Текст книги "Любовь первая, любовь бурная"

Автор книги: Мэдлин Бейкер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Глава 5 —

Глухой стук топора, рубившего дерево, привлек внимание Брианы. Она бросила гладить и выглянула в окно. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда девушка увидела Шункаха Люта. Он рубил огромный старый дуб, который угрожающе развесил свои ветви над их амбаром.

Схватив миску с остатками пищи, которые предназначались цыплятам, Бриана выскочила из дома. Прошло уже два дня с тех пор, как она видела индейца в последний раз. Это были самые долгие дни в ее жизни.

Шаги девушки стали замедляться, когда она увидела Джима Макклейна, сидящего на корточках в тени навеса. На его согнутой руке лежал дробовик.

Макклейн заулыбался, увидев подходящую к нему Бриану. Поднимаясь на ноги, он приподнял шляпу.

– Добрый день, мисс Бьюдайн, – поприветствовал он ее.

– Добрый. Что вы здесь делаете?

Макклейн повернул голову в сторону Шункаха Люта.

– Ваш дядя как-то сказал, что есть дерево, которое надо срубить, но он все время вынужден откладывать из-за болей в спине. Я обещал позаботиться об этом.

–  Выпозаботитесь об этом? – сухо спросила Бриана.

– Косвенно, – усмехнулся Макклейн, думая, как мило она выглядит с горящими щеками и надутыми губками. Ему нравились хорошенькие женщины, а она была самой красивой из всех, кого он когда-либо видел.

– Прошу простить меня, но я должна накормить цыплят.

Макклейн кивнул, его глаза скользнули по ее телу самым наглым образом. Развернувшись, Бриана пошла к амбару, где два десятка желтеньких комочков копались в грязи. Она подозвала цыплят, кидая остатки картофельной кожуры и других овощей на землю, но глаза ее все время смотрели на Шункаха Люта. Хоть он работал недолгое время, но пот уже струился по его телу. Это жестоко, подумала она, заставлять его работать сейчас, когда солнце стоит так высоко в небе.

Бросив последние остатки пищи цыплятам, она торопливо вернулась в дом и приготовила кувшин лимонада. Вода из колодца была студеной, и, наполняя два высоких стакана, Бриана улыбалась, думая, как холодный лимонад понравится Шункаха Люта.

Выйдя во двор, она протянула один стакан Макклейну, а потом направилась к индейцу.

– Эй, – позвал Макклейн. – Куда это ты двинулась?

– Я собираюсь напоить его, – спокойно ответила Бриана, указав на индейца. – Я уверена: ему это нужно больше, чем вам.

– Ему это не нужно, – жестко сказал Макклейн. – Выпей сама или лучше отдай мне.

– Я приготовила это для него.

Они смотрели некоторое время друг на друга, затем Бриана повернулась и пошла к Шункаха Люта. Она услышала, как за спиной Макклейн взвел курок дробовика.

– На, – сказала Бриана, протягивая стакан с лимонадом Шункаха Люта.

–  Ле мита пила, Ишна Ви, – прошептал он. Его рука на миг коснулась ее нежной ладони, когда он брал стакан. Она почувствовала, как мягкая теплота разливается по всему ее телу от одного только ласкового взгляда Шункаха Люта. Он пил медленно, чтобы удержать Бриану рядом с собой как можно дольше. Она стояла, не сводя глаз с его лица, его близость обволакивала ее, окутывала, словно невидимый кокон.

– Они обращаются с тобой хорошо? – спросила она тихо, чтобы только он мог слышать ее.

– Сносно.

– Спина все еще болит?

– Немного, – он отступил на шаг и протянул пустой стакан.

Макклейн двинулся к ним.

– Почему так долго? – требовательно спросил он.

– Нипочему, – ответила Бриана, взяла Макклейна под руку и направилась с ним к дому.

– Он тебя не побеспокоил? – снова спросил Макклейн.

– Конечно, нет, – Бриана сделала усилие, чтобы улыбнуться Макклейну. – Не хотите ли еще лимонаду?

– Чего я хочу, так это поцелуя, – ответил Макклейн.

Резко остановившись, он притянул к себе Бриану и впился в нее поцелуем.

Отвращение захлестнуло девушку, когда его язык пытался раздвинуть ее губы и проникнуть внутрь. Она резко отвернула голову в сторону.

