Текст книги "Прощай, Алиса! (СИ)"
Автор книги: Маша Ловыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
41
Алиса стояла у окна и никак не могла заставить себя лечь в кровать. Часы показывали половину одиннадцатого, но город за стеклом даже не думал успокаиваться. Казалось, ощущение физической усталости должно было бы сбивать ее с ног, но стоило только взглянуть на переливающееся многоцветие фонарей, гирлянд и окон высоток, сон как рукой снимало. И тогда, где-то глубоко внутри ее сердца начинали биться совсем иные желания…
С того момента, как они с Андреем приехали в Москву, прошло уже три дня. Невероятных три дня, которые слились в череду минут и часов, ни от одного из которых Алиса никогда бы не отказалась. Разумеется, большую часть времени Андрей и его друзья посвящали работе, в том числе (а Алиса подозревала, что чаще всего) ее делу. Она сбилась со счета, сколько раз пересказывала историю, связанную с Тимофеем Ильичом, не понимая, зачем и для чего это делает. А когда кто-то из парней задавал, казалось бы, совершенно не относящийся к ее рассказу вопрос, Алиса вдруг с удивлением понимала, что ее память, будто запасливый хомячок, прячет в норке очень интересные вещи. И все же она была искренна, когда пыталась всех убедить в собственных сомнениях.
– Что если все это всего лишь плод моего воображения? Или последствия сотрясения мозга? – спрашивала она, вглядываясь в глаза Андрея.
Рядом с ним ей было спокойнее всего, хоть он и стал гораздо сдержаннее в проявлении эмоций. Все чаще она замечала на себе его задумчивый взгляд, но как только пыталась удержать его, Андрей переводил его на что-то другое или делал вид, что ничего не заметил. При этом он все время находился неподалеку, стараясь предупредить каждое ее желание. И как бы ни пытались Костя и Матвей подшучивать над этим обстоятельством, Андрей не обращал на их фразочки никакого внимания. А ее терзала мысль, что он относится к ней как младшей сестре, что, конечно же, не радовало.
– Голова – предмет темный, как сказал один хороший доктор, – бурчал Матвей, делая пометки на листке. Он вообще многое записывал от руки, рисовал схемы и значки. – Ты не думай, просто представляй перед собой картинку и рассказывай. Давай прям с того места, как ты увидела его на дороге к вашему дому. И что было потом, тоже вспоминай.
И она снова и снова продолжала мучительные поиски того, что скрывалось в закоулках ее сознания, пока наконец не стала относиться к этой истории как к чему-то параллельному и будто даже произошедшему не с ней.
Впервые за долгое время Алиса перестала вздрагивать от любого шороха, даже несмотря на то, что все еще просыпалась от тяжелых снов, в которые проваливалась каждую ночь. Кошмары, словно кривое зеркало, отражали ее мысли о матери. Картины, одна страшнее другой, изматывали ее, и на утро Алиса чувствовала себя так, будто ее переехал грузовик. И если с утра до вечера она была занята, то ближе к ночи ее вновь охватывала паника, и по спине полз липкий холодок.
Алиса подолгу лежала в кровати, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Парни ложились поздно, иногда под утро. Карточные онлайн-игры, в которых они участвовали, приносили существенный доход, но деньги расходились быстро – аренда квартиры, машины, поиск данных и прочее, прочее, прочее, о чем она могла лишь догадываться. Разница во времени с местами проведения турниров обязывала проводить перед экранами ночи напролет, поэтому следующим днем кто-то из них отсыпался гораздо дольше остальных. В таких случаях этим остальным приходилось сидеть тихо, как мышкам, или же валить из дома, давая возможность «кормильцу» набраться сил. Алисе нравились эти прогулки. Особенно, конечно, когда рядом был Андрей. Впрочем, вдвоем они почти не оставались. Кто-нибудь из братьев Колокольниковых обязательно находился с ними.
