444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Марьяша Ришелье » Моя мерзкая фиалка (СИ) » Текст книги (страница 4)
Моя мерзкая фиалка (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"


Автор книги: Марьяша Ришелье



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Глава 16

Стук в дверь был уверенным, мужским, но без угрозы – скорее, с нагловатой надеждой на выгоду. Вейард узнал его еще до того, как открыл: Орон, самый зажиточный скотовод в Глухомани. Человек, чье уважение к магии заканчивалось там, где начиналась цена на зелье для овец.

Открыв дверь, Вейард увидел его во всей красе: густая, седеющая борода, тулуп, пахнущий овчиной и самоуверенностью, и маленькие, блестящие глазки, которые тут же попытались заглянуть ему за плечо.

– Маг, – кивнул Орон, без предисловий. – Слышал, у тебя помощница теперь. Городская. Магичка.

Вейард на мгновение почувствовал холодный комок в груди. Он не ответил, просто смотрел, давая понять, что слушает.

– Так вот, – Орон выдвинулся чуть вперед, понизив голос конспиративно. – Дай нам ее. На денек. Пусть наш дом посмотрит. Жена говорит, что-то там стучит, посуда бренчит – домовой, не иначе. Пусть разберется, девица-то ученная. Заодно... – он хитро подмигнул, – с сыном моим познакомится. У меня их трое, работящих, здоровых. Пусть любого выбирает, я не против. Девка она видная, хоть и волосы... необычные. За городскую да еще магичку я бы хороший выкуп дал. Свадьбу справим – твою башню золотом осыплю.

Последние слова он произнес с размахом, будто уже видел, как блестит крыша. Вейард слушал, и по его лицу не пробежало ни одной эмоции. Только глаза стали цветом мокрого гранита.

Он молчал так долго, что Орон начал ерзать.

– Ну что, маг? Дело-то выгодное. Тебе помощница лишний рот, мне – невестка с магией да защита от домового. Все в плюсе.

Вейард медленно, очень медленно, перевел взгляд с лица Орона на улицу, потом снова на него.

– Она не помощница, – сказал он наконец, и его голос был тихим, плоским, без интонаций. – Она – практикантка Совета Магов. Назначена сюда для работы со мной. Для расследования лесной угрозы. Не для того, чтобы выгонять ваших домовых и выбирать себе женихов среди ваших... сыновей.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– И даже если бы она была моей помощницей, – продолжил он, и в голосе появилась стальная нить, – я бы не отдавал ее, как мешок зерна, чтобы его потрогали и приценились. Она не товар, Орон. И не невеста на выданье. Она – маг. И пока она здесь, она находится под моей защитой.

Орон насупился, его деловая улыбка сползла.

– Защитой? Да мы ей ничего, мы по-хорошему! Познакомиться, помочь...

– Ваше «по-хорошему» позавчера чуть не угробило ее в сарае, – перебил Вейард, и его тихий голос внезапно обрел такую режущую остроту, что Орон невольно отступил на шаг. – А сегодня вы пришли торговать ею, как коровой. Нет. Забудь. Она никуда с тобой не пойдет. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще.

Он шагнул вперед, заполняя собой дверной проем, и теперь уже он нависал над Ороном.

– И передай всем остальным. Кто еще задумает прийти с подобными... предложениями. Я не повторюсь. Следующего, кто посмотрит на нее не как на мага, а как на самку, я превращу в пугливую тыкву. И выставлю у дороги для всеобщего обозрения. Понятно?

Орон, побледнев, быстро закивал.

– Понятно, понятно, маг! Я просто... подумал...

– Больше не думай. Вообще. О ней. – Вейард захлопнул дверь перед самым носом ошеломленного скотовода.

Он стоял, прислушиваясь к быстрым, удаляющимся шагам. Дыхание его было ровным, но в груди бушевало холодное, ясное пламя гнева. Не просто раздражения. А чистой, неприкрытой ярости.

Он поднялся наверх. Дверь в кабинет была приоткрыта. Алисия стояла у порога, бледная, с широко открытыми глазами. Она все слышала.

– Ты... – начала она.

– Молчи, – отрезал он, но без злости. Скорее, устало. – Это не твоя проблема. Это мое. Они теперь знают границы.

Она смотрела на него, и в ее взгляде было что-то новое. Не благодарность. Не страх. Скорее, осознание. Осознание того, что этот циничный, грубый маг только что встал между ней и целой деревней, готовой увидеть в ней только удобную невесту или бесплатную служанку. Он провел черту. Заявил права.