– Оставьте меня!

– Только один маленький поцелуй, – настаивал он, – ты мне должна.

– Я вам ничего не должна! Пустите меня!

Она чуть не задохнулась, когда Макклейн с силой прижал ее к себе, и закричала: «О, нет!», когда Шункаха Люта набросился на Макклейна и оттолкнул его. Надсмотрщик вскрикнул от боли, ударившись о столб забора. Потом, когда Шункаха Люта убрал свой кулак, Макклейн ударил индейца прикладом ружья под ложечку. Тот упал на колени, схватившись руками за живот и борясь с приступом рвоты.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Бриана в смятении повернулась, услышав голос дяди.

– Ничего, мистер Бьюдайн, – быстро сказал Макклейн. – Краснокожий напал на меня, и мне пришлось ударить его. С ним все будет в порядке.

– Напал на тебя? – воскликнул Генри Бьюдайн. – Почему?

Джим Макклейн пожал плечами.

– Это же индеец.

Генри Бьюдайн удовлетворенно кивнул.

– Лучше бы ты отвел его назад. Я не хочу неприятностей.

– Неприятностей больше не будет, – сказал Макклейн. – Я обещаю вам.

– Ну, если только ты уверен…

– Я уверен.

Макклейн взглянул на Шункаха Люта, затем на Бриану, его глаза умоляли не говорить ни слова о том, что произошло между ними. Бриана незаметно кивнула, зная, что Шункаха Люта пострадает, если она скажет дяде, что Макклейн хотел поцеловать ее.

Шункаха Люта поднялся на ноги. Во рту стоял горький вкус желчи, глухая боль сдавила живот, но она не могла сравниться с болью, свирепствовавшей в его сердце.

Генри Бьюдайн перевел свой взгляд с Макклейна на Бриану, затем, пожав плечами, развернулся и ушел назад в амбар.

Надсмотрщик ткнул прикладом ружья в грудь Шункаха Люта.

– Еще раз поднимешь на меня руку, краснокожий, – и я снесу тебе голову. А сейчас приступай к работе.

Шункаха Люта не шелохнулся. Он уставился на надсмотрщика темными от гнева и ярости глазами, с трудом усмиряя желание наброситься на белого человека, который посмел прикоснуться к Бриане. Он пожалел, что не захватил топор, когда побежал за Макклейном. В его руках топор мог стать грозным оружием.

Краем глаза он видел, что Бриана смотрит на него. На ее бледном лице был страх, но не за себя, а за него. Он почувствовал, как напряжение медленно покидает его. Полностью овладев собой, Шункаха бросил на Макклейна последний презрительный взгляд и вернулся назад, туда, где оставил топор. Подняв его, он начал рубить дерево со всей силой, которая у него еще оставалась.

– Наглая скотина, – пробормотал сквозь зубы Макклейн. Он опустил ружье, жалея о том, что индеец не дал ему повода нажать на спусковой крючок.

– Больше никогда не приходите навещать меня, – холодно сказала Бриана. – Если вы придете, меня не будет дома.

– Не сопротивляйтесь мне, мисс Бьюдайн, – предупредил ее Макклейн. – Я решил завладеть вами. Кроме того, я нравлюсь вашему дяде и думаю, вы сделаете все, что он вам скажет.

Его слова были словно пощечина. И все они были правдой. Она сделаетвсе, что скажет дядя. У нее нет выбора. Он был ее опекуном. А женщин не спрашивают, что они хотят делать и за кого хотят выйти замуж. Ей не останется ничего другого, как подчиниться.

Опустив в отчаянии голову, Бриана торопливо пошла обратно в дом. Несомненно, ее дядя не будет настаивать, чтобы она вышла замуж за Макклейна против своей воли. Даже дядя Генри не может быть таким бесчувственным. Да лучше уж она всю жизнь будет работать на тетю и дядю, чем выйдет замуж за такое животное, как Макклейн. Она помнила выражение его лица, когда он избивал Шункаха. Он причинял индейцу боль – и это доставляло ему удовольствие. Человек, наслаждающийся страданиями других. Нет, не такого отца хотела она своим будущим детям, не с таким человеком мечтала связать свою жизнь.

Стоя у кухонного окна, Бриана смотрела, как Шункаха Люта с яростью снова и снова вонзает свой топор в дерево. Она понимала, что так он вымещает свой гнев, что он не отступил бы, если бы оказался с Макклейном один на один.

