Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"
Автор книги: Марьяша Ришелье
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Глава 52
Глава 52
Чиновник из Гильдии, щеголеватый и слегка помятый после ночных разбирательств, протянул им два кошелька, туго набитых золотом, и увесистый пергамент с печатями. Воздух в казённой приёмной пах лампадным маслом и духом скорой, вынужденной справедливости.
– Маг Вейард, леди Алисия... Вот ваша компенсация. За... за все перенесённые неудобства, – он сглатывал, подбирая слова, чтобы не сказать «пытки», «беззаконие» и «покушение на изнасилование». – Лорда Фалрика казнят на рассвете. За все всплывшие... грехи. И преступления против Гильдии и... простых людей.
Он говорил это, избегая их взглядов. Фалрик оказался гнилым ядром не только в их истории, но и в теле самой Гильдии. Вскрылись долгие годы злоупотреблений, шантажа, сокрытия преступлений. Их дело стало той последней соломинкой, которая сломала спину верблюду. Гильдия спешно отмывалась, выставляя Фалрика козлом отпущения, а их – невинными жертвами.
– Никаких претензий к вам более не выдвигается, – продолжил чиновник. – И, отдельно... награда за изгнание тьмы из леса Глухомани. Ваши действия спасли не одну деревню, но и... экологический баланс региона.
Вейард еле сдержал фырканье. «Экологический баланс». Как будто он думал о балансе, когда выжигал ту мерзость.
Чиновник обернулся к нему, и в его глазах появился деловой блеск.
– А вам, маг Вейард, Гильдия... предлагает место в столице. На правах столичного мага Гильдии. Ваша сила, ваши уникальные методы... они нам пригодились бы. Пенсия, уважение, доступ к архивам... – он расписывал перспективы, как торговец дешёвым товаром.
Вейард слушал, стоя неподвижно, держа за руку Алисию. Она сжала его пальцы, но не сказала ни слова. Это был его выбор.
Когда чиновник закончил, в комнате повисла пауза.
– Нет, – сказал Вейард. Одно слово. Чёткое, как удар топора. – Откажусь.
Чиновник растерянно моргнул.
– Но... вы даже не обдумали... условия...
– Обдумал. – Вейард мотнул головой в сторону окна, за которым виднелись не столичные шпили, а просто серое небо. – Деньги – давайте. Место... можете себе оставить. Мне моя Глухомань ближе. И поспокойнее.
Он видел, как у Алисии дрогнули уголки губ. Она смотрела на него, и в её глазах было то самое, тёплое понимание, ради которого он и отказывался от всех столичных архивов мира.
Чиновник вздохнул, явно разочарованный, но не стал настаивать. Он сделал отметку на бумаге, отдал им кошельки и документ, освобождающий от всех дальнейших претензий, и проводил до выхода.
На улице их ждала не карета Гильдии, а простая, но крепкая повозка, купленная на часть их нового золота. И пара выносливых лесных пони. Они погрузили нехитрый скарб – пару книг, подаренных следователем за «правдивые показания», свёрток с едой, да их собственные, потрёпанные плащи.
Перед отъездом Вейард обернулся, глядя на высокие, мрачные стены здания Гильдии.
– Жалко, – сказал он тихо.
Алисия посмотрела на него.
– Что? Место?
– Нет. – Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонёк. – Жалко, что не увижу, как на рассвете этого ублюдка будут превращать в ничто. Заслужил.
Она взяла его за руку.
– Не стоит. Грязь к рукам пристанет. Пусть их гильдейские палачи сами свою грязь убирают.
Он кивнул, и они взобрались на повозку.
Дорога домой заняла несколько дней. Они не торопились. Останавливались у ручьёв, ночевали под открытым небом, и постепенно напряжение последних недель стало отступать, сменяясь усталостью, но хорошей усталостью. Они разговаривали. О будущем. О том, как отстроить башню (дверь, вспомнил Вейард с гримасой, надо новую, дубовую, с усиленными засовами). О том, чтобы наконец-то разобрать чердак и сделать Алисии нормальную комнату, а не кабинет-чулан.
И о том, что они теперь не маг и практикантка. Не работодатель и должник. Они были просто Вейард и Алисия. Двое, которые выбрали друг друга и своё место в мире. Каким бы глухим и неудобным оно ни было.
Когда на горизонте показалась знакомая, кривая крыша его башни, а потом и дымок из труб Глухомани, Вейард почувствовал странное сжатие в груди. Не страх. Не раздражение. Что-то вроде... признательности. Этому месту. Этим людям, которые, в итоге, оказались его людьми.
