Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"
Автор книги: Марьяша Ришелье
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 21
Глава 21
Солнце еще только пыталось пробиться сквозь туман, а его голос уже пропилил утреннюю тишину, грубый и не терпящий возражений.
– Фиалка, подъем. Пойдем зелья для деревенских варить. У меня тут заказы застоявшиеся из-за твоей болезни висят. Подъем, пока за ногу не стащил.
Он стоял в дверях кабинета, скрестив руки, в уже запыленной от печной копоти рубахе. Вид у него был такой, будто он провел пол-ночи, сражаясь с духами аптечной полки, и вышел победителем, но без особого удовольствия.
Алисия что-то промычала в ответ, зарываясь лицом в подушку. Сон после кошмара был тяжелым, липким.
– И если интересно, юная извращенка, – продолжил он, и в его голосе прозвучала знакомая ехидная нота, – ты ночью опять забралась на меня. А сейчас пускаешь слюни на мой плащ.
Она открыла один глаз. Действительно, она обнимала его свернутый в грубый валик плащ, который он, видимо, швырнул сюда прошлым вечером. На темной шерсти отчетливо виднелось мокрое пятно. Щеки Алисии залились краской, и она отшвырнула плащ, как грешник – дьявольское наваждение.
– Я не... это не специально! – буркнула она, садясь и потирая глаза.
– Никто и не говорит, что специально, – пожал он плечами, но усмешка выдавала его. – Просто констатирую факт. У тебя патологическая тяга к моим вещам и ко мне лично. Как у мотылька к огню. Только я, в отличие от огня, могу дать сдачи. Или насмехаться. Чаще – насмехаться.
Он развернулся и пошел вниз, бросив через плечо:
– У тебя есть время, пока вода греется. Приводи себя в порядок. И попробуй не упасть с лестницы. А то придется снова привязывать, но уже к перилам.
Внизу, в главном зале, царил священный хаос алхимика. На огромном дубовом столе стояли, лежали и висели десятки склянок, реторт, ступок с пестиками, пучки сушеных трав, коренья, странные кристаллы и что-то, напоминавшее засушенную лапу некрупного зверька. Воздух гудел от запахов – горьких, пряных, тошнотворно-сладких.
Вейард, стоя у стола и что-то растирая в ступке с таким видом, будто мстит личному врагу, даже не взглянул на нее, когда она спустилась.
– Твоя задача номер один – не сломать и не выпить ничего. Задача номер два – слушать и делать, что говорю. Начнем с простого. Доярке Марфе – мазь от трещин на руках. Основа – воск, масло, отвар коры дуба. Скучно, но прибыльно. Бери вот эти листья, – он ткнул пальцем в кучу серо-зеленой массы, – измельчи в этой ступке до состояния пыли. Без комков. От комков у Марфы будет аллергическая сыпь, а мне потом слушать ее причитания.
Алисия осторожно подошла, взяла ступку. Действие было знакомым, почти медитативным. Она погрузилась в работу, а он тем временем, не прекращая молоть свое зелье, начал комментировать другие заказы.
– Это – приворотное. Вернее, так думает Люба, жена лесника. На самом деле – слабое успокоительное с ароматом ее любимых цветов. Чтобы ее муж, выпив, думал, что от счастья рядом с ней голова кружится. Глупо, но безвредно и платят хорошо. А вот это... – он кивнул на темный, дымящийся отвар в колбе, – уже серьезнее. Противоядие от укуса пестрой гадюки. Если сделать ошибку – человек скончается в муках. Так что руки прочь.
Она слушала, измельчая листья, и вдруг спросила:
– А тебе не противно? Что они приходят с такими... мелочными просьбами? Привороты, мази от мозолей... Ты же мог бы заниматься чем-то великим.
Вейард фыркнул.