Как только она заканчивала очередную работу, то непременно подходила к окну, и каждый раз, когда она его видела, на сердце у нее становилось светлее. Он работал неутомимо и грациозно. Его топор медленно, но упорно врезался все глубже и глубже в могучее дерево.

Она стояла у окна, когда раздался страшный треск. Ветви дерева сильно задрожали, словно в предсмертной агонии, и оно с грохотом упало на землю.

Шункаха Люта тяжело дышал. Бросив топор на землю, он вытирал тыльной стороной кисти блестевшее от пота лицо, затем присел на корточки в тени упавшего гиганта.

Через несколько минут дядя Генри пришел на ленч.

– Бриана, пойди и пригласи мистера Макклейна покушать с нами.

– Это обязательно? – спросила тетя Гарриет.

– Да, черт возьми, – резко ответил Генри Бьюдайн. – Парень мне нравится. – Он посмотрел на Бриану и усмехнулся. – И у меня такое чувство, что в будущем мы станем встречаться с ним чаще.

Макклейн улыбнулся понимающей улыбкой, когда Бриана пригласила его.

– Спасибо, мисс Бьюдайн, – сказал ой нагло. – Я вам очень благодарен.

– Это была не моя идея, – огрызнулась Бриана.

– Я сейчас же приду, – ухмыльнулся Макклейн. – Вот только посажу на цепь индейца, чтобы не сбежал.

За столом Бриана почти не разговаривала, лишь отвечала, когда обращались непосредственно к ней. Все это время Макклейн нагло наблюдал за ней. Она обрадовалась, когда мужчины вышли из-за стола и пошли посидеть на крыльце.

Бриана накладывала в тарелку еду для Шункаха Люта, когда тетя вошла в кухню и застыла на месте.

– Что ты делаешь? Не может быть, чтобы ты была еще голодна!

– Нет, мэм. Просто я думала отнести индейцу что-нибудь покушать. Он сегодня хорошо поработал.

– Я уверена, что мистер Макклейн позаботится о нем. Этот дикарь не находится под нашей ответственностью.

– Мистер Макклейн занят с дядей Генри.

– Хорошо, можешь отнести ему еду. Но не подходи близко к этому человеку.

– Да, мэм, – взяв тарелку и стакан лимонада, Бриана пошла к Шункаха, который сидел, прислонившись спиной к ограде. Его левая рука была прикована к столбу ноги тоже.

– Я принесла тебе покушать.

Шункаха Люта кивнул. Он взял тарелку, свободной рукой и поставил на землю рядом с собой. Стакан лимонада он осушил одним длинным глотком.

– Спасибо, что оттолкнул Макклейна, – сказала Бриана. – Как думаешь, он накажет тебя за это?

– Возможно.

– Я не хочу, чтобы тебя наказывали из-за меня.

– Ничего страшного, Ишна Ви.

– Я должна идти, – сказала Бриана. – Приятного аппетита.

Шункаха Люта кивнул. Он снова был у нее в долгу.

Позже она увидела, как Макклейн обвязал веревкой его шею и повел за собой. Руки Шункаха Люта были связаны за спиной; цепи, постоянно сковывающие его ноги, ограничивали движения. Она слышала, как Макклейн удовлетворенно смеялся каждый раз, когда дергал веревку.

* * *

Бриана сидела на крыльце, ее руки суетливо теребили кайму черного шерстяного платья. Макклейн каким-то образом снова был приглашен к обеду и сейчас сидел рядом, рассказывая ей о своей мечте заиметь собственную землю.

Но Бриана никак не могла сосредоточиться на том, что он говорил, да и не было у нее никакого интереса к его будущим планам. Все ее мысли занимал Шункаха Люта. И ее очень беспокоило: не избил ли Макклейн индейца, когда привел в лагерь.

Джим Макклейн прервал свой рассказ, чтобы вытащить сигару из кармана рубашки.

– Ничего, если я закурю?

– Нет, – Бриана облизала губы. – Что случилось с индейцем?

Макклейн поднял брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты бил его за то, что он напал на тебя?

Макклейн задумчиво изучал лицо Брианы, прикуривая сигару. Она опустила глаза и смотрела на колени, но он успел заметить огоньки беспокойства в ее глазах.