– Я не хочу... чтобы из-за меня были проблемы, – тихо сказала она.

Он фыркнул.

– Поздно, фиалка. Ты с момента своего прибытия – одна сплошная проблема. Но, – он посмотрел на нее прямо, – ты моя проблема. И я разбираюсь со своими проблемами сам. Так что иди, ложись. Или делай что тебе сказано. Завтра начинаем реальную работу. Пора тебе учиться чему-то полезному, кроме как привлекать к себе женихов и домовых.

Он повернулся, чтобы уйти, но ее голос остановил его.

– Вейард.

Он обернулся.

– Спасибо, – сказала она. Просто. Без сарказма.

Он кивнул, коротко, и ушел в свою половину спальни, оставив дверь открытой. Теперь это было не просто жилое пространство. Это был периметр обороны. И он только что дал понять всем, включая ее, что этот периметр охраняется. Жестко.

Глава 17

Глава 17

Он уснул на спине – редкая для него поза, слишком уязвимая. Но усталость взяла своё. И, как будто подчиняясь какому-то негласному закону природы, к утру на нем снова оказалась она.

Не просто рядом, не просто прижавшись. Она заползла сверху, вжимаясь в него всем телом, как будто искала не просто тепла, а защиты, укрытия. Её голова лежала у него на груди, фиолетовые волосы щекотали подбородок, а нога была перекинута через его бедро в явно собственническом жесте. Он проснулся от этого – не от движения, а от ощущения: теплого, живого, совершенно недопустимого веса на себе.

Первой реакцией была привычная ярость. Вторая – усталое раздражение. Третья, прежде чем он успел ее подавить, – это осознание тех самых «где не надо». Мягкого давления ее груди, тепла ее бедра, слишком близкого к его собственному пробуждающемуся интересу.

Он не открыл глаз сразу, пытаясь взять себя в руки. Но тело уже отреагировало на близость, на доверчивую (хоть и неосознанную) интимность этой позы. И когда он наконец заговорил, голос вышел хриплым от сна и чего-то еще, более опасного.

– Фиалка, – проскрипел он, не двигаясь. – Скажи честно. Ты напрашиваешься специально?

Он почувствовал, как она замерла на нем. Ее дыхание, ровное и глубокое секунду назад, сперлось.

– Я же могу и воспользоваться тем, что ты так настойчиво предлагаешь, – продолжил он. Шутка. Это должна была быть шутка. Едкая, циничная, чтобы отгородиться, чтобы вернуть контроль над ситуацией и над своим телом. Но тон вышел не таким, как он хотел. Слишком низким. Слишком... серьезным. В нем прозвучала не просто угроза, а констатация возможности, которая висела в воздухе между ними с тех пор, как она впервые заползла к нему под одеяло.

Он пожалел о своих словах еще до того, как они окончательно отзвучали.

Она отреагировала мгновенно. Не гневом, не ответной колкостью. Она отскочила, как ошпаренная. Резко, с неожиданной силой, оттолкнувшись от его груди и срываясь с кровати. Он успел увидеть лишь мелькнувшие в полумраке бледные конечности и фиолетовую гриву.

Потом – глухой удар. Она не просто соскользнула, а свалилась на пол, не успев затормозить. Послышался тихий, сдавленный выдох – от боли или от шока.

Вейард резко сел, сердце застучало где-то в горле от внезапного прилива адреналина. Он наклонился над краем кровати.

Она сидела на полу, поджав под себя ноги, обхватив себя руками. Не плакала. Просто сидела, уставившись в пространство перед собой широко раскрытыми глазами. И в этих глазах был не гнев, не обида. Был чистый, животный испуг. Как у загнанного зверька, который только что понял, что его укрытие – на самом деле пасть хищника.

Он никогда не видел у нее такого выражения. Даже когда она умирала от холода, даже когда он привязывал ее. Тогда была ярость, ненависть, отчаяние. Но не этот беззвучный, леденящий ужас.

«Черт. Черт, черт, черт».

– Алисия... – его голос прозвучал непривычно тихо, почти неуверенно.

Она вздрогнула от звука своего имени, но не посмотрела на него. Ее плечи сжались еще сильнее.

Он сполз с кровати, опустился перед ней на колени, но не приближаясь, оставляя ей пространство.

