаюсь я. – Очень… пластиковый.

Хаксли тянет меня за руку в сторону стойки регистрации. Он наклоняется к моему уху и веселым тоном спрашивает:

– Пластиковый?

Тихо хихикаю.

– Я не знаю, как похвалить ненастоящего ребенка.

– Здравствуйте, на чье имя бронь? – говорит администратор.

– Мистер и миссис Кейн, – отвечает Хаксли, шокируя меня.

– А, вижу. Позвольте мне взять вашего ребенка и нужные принадлежности.

Когда она отходит, я поворачиваюсь к Хаксли и вопросительно выгибаю бровь.

– Мистер и миссис Кейн?

Он ухмыляется.

– Неплохо звучит, не находишь?

– Э… что? – спрашиваю я, горло снова сжимается.

Хаксли смеется и притягивает меня ближе к себе, чтобы поцеловать в макушку.

– Из-за твоего страха привязанности ко мне я чувствую себя богом.

Администратор возвращается и протягивает нам куклу-девочку.

– Ее зовут Джудит. Она капризная.

Джудит?

Мы должны позаботиться о семидесятилетней старушке? Беру ребенка и смотрю на него…

– Боже правый, – шепчу я. – У нее нет глаза.

Администратор кивает.

– Не все дети идеальны.

– Но, судя по виду, ребенок не родился таким. Вообще похоже на то, будто его трепала стая койотов.

– Или банда чихуахуа, – отвечает администратор. – Джудит многое пережила, но я знаю, что вы двое позаботитесь о ней. – Женщина указывает в сторону комнаты. – Поторопитесь, занятия скоро начнутся.

Прижимаю Джудит к себе и поворачиваюсь к Элли с Дэйвом, которые обнимают Еноха, как будто он их сын. Прости, Джудит, наверное, у нас не будет такой крепкой связи.

– Она настоящая героиня ночных кошмаров, – шепчет Хаксли мне на ухо.

– Не удивлюсь, если она каким-то образом найдет способ вернуться с нами домой и будет пялиться на нас ночью, пока мы спим.

Положив руку мне на талию, Хаксли говорит:

– Предупреждаю, если во время секса я обернусь и увижу ее, сразу уйду.

Шепчу в ответ:

– И я не стану тебя винить.

– Вы готовы? – спрашивает Дэйв, глядя на Еноха.