Их встретили молча. Не с криками, не с благодарностями. Мужики стояли у домов, сняв шапки. Женщины кивали. Боромир, увидев их, быстро юркнул в свою избу – видимо, стыдно было. Но никто не бросил камень. Никто не отвернулся.
Они подъехали к башне. Дверь, вернее, то, что от неё осталось, было заколочено грубой доской. Вейард вздохнул.
– Завтра начнём, – сказал он, помогая Алисии слезть.
– Сегодня, – поправила она, уже осматриваясь вокруг хозяйским взглядом. – Сначала еду. Потом уборку. Потом... – она покраснела, но закончила твёрдо, – потом нашу кровать. Мне надоело спать в дорожных кибитках.
Он рассмеялся, настоящим, громким смехом, который эхом отозвался от каменных стен.
– Как скажешь, хозяюшка.
Вечером, когда первая суматоха улеглась, когда они поели тёплой похлёбки у очага, они сидели на ступеньках крыльца, глядя, как над лесом зажигаются первые звёзды.
Алисия прижалась к его плечу.
– Всё-таки хорошо, что ты отказался, – тихо сказала она.
– От столицы? – он обнял её за плечи.
– Угу. Там... там пахнет не так.
– А как тут пахнет?
Она глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий хвоей, дымом и сырой землёй.
– Домом, – просто сказала она.
Он ничего не ответил. Просто притянул её ближе и поцеловал в волосы. Да, это был дом. Не идеальный. Не безопасный. Но их. Со всеми его дурацкими проблемами, гнилыми воронами, назойливыми соседями и... и этой фиалкой у него под боком.
Он смотрел на тёмный силуэт леса, того самого, что они спасли и что, возможно, ещё не раз бросит им вызов. Но теперь это не пугало. Потому что у него был щит, который не дрогнет. И причина, ради которой стоит быть мечом.
– Завтра, – сказал он, – начнём с двери. А потом... потом посмотрим, что там эта тьма начертила в лесу. Может, и правда какие архивы понадобятся.
Она засмеялась, и этот смех был самым лучшим звуком, что он слышал за долгое, долгое время.
Впереди была жизнь. Их жизнь. В Глухомани. В их башне. С их магией, их ссорами, их любовью. И это было всё, что им было нужно.
Эпилог. Часть первая
Эпилог. Часть первая
Тишина утра, первого по-настоящему спокойного утра в их отстроенной башне, была разорвана дикими, захлёбывающимися воплями. Вейард, только что наслаждавшийся видом Алисии, мирно спящей на своей половине их теперь уже общей, огромной кровати, застонал и уткнулся лицом в подушку.
– Опять, – прошипел он в перья. – Через два дня. Всего через два спокойных дня!
Крики доносились с дороги.
– Маг Вейард! Маг, помогите! Там староста камень проглотил! Помогите!
Алисия проснулась, села на кровати, спутав фиолетовые волосы, и смотрела на него с выражением, в котором смешались жалость и дикое, неконтролируемое веселье.
– Боромир? Камень? – переспросила она голосом, полным сна и недоумения.
– Кто же ещё, – мрачно пробормотал Вейард, сползая с кровати и натягивая штаны. – Видимо, решил, что раз я отказался от столицы, значит, я снова в полном его распоряжении. И решил испытать судьбу. И свой пищевод.
Он шёл к двери, а Алисия, хихикая, накидывала халат.
– Я с тобой? – спросила она, уже предвкушая зрелище.
– Нет! – рявкнул он, но уже без прежней суровости. – Твоя очередь готовить завтрак. А я... я пойду выковыривать из старосты геологический образец.
Он распахнул новую, крепкую дубовую дверь (с тремя засовами и магическим замком, на всякий случай). На пороге стоял всё тот же пастушонок, теперь уже, кажется, официально назначенный деревней глашатаем всех чрезвычайных ситуаций, связанных с башней.
– Веди, – вздохнул Вейард, и они зашагали к деревне.
Картина в доме Боромира была одновременно и жалкой, и абсурдной. Староста сидел посреди горницы, багровый от напряжения и боли, держась за горло.
– Он... он сказал, что хочет силу камня в себя вобрать! – визжала жена Боромира. – Чтобы разговаривать с вами на равных!
Вейард закрыл глаза. На секунду. Потом подошёл, взял Боромира за подбородок.
– Открой. Шире. Не бойся, я не буду ничего рвать. Только посмотрю.