– Я пошутил, – сказал он, и слова показались ему невероятно плоскими, ложными. – Глупо. Тупо. Я не... не сделал бы этого.

Она молчала. Дышала мелко, часто.

– Фиалка, посмотри на меня. – Он не стал касаться ее. – Это я. Тот самый гадский придурок, который привязывал тебя к кровати, чтобы ты не умерла. Я не причиню тебе вреда. Слово. Твое слово «извращенец» я заслужил, но не... не это.

Она медленно подняла на него глаза. Испуг в них медленно таял, сменяясь недоверием, стыдом и какой-то глубокой, усталой печалью.

– Ты... испугался? – она прошептала неожиданно.

Он нахмурился.

– Я? Нет. Я... – он запнулся. Боялся ли он? Нет. Но он испугался за нее. Испугался этого взгляда. Испугался, что разрушил что-то хрупкое, что начало между ними прорастать сквозь лед раздражения.

– Упала? Ударилась? – спросил он вместо ответа, его взгляд скользнул по ее руке, которой она придерживала бок.

Она отрицательно мотнула головой.

– Ничего... Все нормально.

Они сидели так несколько долгих секунд – он на коленях перед ней на холодном полу, она, прижавшись к ножке кровати. Рассветное солнце, слабое и бледное, начало пробиваться сквозь ставни, выхватывая из полумрака ее бледное лицо и его напряженную фигуру.

– Ладно, – наконец сказал он, поднимаясь. – Подъем. Завтрак. Работа. И... – он тяжело вздохнул, – я буду спать в гамаке. В кабинете. Пока не отучусь шутить так идиотски.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она колебалась, потом осторожно взяла ее. Ее пальцы были холодными.

– Не надо гамак, – тихо сказала она, не глядя на него. – Это... твоя кровать. Я просто... буду контролировать свои инстинкты.

Он фыркнул, но уже беззлобно.

– Обещание, достойное записи в анналы. Ладно. Но если снова окажешься на мне, сваливаю на пол. Без предупреждения. Договорились?

Она кивнула, и в уголке ее рта дрогнуло что-то, очень отдаленно напоминающее слабую улыбку.

– Договорились.

Он отпустил ее руку и направился к двери, чувствуя, как тяжелый камень вины понемногу сдвигается с его души, оставляя после себя неловкость и новое, более трезвое понимание: между ними теперь не просто дрова для конфликта. Есть и порох. И он едва не чиркнул по нему спичкой своей дурацкой «шуткой». Больше – никогда.

Глава 18

Глава 18

– Фиалка, а фиалка... за какие грехи тебя в эту жопу мира отправили?

Он спросил это почти небрежно, разминая затекшее плечо и наблюдая, как она осторожно, уже без дрожи, подносит к губам глиняную кружку с чаем. Утро было серое, тихое, и вопрос повис в воздухе между ними, как одно из многих других: о погоде, о планах на день.

Тишина.

Она замерла. Та тихая, почти неуловимая улыбка, что только что играла на ее губах (после его неловкого извинения за шутку), застыла и медленно, как потухающий уголь, превратилась в жесткую, кривую усмешку. Глаза опустились в кружку, будто ища ответа в темной, горькой жидкости.

Он понял, что ткнул в незажившую рану. Но отступать было уже поздно.

Она не смотрела на него, когда заговорила. Голос был ровным, безжизненным, как если бы она зачитывала протокол.

– За то что... один маг из комиссии, что нас распределял... тоже захотел воспользоваться.

Она сделала паузу, и Вейард почувствовал, как в его желудке сжимается холодный комок. Он не представлял себе детали, но контекст был ясен и отвратителен.

– Я... отказала. Вежливо. Потом – не очень. – Ее пальцы сжали ручку кружки так, что костяшки побелели. – И мое место в столице... сказало мне «пока». А меня отправили подыхать в глушь и леса. Чтобы не портила статистику и не мозолила глаза. – Она наконец подняла на него взгляд. В ее глазах не было слез, только лед. И та самая усмешка, горькая и оскорбленная. – Вот и все грехи, маг. Неугодность. И нежелание... «пользоваться обстоятельствами», как ты вчера выразился.

Она отпила чаю, поставила кружку на стол с глухим стуком. Звук прозвучал слишком громко в давящей тишине.

