444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Марьяша Ришелье » Моя мерзкая фиалка (СИ) » Текст книги (страница 9)
Моя мерзкая фиалка (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"


Автор книги: Марьяша Ришелье



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 39

Глава 39

Утро, начавшееся с нервного ожидания после визита атташе, было разорвано в клочья криком у двери. Но на этот раз крик был не паническим, а смущенно-отчаянным, полным невозможного стыда и нелепости.

– Маг! Маг, там старика Вато в спине заклинило! Он кровать по звездам передвигал для супружеской жизни! Спасай!..

Вейард, который как раз пытался сосредоточиться на карте аномальных зон в лесу, медленно опустил перо. Он даже не вздохнул. Казалось, он достиг какого-то нового, просветленного уровня принятия абсурда. Он просто сидел и смотрел в пространство перед собой, пока его мозг, с тихим скрипом, перерабатывал информацию.

Старик Вато. Звезды. Заклинило.

Он поднял глаза на Алисию, которая сидела напротив, изучая ту же карту. Ее лицо выражало полную, абсолютную неподдельную растерянность. Она явно пыталась понять, что это могло значить, кроме самого очевидного.

– Это... метафора? – осторожно спросила она.

Вейард медленно покачал головой.

– Нет, фиалка. В Глухомани не говорят метафорами. Здесь всё буквально. Особенно когда дело касается людей преклонного возраста с плохими суставами и, видимо, излишним энтузиазмом.

Щёки Алисии залились таким ярким румянцем, что её фиолетовые волосы показались бледными в сравнении.

– О... – она снова произнесла своё коронное «о», полное ужаса и просветления. – Но как... и зачем... ты?

– Потому что я, видимо, в сознании этой деревни совмещаю функции темного мага, знахаря, ветеринара и, как выясняется, специалиста по экстренному лечению спин пенсионеров, – процедил он, вставая. В его голосе звучала не ярость, а какая-то космическая, вселенская усталость. – Видимо, после успеха со старостой, я теперь официально считаюсь экспертом по устранению последствий человеческой глупости.

Он натянул плащ.

– Ты остаешься, – сказал он ей, видя, как она тоже порывисто поднимается. – На этот раз – точно. После вчерашнего визита тебя лучше не показывать. Кто знает, не шпионит ли тот атташе за дверями.

Она кивнула, всё ещё красная, и села обратно, с облегчением смешанным с диким любопытством.

Вейард вышел. На пороге его ждал молодой парень, племянник старика Вато, с лицом, выражавшим такую смесь паники и дикого смущения, что Вейард почти пожалел его.

– Веди, – просто сказал маг, экономя слова.

Дом Вато встретил его тихими, сдавленными стонами. Старик и его жена, оба далеко за семьдесят, находились в спальне, он – на кровати в положении, которое действительно можно было охарактеризовать как «заклинило», она – рядом, причитающая. Судя по всему, попытка оживить угасающую супружескую жизнь натолкнулась на непреодолимые физические ограничения, мышечный спазм и, возможно, дурно рассчитанный угол.

Жена при виде мага закрыла лицо руками. Старик Вато, багровый от напряжения и унижения, смотрел на Вейарда молящим взглядом.

– Помоги, маг... не могу... – простонал он.

Вейард стоял на пороге, глядя на эту сцену, и чувствовал, как последние остатки его профессиональной гордости тихо испаряются где-то в районе потолка, смешиваясь с запахом лаванды и отчаяния.

Он не стал читать заклинаний. Не стал использовать магию. Он просто вздохнул, подошёл и начал действовать с холодной, хирургической точностью, как механик, разнимающий две ржавые шестеренки. Были задействованы рычаги (в виде подушек), знания в области анатомии (которым он мысленно благодарил того самого прадеда-алхимика, оставившего среди прочего и трактаты по строению человеческого тела) и определённая доля грубой силы, приправленная резкими, но чёткими командами («Расслабь спину, старый дурак!», «Ты, баба, не дергайся, не сломаю я его!»).

Через несколько минут, сопровождаемых хрустом, стонами и всеобщим облегчением, «заклин» был устранён. Старик, красный, потный и безмерно счастливый от того, что кошмар закончился, лежал на кровати.