Она осталась в восторге в метро, правда провела в нем не больше десяти минут. Андрей натянул на ее голову капюшон толстовки, и когда они проходили мимо дежурных полицейских, крепко сжал ее руку. Прогуливаясь по московским улочкам, они заходили в книжные и музыкальные магазинчики, пили кофе в уютных кофейнях, сидели в парках и подолгу бродили по музейным залам. Мотя постоянно висел на телефоне с наушниками, отчего казалось, что он все время разговаривает сам с собой. Иногда он исчезал из поля зрения, но очень скоро появлялся вновь совсем с другой стороны. И Алиса понимала по ненавязчивым кивкам, которыми они обменивались с Андреем, что произошла какая-то встреча или разговор.
И Андрей, и братья Колокольниковы производили впечатление победителей по жизни. Впрочем, сейчас Алиса и сама себя чувствовала примерно так же.
Но проигрыши, как оказалось, тоже случались. Как, например, сегодня у Кости.
– Мне срочно нужно выйти в люди! – бесился он. – Проветриться! Я тут с вами закис совсем! Мотька, пошли в бар! Напьемся с горя!
– Горя у тебя на пару сотен, не голоси! В целом, ты даже в плюсе остался.
– Дюх, а ты как? Накатим, а? Девчонок снимем! Ой…
Раздался какой-то глухой звук, а следом за ним глухое бормотанье.
Алиса не смогла разобрать ни слова.
– А пойдем, Коть! – через минуту нарочито весело прозвучал голос Матвея. – Только чур, пьешь один. Мне нужна свежая голова. За час управишься?
Через пару минут хлопнула дверь. Алиса стянула на груди ворот короткого шелкового халата и замерла, прислушиваясь. Раздался робкий стук. Вздрогнув, она поспешила ответить:
– Да?
– Прости, я не разбудил тебя? – заглянул в комнату Андрей. – Хотел взять книгу.
– Книгу? – Алиса перевела дыхание и сделала шаг вперед. – Конечно…
Андрей не сдвинулся с места, продолжая смотреть на нее.
– Заходи, – сделала она приглашающий жест, а затем обхватила себя за плечи. – Кажется, я привыкаю к вашему режиму. Спать совсем не хочется.
– Можем посмотреть что-нибудь. Фильм или сериал, – хрипло предложил он, раскрывая дверь пошире.
– Было бы здорово. – Алиса облизала в миг пересохшие губы, ощутив, как кровь прилила к вискам.
– Какие фильмы тебе нравятся?
– Мне… я мало, что смотрела. Лишь бы не любовные сериалы…
– О… – хмыкнул Андрей, вскинув брови. – Неожиданно. Впрочем, все, что связано с тобой, для меня… – он замолк, а затем с силой ударил кулаком по стене. – Черт… несу пургу какую-то. Ты прости меня, ладно?
– За что, Андрей? – растерянно прошептала она. – Ты самый лучший…
Он нахмурился и, скривив рот, покачал головой:
– Нет, Алиса, ты ошибаешься.
– Я… – она подошла к нему так близко, что почувствовала легкий аромат его геля для душа. Подняв руку, провела ладонью по его влажным волосам. – Я хочу, чтобы ты знал, что… – не закончив, она неожиданно уткнулась лбом в его грудь, обдав горячим дыханием.
Андрей застыл, а затем каким-то деревянным голосом произнес:
– Если ты про благодарность и все такое, то это лишнее. Мы уже говорили с тобой о том, что…
– Обними меня, пожалуйста… Андрей…
Его грудь напряглась, а руки сами собой сомкнулись вокруг ее спины.
Зажмурившись, Алиса прижималась щекой к тому месту, где стучало его сердце. Гулко, настойчиво и жарко. И жар этот проникал в ее вены. А может, все было наоборот, и это его тело впитывало бурлящее в ее крови желание. Не хотелось ни думать, ни переживать, ни страдать, потому что в этот момент с ней творилось что-то совершенно необъяснимое, жадное и неуемное, отчего начисто выключалось сознание, и перед глазами вспыхивали отблески уличных фонарей и гирлянд.
– Глупенькая, что же ты творишь… – успел выдохнуть Андрей, когда она, приподнявшись на цыпочках, прижалась губами к его губам.