– Великое требует великих ресурсов. И великой головной боли. А это, – он мотнул головой в сторону разложенных компонентов, – платит за дрова, еду и мое право не пахать на их проклятых полях. Каждая склянка – это гвоздь в крышу над моей головой и камень в стене между мной и их тупой ненавистью. Прагматизм, фиалка. Не гнушайся малым, если оно кормит.
Он отставил свою ступку, взял у нее ее, одним взглядом оценил качество помола.
– Сойдет. Теперь смотри. Воск растапливаем на водяной бане, аккуратно, чтобы не пригорел...
Он показывал, его движения были резкими, но точными. Он не объяснял лишнего, только суть: температуры, последовательность, что будет, если сделать не так. Это был не урок в академии, а передача ремесла. Жесткого, практичного, часто грязного.
Алисия наблюдала, помогала, и постепенно хаос на столе начал обретать для нее смысл. Здесь – боль, здесь – глупость, здесь – реальная опасность. И все это он держал под контролем, как дирижер – неумелый, но яростный оркестр.
– Ладно, – сказал он, когда последняя баночка с мазью была закупорена. – Первый урок коммерческой магии окончен. Завтра начнем учить тебя не покупаться на их дурацкие запросы. А теперь убери это. И вымой все, что пахнет. А я пойду... – он потянулся, и кости хрустнули, – пойду проверю, не передумал ли медведь-умертвие воскреснуть и не навестил ли нас тот придурок из твоего сна. Не скучай.
Он ушел, оставив ее одну среди посуды и запахов. Но на этот раз она не чувствовала себя одинокой. Она чувствовала себя... ученицей. Неловкой, неопытной, но принятой в это странное, мрачное, пахнущее ртутью и раздражением братство его башни.
Глава 22
Глава 22
Он вернулся с проверки границ, пахнущий морозным воздухом, хвоей и легким раздражением – обычный для него набор. Раздражение сменилось ледяным ужасом, когда он переступил порог.
Воздух в башне вибрировал. Не от звука, а от остаточной магии – едкой, шипящей, пахнущей озоном и паленой шерстью. Стол, еще недавно аккуратно заставленный склянками, напоминал теперь поле битвы алхимиков. Две реторты лежали на боку, из одной сочилась ярко-оранжевая жидкость, разъедавшая дубовую столешницу с шипением. На полу зияло черное, обугленное пятно. В воздухе плавала мелкая, искрящаяся пыль, оседая на все поверхности тонким, мерцающим налетом.
И в центре этого апокалипсиса стояла она. Алисия. Запорошенная той же искрящейся пылью, с лицом, вымазанным сажей и чем-то фиолетовым. В одной руке она сжимала пузырек с треснувшим стеклом, в другой – тряпку, явно безнадежно испорченную. Ее глаза были круглыми от паники, но в них горел и какой-то дикий, азартный огонек.
Вейард замер на пороге. Его мозг отказывался обрабатывать масштаб разрушений за какие-то пятнадцать минут.
– Твою мать, фиалка, – его голос прозвучал неестественно тихо, что было страшнее любого крика. – Ты как, пока меня в эти пятнадцать сраных минут не было, башню взорвала?!
Она вздрогнула, обернулась, и пузырек выскользнул у нее из пальцев, разбившись о пол с хрустальным звоном. Из него вырвалось облачко серебристого дыма, которое тут же принялось пожирать остатки воска на полу.
– Я... я хотела помочь! – выпалила она, отступая от шипящей лужи. – Ты сказал, что у Орона овцы чесоткой заболели! Я нашла рецепт в твоей книге! Ингредиенты!
– В КАКОЙ книге?! – рявкнул он, наконец сорвавшись. Он шагнул вперед, минуя лужу с оранжевой жижей (она зашипела на его сапоге, оставляя белесый след).
– В той, с кожей! На полке! Там было написано «противопаразитарное, усиленное»! Я все правильно сделала! Ну, почти... – ее голос стал тише под его взглядом, который, казалось, мог испепелить и ее, и остатки мебели.