Вейард, вытирая руки о чистую тряпку, которую подала невестка, стоявшая за дверью в полуобмороке, смотрел на него без гнева. Скорее, с какой-то странной, усталой философией.

– В следующий раз, – сказал он тихо, но так, что слышали все, – не стремитесь к акробатике в ваши годы. И тяжести не таскайте. Просите внуков. А лучше вообще кровать не двигайте. Простота – залог... функциональности.

Он не стал ждать благодарностей, которые, судя по всему, были бы слишком неловкими. Он просто кивнул и вышел, оставив семью разбираться самостоятельно.

На обратном пути к башне он шёл, глядя под ноги, и думал. Думал о том, что его жизнь окончательно превратилась в какую-то гротескную комедию, где сцены смертельной опасности сменяются фарсом. Думал о том, что Алисия, наверное, сейчас хихикает там в башне, представляя себе эту сцену. И, к своему удивлению, он не злился. Ему почти... почти стало смешно.

Когда он вошел, Алисия сидела за столом, притворяясь, что углублена в книгу. Но её плечи слегка подрагивали.

– Ну что, – сказал он, снимая плащ. – Урок анатомии и геронтологии завершён. При необходимости могу прочитать тебе лекцию.

Она подняла на него взгляд, и в её глазах стояли слезы. От смеха.

– И... и как? – выдавила она.

– Как обычно, – он пожал плечами, садясь напротив. – Неловко, громко, и с участием кричащих людей. Добавь это в список услуг, которые предоставляет твой «работодатель». Рядом с «изгнанием домовых» и «лечением старост в компосте».

Она рассмеялась. Звонко, без удержу. И он, глядя на неё, на её смеющееся лицо, на этот свет, что она принесла в его мрачную башню даже среди всего этого абсурда, почувствовал, как что-то тёплое и лёгкое разливается у него внутри.

Может, мир и был полон идиотов, опасностей и нелепостей. Но с этой фиалкой, смеющейся над всем этим рядом с ним, это уже не казалось таким уж невыносимым. Это было... их. Их странная, сумасшедшая, абсолютно неправильная жизнь. И он, против всех ожиданий, начал ценить её. Каждую грязную, дурацкую, смешную секунду.

Глава 40

Глава 40

На пороге башни стоял парнишка, лет восемнадцати, не из деревенских – лицо новое. Сын какого-то недавно перебравшегося на окраину лесоруба, судя по занозам на руках и простовато-упрямому выражению лица. Он держал в руках пучок полевых цветов, уже слегка подвядших, и смотрел на Вейарда с наивной, но решительной надеждой.

– Маг... а твоя баба... ну, практикантка... Ты с ней, или её можно на свидание позвать?

Воздух на крыльце стал густым и колючим, как перед грозой. Вейард, открывший дверь на стук, замер. Он не злился. Он даже не раздражался. Он просто... оценивал. Медленным, холодным взглядом, который скользнул от потрёпанных сапог парня, по его неловко сжатым рукам с цветами, до его простого, открытого лица.

Где-то внутри, в глубине, зашевелилось что-то тёмное, зубастое, первобытное. Чувство, которое не имело ничего общего с магией. Чувство собственности. Территории. Своё.

Но внешне он оставался спокоен. Слишком спокоен.

– «Баба»? – повторил он мягко. Слишком мягко. – «Практикантка»?

Парень почувствовал ледяную струю в голосе и непроизвольно отступил на шаг.

– Ну... она ж у тебя тут живёт... красивая... с волосами такими... – он мотнул головой в сторону, словно фиолетовые кудри были видимы сквозь стены.

– Она живёт тут, потому что её прислали на практику, – сказал Вейард, не двигаясь с места, всё так же блокируя дверь. – Ко мне. Для работы. Со мной.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– «Свидание», – произнёс он это слово так, будто пробовал на вкус что-то горькое и несъедобное. – Ты понимаешь, чем она занимается? Не полы натирает. Она исследует лесную порчу, которая превращает медведей в гнилые кучи мяса. Она нейтрализует магические угрозы. У неё на плече шрам от вороны, которая пыталась прожечь её до кости. Она читает книги, от которых у тебя мозг бы вытек из ушей. О каком «свидании» может идти речь?

