Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"
Автор книги: Марьяша Ришелье
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 48
Глава 48
Неделя. Семь дней хрупкого, обманчивого покоя, когда они почти поверили, что Фалрик сдался. Они были глупцами.
Стражи ворвались на рассвете, когда даже лес ещё спал. Их было не двое, а десять, в полном, сияющем доспехах, с оружием, зачарованным на подавление магии. Они не стучали. Они вышибли дверь заклинанием, превратив тяжёлый дуб в щепки.
Вейард успел вскочить, но силы его ещё не вернулись после пожара. Ограничители – холодные, отвратительные браслеты из чёрного металла – щёлкнули на его запястьях, прежде чем он успел сформулировать хоть один отчаянный щипок магии. Цепи, тяжёлые и звонкие, опутали его. Он рухнул на колени, скованный, беспомощный, с яростью, которая душила его изнутри.
Алисия бросилась к нему, но один из стражей грубо отшвырнул её назад.
– Постановление Высшего совета Гильдии! – провозгласил капитан стражи, разворачивая свиток с гербовой печатью. Его голос гулко разносился по опустошённой башне. – Лорда мага Вейарда, известного также как Тёмный из Глухомани, обвиняют в мятеже, неповиновении Гильдии, узурпации ученика и применении запрещённых тёмных практик! На основании вышеизложенного выносится приговор – смертная казнь через магическое развоплощение! Привести в исполнение немедленно!
«Немедленно». Значит, Фалрик боялся дать ему время опомниться, найти лазейки, заручиться поддержкой. Боялся его.
Исполнитель, маг в чёрно-белой мантии палача, поднял посох, на конце которого загорелся мерзкий, бледно-лиловый огонь развоплощения. Один удар – и не останется даже пепла. Только пустота.
– НЕТ! – крик Алисии разорвал тишину. Она снова рванулась вперёд, на этот раз проскользнув между двумя стражами, и встала между Вейардом и посохом палача, раскинув руки. – Вы не имеете права! Он спас лес! Спас деревню! Он...
– Отойди, девица, – холодно сказал капитан. – Он виновен. Приговор будет приведён в исполнение.
– Нет! – она повернулась к ним, и в её глазах горел тот же огонь, что и тогда, когда она держала щит над деревней. Отчаяние. Безумие. Беспредельная решимость. – Если нужно кого-то казнить... казните меня! Это из-за меня! Я отказалась уезжать!
Тишина. Даже палач опустил посох на секунду.
И тогда из-за спины стражи вышел он. Фалрик. Он наблюдал из тени, наслаждаясь зрелищем. На его лице играла тонкая, торжествующая улыбка.
– Так, так, так, – протянул он, подходя. Его взгляд скользнул по Алисии, и в нём снова вспыхнул тот сальный, голодный блеск. – Отчаянно хочешь спасти ему жизнь, милая? Больше, чем место в столице, от которого когда-то так гордо отказалась?
Алисия молчала, сжав кулаки, её тело дрожало, но она не отступала.
– Что ж, – Фалрик сделал театральную паузу, наслаждаясь своей властью. – Давай повысим ставки. Я... проявлю милосердие. Условие – та же цена, что ты когда-то не захотела заплатить. Твоё... сотрудничество. Мгновение, которое ты мне когда-то отказалась дать. В обмен... его жизнь.
Он кивнул на Вейарда, который, скованный цепями, смотрел на него с таким немым, кипящим бешенством, что, казалось, воздух вокруг него должен был воспламениться.
– В тюрьме, естественно, – продолжал Фалрик сладким голосом. – Но о нём позаботятся. Еда, вода, всё по высшему разряду. Никто его не тронет. Он будет жить. Пока ты... будешь выполнять свои обязанности при мне. В столице.
Это была не сделка. Это была пытка. Для них обоих. Вейард живой, но в клетке, вечно зависимый от её унижения. Она – в лапах этого человека, платя за каждую секунду жизни Вейарда своей свободой, своим телом, своей душой.
Алисия стояла, бледная как смерть, глядя то на Вейарда, то на Фалрика. В её глазах шла война. Вейард видел её. Видел, как она перебирает варианты, которых нет. Видел, как в её взгляде растёт ужас и... принятие.
Нет. Он попытался крикнуть, но ограничители заглушили даже его голос. Он мог только трясти головой, его глаза молили её, умоляли не делать этого.
Но она видела его на коленях, в цепях. Видела посох палача. И видела единственный шанс.
Она медленно выдохнула. Плечи её опустились, но подбородок задрожал от подавленной ярости и стыда.
– Хорошо, – прошептала она, и это слово прозвучало тише шелеста падающего листа, но для Вейарда оно грохнуло, как обвал. – Я согласна. На твоих условиях. Но... клянись. Клянись своей магией, что с ним всё будет хорошо. Что его не тронут.
Фалрик улыбнулся широко, отвратительно. Он протянул руку, и на его ладони вспыхнул знак – магическая печать клятвы.
– Клянусь магией и своим положением. Вейард будет содержаться в камере для магов высокого риска в башне Гильдии. Условия – как для почётного гостя. Никакого вреда. Пока ты... выполняешь свои обязанности.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько голода и предвкушения, что Вейарду стало физически плохо.
Алисия кивнула, не глядя на него. Она подошла к Вейарду, опустилась перед ним на колени, несмотря на окрики стражей. Её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись его щеки.
– Прости, – прошептала она так тихо, что только он услышал. Её глаза были полны слёз, но в них горела сталь. – Я найду способ. Я вытащу тебя. Обещаю.
Он тряс головой, пытаясь сказать «нет», «не делай этого», «беги», но звука не было.
Фалрик нетерпеливо кашлянул.
– Время истекло, милая. Стражи, увести осуждённого. А ты... собирай вещи. Карета ждёт.
Стражи грубо подняли Вейарда с колен и поволокли к выходу. Он из последних сил пытался вырваться, но цепи и ограничители делали своё дело. Последнее, что он видел, – её лицо, бледное и решительное, и её губы, сложенные в беззвучное: «Жди».
Потом его вытащили на улицу, впихнули в клетку на колёсах, и мир сузился до решёток, до боли в запястьях и до леденящего душу осознания: она продала себя. Ему. Чтобы он жил.
И он, тёмный маг Вейард, который всегда всё контролировал, оказался бессилен. Беспомощнее, чем когда-либо. Его жизнь теперь зависела от цены, которую она будет платить каждый день. И эта мысль была хуже любой казни.
Глава 49
Глава 49
Крики донеслись не из башни, не от Алисии. Они пришли с дороги. Хриплые, грубые, пьяные от неожиданной храбрости и настоящей, пусть и запоздалой, ярости.
– Эй! Вы! А ну отпустите наших магов! Они лес спасли! И нас!
Это был Якоб, тот самый, что приходил с угрозами сжечь «суку». Теперь его красное лицо было искажено не ненавистью, а диким, невероятным возмущением. За ним толпились другие. Дровосек, ещё не отмывшийся от копоти. Старик Вато, ковылявший на кривых ногах, но с дубиной в руках. Даже Боромир, староста, стоял позади, бледный и растерянный, но не останавливал их.
– Отпустите мага! И бабу его! – орал молодой парень, племянник Вато, тот самый, что приходил с цветами.
Толпа была невелика, человек двадцать, но для Глухомани это было почти всё взрослое мужское население. У них в руках были вилы, топоры, колья. Не магия. Голая, тупая, физическая сила. И она преградила дорогу карете с Вейардом и конному отряду Фалрика.
Стражи замерли в нерешительности. Они были обучены драться с магами, с чудовищами. Но с этими... с этими грязными, вонючими мужиками, которые смотрели на них с животной злостью? Убивать их всех? Это был бы скандал даже для Фалрика.
Фалрик, сидевший в своей карете, высунулся в окно. Его лицо выражало брезгливое раздражение, как при виде навозной кучи на дороге.
– Прочь с дороги, чернь! – крикнул он. – Вы препятствуете исполнению приговора Гильдии!
– Какой ещё приговор?! – взревел Якоб, шагнув вперёд. Его кулаки были сжаты. – Он пожар потушил! Она нас щитом от огня укрыла! Без них бы мы все сгорели! А вы их в цепи! Это как?!
– Они нарушили закон! – холодно парировал Фалрик, но в его голосе появилась трещинка неуверенности. Он не ожидал, что эти крестьяне осмелятся.
– Ваш закон нам до одного места! – крикнула женщина из толпы – та самая Ульянка. – Наш закон – кто спас, того и чтить! Отпускай их!
Толпа загудела в поддержку, сделав шаг вперёд. Лошади стражей забеспокоились. Ситуация накалялась.
Вейард, прижавшись лицом к решётке клетки, смотрел на это с изумлением. Эти люди... те самые, что хотели его сжечь, что ненавидели Алисию... теперь стояли за них. За него. Из чувства долга? Из страха, что без магов они опять останутся один на один с лесом? Неважно. Они стояли.
Алисию вывели из башни. Увидев толпу, она замерла. На её лице отразилась надежда, мгновенная и яркая, как вспышка, и тут же погасшая. Она понимала – эти люди не остановят Фалрика. Их раздавят.
– Не надо! – крикнула она, обращаясь к деревне. – Не лезьте! Вас же убьют!
– Молчи, девица! – огрызнулся Якоб, не глядя на неё. – Мы тут разберёмся по-мужски.
Но Фалрик уже принял решение. Его лицо стало каменным.
– Стража! Очистить дорогу! Не летально, если возможно. Но если будут упорствовать... у вас есть приказ.
Стражи переглянулись, потом, с тяжёлыми вздохами, стали спешиваться, доставая дубинки и небольшие щиты. Они превосходили деревенских выучкой, экипировкой и числом. Это была не битва, а избиение.
И тут произошло нечто.
Из толпы вышел Боромир. Староста, который всегда искал выгоду, что боялся и магов, и Гильдии. Он подошёл не к стражам, а к карете Фалрика. И упал на колени в грязь.
– Ваша милость! – завопил он, ломая шапку в руках. – Не губите! Мы люди простые, глупые! Не понимаем ваших высоких дел! Но маги наши... они нам жизнь спасли! Мы жалобу напишем! В столицу! В самую высшую инстанцию! Как вы... как вы наших спасителей казнить хотите! Это же... беззаконие!
Он не угрожал силой. Он угрожал скандалом. Бумагой. Словом, доносящимся из самой глуши до ушей тех, кому Фалрик, возможно, не хотел бы светиться.
Фалрик замер. Его глаза сузились. Бумага, жалоба от всей деревни (пусть даже подписанная крестами), особенно после такого подвига... это могло создать проблемы. Не непреодолимые, но неприятные. Он приехал сюда быстро и тихо, чтобы не привлекать внимания. А теперь эта вонючая деревня поднимает вой.
Он посмотрел на Вейарда в клетке, на Алисию, которую держал стражник, на этих идиотов с вилами. И рассчитал риски. Убить пару десятков крестьян – шум. Увезти мага и девку против их воли, но при сопротивлении деревни – тоже шум. Шум, который мог привлечь не тех людей.
Его сладкая месть внезапно стала слишком дорогой.
Он вздохнул с преувеличенной усталостью.
– Очень хорошо, – сказал он, и его голос снова стал маслянисто-спокойным. – Вы демонстрируете... трогательную преданность. Гильдия ценит верность простого народа. – Он сделал паузу, давая своим словам просочиться в грязные мозги. – В знак... нашего уважения к вашему мнению, приговор о смертной казни будет отложен. Лорд маг Вейард будет доставлен в столицу для... пересмотра дела. Более детального. Условия содержания, как я и обещал, будут достойными.
Он посмотрел на Алисию. Его взгляд говорил: Дело не в них. Дело в нашем уговоре. Ты едешь со мной. И он жив. Пока ты едешь.
Она поняла. Кивнула, почти незаметно. Её лицо было пепельным.
– А что с... с ней? – робко спросил кто-то из толпы.
– Мисс Стормвелл, как успешно завершившая практику, также отправится в столицу для аттестации и получения нового назначения, – соврал Фалрик с лёгкостью опытного интригана. – Всё по регламенту.
Толпа зашумела, но уже не так грозно. Они добились своего? Смерти не будет. Мага увезут, но, может, разберутся? Они не понимали всей подоплёки, но инстинкт говорил им, что дальше давить бесполезно. Они выиграли маленькую победу. Отсрочку.
Боромир поднялся с колен, отряхивая штаны, с выражением глупого торжества на лице.
Стражи, пользуясь моментом, быстро погрузили Вейарда обратно в карету, Алисию усадили в другую, и отряд тронулся, обходя молчаливую, расступающуюся толпу.
Вейард, прижавшись к решётке, смотрел на удаляющиеся фигуры. На Якоба, всё ещё сжимающего кулаки. На Ульянку, вытирающую слёзы уголком платка. На Боромира, который уже что-то живо объяснял другим.
Они были глупыми, трусливыми, жадными. Но сегодня они были его глупыми, трусливыми и жадными. И они встали за него. Не из-за магии. Из-за долга. Из-за того самого простого, деревенского закона, который он всегда презирал.
И это давало ему крошечную, слабую надежду. Пока у него была эта деревня, пусть даже такая, у Фалрика были проблемы. А где проблемы, там и время. А время... время было тем, что нужно Алисии, чтобы найти способ. И ему – чтобы вырваться.
Карета скрылась за поворотом, увозя его в клетке, а её – в другой, более красивой, но не менее прочной клетке. Но теперь он знал – у них есть тыл. Грязный, вонючий, ненадёжный, но тыл. И это было больше, чем он имел ещё утром.
Он закрыл глаза, стиснув зубы, и начал обдумывать план. Первый шаг – снять эти чёртовы ограничители. Второй... второй – найти её. И разорвать того ублюдка на части. Медленно.
Глава 50
Глава 50
Тьма. Решётки. Сырость, въевшаяся в камни и в душу. И полная, гнетущая неизвестность. Судя по скудным приёмам пищи, что просовывали в щель, прошло два дня. Два дня без звука, без вида, без неё. Он сидел на каменном полу, спиной к стене, и вглядывался в темноту, пытаясь прощупать её состояние через ту тонкую, едва ощутимую связь, что возникла между ними после той ночи. Но чувствовал лишь холод и пустоту. Ограничители на запястьях всё ещё были на месте, но уже не жгли так яростно – его собственная сила понемногу возвращалась, подтачивая их изнутри.
Он не спал. Его сознание работало вхолостую, перебирая худшие сценарии. Где она? Что с ней? Выполняет ли она уже... условия? От этой мысли его тошнило, и ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, сменялась леденящим душу страхом.
Щелчок замка прозвучал как выстрел. Не вовремя. Не по расписанию кормёжки.
Дверь открылась, впуская тусклый свет факелов. Вошли не тюремщики. Двое мужчин в тёмно-серых мантиях без гербов, с проницательными, недобрыми глазами. Следователи. От них пахло не сыростью, а чернилами, пылью архивов и холодной, беспристрастной властью.
– Вы – маг Вейард, известный также как тёмный маг из Глухомани? – спросил старший, его голос был ровным, без эмоций.
Вейард медленно поднял голову. Глаза его, привыкшие к темноте, сузились от света.
– Да, – ответил он хрипло.
– Пройдёмте с нами, – сказал второй. – Для уточнения некоторых вопросов по делу лорда Фалрика.
Вейард замер. Фалрика? Дело?
– Какому делу? – его голос прозвучал резче, чем он планировал.
Старший следователь прищурился.
– О злоупотреблении служебным положением членом Гильдии, вмешательстве в частную жизнь, организации провокаций, подставах и... насильственных действиях, – он произнёс последнее с лёгким, но заметным отвращением. – Дело было возбуждено по экстренному запросу. С весьма... вескими свидетельствами.
Мир перевернулся. Не он был на скамье подсудимых. Фалрик.
Но это не имело значения. Только один вопрос.
– Фиалка... Алисия. Что с ней? – вырвалось у него, прежде чем он смог сдержаться.
Следователи переглянулись. Младший, помоложе, что-то промычал в бороду, но старший ответил:
– Леди Алисия цела. И... почти невредима. Не считая мелких ссадин и синяков, которые, судя по всему, были получены ещё до прибытия сюда.
«Мелких ссадин и синяков». От его рук. От его попыток... Вейард почувствовал, как по его спине пробежал холодок ярости, смешанной с диким облегчением. Она жива. Она не сломана.
– Вам повезло, Вейард, – продолжил старший следователь, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, похожего на... уважение? – Если бы в день вашего прибытия меня не было в этом крыле и леди Алисия не бросилась бы ко мне с криками о расправе и нарушении клятвы... всё могло бы кончиться куда хуже. Для вас обоих.
Она... бросилась к ним. Кричала. Не сдалась. Не покорилась. Она боролась. Используя единственное оружие, которое у неё было в этом змеином гнезде – формальности, правила, бумаги. И нашла того, кто эти правила готов был соблюсти.
– Деревенские жители уже дали свои показания, – сказал младший следователь, доставая из папки несколько листов, испещрённых крестами и корявыми подписями. – Остались только ваши. Для уточнения деталей.
Они вывели его из камеры. Не в пыточную, а в чистую, сухую комнату с столом и стульями. С него сняли ограничители – осторожно, под наблюдением. Его магия, освобождённая, рванулась к нему обратно, и он едва сдержал вздох облегчения.
Он рассказал всё. От прибытия Алисии до пожара. Опустил только самые... личные моменты. Но сказал об отказе Фалрика в прошлом, о его взгляде, о сделке, на которую Алисия пошла, чтобы спасти его жизнь. Говорил ровно, без эмоций, но каждое слово было отточенным, как клинок.
Следователи слушали, делая пометки. Их лица оставались непроницаемыми.
– Вы утверждаете, что лорд Фалрик угрожал смертью вам, чтобы принудить леди Алисию к... сотрудничеству? – уточнил старший.
– Да. И она согласилась. Чтобы я жил.
– И вы считаете, что его действия в Глухомани – личная месть?
– Я не считаю. Я знаю, – отрезал Вейард.
Когда допрос закончился, старший следователь сложил бумаги.
– Леди Алисия содержится в гостевых покоях. Под охраной, но... под нашей охраной. Она дала показания. Очень... яркие показания. С медицинским освидетельствованием. – Он поморщился, и Вейард понял, что те «мелкие синяки» были зафиксированы, описаны и приобщены к делу как доказательство попытки насилия. – Дело будет передано в дисциплинарный совет Гильдии. Фалрик уже отстранён от всех должностей и находится под домашним арестом.
Он встал.
– Вы, Вейард, пока что остаётесь задержанным. Но не как осуждённый. Как свидетель. И... как пострадавшая сторона. Обыски вашей башни не выявили запрещённых артефактов. Деревенские свидетельства в вашу пользу. Поэтому... условия вашего содержания будут изменены. Вам предоставят комнату в этом же крыле. Без решёток. Но с магическим барьером на выходе.
Это была не свобода. Но это был шаг. Огромный шаг.
– А она? – снова спросил Вейард. – Когда я её увижу?
– После завершения формальностей, – сказал младший следователь. – Будьте готовы дать совместные показания.
Его отвели в другую комнату. Не камеру. Простую, аскетичную комнату с кроватью, столом и даже окном с решёткой, но через которое лился дневной свет. Он стоял посреди комнаты, глядя на свои свободные руки, и не верил.
Она сделала это. Его фиалка. Его Алисия. Не магией силы, а магией ума, воли и того самого, непоколебимого упрямства, что когда-то заставило её замерзать в сарае, но не идти на попятную. Она нашла слабину в системе и ударила в неё изо всех сил.
Он сел на кровать, опустил голову в ладони. И впервые за долгие дни позволил себе не ярость, не страх, а надежду. Тихую, робкую, но надежду.
Они выжили. Оба. И паук, что сплёл для них паутину, теперь сам в ней запутался.
Он лёг, глядя в потолок, и впервые за долгое время его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Скоро он увидит её. Скоро они будут вместе. А потом... потом они вернутся домой. В свою башню. В свой лес. И на этот раз уже никто не посмеет к ним прийти с приказами и цепями.
Потому что теперь у них была не только магия. У них была правда. И они сами. А это было сильнее любой Гильдии.
Глава 51
Глава 51
Она влетела в комнату, как ураган в фиолетовых тонах. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком – следователи сдержали слово и оставили их одних, под надёжным замком и магическим барьером, но без лишних глаз.
– Маг... Мерзкий, гадкий маг... Мой маг...
Её голос срывался на хриплый шёпот, полный слёз, ярости и такого облегчения, что от него перехватывало дыхание. Она бросилась к нему, и он, не успев встать с кровати, принял этот удар всем телом.
Она обвилась вокруг него руками, вжалась всем телом, как будто пыталась проскользнуть под его кожу, спрятаться там навсегда. Её лицо уткнулось ему в шею, фиолетовые кудряшки – уже не такие яркие, выцветшие от стресса и плохой воды – щекотали его подбородок. Он чувствовал, как она вся дрожит, как её пальцы впиваются в его спину сквозь тонкую ткань тюремной рубахи.
Он обнял её, прижал к себе, зарылся лицом в её волосы, вдыхая знакомый, родной запах фиалок, теперь смешанный с запахом чужого мыла и страха. И в этот момент всё – камеры, цепи, Фалрик, вся эта кошмарная неделя – отступило, рассыпалось в прах. Осталась только она. Тёплая, живая, целая.
– Фиалка... – его голос прозвучал хрипло, сдавленно. Он отстранил её ровно настолько, чтобы посмотреть в лицо. На бледную кожу, на синяки под глазами, на ту самую мелкую ссадину на скуле, уже почти зажившую. Его пальцы, грубые и неловкие, коснулись её щеки. – Ты... он тебе...
– Не сделал, – быстро, почти резко, перебила она, хватая его за запястье. Её глаза, полные слёз, были ясными и твёрдыми. – Не успел. Я... я громко орала. Очень громко. И пиналась. И нашла того следователя... он был в коридоре... Я кричала про клятву, про нарушение правил... – она говорила быстро, сбивчиво, как будто боялась, что он не поверит. – Он не ожидал, что я... что я буду так сопротивляться. И что кто-то придёт.
Вейард слушал, и его сердце сжималось от боли и дикой, безумной гордости. Его фиалка. Его храбрая, упрямая фиалка. Она не сломалась. Она дралась. За себя. За него.
– Мой маг... – она снова прижалась к нему, и её голос стал тише. – У тебя... руки в кровь разбиты...
Он посмотрел на свои ладони. Да, костяшки были стёрты в кровь о каменные стены камеры, о решётки, в бессильных попытках вырваться. Он даже не заметил.
– Ерунда, – пробормотал он, но она уже отстранилась, схватила его за руки и приложила к ним свои ладони. Слабый, тёплый поток её магии – уже не той неуверенной, студенческой, а чего-то более твёрдого, выкованного в огне – коснулся его кожи. Ощущение было похоже на прохладную воду на ожоге. Не полное исцеление, но облегчение.
– Дура, – прошептал он, но в этом слове не было ни капли злости. Только нежность, такая огромная, что ему самому стало страшно. – Ты рисковала. Он мог...
– А ты что делал? – она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул огонёк знакомого упрямства. – Лез под зелёный огонь? Бил головой о решётку? Мы квиты.
Он засмеялся. Коротко, хрипло. Это был первый смех за много дней, и он прозвучал странно в этой казённой комнате.
– Квиты, – согласился он, снова притягивая её к себе. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу, и тишина вокруг была уже не враждебной, а просто тишиной. Миром на двоих среди чужих стен.
– Что теперь? – спросила она, уткнувшись носом ему в грудь.
– Теперь, – сказал он, гладя её по спине, – мы ждём. Дали показания. Фалрик в дерьме по уши. Деревня за нас. – Он сделал паузу. – Нас, скорее всего, отпустят. Может, с выговором за «неподчинение». Но отпустят.
– И мы вернёмся домой? – в её голосе прозвучала такая тоска и надежда, что у него сжалось сердце.
– Да, фиалка. Домой. В нашу башню. С нашими дурацкими проблемами, гнилыми воронами и стариками.
Она рассмеялась, и этот звук был лучше любой музыки.
– А потом? – прошептала она.
– А потом... – он задумался. Потом будет жизнь. Не борьба за выживание, а просто жизнь. С уроками магии, с зельями для деревни, с попытками что-нибудь взорвать, с ворчанием. С теплом в постели по ночам. – А потом будем жить. Как хотим.
Она молча кивнула, и он почувствовал, как её тело наконец-то полностью расслабилось, отдалось усталости и безопасности. Она заснула прямо у него на груди, дыша ровно и глубоко.
Он сидел, обняв её, и смотрел в окно, на серый квадрат неба за решёткой. Скоро решётки будут позади. Скоро они будут дома. И пусть мир снаружи оставался таким же опасным и несправедливым. У них теперь было своё крепость. Не из камня. Из двух человек, которые прошли через огонь, цепи и предательство и вышли из этого не сломленными, а сплочёнными крепче любой магии.
Он поцеловал её в макушку.
– Спи, мой храбрый щит, – прошептал он. – Скоро домой.




