Тело ее затрепетало и задрожало сквозь тонкую ткань халатика, который он сам выбрал, представляя, как она будет в нем хороша. Все, что он выбирал для нее совсем недавно, то, что она надевала на себя в эти дни, будто было создано именно для того, чтобы однажды он с нее снял. Но одно дело прокручивать это в своих фантазиях, и совсем другое – сжимать ее плечи и осознавать, что никакой шелк не сравнится с гладкостью ее кожи.
– Андрей… – ее голос пробивал его насквозь, вибрировал в каждой клетке, а он даже не понимал, слышит или только думает, что слышит его сквозь барабанную дробь, звучащую в ушах.
Он стянул волосы на затылке Алисы и оттянул ее голову чуть назад. В сумраке комнаты кожа ее светилась, будто посеребренная лунным светом, и влажно блестели приоткрытые губы, от которых он никак не мог оторваться.
Распахнув полы ее халата, вторая его рука привычным жестом скользнула внутрь выреза. Когда нежный сосок уткнулся в его ладонь, Андрей сжал его, сминая пальцами, а Алиса, ахнув, вцепилась в его запястье, отступая на шаг. Именно это привело его в чувство. Тяжело дыша, он отпустил ее волосы и запахнул на ней халат.
– Я не могу, – покачав головой, Андрей провел подушечкой указательного пальца линию на ее лице – от середины лба и через переносицу, чтобы задержать его на припухших губах. – Я не могу…
Отпустив ее, он быстро вышел из комнаты.
– Почему?! – крикнула Алиса и кинулась за ним. – Потому что я его дочь, да?! Скажи мне!
Она смотрела на то, как он мечется, хватая и отбрасывая попадавшие ему под руку вещи. Стиснув зубы, Андрей молча обулся и, задержавшись лишь на секунду у входной двери, вышел, закрыв ее за собой.
– Я же люблю тебя… – Алиса закрыла лицо ладонями и сползла вдоль стены.
Ее тело все еще хранило тепло его объятий, а кожа, разбуженная его прикосновениями, зудела и ныла.
– Господи, почему все так? – давясь слезами, пробормотала Алиса.
«Потому что ты сама навязалась ему, – мелькнула в голове удручающая мысль. – Он прекрасно жил без тебя, и сейчас, когда взялся помогать, меньше всего думает о том, чтобы воспользоваться ситуацией… Он замечательный, а ты просто глупая девчонка, почему-то решившая, что нужна ему. Свои проблемы следует решать самой. Ведь ты же хотела именно этого?»
Алиса поднялась, вытерла глаза, сглотнула горький ком и вернулась в спальню. Порывшись среди своих вещей, нашла спортивные штаны и вытащила из кармана телефон. Дрожащими руками, злясь и сглатывая вновь подступившие слезы, вставила симку. Затем вышла из комнаты и огляделась. Одна из икеевских коробок, стоящих вдоль стены, была заполнена шнурами и зарядками к разным моделям телефонов и ноутбуков. Подобрав подходящую, Алиса воткнула ее в розетку и стала ждать, когда на экране покажется зеленый столбик батареи.
42
Буквально вылетев из здания, Андрей глотнул свежего вечернего воздуха и судорожно огляделся. Сердце колотилось как бешеное, возбуждение пульсировало в каждой клетке тела, не давая опомниться и призывая вернуться в квартиру. Оглянувшись, Андрей помотал головой и быстро зашагал через двор. Он нырнул в переулок, гонимый жаркой волной стыда и нового, невероятного чувства, которое переполняло его. Вероятно, со стороны он производил впечатление не совсем здорового человека, а судя по взглядам прохожих, еще и неадекватного или обдолбанного дурью наркомана. И он не стал бы с ними спорить, оправдываться или доказывать свою вменяемость, потому что на самом деле это было именно так. Сойти с ума, втюриться как прыщавый подросток, не видеть ничего и никого, кроме провинциальной девчонки с трудной судьбой, – как это было не похоже на него, и как это было… прекрасно…
Две женщины средних лет, выгуливавшие мелких тонконогих собачек, шарахнулись в сторону, и Андрей понял, что рассмеялся вслух. «О да, милые дамы, разбегайтесь в разные стороны! Отныне я совершенно потерян для любой из вас…»
Ирландский паб находился в квартале от дома, и это расстояние Андрей попросту не заметил. Место бойкое, колоритное, облюбованное не только продвинутой молодежью, но и иностранцами, работавшими и жившими поблизости, встречало гостей национальной музыкой и уютной подсветкой в виде газовых фонарей над входом.