Он заглянул в глотку, увидел застрявший внизу булыжник, и вздохнул ещё глубже. Никакой магии. Никаких изящных заклинаний. Просто старый добрый физический метод. Он развернул старосту, обхватил его сзади и резко, по-медицински точно, надавил. Раз. Два.
Камень с глухим стуком вылетел на пол, покатившись под лавку. Боромир схватился за горло, закашлялся и рухнул на колени, издавая хриплые звуки облегчения.
– В следующий раз, – сказал Вейард, вытирая руки о тряпку, которую подала жена, – если захочешь силы камня... попробуй на него сесть. Эффект будет тот же, но зубы целее. А теперь – пять серебряных за визит. И дров пришлите. Мои запасы после зимы истощились.
Он не стал ждать благодарностей. Он просто вышел, оставив семью старосты разбираться со своими проблемами.
По дороге назад он уже представлял себе лицо Алисии, её смех, её вопросы. И странное дело – раздражение куда-то ушло. Осталась... привычка. Да, он вернулся домой. К своим людям. Со своими идиотскими проблемами. И это было... нормально. Даже правильно.
Когда он вошёл в башню, пахло жареным хлебом и травами. Алисия стояла у очага, помешивая что-то в котелке.
– Ну что? – спросила она, не оборачиваясь. – Извлёк?
– Извлёк, – кивнул он, подходя и обнимая её сзади, прижимаясь подбородком к её плечу. – Теперь у нас есть новый пресс для ягод. Каменный. Лежит у Боромира под лавкой.
Она рассмеялась, откинув голову ему на грудь.
– Ничего не меняется, да?
– Меняется, – он повернул её к себе и поцеловал. Нежно, но со всей той страстью, что копилась за время разлуки. – Меняется к лучшему. Потому что теперь, когда прибегают с идиотскими проблемами... я знаю, что вернусь сюда. К тебе. И мы вместе будем над этим смеяться. Или ругаться. Но вместе.
Она обняла его за шею, притянула ближе.
– Значит, всё как надо.
– Всё как надо, – согласился он.
И за окном, над глухой, тёмной, вечно проблемной и вечно родной Глухоманью, вставало обычное, ничем не примечательное утро. Утро, полное глупостей, маленьких катастроф, запаха хлеба и фиалок, и двух людей, которые наконец-то нашли своё место. Не в столице. Не в величии. Здесь. В этой башне. С этими людьми. С этой жизнью.
И это было именно то, что им было нужно. Навсегда.
Эпилог. Часть вторая
Эпилог. Часть вторая
Крики на этот раз были не паническими, а празднично-истерическими. Донеслись они не утром, а в полдень, когда Вейард как раз пытался объяснить Алисии тонкости управления магическим потоком в узких каналах (она утверждала, что это скучно, и предлагала вместо этого проверить новое зелье для роста волос, которое могло бы, по её мнению, сделать его рыжую шевелюру ещё ярче).
– Маг Вейард! Маг Вейард! К свадьбе всё готово! Мы там помост соорудили... – голос принадлежал Якобу, но звучал он как-то... виновато.
Вейард и Алисия замерли, переглянулись.
– К какой свадьбе? – синхронно спросили они.
– К вашей! – крикнул Якоб, уже подбегая к самой двери. Его лицо было красным от бега и смущения. – Ну, вы же... вместе. В башне. После всего. Мы подумали... надо же как-то отметить. Правильно. По-деревенски.
Вейард медленно повернулся к Алисии. У неё на лице застыло выражение полнейшего, абсолютного недоумения, постепенно сменяющегося диким, сдерживаемым смехом.
– Мы... не говорили о свадьбе, – произнёс Вейард, глядя на неё. Но в его голосе не было отказа. Было то же самое недоумение, смешанное с какой-то тёплой, нелепой нежностью к этим идиотам.
– Ну так теперь поговорите! – весело крикнула из-за спины Якоба Ульянка. – А то чего зря помост? Он, правда... ну, немного на помост для гильотины похож. Старый плотник, помнишь, делал ту, на которой хотели... в общем, не со зла! Мы его цветами обвешали!
«Помост для гильотины, обвешанный цветами». Это было настолько гениально, настолько в духе Глухомани, что Вейард не выдержал. Он рассмеялся. Громко, раскатисто, так, что Алисия фыркнула и тоже залилась смехом.
– Вы с ума все посходили, – сказал он, вытирая слезу. – Совсем.