Вейард закрыл глаза, пытаясь сосчитать до десяти. Не получилось. До трех еле дотянул.
– Фиалка, – сказал он, открыв глаза, и в них была уже не ярость, а ледяное, бездонное отчаяние. – Это была не книга рецептов. Это был дневник моего прадеда. Сумасшедшего алхимика, который пытался вывести паразитов... из демонических сущностей. «Усиленное» означало «с добавлением порошка драконьей чешуи и слез феникса», которых, на минуточку, не существует! Это метафора! Для концентрированной солнечной энергии и очищающего огня! Которых ты, видимо, и добилась, судя по воронке в полу!
Он подошел к полке, сдернул потрепанный фолиант в черной, шершавой коже. На раскрытой странице красовалась та самая запись, а на полях – пятно от ее грязных пальцев.
– Но... но овцы же... – попыталась она.
– Овцы, – перебил он, – лечатся серной мазью и отваром полыни! Которые я, кстати, тебе оставил в КРАСНОЙ СКЛЯНКЕ! С БОЛЬШОЙ НАДПИСЬЮ «ДЛЯ ОВЕЦ»! Которую ты, видимо, проигнорировала, потому что тебе захотелось ПОЭКСПЕРИМЕНТИРОВАТЬ С ДНЕВНИКОМ СУМАСШЕДШЕГО!
Он швырнул книгу на стол, и та, пролетев над оранжевой лужей, благополучно приземлилась в миску с какой-то слизью. Звук был невыразимо тоскливый.
Они стояли друг напротив друга посреди разрухи. Он – дыша, как разъяренный бык, она – пытаясь сдержать слезы стыда и, как он подозревал, дикого, неконтролируемого любопытства, которое и привело к катастрофе.
Наконец, он вздохнул. Звук вышел похожим на стон умирающего.
– Ладно, – процедил он. – Первое правило башни, которое ты усвоишь прямо сейчас: НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ БЕЗ СПРОСА. Второе: если что-то пошло не так – КРИЧИ. И беги. Поняла?
Она кивнула, быстро, как марионетка.
– Теперь, – он окинул взглядом хаос. – Уборка. Ты. Всë. Я буду диктовать противоядия и нейтрализаторы. А ты будешь их готовить. И применять. Если хоть одна капля этой дряни попадет на мою кожу или, боги сохрани, в рот, я тебя привяжу к потолку и буду использовать как громоотвод для следующего эксперимента. Ясны перспективы?
– Ясны, – прошептала она.
– Тогда начинаем. Видишь серебристый дым, пожирающий воск? Это «призрачная кислота». Нейтрализуется молоком. Иди в погреб, принеси кувшин. БЫСТРО.
Она рванула с места, поскальзываясь на обугленном полу. Вейард сел на единственный уцелевший табурет, опустил голову на руки. От запахов гари, озона и паленой фиалки кружилась голова.
«Инвестиция, – мысленно простонал он. – Моя чертова, взрывоопасная, фиолетовая инвестиция».
Но, поднимая голову и наблюдая, как она осторожно, с смертельной серьезностью на лице, поливает молоком серебристый дым, он поймал себя на мысли, что даже в этом есть какой-то... прогресс. Она не плакала. Не оправдывалась. Она тушила пожар, который сама же и устроила. Пусть из-под палки. Но тушила.
Возможно, не все было потеряно. Но его нервы и дубовая столешница определенно нуждались в восстановлении.
Глава 23
Глава 23
– Мерзкий, гадкий маг! Я не твоя собственность! Если я хочу, я имею право уйти погулять по деревне!
Ее голос, звонкий от возмущения, разрезал тишину башни. Она стояла у двери, уже закутанная в свой черный плащ, с таким видом, будто собиралась на штурм вражеской крепости, а не на прогулку к дымящимся избам.
Вейард не отрывался от карты, которую расчерчивал на столе. Рядом дымилась тарелка с тушеной дичью и кореньями.