– Бил? – повторила она вопрос.

– Какая разница, что случилось с этим дикарем, – ответил он намеренно небрежно.

Она ощущала даже кожей, как пристально он смотрит на нее, ожидая ответа, и вдруг почувствовала себя уязвимой, будто кролик, пойманный койотом на открытом месте.

Глаза Макклейна угрожающе сузились, а руки сжались в кулаки.

– Сколько раз ты приходила увидеться с ним? – грубо потребовал он ответа. – Сколько раз?

– Только в тот раз, – сказала Бриана, не в силах выдержать его обличающего взгляда.

– Вот черт!

– Пожалуйста, не бей его, – умоляла Бриана. – Ведь он тебе ничего не сделал.

Макклейн усмехнулся.

– Вы опоздали, мисс Бьюдайн, – сказал он ядовитым тоном. – Я выбил из него дурь, когда привел назад в лагерь.

– Нет!

– Да, – Макклейн опустил руки ладонями вниз. Суставы его пальцев были в синяках и вздулись. – Я бил его голыми руками.

– За что?

– За что? За то, что этот ублюдок напал на меня.

– Но он только старался защитить меня, – с дрожью в голосе произнесла Бриана, чуть позже осознав возможный второй смысл своих слов.

Улыбка Макклейна была холодной и жестокой.

– Интересно, что скажет твоя тетя, когда узнает, что ты тайком бегала повидаться с этим краснокожим.

Бриана сжалась от страха.

– Ты ей не скажешь?

Макклейн пожал плечами. Он хотел овладеть Брианой, покорить ее, и вдруг понял, что нашел способ осуществить это.

– Пожалуйста, Макклейн, пожалуйста, не говори ничего моей тете, – голос Брианы срывался. – Пожалуйста.

– Я не скажу, но при одном условии, – сказал Макклейн. – Завтра в полночь ты встретишься со мной у озера.

– Зачем?

Макклейн опустил свою руку на бедро Брианы и слегка погладил его.

– Я думаю, ты понимаешь, зачем.

Бриана отрицательно покачала головой.

– Нет, пожалуйста.

– Да, пожалуйста, – передразнил ее Макклейн. – Ты встретишься со мной завтра, или я все расскажу твоей тете.

Чуть заметно Бриана кивнула. Она боялась Макклейна, боялась тонкой пелены похоти в его глазах. Но еще больше она боялась характера своей тети и жесткого ремня, которым та могла «работать» очень усердно.

– Глава 6 —

Шункаха Люта старался сохранять невозмутимость, когда вонзал лопату в сырую землю, и с каждым движением новая волна боли обжигала ему спину, которая все еще была покрыта полу зажившими струпьями и шрамами. Он работал без остановок, потому что знал: любая заминка принесет еще один удар хлыстом по истерзанной спине. Даже мысль, что он будет снова избит, претила ему. Он не смог бы смотреть на кнут без содрогания, не смог бы спокойно перенести боль и унижение.

Но страшнее физических страданий, больнее ударов, на которые не поскупился Макклейн прошлой ночью, было то, что надсмотрщик ухаживал за Брианой. Мысль об этом ранила Шункаха в самое – сердце. И хотя он знал, что девушка никогда не будет принадлежать ему, невыносимо было представить, что другой мужчина смотрит на нее… прикасается к ней…

Шункаха продолжал работать, и с каждой лопатой, наполненной землей, косогор отступал и отступал от трассы будущей дороги. Индеец уже углубился в склон холма футов на десять, когда неожиданно натолкнулся на огромный камень. Отбросив лопату в сторону, он уперся плечом в валун и попытался вытолкнуть его. Мускулы на руках и спине напряглись в мощном усилии. Наконец, скала дрогнула, но в тот же миг лавина земли обрушилась со склона, полностью загородив дорогу и в одно мгновение отделив его от надсмотрщика и других заключенных.

Проклиная цепи, сковывающие его движения, он побежал. Сердце его отчаянно колотилось, он слышал, как позади кричал Макклейн, и знал, что тот сразу же кинется вдогонку.