Вейард сидел неподвижно. Все его едкие комментарии, все насмешки застряли в горле. Он смотрел на эту хрупкую, упрямую девицу с фиолетовыми волосами и видел не просто наглую практикантку. Он видел отражение. Не точное, но... знакомое. Того, кого вышвырнули из «приличного» общества, потому что он не вписывался в их рамки, потому что его магия была слишком грубой, слишком темной, слишком... неудобной. Его – за силу и нежелание подчиняться. Ее – за слабость и нежелание смириться.

Ярость закипела в нем. Но не на нее. На эту проклятую систему, на этих столичных ублюдков в мантиях, которые разбрасывались судьбами, как пешками. Они послали ее сюда умирать. Не за некомпетентность. А за принципы. За то, что она сказала «нет».

– Дура, – выдохнул он наконец, но в его голосе не было привычной колкости. Было что-то вроде... усталого признания. – Надо было согласиться. Получить свое место. А потом, когда он расслабится, подсыпать в вино слабительного такой силы, чтобы он на месяц забыл, как к женщинам подходить.

Она уставилась на него, глаза округлились от неожиданности. Потом ее усмешка дрогнула, стала чуть менее горькой.

– Это... вариант. Но я не думала об отместке тогда. Я просто... хотела, чтобы он отстал.

– Ну, он отстал, – констатировал Вейард мрачно. – И отправил тебя подальше. К самому очаровательному и гостеприимному магу во всем королевстве. Поздравляю, фиалка, ты выиграла джекпот.

Она фыркнула, и это был уже почти нормальный, живой звук.

– Да уж. Рыжий, наглый... Мне еще повезло, что ты не домогаешься. Только привязываешь к кровати и угрожаешь подушкой.

– Не искушай судьбу, – проворчал он, но зла в словах не было. Он встал, подошел к окну, глядя на туманный лес. – Значит, так. Они хотели, чтобы ты сдохла. Я, черт побери, этого не хочу. Уж больно много в тебя вложил. Так что сдохнуть ты не имеешь права. Поняла? Ты будешь работать. Станешь сильной. Настолько сильной, что когда-нибудь вернешься в свою столицу и лично вставишь тому ублюдку его комиссионное кресло туда, куда он хотел тебя посадить. А я буду с балкона смотреть и аплодировать. Это теперь твоя новая цель.

Она молчала, глядя на его спину.

– Ты... поможешь? – спросила она тихо, неуверенно.

Он обернулся, и на его лице была та самая, знакомая ей, наглая, самоуверенная усмешка.

– Помочь? Фиалка, я тебя научу. Как выживать. Как бить. Как жечь. И как плевать на всех этих столичных крыс в мантиях. А потом мы посмотрим, кто кого отправит подыхать в какую-нибудь жопу мира.

В ее глазах зажегся огонек. Не благодарности. А чего-то более ценного – решимости. И, возможно, жажды мести.

– Договорились, – сказала она, и в ее голосе снова появился металл. Металл, которого он не слышал с первого дня.

– Отлично, – кивнул он. – Тогда начинаем. Первый урок: как не упасть в обморок от запаха настоящей, живой, лесной скверны. Готовь нос, фиалка. Сегодня будет вонять.

Глава 19

Глава 19

– Дерьмо!

Его рука, тяжелая и цепкая, впилась ей в плечо, резко отдернув назад. Алисия едва не вскрикнула от неожиданности, но его шипение, полное не привычного раздражения, а сконцентрированной ярости, заставило ее замолчать.

– Назад. Не ори. Твою ж мать, медленно, за спину. Шевелись!

Он не толкал ее, а разворачивал, ставя между собой и тем, что возникло из чащи. Его движения были резкими, но точными, как у хищника, отсекающего добычу от угрозы.

И она увидела.

Это был медведь. Вернее, то, что от него осталось. Шкура, облезлая и покрытая склизкими пятнами, свисала с костей, которые проглядывали сквозь гниющее мясо. Один глаз отсутствовал, из черной впадины сочилась бурая жижа. Второй, мутный и желтый, был прицелен прямо на них. Но страшнее всего было движение. Оно не было живым. Это была карикатура на движение: судорожное, прерывистое подергивание лап, скрип кости о кость. И запах. Боже, запах. Сладковато-приторный запах разложения, смешанный с чем-то кислым, едким, абсолютно неприродным. От него слезились глаза и сводило желудок.

Медведь-умертвие. Оживший труп, отравленный той самой лесной порчей, которую они должны были исследовать. И он явно решил, что свежая, живая, пахнущая страхом и фиалками добыча – идеальная закуска.

– Он... он... – Алисия попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

– Молчи и не двигайся, – прошипел Вейард ей в ухо, не отводя глаз от твари. Его голос был низким, ровным, лишенным всякой паники. – Видишь гнилое пятно на шее? Там, где шкура почернела? Это ядро. Источник магии, что держит эту груду мяса в движении. Наше задание – не вступать в драку, а уйти. Но если придется – бьешь туда. Всей силой. Огнем, льдом, магическим пинком, чем угодно. Поняла?

Она кивнула, сжав кулаки, пытаясь подавить тошноту и панику. Она читала о нежити. Видела схемы. Но это... это было в тысячу раз хуже. Это было настоящее. Вонючее, жуткое, смертельно опасное.

Медведь зарычал. Звук вышел не из горла, а из грудной клетки, хриплый, булькающий. Он сделал шаг вперед, его когти, черные и обломанные, вонзились в землю.

– Ладно, – пробормотал Вейард. – Раз пришел... Фиалка, на счет три. Огненная вспышка, самая яркая, какую можешь, прямо в глаза. Не чтобы убить, чтобы ослепить. Я займусь ядром.

– Я... я не уверена...

– Ты уверена, – перебил он. – Ты маг. И ты не хочешь, чтобы эта вонючая туша тебя съела. Раз.

Медведь ускорился, его тело закачалось, готовясь к прыжку.

– Два.

Алисия вдохнула, выдыхая страх вместе с воздухом. Она сосредоточилась на знакомом ощущении – сгустке тепла в груди, на образе пламени.

– Три!

Из ее ладоней, выброшенных вперед, рванулся не огненный шар, а ослепительно-яркая, белая вспышка чистого света. Она не жгла, но заполнила все пространство, выжигая тени.

Медведь-умертвие взревел, отшатнулся, закрывая морду лапами. Его мутный глаз закатился.

В тот же миг Вейард рванулся вперед не как маг, а как воин. В его руке не было видно оружия, но когда он нанес удар ребром ладони в почерневшее место на шее твари, раздался звук, похожий на ломающиеся сухие ветки и лопнувший мочевой пузырь. Что-то черное и липкое брызнуло во все стороны.

Медведь не просто упал. Он рассыпался. Кости потеряли связь, гниющее мясо отвалилось пластами, и через секунду на земле лежала лишь зловонная куча останков, над которой клубился едкий дымок.

Вейард отпрыгнул назад, отряхивая руку с выражением глубочайшего отвращения.

– Фу, черт. Придется отскребать. Ну что, фиалка? Урок усвоила? Запах запомнила?

Алисия стояла, тяжело дыша, глядя на то, что минуту назад было живой угрозой. Сердце колотилось как бешеное, но паника ушла. Осталась... пустота. И резкое, болезненное осознание.

– Он... он раньше был просто медведем, да? – тихо спросила она.

Вейард, вытирая руку о мох, кивнул.

– Да. Пока лесная скверна не добралась до него. Не дай ей добраться до тебя. Запомни запах. Это запах порчи. Запах ошибки. И наш с тобой объект исследования.

Он подошел к ней, внимательно посмотрел в лицо.

– Не блевани. Не здесь. Если уж блевать, то в безопасном месте. Вид у тебя... бледный, но стоишь. Неплохо для первого раза. Особенно та вспышка. Ослепила даже меня, старого циника.

Она кивнула, сглотнув ком в горле. Она не блеванила. И не упала в обморок. Она сделала то, что он сказал.

– Так и будем... учиться? – спросила она, глядя на дымящуюся кучу.

– Так и будем, – подтвердил он, и в его глазах промелькнуло что-то вроде одобрения. – Пока не научишься определять эту дрянь за версту. И уничтожать, не моргнув глазом. А теперь пошли отсюда. Пока не приползло что-нибудь на запах. И мне надо руку отмыть. Черт знает чем эта гадость заразна.

Он повернулся и зашагал прочь, не проверяя, идет ли она за ним. Но она шла. Ноги немного дрожали, но шла. И впервые с момента прибытия в эту «жопу мира» она чувствовала не беспомощность, а нечто иное. Острый, колючий интерес. И желание научиться. Научиться у этого рыжего, наглого, смертельно опасного и странным образом... надежного придурка.

Глава 20

Глава 20

Кошмар пришел не с воем, а со стоном. Сдавленным, хриплым, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы.

Вейард спал чутко, как всегда. И этот звук – не храп, не вздох – впился в его сознание, как крюк. Он открыл глаза в темноте, еще не понимая, что его разбудило.

Потом стон повторился. И с ним – движение. С его стороны кровати. Она ворочалась, ее дыхание стало частым, прерывистым. А потом ее руки, обычно ищущие просто тепла, впились в него. Не обнимая, а хватаясь. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, в мышцы плеча, с такой силой, будто она тонула, а он был единственной опорой.

– Нет... – прошептала она сквозь сон, голос полный ужаса. – Не надо... отстань...

И затем, яснее, отчаяннее:

– Маг... гадкий маг... помоги... Пожалуйста...

Это «пожалуйста» прозвучало как нож в тишине. Оно было вырвано из самой глубины кошмара, лишено всякой гордости, всякой защитной злобы. Это была мольба загнанного зверька, который помнит только одно убежище.

Вейард не думал. Он повернулся к ней, освобождая свою руку из ее мертвой хватки, чтобы обнять ее за плечи.

– Тшшш, фиалка, – его голос был низким, грубоватым, но не резким. – Проснись. Это кошмар. Сон.

Она дернулась, пытаясь вырваться уже от него, ее глаза широко распахнулись в темноте, но в них не было осознания. Только паника.

– Он здесь... – выдохнула она, глядя куда-то поверх его плеча. – Тот... из комиссии...

Вейард почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Не от страха. От ярости. Ее кошмар был не про медведей-умертвий. Он был про живого человека. Про того, кто причинил ей боль и отправил сюда. И этот призрак нашел ее даже здесь, в его башне, под его защитой.

Он притянул ее ближе, игнорируя ее слабые попытки оттолкнуться.

– Никого нет, – сказал он твердо, почти приказывая. – Только я. Тот самый гадкий маг. И этот дом. И больше никого. Слышишь? Никаких комиссий. Никаких ублюдков. Только ты и я.

Она замерла, прислушиваясь к его голосу, к его дыханию. Дрожь в ее теле не прекращалась, но паника в глазах начала отступать, сменяясь растерянностью, а затем – жгучим стыдом. Она осознала, где находится, и кто держит ее.

– Отпусти, – прошептала она, но уже без сил.

– Отпущу, когда перестанешь трястись как осиновый лист, – возразил он, но его хватка ослабла, стала просто поддерживающей, а не сдерживающей. – Ну? Видишь? Тьма. Тишина. И мое недовольное лицо где-то тут рядом. Никаких призраков.

Она медленно выдохнула, опустив голову ему на грудь. Ее тело все еще было напряжено, но уже не в паническом спазме.

– Прости, – выдавила она.

– Не за что, – буркнул он. – У меня, кстати, тоже кошмары бывают. Про толпу деревенских идиотов с вилами. Так что мы квиты.

Она слабо хмыкнула, и этот звук был лучше любого подтверждения, что она пришла в себя.

Они лежали так еще несколько минут. Он не отпускал ее, и она не пыталась вырваться. Его рука медленно, почти неуверенно, начала гладить ее по спине, грубыми, неловкими кругами. Не как любовник. Как тот, кто пытается успокоить испуганное животное.

– Он... не тронет тебя больше, – сказал Вейард в темноту, и в его голосе зазвучала та самая, ледяная сталь. – Никто. Потому что если кто-то попробует, я найду его. И сделаю так, что медведь-умертвие покажется ему милым щенком. Это обещание.

Она не ответила. Но ее рука, лежавшая между ними, сжала складку его рубашки. Доверчиво. Благодарно.

– Спи, фиалка, – прошептал он. – Я тут. И никуда не денусь. Даже от твоих кошмаров.

И на удивление ему самому, это не было ложью. Это было новой границей, которую он для себя установил. Она была под его защитой. Даже от собственных воспоминаний.

Постепенно ее дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Но на этот раз она не заползла на него. Она просто лежала рядом, все еще прижавшись, но уже не в панике, а в поисках безопасности, которую он, против всех ожиданий, предоставил.

А он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как найти и обезвредить призрака из столицы, который смел являться в его дом. И в его голове уже складывался план. Жестокий, мстительный и абсолютно в его стиле.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю