Текст книги "Неидеальное свидание"

Автор книги: Меган Куин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 11

Хаксли

– У меня вопрос, – заявляет Брейкер, садясь в кресло в моем кабинете. Джей Пи следует его примеру.

– Что? – спрашиваю я. Сегодняшний день меня порядком утомил.

– Ты пытаешься убедиться, что Лотти по-настоящему ненавидит тебя?

– Она уже ненавидит меня. Мне даже не надо что-то делать для этого, – отвечаю я, закрывая папку «входящие» и выключая компьютер на ночь.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сделать что-то… ну, не знаю… чтобы понравиться ей? – предлагает Брейкер.

– С чего бы мне хотеть ей нравится? Между нами деловое соглашение. И ничего больше.

– Он не имеет в виду в сексуальном плане, – поясняет Джей Пи. – Но не думаешь, что вам было бы легче работать, если бы вы не были готовы вцепиться друг другу в глотку?

– Возможно, – отвечаю я.

– Тогда зачем ты при каждом удобном случае выводишь ее из себя? – спрашивает Брейкер. – То, что ты сделал сегодня днем… – Он качает головой. – Мужик, это было грубо.

– Да, мне правда было жаль сестру. Она выглядела расстроенной, – добавляет Джей Пи.

– У меня не было выбора, – оправдываюсь я. – Звонил Боуэр. Надо было с ним поработать, и я покинул конференц-зал.

Брейкер подается вперед.

– В Нью-Йорке все нормально?

В ответ я качаю головой. Боуэр – наш прораб; незапланированный звонок от него означает, что что-то не так.

– Нет. Он звонил, чтобы сказать, что на Девяносто пятой улице произошло короткое замыкание. Вызвали пожарных, из здания всех эвакуировали, нескольких парней пришлось вызволять с помощью пожарной службы. – Потираю лоб. – Тихий ужас. Весь день я общался с пострадавшими сотрудниками, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

– Вот дерьмо. – Брейкер прикрывает рот рукой. – Кто-нибудь серьезно пострадал?

– У двух мужчин ожоги рук третьей степени, но, кажется, они поправятся. К счастью, больше никто не пострадал.

– Господи, – говорит Джей Пи. – Мы что-то сделали для них?

Я киваю.

– Да, мы устроили доставку в больницу. Один из парней любит определенный вид пиццы с Девятой улицы, а другой помешан на хот-догах из Gray’s Papaya. Я позаботился о том, чтобы отправить им обоим ужин, а также десерт из пекарни Magnolia. Кроме того, я кое-что отправил их семьям. Карла разберется с ужинами для команды. Я связался со страховой компанией и сообщил о случившемся. – Откидываюсь в кресле. – Я попрошу Карлу организовать встречу с Келси, потому что мне интересно посмотреть, что она может сделать для компании и, возможно, для будущих офисов.

– Похоже, у нее интересный бизнес, – замечает Джей Пи.

Брейкер усмехается.

– Думаю, ты больше заинтересован в самой дамочке…

Вопросительно приподнимаю бровь и поворачиваюсь к Джей Пи.

– Да?

Брат пожимает плечами.

– Она сексуальная.

– Он думал не только о том, насколько она сексуальна. Я застукал его, когда он выводил «Джей и К навсегда» на стикере в своем кабинете.

– Отвали, не было такого! – возмущается Джей Пи. – Я просто сказал Брейкеру, что она горячая штучка, а он теперь придумывает всякую чушь.

– Можете представить себе такое? – спрашивает Брейкер. – Братья женятся на сестрах? Забавная история.

– Ты совсем с ума сошел, – заявляю я, вставая из-за стола. – Брак для меня не вариант, тем более с кем-то вроде Лотти.

– И что это значит? – Брейкер тоже встает.

Кладу телефон во внутренний карман пиджака и засовываю бумажник в карман брюк.

– Она не в себе. Неорганизованная, неуправляемая и слишком сумасбродная, чтобы мне нравиться. Она совершенно непредсказуема, а мне это совсем не нужно.

Брейкер улыбается.

– А я считаю иначе. Ты такой зануда, а у нее, возможно, получится помочь тебе немного расслабиться.