Шункаха Люта бежал со всей возможной быстротой. Внезапно прогремел выстрел, и что-то тяжелое ударилось ему в правое плечо. Из раны начала вытекать кровь, но он все равно бежал, стараясь увидеть укромное место, где можно было бы спрятаться от погони. Стук копыт становился все громче, Шункаха обернулся, чтобы взглянуть на преследователя, – и споткнулся в этот момент. Он упал на раненое плечо и покатился вниз по склону, продираясь сквозь кусты и колючки. Остановившись у огромной кучи прогнивших деревьев, увидел пустую колоду, заполз внутрь и лег там, часто и тяжело дыша.

Он слышал, как Макклейн громко ругался на вершине холма, проклиная все на свете, так как кустарник на этом склоне ограничивал обзор лишь несколькими футами.

Макклейн улыбнулся, когда увидел капли крови. Значит, он не промахнулся. Это упрощает дело. Раненый человек не сможет далеко уйти, а раненый человек в кандалах уйдет не дальше, чем утка от своего гнезда.

Макклейн потер от удовольствия челюсть. С самого первого дня этот дикарь был сплошным беспокойством. А сейчас появилась возможность избавиться от него раз и навсегда. Никто не обвинит надсмотрщика за убийство заключенного, пытавшегося бежать. Особенно, если этот заключенный – индеец.

Спрыгнув с лошади, он пошел вниз по холму, не сводя глаз с капель крови.

Шункаха Люта следил из своего укрытия за приближавшимся Макклейном. Когда тот прошел мимо, Шункаха Люта выскользнул из колоды и набросился на Макклейна. Вдвоем они покатились по склону еще ниже, и когда остановились, Макклейн оказался наверху. Его руки сомкнулись на шее индейца и медленно стали выдавливать из него жизнь.

Мир уже проваливался в темноту, когда рука Шункаха Люта наткнулась на камень. Собрав всю оставшуюся силу, он обрушил удар на затылок белого человека. Макклейн тихо охнул, все его тело обмякло.

* * *

Шункаха Люта лежал на прежнем месте, часто и тяжело дыша. Его спина и плечо сильно кровоточили. С каждой потерянной каплей крови уходила сила. Он почувствовал головокружение. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но он понимал, что это опасно. Нельзя долго оставаться на этом месте. Другой надсмотрщик вскоре тоже начнет поиски.

С трудом поднявшись, он сел, прижал к ране на плече горсть земли. Потом обыскал карманы мертвеца, нашел ключ от кандалов. Освободив руки и ноги от оков, поднялся на ноги. На некоторое время все поплыло перед глазами, и он с трудом устоял. Позже он привыкнет к боли. Позже он отдохнет. Позже, но не сейчас. Сейчас ему надо двигаться.

На четвереньках он добрался до вершины холма, надеясь найти лошадь Макклейна, но животное, по всей вероятности, вернулось назад в лагерь. Он остановился, прислушался, не ищет ли его второй надсмотрщик, но звучали только шелест ветра и едва различимое стрекотание сверчка.

Поднявшись на ноги, он пересек грубо высеченную тропинку и направился в сторону дома Бьюдайнов. Бриана как-то упоминала об озере, что находилось недалеко от их дома, а его телу сейчас нужна была вода.

Солнце уже садилось за дальние горы, когда он увидел озеро, мерцающее, как расплавленное серебро.

Тяжело дыша, Шункаха подошел к краю заводи и рухнул на живот. Погрузив лицо в воду, сделал несколько долгих глотков. Последним усилием воли ему удалось дотянуть себя до сваленных в кучу бревен. Накрывшись небольшими ветками, он свернулся калачиком и в ту же секунду заснул.

* * *

Бриана лежала в своей кровати, уставившись в потолок, когда часы внизу пробили одиннадцать. Скоро, подумала она, скоро ей придется пойти на встречу с Макклейном. Провокационная мысль остаться здесь, в своей комнате, в безопасности, мелькнула в ее голове. Неужели он действительно такой невоспитанный, чтобы рассказать тете Гарриет, что Бриана приходила увидеться с Шункаха Люта? О, нет, даже такой человек, как Макклейн, не может быть столь подлым!.. Но потом она вспомнила выражение его глаз и поняла: он ни на минуту не усомнится в том, стоит ли выдавать ее тайну; ведь ему доставляло наслаждение наблюдать за страданиями других.