Парень покраснел, но не сдавался. Глупая, юношеская храбрость.

– А вдруг она захочет отдохнуть? От... всего этого. Погулять просто. Я бы её в город свозил, на ярмарку...

– В город, – Вейард кивнул, и в его глазах вспыхнули зелёные искорки настоящей, уже не скрываемой ярости. – Тот самый город, который вышвырнул её сюда, как мусор? Который прислал сюда умирать? Ты думаешь, она захочет туда вернуться? С тобой?

Его голос стал тише, но от этого только опаснее.

– Послушай, мальчик. Забудь дорогу к этой башне. Забудь, что ты её вообще видел. Она не для тебя. Не для ярмарок и цветочков. Она... – он запнулся, подбирая слово, которое не выдаст всё, что кипело у него внутри. – Она занята. Постоянно. И её работодатель – я – очень ревниво относится к тому, что отвлекает его персонал от важных дел. Особенно отвлекает всякими... глупостями.

Он шагнул вперёд, и парень отпрыгнул на землю.

– И передай всем остальным, – добавил Вейард, уже глядя поверх его головы, на деревню. – Кто ещё задумает «пригласить на свидание» мою практикантку. Я не буду объяснять. Я просто сделаю так, что у них на всю жизнь пропадёт охота смотреть в сторону этой башни. И в сторону женщин вообще. Понятно?

Парень, побледнев, закивал так, что голова чуть не отвалилась. Цветы выпали у него из рук и увяли в грязи.

– Понятно... я... я просто...

– Просто уходи, – закончил за него Вейард и захлопнул дверь.

Он стоял, прислушиваясь к быстрым, удаляющимся шагам. Дыхание его было ровным, но в груди бушевал ураган. Ревность. Голая, неприкрытая, животная ревность, смешанная с яростью, что кто-то посмел посмотреть на нее с такими намерениями. Посмел подумать, что может отвлечь её, увести, тронуть.

Он поднялся наверх. Алисия, услышавшая, наверное, разговор, стояла на лестнице, на полпути. Лицо её было задумчивым.

– Ты слышала? – спросил он, не глядя на неё.

– Часть, – призналась она. – «Гнилые кучи мяса» и «мозг из ушей» – это, наверное, про меня.

– Это про то, кто ты есть, – поправил он, наконец поднимая на неё взгляд. В его глазах ещё тлели угли гнева. – Маг. Сильный. Опасный. Не игрушка для деревенских мальчишек, которым скучно.

Она посмотрела на него, и в её взгляде не было обиды. Было... понимание.

– Ты напугал его, – констатировала она.

– Хорошо, – отрезал он. – Должен был напугать. Чтобы неповадно было. Чтобы мысли такие в голову не лезли.

Он прошёл мимо неё в кабинет, но она остановила его, легонько коснувшись руки.

– Вейард.

Он обернулся.

– Я... никуда не пойду. На ярмарку. Или на свидание. Не с ним. Ни с кем. – Она сказала это тихо, но твёрдо. – Я... я остаюсь. Здесь.

Он смотрел на неё, и ураган внутри постепенно стихал, сменяясь чем-то другим. Чем-то тёплым, тяжёлым, всепоглощающим.

– Знаю, – наконец выдохнул он. – Просто... в следующий раз скажи сама. Что ты занята. Что у тебя есть работа. И маг-работодатель, который терпеть не может, когда его график нарушают.

Она слабо улыбнулась.

– Скажу. Обещаю.

Он кивнул и вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь. Но не до конца. Оставил щель.

Алисия осталась на лестнице, глядя на ту щель. И в душе у неё не было ни капли сожаления о пропущенном свидании или увядших цветах. Было лишь странное, тёплое чувство защищённости. И понимание, что этот ревнивый, наглый, гадкий маг, возможно, стал для неё не просто убежищем, а чем-то гораздо большим. Границей, которую она и сама теперь не хотела переступать.

Глава 41

Глава 41

Вечер сгустился в ночь. Тишина в башне была не просто отсутствием звука, а плотной, осязаемой субстанцией, пропитанной запахом дыма, старых книг и невысказанных слов.