Котю и Мотю он заметил сразу, потому что расположились они в своем излюбленном закутке, за что оставляли хорошие чаевые бармену и официанткам. Следовало лишь заранее предупредить о своем появлении, что, вероятно, один из братьев и сделал, прежде чем выйти из дома.
К удивлению Андрея, оба оказались трезвы и сидели, как обычно, уткнувшись в телефоны. Перед каждым стояла большая кружка нефильтрованного пива (в этом братья были единодушны) и какая-то закуска, к которой он даже не стал присматриваться.
Первым его заметил Костя и толкнул Матвея в бок.
– Ты чего приперся? – вылупил на него глаза старший Колокольчиков.
– Я конченый мудак! – Андрей рухнул на диванчик рядом с ним и схватился за кружку. Ополовинив ее, вытер рот ладонью и тяжело вздохнул.
– Если ты так считаешь, то я приму любое твое решение, – хмыкнул Матвей.
– А мудак в состоянии объяснить, что происходит? – спросил Костя, отодвигая от Андрея пиво. – Мы ведь специально…
Матвей многозначительно кашлянул и откинулся на спинку дивана.
– Что, специально? – нахмурился Андрей.
Братья переглянулись.
– Дюх, да ты походу реально редкостный мудак. И как тебе только удавалось так долго свой диагноз скрывать, не понимаю. Мы же вас с Алиской спецом оставили наедине, чтобы вы… ну… – Матвей пошевелил пальцами в воздухе. – Между вами такие искры летят, а мы с Котькой живые люди. С пониманием. Я же спросил, хватит тебе часа?
– Кого спросил? – хрипло пробормотал Андрей.
– Тебя…
– Твою же! – Андрей ударил кулаком по столешнице.
На них стали оборачиваться гости, официантка дернулась в их сторону, но Костя, мило улыбнувшись, сделал знак, что все в порядке.
– Ну ты чего? – Матвей склонился к Андрею, пытаясь поймать его взгляд, а затем, вскинув брови, воскликнул: – Да ладно?…
– Что? – азартно вцепился в него Костя.
Матвей цокнул языком и торжественно провозгласил:
– Наш Дюха, кажется, влюбился!
– Господи, не может быть! Ри-или?[3]3
«Рили» – от английского really – реально, действительно, в самом деле.
[Закрыть] – протянул Костя, округлив глаза и прикрыв рот ладонью. – Ой, девочки, что теперь будет…
– Придурки, – огрызнулся Андрей и, облокотившись на стол, обхватил голову руками. – Я все испортил…
– Слушай, ну… – Матвей осторожно похлопал его по плечу. – У тебя что, не получилось? Не переживай! Такое с каждым может произойти. От переизбытка чувств, – иронично заметил он.
– Твоего мнения не спросил, сексолог недоделанный, – оттолкнул его руку Андрей и вылез из-за стола. Помявшись, он попросил: – Вы можете тут еще часик побыть? А я позвоню.
– Без проблем, страдалец! Иди, падай ей в ноги, целуй руки и не посрами весь мужской род.
Обратно Андрей несся, сломя голову и нервничая от того, что делает это слишком медленно. И когда косым зрением заметил круглосуточный цветочный магазин, то не сразу смог затормозить. Выписав дугу, он ворвался внутрь и схватил первый попавшийся ему на глаза букет красных роз. Чиркнув картой по терминалу, Андрей помчался к дому, прижимая к себе цветы и представляя, как выполнит все, что велели ему братья Колокольниковы.
Запыхавшись от быстрого бега, перескакивая через ступени, он влетел на третий этаж и остановился перед дверью. Сделав несколько глубоких вдохов, локтем вытер намокший лоб и вошел внутрь.
Квартира встретила его подозрительной тишиной. Понимание того, что он сам являлся причиной этого, с новой силой заскребло по нервам. Перед глазами Андрея вдруг возникло заплаканное лицо Алисы, но оно тут же исчезло, будто растворившись в ночных летних сумерках.