– И сдохнуть в ближайшем сугробе? Спасибо, откажусь, – отозвался он, не глядя на нее. – Сиди и ешь. Пока я не передумал и не привязал тебя обратно к кровати. Уверяю, второй раз я буду менее сентиментален и привяжу вниз головой.
Она зашипела, но не сдвинулась с места. Он наконец поднял на нее взгляд. Усталый, исчерпывающий.
– Фиалка, ты помнишь, как тебя встретили в этой самой деревне? Как тебя выгнали в сарай? Как пришел Орон торговаться за тебя, как за товар? Это не прогулка. Это – прогулка по минному полю, где каждая вторая мина с бородой и косой, а каждая третья – с косым взглядом и желанием «познакомить с сыном».
– Я не боюсь их! – выпрямилась она.
– Это не вопрос страха, – его голос стал резче. – Это вопрос глупости. Ты – чужак. Маг. Женщина. И ты здесь, со мной. Для них ты или угроза, или добыча. И то, и другое плохо кончается. Особенно для тебя.
– Я не могу сидеть тут вечно! – она ткнула пальцем в пол. – Я задыхаюсь!
– Задыхаешься? Отлично. – Он отложил перо, встал. – Тогда второе практическое занятие. Защита от идиотов. Выйдем на крыльцо. Но ни шага дальше.
Он прошел мимо нее, распахнул дверь. Ледяной воздух ворвался внутрь. Он вышел на порог, она – робко, следом.
Деревня в сером свете дня казалась безобидной. Дым из труб, редкие фигуры у колодца.
– Видишь мужика у дальнего сарая? С топором? – тихо спросил Вейард.
Алисия кивнула.
– Это Урьон. Его жена полгода назад приходила ко мне за зельем от бесплодия. Сейчас ждет ребенка. Он думает, что это моя магия помогла. И одновременно ненавидит меня за то, что я «прикоснулся» к его жене. Видишь, как он на нас смотрит?
Действительно, мужчина, чинивший что-то у сарая, замер, уставившись на них. Взгляд был тяжелым, непроницаемым.
– Если ты пойдешь туда одна, – продолжил Вейард, – он ничего не сделает. Но он позовет других. И начнется. Словечки. «Чего, колдунья, по деревне шляешься? Мага своего бросила?» Потом вопросы. Потом... «зайди, выпей чаю». И ты не вернешься. Во всяком случае, не так, как вышла.
Она сглотнула, внезапно почувствовав холод не от воздуха, а от его слов.
– А женщины у колодца? – кивнул он в другую сторону. – Видишь, как они перешептываются? Одна из них – Тереза. Она уже знает, что ты живешь у меня. И для них ты не помощница. Ты – конкурентка. Которая отбила у них их личную игрушку. Они тебе не помогут. Они с удовольствием подольют тебе в чай слабительного или распустят слухи, от которых потом и камни зашевелятся.
Он повернулся к ней, его лицо было серьезным, без тени обычной насмешки.
– Ты хочешь гулять? Вот она, твоя прогулка. Видишь все эти взгляды? Это и есть деревня. Не избы и заборы. А вот это. Молчаливое, глупое, опасное. Оно не любит чужих. Особенно таких ярких. – Он ткнул пальцем в ее фиолетовые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона. – Ты для них как ворона среди голубей. Вызывающе, непонятно, чуждо.
Алисия стояла, обхватив себя руками, и смотрела на эти, казалось бы, мирные дворы. И теперь видела. Видела настороженность, подозрение, скрытую враждебность. Ее право на прогулку упиралось не в его запрет, а в эту невидимую, но прочную стену.
– Так что... я в заточении? – прошептала она.
– Нет, – он покачал головой. – Ты под защитой. Пока ты здесь, со мной, за моим порогом, ты в безопасности. Они боятся меня больше, чем ненавидят тебя. Но стоит тебе выйти за эту линию... – он провел носком сапога черту на снегу у края крыльца, – ты останешься один на один с их страхами и глупостью. И моя магия тебе не поможет. Потому что я не могу сжечь всю деревню. Пока что.