– Никто не будет расслабляться. – Мы покидаем мой кабинет и направляемся к лифтам. В здании тихо, мы уходим последними. Может, у нас компания с многомиллиардным оборотом, но мы хотим, чтобы наши сотрудники были счастливы, а значит, они уходят домой в пять, чтобы успеть пообщаться с семьей.

Джей Пи нажимает кнопку вызова лифта.

– Думаю, если кому в жизни и нужна Лотти, так это тебе.

Пристально смотрю на него.

– Даже не начинай, ладно?

– Он прав, – вставляет Брейкер. – Судя по тому, что я видел, она взрывная особа, и я бы с радостью посмотрел, как она сводит тебя с ума.

– Она уже сводит меня с ума.

Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь.

– Не знаю. Мне кажется, между вами что-то есть, – говорит Джей Пи. – Ты ведь заметил, Брейкер?

Брейкер кивает.

– Ага.

– Вы оба придурки.

Мы спускаемся на лифте на нашу частную парковку, и когда двери открываются, я оставляю братьев, быстро выхожу и направляюсь к своей машине.

– Мы судим по тому, как ты глазел на нее, когда она вышла из лифта, подошла к тебе в конференц-зале и села на колени, – говорит Джей Пи. – От тебя можно было спички зажигать.

Не обращая на него внимания, я снимаю машину с сигнализации и сажусь внутрь. Меньше всего мне нужно, чтобы два моих брата-идиота забивали мне голову какими-то идеями. Между мной и Лотти только платоническое партнерство.

Считаю ли я ее привлекательной? Естественно, я ведь не слепой. Она красива, но я способен не обращать на это внимания.

Выглядела ли она чертовски хорошо в своем обтягивающем платье? Да, черт подери, однозначно, но опять же, я могу не обращать на это внимания, потому что я профессионал и знаю, как провести грань между удовольствием и бизнесом.

Стук в окно застает меня врасплох. Брейкер стоит у машины. Опускаю стекло и говорю:

– Она мне вообще не нравится, ясно?

Брейкер улыбается и наклоняется, кладя руку на дверцу.

– Я не хотел говорить об этом, но твои оправдания говорят сами за себя. – Собираюсь поднять стекло, когда он останавливает меня и добавляет: – Проследи, чтобы Карла назначила новую встречу. Мне не нравится, что мы прокатили их с презентацией. Мы таким не занимаемся.

– Я знаю.

– И убедись, что Лотти знает об этом. Объясни ей, что произошло.

– Ей необязательно знать.

Брейкер качает головой.

– А вот и нет. Хакс, она должна тебе доверять. Если все получится, вам обоим придется забыть о ненависти и научиться работать друг с другом. Если не получится, рано или поздно Дэйв все поймет, и ты потеряешь все, к чему так стремился. А я знаю, ты этого не хочешь.

Вспоминаю произошедшее в конференц-зале:

– Даже когда она пыталась изображать влюбленную невесту, у нее не очень-то получалось.

Брейкер кивает.

– Успокойся, мужик. Знаю, тебе нравится разделять личную жизнь и работу, но думаю, сейчас не то время, когда стоит этим заниматься. Ты должен показать ей, что ты человек, иначе ничего не получится.

Но именно этого я боюсь – показать ей, кто я на самом деле, потому что хотя я отрицаю свой интерес к Лотти, часть меня понимает: если я узнаю ее получше, а она узнает меня, между нами может что-то возникнуть.

Смешивать личную жизнь с бизнесом – огромный риск. Границы размываются, обещания забываются, и из этого не получается ничего хорошего, никогда. Вот почему мне нужно держать дистанцию, почему нам обоим нужно держать дистанцию.

– Я подумаю над этим, – отвечаю я, хотя знаю, что говорю неправду. Мне потребовался один ужин в Chipotle, чтобы понять: она другая. Я знал, что с ней могут быть проблемы. Она не похожа ни на одну женщину, которую я встречал. Лотти говорит то, что у нее на уме, не выказывает никакого сожалению по поводу беспорядка в своей жизни, отзывчива и готова ко всему, а еще открыто проявляет свои эмоции. Вот почему я должен придерживаться своих принципов, почему должен сохранять дистанцию; если я этого не сделаю, я знаю, что в конце концов все закончится катастрофой.