– Алиса! – сипло позвал он ее и подошел к двери своей комнаты. Прислушался, надеясь на то, что девушка даст о себе знать. Но не услышал ни шороха, ни всхлипа.
Перехватив букет в другую руку, он осторожно приоткрыл дверь.
Кровать была заправлена, поверх нее лежал шелковый халат. Вещи висели на кронштейне, и сразу определить, чего не хватает, Андрей не мог. Как и не мог до конца поверить, что Алиса исчезла.
Он с трудом сглотнул и включил свет, лишний раз убеждаясь в том, что глаза его не обманули.
– Алиса! – снова крикнул он и вздрогнул от собственного голоса.
Он не сразу заметил свернутый листок бумаги у входа, который, вероятно, попросту снесло потоком воздуха с полки в прихожей, когда он ворвался в квартиру. Некоторое время Андрей смотрел на него, ощущая, как сковывает холодом руки и ноги. Сделав над собой усилие, он поднял его и развернул.
Буквы скакали и никак не хотели складываться в строчки. Андрей зажмурился на мгновение, а затем поднес листок поближе, вглядываясь в ровный красивый почерк.
«Андрей. Милый, дорогой мой Андрей… Прости за все! Наверное, мне нужно было сказать тебе об этом раньше, чтобы сразу понять, что между нами ничего не может быть. Каждую минуту я думала о том, как мне хорошо рядом с тобой. Но хорошее не может длиться вечно.
Я верю в то, что у вас все получится. Только главного все равно не изменить – во мне течет ЕГО кровь. Возможно, если бы…(зачеркнуто)
Я люблю тебя. Прощай!
Алиса»
– Что же ты наделала… – простонал Андрей, комкая записку в кулаке. – Глупая… любимая девочка…
43
Алису вынесло из метро человеческим потоком, нашпигованным чемоданами, сумками и тележками. Несколько раз ей больно прилетело по бокам и ногам, она морщилась, потирая ушибленное место, но продолжала двигаться вперед. Что может быть больнее, чем то, что пришлось пережить совсем недавно, думала она и тут же заставляла себя признать, что это была лишь ее вина. Пожалуй, следовало бы больше разбираться в людях и не ждать того, что они станут соответствовать твоим ожиданиям. В конце концов, разве не поэтому она обратила внимание на Андрея еще тогда, в их первую встречу? Вот уж кого меньше всего можно было назвать романтиком! Но все же, внутри стянуло болезненным узлом и никак не хотело рассасываться. В очередной раз реальность оказалась гораздо прозаичнее, чем рисовалось в радужных надеждах. И кому-кому, а не Алисе престало отдаваться мечтам и верить в чудеса. Хотя, разве это не чудо – вырваться из силков судьбы-злодейки, которая так жестоко приковала ее цепями к собственному отцу?
«Вот если бы мы могли сами выбирать, от кого нам родиться…»
Сжимая горячей рукой телефон в кармане, Алиса отошла в сторону, чтобы не мешать возбужденным пассажирам, и несколько минут рассматривала огромные освещенные окна вокзала и часы на высокой башне. Все вокруг мерцало, двигалось, звучало и пахло – какофония звуков и ароматов огромного города цепко вбирала в себя и не хотела отпускать. Возможно, окажись Алиса впервые в Москве в одиночестве, она не смогла бы и шагу ступить, не поддавшись панике, но за то время, которое она провела вместе с Андреем и его друзьями, ей удалось не только прочувствовать, но и настроиться на энергетическую волну столицы. Состояние Алисы сейчас можно было назвать подвешенным – она чувствовала, дышала, смотрела, двигалась, но в то же время, словно наблюдала за собой со стороны.
Перед тем, как выйти из метро, она еще раз остановилась перед большой картой и внимательно ее изучила. Собственно, ей не нужно было запоминать схему целиком, достаточно было лишь убедиться в том, что память не подводит, а нервы достаточно крепки, чтобы не погрузить ее в пучину смятения и ужаса.