Он развернулся и пошел внутрь, бросив через плечо:
– Решай. Либо безопасность и скука за моей спиной. Либо свобода и очень высокий шанс закончить в чужом погребе или в сугробе с перерезанным горлом. Выбор за тобой. Но если выберешь второе – хотя бы предупреди. Я тогда сразу начну готовить зелье для воскрешения. Опыт будет полезный.
Дверь захлопнулась, оставив ее одну на холодном крыльце. Она смотрела на ту черту на снегу. Она была такая тонкая. И такая непреодолимая.
Она медленно повернулась и вошла обратно в башню. Дверь закрылась с тихим щелчком. Защита сомкнулась.
Вейард, стоя у очага, не обернулся. Он слышал ее шаги.
– Я... я подожду, – тихо сказала она. – Пока не стану сильнее.
Он кивнул, глядя на пламя.
– Умное решение. А теперь иди ешь, пока не остыло. И можешь начать ненавидеть меня еще сильнее. Я к этому привык. Но хотя бы будешь жива, чтобы меня ненавидеть.
Глава 24
Глава 24
Крик пришел не с порога. Он пришел с улицы, подкрепленный гулким рокотом не одного, а нескольких голосов. Толпа. Вейард узнал этот звук – глухой, злой, пьяный от собственной смелости гул.
Он уже двинулся к двери, когда в нее не постучали, а ударили чем-то тяжелым. Дуб задрожал, но выстоял.
– Маг! Отдай эту суку! – орал чей-то хриплый голос, который он узнал – Якоб, муж Лоры, той самой, что приходила за зельем от болей. – Как она появилась у нас, припасы портиться начали, да зверье дохнуть! Все равно пользы никакой! Еще и чумная! Отдай! Мы ее сожжем, да вернем удачу!
За ним поднялся вой других. «Отдай!», «Чужак!», «Чума!». Примитивная, древняя как мир логика: беда пришла – ищи чужака. А тут чужак как на ладони. Фиолетовый, наглый, живущий у темного мага. Идеальная жертва.
Вейард почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Не страха. Холодок абсолютной, беспримесной ярости. Он распахнул дверь одним резким движением, выйдя на порог, заполнив собой проем.
Перед башней стояло человек десять. Мужики с топорами, вилами, один даже с ржавой саблей. Лица перекошены злобой и страхом. Позади, поодаль, толпились женщины – не участвовали, но наблюдали. Не защитить. Просто смотреть.
– Что? – спросил Вейард. Одно слово. Тихим, плоским голосом, который прорезал гул, как нож масло.
Якоб, краснорожий детина, выступил вперед, тыча пальцем в сторону башни.
– Ее! Городскую шлюху! Это из-за нее коровы молоко кровью дают! Это она наслала мор на овец! Отдай ее, маг, мы разберемся!
– Разберетесь, – кивнул Вейард. Его глаза медленно скользнули по каждому лицу в толпе, запоминая. – Конечно. Сожжете. И удача вернется. И овцы воскреснут. И молоко станет сладким. Идиотская сказка для идиотов.
Он шагнул вперед, и толпа невольно отхлынула.
– Слушайте внимательно, – его голос окреп, зазвучал так, что его было слышно до самых последних изб. – Во-первых. Чума, от которой вы умирали прошлой зимой, была до нее. Плохой урожай – до нее. Падеж скота – до нее. Ваша тупость и то, что вы живете на краю порченого леса – до нее! Вы просто нашли, на кого свалить свои проблемы!
– Врешь! – кто-то крикнул сзади, но уже не так уверенно.
– Во-вторых, – Вейард проигнорировал выкрик, – она не «сука». Она – маг. Практикантка Совета. Тот самый Совет, который пришлет сюда солдат, если с ней что-то случится. И будет не до коров. Будет до ваших шкур.