– Ну, маг, – вступил в дело Боромир, осторожно выглядывая из-за спины Якоба (без двух передних зубов, что придавало ему вид вечно удивлённого хомяка). – Люди хотят... шикануть. Вы же наши. Спасители. Да и девка... леди Алисия... она хоть и с причудами, но своя. Надо бы дело узаконить. А то вдруг опять кто из города приедет, бумажки какие потребует...
«Узаконить». Как будто их связь нуждалась в чём-то большем, чем эта башня, этот лес и их взаимное «остаюсь».
Вейард посмотрел на Алисию. Она смотрела на него, и в её глазах уже не было смеха. Была тихая, серьёзная задумчивость. И вопрос.
– А ты хочешь? – спросила она тихо. – Это же... так глупо. Помост от гильотины.
– Всё, что связано с этой деревней, глупо, – ответил он так же тихо. – Но это... наше. Они предлагают нам быть... их. Официально. Не просто магом и его помощницей. А... семьёй.
Он видел, как она сглатывает. Видел, как в её глазах вспыхивает та самая, знакомая ему решимость, что спасала их не раз.
– Ладно, – сказала она, и её губы дрогнули в улыбке. – Но только если они уберут с того помоста старую кровь. И найдут кого-нибудь, кроме Боромира, чтобы говорить тосты.
Это было согласие. Нежное, смешное, абсолютное.
Вейард обернулся к ожидающей толпе.
– Ладно, черти полосатые. Готовьте вашу гильотину. Но! – он поднял палец. – Во-первых, чтобы стол ломился. За наш счёт, понятно? Из тех самых гильдейских денег. Во-вторых, музыку. Без этих ваших воющих дудок. В-третьих... – он обнял Алисию за плечи, – никаких «киданий в невесту тухлыми яйцами». Это я серьёзно. Кто кинет – тому на огород снов наведу таких, что его капуста сбежит.
Толпа загудела одобрительно. Условия были приняты.
Свадьба, как и всё в Глухомани, вышла абсурдной, шумной и до странности... трогательной. Помост и правда напоминал эшафот, но его густо укрыли полевыми цветами, лентами и даже какой-то выцветшей парчой, которую Ульянка хранила со времён своей бабушки.
Пастух на гуслях играл что-то древнее и мелодичное, а не свои обычные похоронные напевы. Стол и правда ломился – жареный кабан, пироги, самогон такой крепости, что от одного запаха кружилась голова.
Боромира не допустили до тостов – эту роль взяла на себя старуха Марфа, которая оказалась удивительно красноречивой и, к всеобщему удивлению, рассказала пару приличных, даже романтичных историй.
А когда дело дошло до самого главного – не было ни попа, ни магических клятв. Просто вышли они вдвоём на тот цветочный эшафот, взялись за руки перед всей своей шумной, нелепой, пьяной уже «семьёй», и Вейард сказал громко, перекрывая гул:
– Вот. Она моя. Я её. Вы все свидетели. Кто против – сейчас ваша очередь на этом помосте. Нет? Отлично. Теперь можно пить.
И всё. Никаких «да» или «клянусь». Просто констатация факта, которую все и так знали. Но для деревни это оказалось достаточно. Разразился такой гул одобрения, что, казалось, с гор сойдёт лавина.
Позже, когда солнце село и самые стойкие ещё допивали самогон у костра, Вейард и Алисия стояли на крыльце своей башни, глядя на огни в деревне.
– Ну что, миссис? – спросил он, обнимая её за талию.
– Миссис? – она фыркнула. – Звучит как-то... по-столичному. Я лучше останусь твоей фиалкой. Или Алисией.
– Как угодно, – он поцеловал её в висок. – Главное, что моя.
– Твоя, – согласилась она, прижимаясь к нему. – И этот дурацкий посёлок – тоже наш. Со своим помостом-гильотиной.
– Наш, – кивнул он. – Со всеми вытекающими. И втекающими тоже. Завтра, небось, опять кто-нибудь придёт с жалобой на домового или проглоченный гвоздь.
– Пусть приходят, – она вздохнула, но в этом вздохе не было раздражения. Было спокойствие. – Это теперь наша работа. Наша жизнь.
Они стояли так ещё долго, слушая, как затихает деревня, как трещит костёр, как шумит их лес. Не идеальная жизнь. Не безопасная. Но их. Наполненная до краёв абсурдом, болью, смехом, магией и этой странной, непобедимой любовью, что выросла, как самый живучий сорняк, на камнях глухой, тёмной башни. И большего им не было нужно.
Эпилог. Часть третья. Пять лет спустя.
Эпилог. Часть третья. Пять лет спустя.
Башня изменилась. Не внешне – те же серые, покрытые мхом камни, та же кривая крыша, тот же сад, что разросся вокруг и теперь буйствовал дикими травами и цветами. Но внутри она стала другой. Теплее, светлее, пахла не только травами и дымом, но и чем-то новым – детскими пелёнками, молоком, тихим, неустанным гулом жизни.
Вейард сидел в кресле у очага, и в его руках, больших, грубых, покрытых старыми шрамами и свежими царапинами от колючек, лежал маленький, тёплый свёрток. Младенец, меньше месяца от роду, сопел и слегка чмокал во сне. На его макушке, ещё пушистой и тонкой, уже проступали первые пряди – не рыжие, не светлые. Фиолетовые. Ровно того же оттенка, что и у его матери.
Вейард смотрел на это чудо, и его сердце, столько лет бывшее камнем, сейчас было расплавленным, тёплым стеклом, которое могло разбиться от одного вздоха.
– Спи, мелкая, – прошептал он, покачивая свёрток. – Ты даже не представляешь, какой хаос ты принесла в эту башню. И как я этому рад. – Он усмехнулся, коснувшись пальцем крошечной, сжатой в кулачок ручки.
Младенец нахмурился во сне, будто услышал, и Вейард замер, затаив дыхание. Потом снова засопел.
За пять лет многое изменилось. Башня стала настоящим домом, а не просто убежищем. Деревня перестала бояться их, теперь они были не «маг и его фиалка», а просто Вейард и Алисия. Староста Боромир, лишившийся ещё пары зубов, но не ума, иногда приводил к ним своих внуков, чтобы те «учились уважать магию». Якоб и Лора стали частыми гостями – у них родилась двойня, и они регулярно просили зелья от колик. Лес понемногу восстанавливался. Порча, та, что когда-то пыталась сжечь их мир, отступила вглубь, и теперь они обходили её стороной, лишь изредка уничтожая отдельные очаги.
Но главное – у него была она. И теперь ещё это. Маленькое, фиолетовое, сопящее существо, которое изменило всё снова.
Шаги на лестнице. Алисия спустилась вниз, с тёплой, сонной улыбкой.
– Опять ты её укачиваешь, – сказала она, подходя и садясь на подлокотник его кресла. – Дай мне, она же должна спать в колыбели.
– Она спит, – возразил он, не отдавая. – И ей комфортно. Правда, мелкая? – он пошевелил свёрток, и младенец тихонько икнул.
Алисия рассмеялась, прижавшись щекой к его плечу.
– Ты слишком мягкий с ней.
– Я? – он изобразил удивление. – Тёмный маг, которого боялись на три деревни вокруг, слишком мягкий с собственным ребёнком?
– Да. Ты. – она чмокнула его в щёку. – Ты уже купил ей деревянную лошадку. Хотя она умеет только есть, спать и пукать.
– Лошадка, – с важным видом поправил он, – будет ждать её, когда она подрастёт. Это инвестиция. В её счастливое детство.
Они помолчали, глядя на спящую дочь. В очаге потрескивали дрова, за окном шумел ночной лес.
– Вейард, – тихо сказала Алисия. – Мы сделали это. Правда?
– Сделали что? – он повернул голову, встретившись с ней взглядом.
– Всё. Выжили. Построили дом. Создали… – она кивнула на младенца. – Это. Нашу семью.
Он не ответил. Вместо этого он осторожно, чтобы не разбудить, переложил свёрток в одну руку, а другой обнял её, притягивая ближе.
– Мы сделали это, – повторил он. – Но, фиалка, это только начало.
– Знаю, – она вздохнула, улыбаясь. – Завтра начнём думать о втором.
Вейард фыркнул, но в его глазах блеснул знакомый, озорной огонёк.
– Дай мне хотя бы до первого года дожить.
– Доживёшь, – она поцеловала его в висок. – Ты же тёмный маг. Ты бессмертный.
– Только с тобой, – ответил он, и в его голосе не было шутки. Только правда, которая росла в нём все эти годы, превращая холодного, циничного отшельника в человека, у которого есть всё.
Ночь стояла тёплая и звёздная. Башня хранила их покой. А на руках у тёмного мага, спасшего деревню, победившего тьму и прошедшего сквозь цепи, спало будущее. Маленькое, с фиолетовыми волосами и крепким, здоровым сердцем. Ещё одно чудо, которое они создали вместе.
И это было лучше всякой магии.




