Алиса отделилась от гранитной стены и пошла к вокзалу, стараясь не выделяться на общем фоне. Хотя, конечно, без багажа сделать это было трудно. Заметив крупную одышливую женщину с тяжелыми сумками, Алиса подошла к ней и предложила помочь. Женщина дернулась, опасливо посмотрела на нее, но потом, видимо оценив субтильность незнакомой девушки и объем собственной поклажи, пожала плечами:
– Да я бы, и сама… Ладно, коли тебе хочется… Опаздываю я, боюсь, не управиться.
– Успеете, – улыбнулась Алиса и, взявшись, за вторую ручку одной из сумок, зашагала с ней рядом.
Это помогло без излишней нервозности пройти сквозь металлоискатель и протиснуться через турникет, ведущий к платформе.
Через несколько минут, выйдя к железнодорожным путям, женщина выдохнула и покачала головой:
– Успела! Десять минут еще. И что это ты за мной увязалась? Спасибо, конечно… Сама, что ли, едешь куда?
– Нет, – кивнула Алиса, потирая натертую сумкой ладонь. – Жду подругу. У меня еще есть время.
– А, ну тогда ладно… Удачи тебе!
Женщина подхватила сумки и, тяжело дыша, потащилась к небольшой очереди, скопившейся около проводника.
Алиса скользнула глазами по надписи под вагонными окнами и удовлетворенно кивнула. Достав телефон, убедилась, что зарядки достаточно, и наконец включила его, нетерпеливо покусывая губы. Когда на экране вспыхнуло уведомление о сообщении и пропущенных звонках, она задержала дыхание и недоверчиво нахмурилась. Глянув на быстро редеющую толпу, открыла сообщение, одновременно желая и страшась того, что может увидеть. Несколько коротких фраз заставили ее всхлипнуть, но тут же стиснуть зубы.
«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы с ней все было хорошо… Сделай хоть что-то, чтобы он…»
Она знала обо всех привычках отца и прекрасно осознавала, что своим побегом только усугубила ситуацию. В то время, пока в ней зрела любовь к Андрею, пока ее окружала красота огромного красивого города, ее мать подвергалась издевательствам, как физическим, так и моральным. Алиса знала это точно. И теперь, когда надежда быть с Андреем угасла, следовало хоть как-то изменить эту ситуацию. А именно, самой помочь матери. Иначе, какая же она дочь?
Нужно было взять себя в руки и действовать по плану, в надежде, что все удастся. Хотя, какой, к черту, план, кого она обманывает? Для того, чтобы действовать умело и слаженно, нужно иметь мозги, опыт, связи и деньги. Большие деньги.
Сглотнув, Алиса оттянула чехол телефона и подцепила ногтем маленький выступ, чтобы достать сим-карту. Сунув ее в карман штанов, она торопливо подошла к проводнику и, приложив руки к груди, сказала, добавив к голосу дрожи:
– Простите, пожалуйста, я совсем забыла кое-что передать своей тете… можно я заскочу на пару секунд?
Проводник взглянул на часы.
– До отхода поезда осталось пять минут.
– Я быстро. Ей самой очень неудобно. Вы же видели, как мы…
– Давай, только мухой, – разрешил проводник, когда к ним подбежала молодая пара с рюкзаками и переноской, из которой выглядывал кругломордый британец.
Алиса поднялась на подножку и зашла в вагон. Стараясь не пересекаться взглядами с пассажирами, она довольно уверенно шла по проходу и, когда увидела, как ей навстречу бежит смеющийся мальчик лет трех, а за ним его уставшая мать, ухватилась за верхнюю боковую полку плацкарта.
– Держите его! Вот я ему сейчас!
Алиса присела на корточки и раскинула руки.
– Попался?
Мальчишка затопал на месте, захохотал еще громче, и матери удалось подхватить его на руки.
Алиса поднялась и заторопилась назад. На платформе она огляделась, натянула капюшон на лоб и пошла к вокзалу. А поезд «Москва – Мурманск» отправился по намеченному пути.
В метро она почувствовала, как тело сковывает напряжением, а затылок наливается тяжестью. Протянув карту, она приложила ее к стойке турникета и едва не потеряла сознание, когда за ее спиной раздался окрик:
– Девушка, стойте!