– Нам и своих дел хватает! – рявкнул Якоб, но в его глазах мелькнула неуверенность. Солдаты – это серьезнее духов и порчи.
– В-третьих, и это главное, – Вейард снизил голос до опасного шепота, но он все равно долетал до каждого. – Она – под моей защитой. И тот, кто тронет ее, тронет меня. А я, – он улыбнулся, и это было самое страшное, что они видели на его лице, – я не ограничусь сжиганием. Я найду ваши дома. Ваши семьи. Ваши самые темные секреты. И я выверну их наизнанку. Вы будете молиться о том, чтобы вас просто сожгли.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в промерзлую почву страха.
– Так что вот мое предложение. Разворачиваетесь. Идете по домам. И пытаетесь найти настоящую причину своих бед. Может, лес. Может, свои грехи. А может, просто плохая погода. Но если кто-то из вас подойдет к моей башне ближе, чем на сто шагов, или посмотрит на мою практикантку с угрозой... – он не закончил. Просто щелкнул пальцами. Над головами толпы, из ничего, вспыхнул и с шипением погас шар зеленого, ядовитого пламени. Запахло серой и паленым волосом.
Этого было достаточно.
Толпа зашевелилась, попятилась. Якоб что-то пробормотал, бросив на Вейарда последний ненавидящий взгляд, и, обернувшись, потащил за собой других. Через минуту площадь перед башней опустела, если не считать поспешно удаляющихся спин.
Вейард стоял еще мгновение, глядя им вслед, затем развернулся и вошел внутрь. Он запер дверь не на засов, а на магический замок – щелчок, и воздух вокруг косяка задрожал синим свечением.
Алисия стояла у лестницы, белая как снег за окном, пальцы вцепились в грубую ткань ее платья. Она все слышала.
– Они... они хотели меня сжечь, – прошептала она, и в ее голосе не было удивления, только леденящее подтверждение самых страшных догадок.
– Хотели, – согласился он, скидывая плащ. – И еще захотят. Страх – плохой советчик, но отличный разжигатель. Они боятся тебя больше, чем меня. Потому что я – часть их пейзажа. А ты – нет.
Он подошел к окну, взглянул на опустевшую деревню.
– Сегодня я их прогнал. Но семя упало в почву. Оно прорастет. Ненавистью, сплетнями, паникой. – Он обернулся к ней. – Теперь ты понимаешь, почему «прогулка по деревне» – не вариант?
Она кивнула, не в силах вымолвить слово.
– Так что, фиалка, – он вздохнул, тяжело, – похоже, твоя учеба ускоряется. Тебе нужно стать сильной. Не просто магом. Сильной здесь. Чтобы твой взгляд заставлял их опускать глаза. Чтобы твое присутствие было не угрозой, а... данностью. Такой же неоспоримой, как эти стены.
– Я... я не знаю, смогу ли, – призналась она, и ее голос дрогнул.
– Сможешь, – сказал он просто. – Потому что другого выбора у тебя нет. И у меня тоже. Я ввязался. До конца. Так что с завтрашнего дня – не зелья для овец. Боевая магия. Защита. Контрразведка. И, возможно, основы психологического террора. Готова?
Она смотрела на него, на этого рыжего, циничного, только что поставившего себя против целой деревни ради нее. Страх в ее глазах медленно таял, сменяясь тем самым упрямым, колючим огоньком, который он видел в первый день.
– Готова, – сказала Алисия. И в этот раз это не было вызовом. Это было обещание.
Он кивнул, и в уголке его рта дрогнуло что-то, почти похожее на гордость.
– Отлично. А теперь иди спать. И не вздумай заползать на меня. У меня завтра будет сложный день – придется думать, как превратить тебя из фиалки в... чертополох. Колючий и живучий.




