Бриану бросило в жар. Гарриет Бьюдайн узнает о ее помощи индейцу! О, тетю Гарриет ничто не обрадует более, чем возможность выпороть племянницу снова. Вначале, конечно, будет лекция. Бриану будут бранить за то, что она не знает своего места… неправильно толкует милосердие… а потом ее высекут. Всегда секут. Однако перспектива встретиться с Макклейном пугала ее в такой же степени, как и гнев тети Гарриет. Бриана понимала, что встретившись с ним тайком один раз, она даст ему повод шантажировать ее снова и снова, что он не удовлетворится просто встречей и одним поцелуем, что она полностью окажется в его власти.

Ее рука вцепилась в край покрывала. «Ремень или Макклейн, – уныло размышляла она, – что же выбрать?»

Прошло еще полчаса. Тогда она спокойно встала с кровати, неторопливо оделась и на цыпочках вышла из дома. Если она не встретится с Макклейном, он расскажет тете об индейце, но не это самое страшное. Хуже всего то, что Макклейн возьмет и накажет Шункаха Люта из-за нее. Но упаси Бог даже и подумать, что индейца могут снова выпороть, особенно сейчас, когда еще не зарубцевались нанесенные ранее раны, не прошли синяки от кулаков Макклейна.

Стояла кромешная тьма. Низкие тучи закрывали луну и звезды. Дрожа от мрачного предчувствия, Бриана вывела из амбара мерина и вскарабкалась на его спину. Деревья и кусты, такие знакомые и красивые днем, теперь казались чужими, скрывающими опасность. Они пугали ее. И камни, которые принимали очертания диких, а порой неведомых зверей, и крики совы приводили ее в ужас.

Покрывало облаков разорвалось, когда она подъехала к озеру, и луна отбрасывала серебряные блики на поверхность воды. В любое другое время Бриана любовалась бы этой красотой. Но не сейчас.

Она медленно ехала по берегу озера. Ее сердце сильно и глухо билось. Макклейна нигде не было видно. Может, она приехала рано, думала Бриана. Или он опаздывает? Или – о, Боже, пожалуйста! – он передумал?

Подул легкий ветерок с севера, и девушка пожалела, что не захватила шаль. «Как долго еще надо ждать Макклейна?» – думала она, остановив мерина.

Вдруг где-то рядом раздался шепот:

– Ишна Ви.

Бриана настороженно посмотрела в темноту, пытаясь определить место, откуда доносился шепот.

– Шункаха Люта, где ты?

– Здесь.

Она увидела его, несмотря на то, что за бревнами он был почти незаметен. Спрыгнув с лошади, Бриана поспешила туда. Увидев кровь, запекшуюся на его плече, встревоженно спросила:

– Ты ранен?!

Шункаха Люта кивнул.

– Тебе плохо?

– Я так не думаю.

– Как тебе удалось сбежать?

– Мне повезло.

– Повезло, – воскликнула Бриана, глядя на его плечо. – Это ты называешь «повезло»?

–  Нахан рей ни вайон хеон, – лаконично произнес он. – Я все еще жив.

Бриана озабоченно посмотрела вокруг.

– Здесь нельзя оставаться. Тебе надо идти.

Шункаха Люта кивнул.

– Скоро.

– Нет, прямо сейчас. Сейчас, пока…

Шункаха Люта нахмурился, услышав настойчивость в ее голосе.

– Пока что?

Бриана тяжело вздохнула. Ей, конечно, не хотелось говорить Шункаха, что она должна встретиться здесь с Макклейном, не хотелось обременять его мыслью, что к другому мужчине она тайком убежала среди ночи из дома на свидание. Но сейчас это не имело значения. Все другое не имело значения – только то, что Шункаха Люта должен исчезнуть, пока не пришел надсмотрщик.

– Сюда придет Макклейн, – сказала она, опустив голову так, чтобы индеец не мог увидеть ее лицо.

– Зачем?

– Не все ли равно, зачем, – уклончиво ответила она. – Тебе надо уходить.

– Ты пришла сюда, чтобы встретиться с ним? – спросил Шункаха Люта, не желая верить в это.

– Да, но не по той причине, о какой ты можешь подумать. Сейчас нет времени объяснять. Просто, пожалуйста, иди.

– Макклейн не придет сегодня.

Облегчение охватило Бриану.

– Ты уверен?

– Да, я уверен.

– Слава Богу, – прошептала она и почувствовала, как камень свалился с сердца. – Они скоро начнут искать тебя. Тебе надо найти место, чтобы спрятаться.