Лотти может уничтожить меня. Но я ни за что на свете не скажу об этом своему брату. Он слишком мудр, черт бы его побрал.

* * *

– Присоединится ли к вам мисс Лотти? – спрашивает Рейн.

Я киваю.

– Да, она вот-вот придет. – Бросаю взгляд на домашнюю пиццу и говорю: – Выглядит чудесно.

– Спасибо. На десерт я приготовил малиновый мусс с шоколадом. Принесу его, когда вы скажете. До тех пор он охлаждается в холодильнике.

– Спасибо, Рейн. – Он уходит, а я достаю свой телефон. Пять минут назад я отправил Лотти сообщение, что ужин готов. Вернувшись домой, я не видел ее. Насколько понимаю, придя домой, она сразу же отправилась в свою комнату, где и прячется до сих пор. Несомненно, последнее, что она хочет делать, это ужинать со мной, особенно после всего, что произошло сегодня, но ей нужно поесть.

Я уже собираюсь встать и позвать ее лично, когда вижу, как она спускается по лестнице. На ней один из шелковых халатов, которые я купил для нее. Он подходит к ее темно-зеленым глазам. Когда она приближается, я замечаю, как полы халата скользят по загорелой обнаженной ноге. Поднимаю взгляд к ее талии. Пояс туго завязан, подчеркивая изящную фигуру. Затем мой взгляд останавливается на груди, которая покачивается, и тут Лотти доходит до первого этажа.

Ошибки быть не может – под халатом на ней ничего нет.

Когда ее глаза встречаются с моими, она говорит:

– Я принимала ванну, когда получила твое сообщение. – Голос монотонный, совсем безжизненный. В глазах печаль, и пусть в этом халате она выглядит соблазнительно, я не вижу в ней той уверенности, которая обычно присуща ей.

Вспоминаю слова Брейкера, они словно удар под дых.

«Ты должен показать ей, что ты человек, иначе ничего не получится».

Лотти выдвигает стул и садится. Она не обращает внимания ни на сервировку, ни на меня, ни даже на еду. Вместо этого разворачивает салфетку, кладет ее на колени, а затем берет вилку и нож и отрезает маленький кусочек пиццы. Я наблюдаю, как ее губы округляются, и она втягивает воздух, пытаясь остудить горячую пиццу.

Ни намека на юмор или злость, просто… ничего. Как будто ванна, которую она только что приняла, смыла все следы той Лотти, которую я узнал за последние несколько дней.

Никакой язвительности.

Ни капли ненависти по отношению к моей персоне.

Желание спорить улетучилось.

Она совсем не похожа на себя прежнюю.

Я виноват в этом?

И хотя, кажется, она действовала мне на нервы каждую секунду, пока была рядом, та Лотти мне нравилась куда больше.

Думаю, сегодняшний день сломал ее, и меня это не устраивает. Да, временами я бываю бессердечным ублюдком, но это… Сейчас мне не по себе.

Установленные мной самим правила кажутся неправильными, поскольку я чувствую потребность рассказать ей о том, что произошло сегодня, желая вернуть огонь, который исчез из ее глаз.

– Мне нужно было ответить на важный телефонный звонок. – Смотрю на нее, подстерегая хоть какую-то реакцию.

– Уверена, так и было, – тихо отвечает она, но некоторая резкость в ее тоне свидетельствует, что она не верит мне.

Нет нужды оправдываться. Я не должен ей объяснять что-либо, касающееся моей работы и того, как веду дела, но ощущение неправильности происходящего все еще не покидает меня. Я хочу снова увидеть блеск в ее глазах.

– Разве ты не хочешь спросить, что может быть важнее твоей сестры?

Она поворачивает голову в мою сторону, мельком смотрит на меня, а затем снова возвращается к еде.

– Зачем мне спрашивать? Я уже знаю ответ.

– И каков он?

– Что это не мое дело. – Лотти откладывает вилку и нож и говорит: – Хаксли, я знаю свое место на твоей шкале важности. Объяснения ни к чему.

Она опирается ладонями о стол, встает и направляется к лестнице.

– Ты не доела.

– Я не голодна, – раздается в ответ, пока она поднимается по лестнице, и халат развевается вокруг ее ног.

И она уйдет вот так? Даже ничего не сказав?

Без возражений?