Они легли. Она устроилась у него под боком, не на нём, а рядом, прижавшись плечом к его ребрам. Он лежал на спине, уставившись в потолок, где при свете единственной догоравшей свечи плясали тени.

Разговор висел в воздухе. Тот самый. Давно назревший, отложенный, страшный. О границах. О том, что происходит по ночам. О том, что творится у него внутри каждый раз, когда она прижимается к нему во сне.

Он не знал, как начать. Слова, обычно острые и готовые, теперь казались грубыми кирпичами, которые могли разрушить хрупкое перемирие, сложившееся между ними. Он чувствовал тепло её тела, слышал её ровное дыхание, и знал – знал со стопроцентной уверенностью, – что к утру она окажется на нём. Что её тело, ищущее тепла и безопасности, найдёт его, как всегда, в нём. И его реакция, мучительная и предательская, повторится снова.

И тогда её «ненавижу», которое она бросала ему в первые дни, превратится из просто фразы, от смущения или злости, во что-то настоящее. В отвращение. В страх. В ужас перед тем, кого она считала защитником, а он окажется просто... мужчиной с низменными желаниями.

Эта мысль жгла изнутри страшнее любой порчи.

Он повернул голову. Она не спала. Лежала с открытыми глазами, глядя куда-то в сторону камина, её профиль был ясен в полумраке.

– Фиалка, – сказал он тихо.

Она повернулась к нему, её глаза блестели в темноте.

– Я не сплю, – просто сказала она.

– Я знаю. – Он сглотнул. – Нам нужно поговорить.

Она молчала, ждала. Её молчание было хуже любых вопросов.

– Про... это, – он сделал неловкий жест рукой, указывая на пространство между ними. – Про то, как ты спишь. И про то... что происходит.

Она не отвечала, просто смотрела. И в её взгляде не было ни страха, ни осуждения. Было... внимание. И готовность слушать.

Это ободрило его. Чуть-чуть.

– Ты ищешь тепла, – начал он, глядя снова в потолок, чтобы не видеть её лица. – Во сне. Это... нормально. Инстинкт. Особенно после болезни, после кошмаров. Но, фиалка... я не камень. Не грелка. Я... – он замялся, подбирая слова, которые не звучали бы как оправдание или, что хуже, как обвинение в её адрес. – Когда ты так близко... мое тело реагирует. Не так, как должно. Не так, как... правильно.

Он рискнул взглянуть на неё. Её щёки были тронуты лёгким румянцем, но в глазах по-прежнему не было ужаса.

– Ты имеешь в виду... как у мужчин? – спросила она тихо, без смущения, с той самой научной прямотой, которая иногда в ней просыпалась.

Он аж подпрыгнул внутренне. Да, она была магом. Она училась. Анатомию, наверное, тоже проходила.

– Да, – выдохнул он, чувствуя, как жар разливается по его шее. – Именно так. И это... это не то, что я могу контролировать во сне. И это не твоя вина. Ни в коем случае. Но это... это создаёт ситуацию. Очень неловкую. И потенциально... опасную.

– Опасную для кого? – её вопрос был простым, как скальпель.

– Для тебя! – почти выкрикнул он, срываясь на шёпот. – Потому что однажды... однажды я могу не выдержать. Проснуться не тогда, когда нужно. Или проснуться и... не оттолкнуть. И ты проснёшься от этого. И испугаешься. И возненавидишь меня по-настоящему. И будешь права.

Он выпалил это и замер, ожидая. Ожидая, что она отодвинется. Встанет. Уйдёт в кабинет и закроет дверь навсегда.

Но она не двигалась. Она лежала и смотрела на него. Потом медленно подняла руку и положила её ему на грудь, прямо над сердцем, которое колотилось как бешеное.

– А ты хочешь? – спросила она так же тихо. – Чтобы я испугалась и возненавидела?

– Нет! – это был уже не шёпот, а сдавленный крик. – Чёрт возьми, нет! Я хочу... я хочу, чтобы ты была в безопасности. Даже от меня. Особенно от меня.

Её пальцы слегка сжали ткань его рубашки.

– А если я не боюсь? – прошептала она.

Он замер. Его мозг отказался понимать.

– Что?

– Я сказала, – она немного приподнялась на локте, её лицо теперь было совсем близко. – А если я не боюсь этой... реакции? Если я понимаю, что это биология? Что ты мужчина, я женщина, мы живём в одной комнате, и... и так бывает.