Шункаха Люта кивнул. Его черные глаза изучали местность. Они подумают, что он побежал в резервацию или к Черным Холмам. Они не будут ожидать, что он пойдет ближе к цивилизации. К тому времени, как преследователи поймут свою ошибку, он будет уже в безопасности.

– Вот, – сказала Бриана, подведя мерина к Шункаха Люта. – Садись. У меня есть идея.

Сжав зубы, Шункаха Люта вцепился в гриву мерина и втащил себя на спину животного. Напряжение в раненом плече вызвало гримасу боли на его лице, и пот залил ему глаза.

Он слабо улыбнулся, взяв поводья из рук Брианы.

– У меня тоже есть идея, – сказал он, среди сомнений по поводу своего состояния твердо ощущая единственное: на лошади он сможет уйти дальше, чем пешком.

– Ты никуда не поедешь, – сказала Бриана. – Ты слишком слаб, чтобы далеко ехать, и тебе нечего есть. – В ее глазах появились слезы. – И мой дядя изобьет меня до полусмерти, если ты украдешь его лошадь.

– Он не узнает, что ты помогла мне.

– Он узнает. А если даже он не узнает, то выместит свое зло на мне.

Самый настоящий страх, промелькнувший в ее глазах, тронул сердце индейца.

– Что ты придумала?

– Ты можешь спрятаться на чердаке в амбаре, пока не поправишься, – предложила Бриана. – Туда, кроме меня, никто не поднимается. Я смогу позаботиться о твоей ране и буду приносить еду и воду, пока тебе не станет лучше и ты не сможешь уехать.

Он знал, что не должен соглашаться. Он понимал, что правильнее уехать отсюда тотчас же и подальше. Но она была добра к нему, приносила воду, когда жажда была нестерпимой, дарила ему свою милую улыбку и добрые слова, когда все остальные только и делали, что оскорбляли его. Он не может украсть лошадь ее дяди, если это принесет ей даже малейшую боль.

– Я сделаю, как ты говоришь, – согласился он и передал ей поводья.

Затащить его на чердак было не просто. Ослабевший от потери крови и сильных побоев, он тяжело наваливался на ее плечо, когда они поднимались по лестнице. Бриана удобно разместила Шункаха на ворохе мягкого, душистого сена, накрыв его старым одеялом. Оставив индейца на несколько минут одного, она вернулась с бинтами и мазью для его спины и плеча. К счастью, дядя и тетя крепко спали и не слышали, как она искала на кухне еду для Шункаха Люта.

Бриана сняла его разодранную в лохмотья рубашку с пятнами засохшей крови и отбросила в сторону. Какое-то мгновение она смотрела на рану, борясь с тошнотой. Потом решительно промыла ее и обработала хорошей дозой карболки. Потом нежно смазала израненную спину.

Шункаха Люта почувствовал, как боль отступает, когда Бриана наложила целительный бальзам на его спину. Ее прикосновения были нежными и успокаивающими, они исцеляли его душу быстрее, чем мазь – тело.

Закончив с ранами, Бриана открыла корзинку и предложила Шункаха тарелку с нарезанной ветчиной, хлеб, испеченный утром, и холодное молоко.

Шункаха Люта ел с жадностью, чувствуя, как сила возвращается к нему.

Он удовлетворенно вздохнул, проглотив последние кусочки.

–  Ле мита пила, – искренне поблагодарил он. – Спасибо.

Его раны больше не болели, и желудок был полон вкусной пищей впервые за последние месяцы. Он посмотрел на Бриану с теплой привязанностью.

–  Ле мита кола, – прошептал он, его ресницы неожиданно дрогнули. – Мой друг.

Бриану захлестнула волна нежности, когда ресницы индейца опустились, и голова его упала на ее плечо. Очень, очень нежно она перебирала пальцами его волосы. Они были тяжелыми, густыми, прямыми и черными, как омут десятифутовой глубины… Широкие брови… Сильные квадратные челюсти… Она изучала его профиль, вновь восхищаясь его мужественной красотой. Она слышала рассказы об индейцах всю свою жизнь. Соседи говорили, что все они были дикарями и безбожниками, не приспособленными к жизни среди цивилизованных людей, что они были варварами, калечившими своих врагов, радующимися крови и резне. Но никто никогда не говорил, что они могут быть такими красивыми.