Без язвительных шпилек?

Без раздраженного взгляда в мою сторону?

Нет, так дело не пойдет.

Мой взгляд по-прежнему прикован к лестнице, пока я лихорадочно обдумываю, как мне поступить. Когда дело касается бизнеса, мне чужды эмоции, я всегда руководствую логикой и голосом разума, так что здесь я на неизведанной территории. Мне не хочется признавать, но Брейкер может быть прав. Мне нужно, чтобы Лотти была надежным партнером, а если она расстроена, не уверен, что она будет действовать так, как мне нужно.

Но как сделать ее счастливой, в то же время не слишком ввязываясь во все это?

Разочарованно выдыхаю, поднимаюсь с места и следую за ней вверх по лестнице. Не знаю, что буду делать, но не могу позволить ей уйти вот так.

Она уже почти у своей комнаты, когда я догоняю ее.

– Ты не можешь лечь спать голодной, – говорю я, не зная, что еще сказать.

– Я могу делать все, что захочу! – В ее голосе снова слышится знакомая резкость.

Именно это я и хотел услышать. Язвительный ответ. Продолжай давить, Хакс.

Потянувшись вперед, я хватаю Лотти за руку и тащу назад до того, как она успевает отойти. Она поворачивается ко мне, и я вижу ее удивление.

– Какого черта ты творишь? – Я снова вижу в ее глазах знакомую искру.

Уже лучше.

– Напоминаю тебе, кто здесь главный.

Она пытается вырваться, но вместо того, чтобы отпустить, я поднимаю ее руку и прижимаю к стене позади нее.

Глаза Лотти округляются от удивления, когда я продолжаю удерживать ее руку у нее над головой.

– Не нужно напоминать мне, кто здесь главный. Твоя возмутительная неспособность думать о других вполне очевидна. Как скажешь, так и будет.

– Ты правда так думаешь? – Я желаю подтолкнуть ее дальше: мне нужно вернуть прежнюю Лотти. Поэтому свободной рукой я хватаю ее за талию и прижимаю к стене. – Тогда почему ты всегда испытываешь меня?

– Как я испытываю тебя? – удивляется она. Ее грудь вздымается и опускается все быстрее.

– Ты считаешь это подходящим нарядом для ужина? – спрашиваю я, играя с поясом ее халата и оценивая реакцию, когда что-то накатывает на меня. Какой-то… животный инстинкт…

Но, кажется, именно эта моя сторона пробуждает ее. Словно у меня получается вдохнуть жизнь в ее язвительную сущность.

Именно этого я и хочу. Вернуть назад старую версию Лотти.

Я понимаю, что так перехожу все границы – прикасаюсь к ней, прижимаю ее к стене, но стоило увидеть ее такой печальной, такой сломленной, как во мне что-то проснулось. Я не очень хорошо справляюсь с подобными ситуациями, не знаю, как подбодрить кого-то – это очевидно по тому, как я давлю на нее вместо того, чтобы проявить сочувствие, но, похоже, мой мозг работает не так, как нужно.

– Не знала, что для ужина есть дресс-код. – Лотти смотрит на мои классические брюки и рубашку с закатанными рукавами. – И каков он, деловой стиль? Ты предпочитаешь, чтобы вместо халата я надела платье?

– Я предпочитаю, чтобы ты вернулась в столовую и доела ужин.

– Я сказала, что не голодна, – огрызается она.

Сурово заявляю:

– Я расцениваю это как отговорку, чтобы не находиться в моей компании. Лотти, это бизнес. Не стоит все принимать на свой счет.

– Не принимать на свой счет? – повторяет она. – Господи, как же надоело слушать эту чушь. – Она хочет отодвинуться, но я удерживаю ее на месте. – Трудно не принимать все, что ты делаешь, на свой счет, когда вовлечены мои эмоции. Хаксли, я не могу быть роботом, как ты. У меня есть чувства.

– Тогда скажи, что ты чувствуешь.

Лотти приподнимает подбородок.

– Ты не сможешь справиться с моими чувствами.

– Испытай меня.

Она молчит. Изучает меня. А затем…

Облизывает губы.

– Отлично. Я злюсь на себя за то, что ввязалась в эту историю. Злюсь, что испортила сегодняшнюю встречу, к которой моя сестра очень усердно готовилась, несмотря на сжатые сроки. Я бешусь, что у меня не хватает смелости сказать маме, что она была права и мне не следовало соглашаться на работу у Анджелы. Меня раздражает, что моя гордость важнее правды. И самое главное, – она оглядывает меня, – я никогда не презирала кого-то так сильно, как презираю тебя. Я думаю, что ты бесчувственный тип, который не считается ни с кем, кроме себя. Меня бесит, что я вынуждена полагаться на тебя, а ты на меня, и самое главное, – она переводит дыхание и впивается в мою руку, прижимающую ее к стене, – меня злит, что я считаю тебя привлекательным.

Ощущаю, как от желания с силой притянуть ее к себе на моем затылке выступают капельки пота.

Я видел, как она смотрит на меня. Замечал ее заинтересованный взгляд, но никогда раньше она не озвучивала свои чувства по поводу моей внешности.

И, черт, из-за этого моя сила воли дает сбой. Настолько, чтобы уступить…

– Не стоит злиться, твоя сестра получит еще один шанс. Я же говорил, у меня был важный звонок. – Смотрю, как губы Лотти слегка приоткрываются, достаточно, чтобы соблазнить.

Достаточно, чтобы свести меня с ума. И ослабить мою силу воли.

– Я тебе не верю, – говорит она тихо, но решительно, и этот голос пробивает еще одну брешь в моей стене.

Сильнее сжимаю ее тело.

Большим пальцем поглаживаю мягкую ткань халата.

И к моему удовлетворению, с ее губ срывается низкий, едва слышный стон.

– Думаю, Карла уже связалась с твоей сестрой по поводу новой встречи. – Притяжение между нами усиливается, а мне безумно хочется коснуться ее иначе, скользнуть рукой под этот халат. – С этим разобрались. Что касается твоего чувства вины за то, что ты не сказала маме правду, это твоя проблема, и меня она не касается.

Крепче сжимаю руку Лотти, которую прижимаю к стене, и когда ее пальцы обвиваются вокруг моих, дает о себе знать другая часть меня. Потребность в этой женщине обрушивается на меня, и я чувствую, что уже на грани.

Продолжаю:

– И твоя ненависть ко мне… ты должна знать, это чувство не взаимно.

Ее пронизывающий взгляд вторит моему, голос дрожит, когда она произносит:

– Ты всегда демонстрировал неприязнь по отношению ко мне. – Но дрожь в голосе не соответствуют смелости, когда она берет мою руку, лежащую на ее теле, и медленно двигает ее к центру….

Пока мои пальцы не касаются пояса ее халата.

Не искушай меня.

Возможно я разделяю бизнес и удовольствие, но когда грань начинает стираться, мысли путаются, меня уже не остановить.

И я чувствую себя сбитым с толку.

Чертовски растерянным.

Я колеблюсь, это неправильно, но меня тянет к ней.

– Может быть, раздражение, злость, но не ненависть. Ты единственная, кто демонстрировал отвращение к моей персоне. – Я играю с шелковым поясом. – Я не имею ничего против тебя.

– Лжец, – бросает она.

– Почему ты не доверяешь мне?

– У меня не было повода для доверия, – отвечает Лотти. Ее рука скользит по моей груди и останавливается на плече, оставляя за собой теплый след.

Провожу зубами по нижней губе и осторожно тяну за пояс ее халата.

Лотти не протестует.

Вместо этого придвигается ближе ко мне.

О, черт. Я едва контролирую себя, понимая, что вот-вот сорвусь.

И взорвусь.

– Разве я отказался от своих слов?

– Нет, – часто дыша, произносит Лотти и выгибает спину. От этого движения ткань ее халата натягивается. Я смотрю на ее грудь, где отвороты халата опасно расходятся в стороны. Черт, как выглядит эта великолепная грудь обнаженной? Чувствительная ли она? Если я возьму ее в рот, будет ли Лотти стонать от удовольствия?

Не в силах сдержаться, я еще раз дергаю за пояс, ослабляя один конец. Маленький вырез дразнит меня, еще больше искушая. Он заставляет жидкий огонь пульсировать в моих венах.

Черт, Хаксли, что ты делаешь?

То, чего делать не должен.

Но черт подери, Лотти такая соблазнительная. Я знаю, что под этим халатом нет ничего, лишь ее идеально гладкое тело. Опускаю взгляд на ее грудь и получаю удовольствие, когда вижу, как твердые соски трутся о шелковую ткань. Они такие маленькие, такие чертовски сексуальные.

Пытаясь сосредоточиться на нашем разговоре, я спрашиваю:

– Итак, если я всегда выполнял обещания, почему между нами нет доверия?

Лотти касается моего затылка и играет с волосами.

– Потому что ты коварен.

– Обычно нет. – Меня так и подмывает дернуть за пояс и распахнуть халат. Но я стою на месте.

– Прости, если не могу поверить тебе на слово.

Прикусывая губу, я спрашиваю:

– Хорошо, и как я могу доказать тебе, что достоин доверия?

Ее взгляд затуманивается, когда она убирает руку с моей шеи и проводит ею вверх по телу к ткани, едва прикрывающей грудь. Дразня меня, она проводит пальцами по участку обнаженной кожи, виднеющейся в вырезе халата. И у меня практически текут слюни от этого вида.

– Не отказывайся от своих обещаний.

– Я и не отказываюсь.

Лотти смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Даже от тех, которые не высказал вслух. – Затем, удивляя меня, она развязывает пояс халата, полы распахиваются, обнажая ее тело.

Ох.

Вашу мать.

В считаные секунды мое возбуждение нарастает. Но вместо того, чтобы уйти или коснуться ее, я решаю помучить себя и медленно разглядываю Лотти, начиная с груди, где халат едва прикрывает соски, возбуждая меня. Затем мой голодный взгляд перемещается вниз по упругому животу к абсолютно гладкой киске. От этого вида во рту пересыхает. Она показывает не все, но и этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Чтобы подтолкнуть меня к краю.

Лотти проверяет меня. Смотрит, как далеко я зайду. Как же мало она знает…

Я начал это.

Именно я прижал ее к стене. Я потянул за концы пояска.

И я тот, кто должен это закончить.

– Как я и думала, – произносит она. – Ты не способен довести начатое до конца. Как и в случае со встречей.

– Я же сказал тебе, я не мог предотвратить то, что произошло сегодня.

– Мог, но решил этого не делать. – Стискиваю зубы. – А сейчас я стою здесь перед тобой почти голая. Разве не этого ты хотел? Контролировать меня? Контролировать мое тело? И вместо того, чтобы довести дело до конца, ты стоишь как ни в чем не бывало.

Черт, она что, издевается надо мной? Она думает, что я умею лишь болтать?

Как плохо она меня знает.

– Ничего подобного, Лотти. – С этими словами я скольжу рукой по ее голому бедру, продолжая удерживать ее руку над головой.

Она ахает от моего неожиданного прикосновения, а когда я двигаю рукой по ее спине и вниз по сладкой заднице, прикусывает нижнюю губу.

– И не я это начал, – говорю я, хотя именно так и было. – Ты явилась на ужин в одном халате.

– А вчера я пришла в пеньюаре. В чем разница?

Провожу пальцем между ее ягодиц и перемещаю руку выше, к пояснице, затем притягивая Лотти к себе.

– Ты сделала это умышленно.

– Как бы тебе, Хаксли, ни хотелось в это верить, я не планирую соблазнять тебя. Наоборот, хочу проводить с тобой как можно меньше времени.

– Тогда почему не уходишь сейчас? – Я подношу руку к ее коже и плавно провожу пальцами чуть ниже пупка. Волна похоти накатывает на нее – это видно по глазам, по тому, как она чуть перемещается, слегка раздвигая ноги.

– Разоблачаю твой блеф, – отвечает она. – Ты никогда не прикоснешься ко мне…

– Прикоснусь вот так? – спрашиваю я, скользя пальцем по ее лобку. Лотти задерживает дыхание, откидывает голову назад и подается бедрами вперед. – Или вот так? – Добавляю еще один палец, но на этот раз двигаюсь дальше, касаясь клитора. Такая нежная кожа. – Потому что никогда не стоит строить предположения о том, чего я не сделаю. – Наблюдая за тем, как тело Лотти реагирует на мои прикосновения, я продолжаю: – Скажи, что хочешь большего.

Она качает головой.

– Нет. Я никогда не доставлю тебе такого удовольствия.

– Ясно. – В эту игру могут играть двое. Продолжая прижимать Лотти к стене, я смотрю на ее гладкую киску и скольжу двумя пальцами вверх и вниз, нежно сжимая клитор.

– О боже, – шепчет она, мотая головой из стороны в сторону и крепче сжимая мою руку.

Медленно двигаю пальцами, дразня Лотти. Она расставляет ноги чуть шире, и я, принимая это движение за приглашение, скольжу в нее одним пальцем.

Ого, да, она тугая.

И мокрая.

Охрененно мокрая.

Придвигаюсь ближе, мне хочется подразнить ее, прижаться губами к теплой коже, но я сдерживаюсь. Речь о том, чтобы доказать свою точку зрения. Я хочу показать ей, что именно могу сделать с ее телом с помощью одной лишь руки.

Вытаскиваю из нее палец и провожу большим пальцем по клитору. Она втягивает воздух, когда я надавливаю сильнее, выводя круги на тугом комочке.

– Да, – шепчет Лотти, двигая бедрами и умоляя о большем. Но я продолжаю едва касаться ее, сводя ее с ума этим небольшим давлением.

Медленные круги.

Еще и еще.

Постепенно доводя ее до предела.

Поднимая на новые высоты.

И сводя с ума.

Лотти прикусывает нижнюю губу. Ее грудь вздымается, халат едва прикрывает ее. Любое резкое движение – и я увижу больше. А хватка на моей руке такая сильная, что утром там могут появиться синяки.

Но оно того стоит.

Потому что видеть ее такой – как она подчиняется мне, позволяет трогать ее и доводить до пика – все это, черт возьми, стоит того.

– Еще, – шепчет она. – Дай мне больше.

Именно это я и хотел услышать. Отпускаю руку Лотти и до того, как она успевает возразить, разворачиваю ее лицом к стене, заставляя упереться обеими руками в стену, а щекой прижаться к белой поверхности. Обхватываю ее промежность и притягиваю задницу к своей ширинке, чтобы она могла почувствовать, насколько я возбужден.

Хриплый вздох доставляет мне удовольствие, когда я снова и снова провожу пальцем по ее клитору.

– А теперь ты ненавидишь меня? – Поглаживаю тугой комочек и заставляю ее тело дрожать напротив моего.

– Больше жизни.

– Потому что я знаю, как доставить тебе удовольствие? – спрашиваю я, прижимаясь губами к ее уху.

– Да. – Теперь я ввожу в Лотти два пальца. Она издает слабый стон.

– Ты не хочешь, чтобы я трахал тебя пальцами?

Начинаю вытаскивать их, но она протестует.

– Нет, хочу.

– Хочешь чего? – Мой член такой твердый, что я испытываю боль, когда он упирается в молнию брюк.

– Трахни меня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Другой рукой я глажу ее шею и наклоняю ее голову назад, чтобы произнести прямо в ухо:

– Итак, ты меня ненавидишь, но хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие. – Большим пальцем надавливаю на ее клитор, и она сдавленно стонет. – Насколько близко ты сейчас?

– Близко, – шепчет она, ее тело дрожит. – Очень близко.

– Хорошо, – говорю я, а затем убираю руку с ее киски.

– Ч-что ты делаешь? – Растерянный вздох Лотти доставляет мне огромное удовольствие.

– Лотти, почему я должен доводить тебя до оргазма? Почему должен ласкать тебя?

– Потому что ты будешь гадом, если не сделаешь этого. – Она упирается ладонями в стену и наклоняет голову вперед. Каждый мускул, каждая клеточка ее тела напряжена.

Снова провожу пальцем по ее клитору, внимательно наблюдая за тем, как она все сильнее напрягается, выгибая спину. Я хочу подвести ее к краю, к точке, где она будет готова взорваться.

– Лотти, ты уже считаешь меня гадом, так какая разница? Ведь ты уже думаешь обо мне самое худшее. Если я позволю тебе кончить, ты все равно не изменишь своего мнения.

– Но, по крайней мере, я буду знать, что ты можешь командовать моим телом. Разве не этого ты хочешь? Заполучить контроль?

Она знает, как со мной разговаривать, знает, что я хочу услышать, и это пугает. Потому что да, я хочу заполучить контроль. Хочу, чтобы она смотрела на меня и возбуждалась. Чтобы желала меня с того самого момента, как я захожу в комнату. И я знаю, что не должен, понимаю, что это сугубо деловое соглашение, но сегодня она высвободила что-то внутри меня. И теперь я чувствую… отчаянное желание.

– Скажи мне. – Сжимаю ее клитор, получая в награду громкий стон. – Когда я захожу в комнату, ты возбуждаешься?

Она отвечает не сразу, несколько секунд пытается перевести дыхание.

– Нет, – наконец выдыхает она.

Прижимаясь к ней, я настаиваю:

– Какого черта нет?

– Потому что, – задыхается она, когда я тру пальцами ее клитор. – Черт, – тяжело дыша, бормочет она. – Потому что я не знаю, как… как сильно ты можешь заставить меня кончить.

– Это что, вызов? – спрашиваю я, убирая руку от клитора, из-за чего Лотти практически падает мне на грудь. Она дрожит, и я понимаю, что почти довел ее до нужного состояния. Она там, где мне и нужно.

– Скорее просьба. – Услышав уязвимость в ее голосе, я отказываюсь от идеи подвести ее к краю и оставить там, не доводя до оргазма. Хотя я с радостью посмотрел бы, как она умоляет меня, а затем злится и уходит – для того, чтобы воспользоваться одним из своих вибраторов; хочу, чтобы она знала: так и есть, я управляю ее телом.

Возвращаю руку к ее киске, но лишь сжимаю ее, стараясь не двигать рукой, несмотря на то, как дрожит тело Лотти.

– Послушай меня. – Когда она не отвечает, я крепче прижимаю ее к себе. – Ты слушаешь?

– Да, – прерывисто дыша, отвечает она.

– Я не собирался позволять тебе кончать, хотел, чтобы ты кричала, умоляя меня о большем, но твоя недоверчивость и отсутствие уважения к моей персоне расстраивают меня. – Прижимаю губы к ее уху и начинаю водить пальцем по клитору. – Я хороший человек. Может, сейчас ты этого не видишь, но все изменится.

– Это ничего не изменит, – говорит она.

– Наглая ложь, – возражаю я, когда она сжимает ноги, еще сильнее напрягаясь. – Это изменит все. Ты можешь по-прежнему ненавидеть меня, можешь по-прежнему не хотеть смотреть на меня, но ты, черт возьми, будешь знать, что ты безумно хочешь меня.

Я усиливаю давление и двигаюсь все быстрее и быстрее, и тут она сжимается вокруг меня и стонет, прижимаясь к стене и раскачиваясь на моем пальце.

Лотти кончает.

И кончает сильно. Моя рука мокрая от ее соков, и она прижимается ко мне, стена заглушает ее стоны. Она переживает свой оргазм и каждый спазм, пока внутри не остается ничего, что можно было бы отдать.

Я убираю руку и поворачиваю Лотти обратно, прижимая спиной к стене. Поднимаю ее подбородок вверх, чтобы посмотреть ей в глаза, и в этот момент провожу пальцем, который только что играл с ее киской, по своему языку. Ее взгляд горит огнем, когда она смотрит, как я пробую на вкус каждый сантиметр своего пальца.

– Ты чертовски вкусная. – Тянусь к поясу ее халата и завязываю его, закрывая вид на восхитительное тело. – Если Карла не назначит встречу твоей сестре, дай мне знать. Я прослежу, чтобы мы выслушали ее презентацию. – Глажу свою фальшивую невесту по щеке, изучая эти завораживающие глаза. – Спокойной ночи, Лотти.

Все еще ощущая голод – теперь причина кроется в ее невероятном вкусе, я убираю руки и возвращаюсь в столовую. Чувствую ее запах на своих пальцах. На руке. На своем языке. Как будто она все еще в миллиметрах от моих губ. И я хочу снова и снова пробовать ее. Хочу трахнуть ее у этой стены.

Она. Не. Для. Тебя.

Интересно, что она думает обо мне. Хочет ли она меня? Ненавидит ли?

И хочу ли я, чтобы она все так же ненавидела меня?