Он смотрел на неё, не веря своим ушам.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – пробормотал он. – Это не просто «биология». Это... когда ты спишь, ты беззащитна. Ты доверяешь мне. А я...

– А ты не воспользовался, – закончила она за него. – Ни разу. Даже когда я... сама лезла на тебя. Ты отодвигался. Или терпел. Или сбегал спать в кресло. Я не дура, Вейард. Я видела. Чувствовала, наверное. Просто... не знала, как об этом сказать.

Он лежал, парализованный. Вся его защита, вся его ярость, весь его страх – всё это оказалось бесполезным перед её тихим, разумным принятием.

– Так что... – она опустила глаза, её пальцы всё ещё лежали на его груди. – Может, не нужно ничего менять? Я буду стараться не... заползать так сильно. А ты... ну, если уж совсем невмоготу, просто разбуди меня. Скажи «фиалка, подвинься». Я пойму.

Он засмеялся. Коротко, горько.

– Сказать «фиалка, подвинься», когда у меня... – он не договорил.

– Когда у тебя стоит, – спокойно закончила она, и её щёки снова порозовели, но голос не дрогнул. – Да. Скажи. Или просто отодвинь меня. Я не обижусь.

Он смотрел на неё, на эту невозможную, фиолетовую, слишком взрослую для своих лет и в то же время такую наивную девушку. И чувствовал, как стена внутри него даёт трещину и рушится.

– Я... я не хочу тебя пугать, – прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость и не цинизм, а простая, человеческая усталость и боль.

– Ты меня не пугаешь, – ответила она так же тихо. – Меня пугают вороны из гнили. И тот маг из комиссии. И мысли, что меня отправят обратно. Ты... ты не пугаешь. Ты... согреваешь.

Она сказала это и прижалась щекой к его плечу, закрыв глаза.

Он лежал, не двигаясь, чувствуя вес её головы, тепло её тела, тихое доверие, которое она ему только что подарила. Это было страшнее любой битвы. Потому что теперь он был ответственен не только за её физическую безопасность, но и за эту хрупкую, невероятную веру.

Он медленно, осторожно, обнял её за плечи, притянув чуть ближе.

– Ладно, – прошептал он ей в волосы. – Ладно, фиалка. Но если что... если тебе станет неловко, страшно, что угодно... ты скажешь. Сразу. Обещаешь?

– Обещаю, – пробормотала она, уже почти засыпая.

Он лежал и смотрел в темноту, слушая, как её дыхание становится ровным. Стена рухнула. Больше не было барьера. Была только она, доверчивая и тёплая у него под боком, и он, с его желанием, его страхами и новым, огромным чувством ответственности.

И впервые за много лет Вейард почувствовал не одиночество в своей башне, а что-то другое. Что-то очень хрупкое, очень опасное и бесконечно ценное. Что-то, за что теперь он был готов сражаться не с магией и угрозами, а с самим собой. И, возможно, это была самая сложная битва в его жизни.

Глава 42

Глава 42

Он проснулся от знакомого, сладкого и мучительного кошмара наяву. Её вес на нём. Тепло. Её бедро, прижатое к его бедру. Её грудь, давящая на его бок. И то самое, предательское, неумолимое напряжение внизу живота, которое уже не было просто реакцией сна, а стало осознанным, ясным, требовательным.

Дьявол...

Он зажмурился, пытаясь вдохнуть спокойствие, как учил сам себя после вчерашнего разговора. Но тело не слушалось. Оно помнило её слова. «Если я не боюсь». «Я не против».

Она пошевелилась во сне, и её движение было похоже на лёгкое трение, которое отозвалось в нём резкой, жгучей волной. Он стиснул зубы, подавив стон.

Фиалка. Алисия...

Он попытался осторожно отодвинуться, как договаривались. Но она, ещё не проснувшись, инстинктивно потянулась за ним, её рука легла ему на живот, а пальцы вцепились в складку рубашки. Её дыхание было тёплым у него на шее.

– Маг?.. – её голос прозвучал сонно, неясно.

Он замолчал, затаив дыхание. Может, она просто бормочет во сне.