Ее глаза задержались на его слегка приоткрытых губах, полных и широких, красивой чувственной формы. Ей понравился их цвет. Ей понравилось и то, что нижняя губа была чуть толще верхней. Она прикоснулась к его нижней губе не более чем на долю секунды кончиками пальцев, а потом прижала их к своим губам…

Бриана знала, что должна идти, но не в силах была заставить себя сделать это. Вот она сидела здесь, баюкала его голову на своем плече – и чувствовала себя защитницей. Почти матерью. Она посмотрела на его плечо, и ей захотелось плакать; воспоминания об уродливых рубцах на его спине рассердили ее. Должно быть, у него останутся шрамы. И она подумала: разве не стыдно и позорно портить такое совершенное мужское тело?

Как мог он вытерпеть столько месяцев в строительной бригаде? Она не могла представить жизнь в цепях, когда тебя ежедневно избивают, дразнят и издеваются. Это жестокая и бесчеловечная форма наказания.

Бриана просидела, глядя на спящего Шункаха Люта, пока не забрезжил рассвет. Поднявшись, подошла к лестнице и оглянулась, чтобы убедиться, что индеец надежно спрятан от всякого любопытного взгляда.

Вернувшись в дом, Бриана взялась жарить бекон и яйца. За этим занятием и застал ее Генри Бьюдайн, который вскоре после ее возвращения зашел на кухню.

* * *

Был полдень, когда Рой Харт появился у дверей дома Бьюдайнов.

– Извините за беспокойство, мэм, – сказал он Гарриет Бьюдайн, слегка дотронувшись до своей шляпы. – Но один из наших заключенных сбежал вчера, убив моего напарника.

Бриана уставилась на Харта, не веря своим ушам. Шункаха Люта убил человека!?

Гарриет Бьюдайн вскинула руку к горлу.

– Боже праведный, – пробормотала она, – вы же не думаете, что он пошел сюда, ведь так?

– Нет, мэм, – ответил Харт, глядя на Бриану. – я уверен, что он побежал как можно дальше отсюда. Но если вы не возражаете, я осмотрел бы вашу усадьбу… для большей уверенности.

– Пожалуйста, смотрите, – пригласила Гарриет Бьюдайн, отступив назад, чтобы надсмотрщик мог пройти в гостиную.

Пока Харт и Гарриет Бьюдайн проверяли дом, Бриана поспешила в амбар под предлогом того, что ей нужно бросить несколько морковных остатков лошади дяди Генри. Она была еще там, когда вошел Рой Харт, и сразу за ним пришел дядя.

– Что происходит? – спросил Генри Бьюдайн. Он взглянул на Бриану, а затем на Роя Харта.

Надсмотрщик быстро объяснил, что случилось.

Генри Бьюдайн выразил сожаление, услышав новость о смерти Макклейна. В глубине души он надеялся, что Бриана выйдет замуж за Макклейна, что, может быть, молодожены останутся на ферме, и Макклейн займет место сына, которого у Генри никогда не было. Но все вмиг рухнуло. Из-за какого-то проклятого краснокожего.

Генри Бьюдайн повернулся лицом к Харту:

– Вы что-то сказали?

– Я спросил, могу ли я осмотреть здесь все?

– Конечно, конечно, пожалуйста.

Рой Харт прошел в глубину амбара, прожигая взглядом каждое стойло, проверяя под каждым ворохом сена. Он задумался, когда увидел лестницу на чердак.

– А что там, наверху?

– Ничего особенного, – ответил Генри Бьюдайн, пожимая плечами. – Немного старой мебели и пара сундуков. Там убежище моей племянницы.

– Не возражаете, если я взгляну? – спросил Харт.

– Я – нет, – сказал Генри Бьюдайн.

– Я посмотрю, – предложила Бриана. Она положила руку на плечо Роя Харта, сдерживая его. – Пожалуйста, я не люблю, когда посторонние топчут мои вещи.

– Хорошо, – согласился Харт. Его рука опустилась на приклад ружья, висевшего на правом боку. – Крикните мне, если он там.

Бриана кивнула, ее душа застряла где-то в пятках, пока она взбиралась по лестнице и притворялась, что осматривает все вокруг. Она успокаивающе кивнула Шункаха Люта, потом повернулась и быстро спустилась по лестнице.