Но она открыла глаза. Мутные от сна, фиолетово-серые в утреннем полумраке. Они встретились с его взглядом. Он видел, как в них медленно проступает осознание. Осознание того, где она, как она лежит. И что она чувствует под собой.

Она не отпрянула. Не отдернула руку. Она просто смотрела на него, и сон медленно отступал, сменяясь... не страхом. Чем-то другим. Вниманием. Любопытством. Смущением, да, но без паники.

Он не мог выдержать её взгляд. Он попытался снова отодвинуться, но её пальцы сжали его рубашку сильнее.

– Маг. Стой, – прошептала она. Голос был тихим, но твёрдым. – Останься так...

Он замер. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

– Фиалка... – его голос предательски сорвался. – Тогда я... Девочка, я не железный...

Он не смог договорить. Не смог сказать «я не выдержу». Но она и так всё поняла. По его напряжённым мышцам, по прерывистому дыханию, по тому, как его тело отзывалось на её близость, несмотря на все попытки контролировать.

Она медленно подняла на него руку, ту, что лежала у него на животе, и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулась пальцами его щеки.

– И не будь, – прошептала она. А потом, после крошечной паузы, в которой мир, казалось, перевернулся с ног на голову, добавила: – Может... может, я не против...

Эти слова повисли в воздухе между ними, хрупкие, как стекло, и невероятные, как магия. Они не были приглашением. Не были согласием. Они были... разрешением. Снятием запрета. Признанием того, что то, что происходит между их телами, – не преступление, а просто... факт.

Вейард смотрел на неё, и всё внутри него кричало, требовало действия. Но новый, ещё более жёсткий контроль, рождённый вчерашним разговором, удерживал его на месте. Он боялся. Боялся понять её неправильно. Бояться напугать, испортить всё одним неверным движением.

– Ты... уверена? – выдавил он. – Ты понимаешь, о чём...

– Я понимаю, – перебила она. Её пальцы всё так же лежали на его щеке, и теперь они были тёплыми, живыми. – Я не ребёнок. И... я не боюсь. Не тебя.

Это было последней соломинкой, сломавшей хребет его сопротивлению. Он не набросился на неё. Не стал срывать с неё одежду. Он просто, очень медленно, как будто двигаясь под водой, повернулся к ней на бок, оказавшись лицом к лицу. Их тела всё ещё соприкасались, но теперь это был сознательный контакт.

Он поднял руку и так же осторожно, как она его, коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле, потом по линии челюсти. Кожа под его пальцами была мягкой, тёплой. Она закрыла глаза, и её ресницы легли тёмными полумесяцами на щёки.

– Алисия, – прошептал он, впервые назвав её полным именем не в гневе или насмешке, а просто так. Как факт. Как чудо.

Она открыла глаза и посмотрела на него. И в её взгляде не было ни капли сомнения. Было доверие. И что-то ещё... что-то похожее на то же желание, что и у него, только прикрытое слоем неопытности и робости.

Он наклонился и поцеловал её. Нежно. Вопросом. Не в губы сразу, а в уголок рта, потом в щёку, потом, наконец, коснулся её губ своими. Это был не страстный, не жадный поцелуй. Это было обещание. Признание. Благодарность.

Она ответила ему. Нервно, неуверенно, но ответила. Её губы были мягкими, немного дрожащими. Её рука сжала его плечо.

И в этот момент всё напряжение, вся борьба, все страхи ушли. Остались только они. В полумраке утра, в его постели, которая стала теперь и её постелью. Двое людей, нашедших друг в друге не просто укрытие от мира, а нечто гораздо большее. Нечто, ради чего стоило перестать бояться.

Он оторвался, чтобы посмотреть на неё, проверить. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, губы её были чуть припухшими от поцелуя.

– Всё ещё не против? – спросил он тихо, и в его голосе прозвучала тень старой, знакомой усмешки, но без злобы. С нежностью.

Она покачала головой и притянула его к себе снова, уже смелее. И на этот раз её поцелуй был не ответом, а действием. Началом чего-то нового. Чем-то, что не было ни «использованием», ни «жалостью», ни «инвестицией».

Это было просто. Они. И утро, которое наконец-то стало по-настоящему их.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю