Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"
Автор книги: Марьяша Ришелье
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 35
Глава 35
Всё произошло за мгновение. Дверь, после его возвращения, оставалась приоткрытой на палец.
– Маг! – её крик был не словом, а чистым инстинктом.
Вейард только начал разворачиваться, когда из щели в дверь, с тихим шелестом гнилых перьев, влетело это. Ворона. Вернее, её чёрный, гнилой каркас. Пустые глазницы, клюв, источающий бурую слизь, и перья, облепленные той же мерзкой, капающей гнилью. Она летела не просто в комнату. Она летела в него. Точным, выверенным, магически направленным броском, словно живая стрела, выпущенная из лука где-то в глубине леса.
Он увидел, как Алисия метнулась. Не в сторону. Не в укрытие. Она прыгнула к нему. Фиолетовые кудряшки мелькнули у него перед глазами, затем он почувствовал толчок – её тело, врезавшееся в него, отбрасывая его назад к стене. И тепло. И резкий запах её волос, её страха, её… защиты.
Он услышал глухой, противный звук удара о плоть. Не о камень, не о дерево. О её плечо, её спину, которую она подставила. И её стон. Короткий, сдавленный, полный боли, которую она попыталась загнать внутрь.
Ворона, ударившись, разлетелась на куски, как перезрелый плод. Клочья гнили и костей шлёпнулись на пол, продолжая дымиться. Но главный удар приняла она.
Вейард, прижатый её телом к стене, застыл. Его мир сузился до острия. До её фиолетовых волос у него под подбородком. До её рук, упёртых ладонями в его грудь, дрожащих от усилия и боли. До её спины, куда пришёлся удар.
Она выдохнула, и в выдохе снова проскользнул тот же стон.
Время, замершее на миг, рванулось вперёд. Он обхватил её за талию, резко отстранил от себя, чтобы увидеть. На её серой рабочей рубашке, на левой лопатке, расплывалось тёмное, мокрое пятно. От гнили. И от удара. Ткань уже начала тлеть по краям.
– Фиалка… – его голос прозвучал хрипло, чужим. В нём не было ни ярости, ни раздражения. Был леденящий, абсолютный ужас. Такой же, как когда она умирала от холода. Но теперь это был ужас от того, что её боль – из-за него.
Она стояла, сжав зубы, пытаясь не плакать от боли. Глаза её блестели от слёз, но она смотрела на него, проверяя.
– Ты… цел? – выдохнула она.
Эти два слова добили его. Она, с дырой в плече от гниющей твари, спрашивает, цел ли он.
– Я… – он не закончил. Вместо слов он резко, почти грубо, развернул её, рванул ворот рубашки в сторону. Кожа под тлеющей тканью была красной, воспалённой, с глубоким, уже синеющим синяком и ожогом от гнили. Но, кажется, не разорвана. Кости целы.
– Идиотка! – вырвалось у него наконец, но в этом крике была вся боль мира. – Полная, бестолковая идиотка! Кто тебя просил подставляться?! Я бы справился!
– Не успел бы, – сквозь зубы прошипела она, позволяя ему осматривать рану. – Ты был… не готов. Я видела. И она летела прямо в тебя.
Он не спорил. Он знал, что она права. Его внимание было приковано к лесу, к источнику угрозы. На ближнюю, стремительную атаку он бы не среагировал так быстро. Может, и успел бы защититься магически, но не факт. Она же среагировала телом. Инстинктивно.
Он оттащил её к столу, усадил, сгрёб со стеллажей склянки с антисептиками, нейтрализаторами ядов, заживляющими мазями. Руки его тряслись. От ярости. От страха. От этой чудовищной, нелепой благодарности, что смешивалась со всем остальным.
– Сиди. Не двигайся, – приказал он, начиная обрабатывать ожог. Жидкость шипела, вступая в реакцию с остатками гнили. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в край стола.
– Больно, гадкий маг! – вырвалось у неё сквозь слёзы.
– Молчи! – огрызнулся он, но движения его стали чуть мягче. – Сама виновата. В следующий раз беги и прячься. Ты моя жилетка для пуль? Щит из плоти и фиолетовых волос?
– Ты – мой… работодатель, – выдавила она, пытаясь улыбнуться сквозь боль, но получалась только гримаса. – Инвестиция. Нельзя терять.
Он замер, глядя на неё. На эту глупую, храбрую, невероятную фиалку, которая только что спасла ему жизнь ценой собственной боли. И все его барьеры, все его циничные стены в этот момент дали трещину. Что-то тёплое и опасное хлынуло наружу.
Он не сказал «спасибо». Он не умел. Вместо этого он закончил перевязку, закрепил бинт, и его рука, закончив дело, не убралась. Она легла ей на здоровое плечо, сжимая его.
– Больше. Никогда. Так. Не делай, – проговорил он, глядя прямо в её глаза. В его взгляде была буря. – Поняла? Если что-то летит в меня – это моя проблема. Твоя задача – выжить. Потому что если с тобой что-то случится… – он не договорил, но по его лицу она всё поняла. Если с ней что-то случится, он сожжёт лес, деревню и, возможно, весь мир дотла.
Она кивнула, серьёзно.
– Ладно. Но ты тоже… будь осторожней. Не оставляй дверь открытой.
Он фыркнул, но это был нервный, сдавленный звук. Потом потянул её – осторожно, чтобы не задеть рану – и прижал к себе. Не как любовник. Как… как человек, который только что чуть не потерял что-то невероятно важное и теперь пытается убедиться, что оно всё ещё здесь. Целое. Живое.
Она замерла, потом обняла его одной рукой, прижавшись лицом к его груди.
– Всё хорошо, – прошептала она. – Всё хорошо, маг.
Он держал её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его, всё ещё бешеным от адреналина. И впервые за много лет Вейард почувствовал не тяжёлое бремя ответственности, а нечто иное. Хрупкую, огненную нить, что теперь связывала его не с проблемой, а с человеком. С человеком, который был готов стать для него щитом.
И он знал, что отныне его война с лесом, с нечистью, со всем миром – это уже не только его война. Он теперь должен был защищать не просто башню и свою репутацию. Он должен был защищать её. Даже от неё самой.
Глава 36
Глава 36
Утро застало его в аду. Не внешнем, а внутреннем. В аду собственного тела и той одной, отчаянной, пожирающей мысли.
Просто взять .
Мысль была голая, простая, животная. Она сверлила его изнутри, тупым раскаленным буравом. Он лежал на спине, а она – как всегда, как проклятие или благословение – была на нем. Ее тело, сонное и податливое, прижалось к нему всем весом. Ее ночная рубашка, простая хлопковая ткань, задралась за ночь выше колен, а сейчас, в ее беспокойном сне, задралась еще выше, обнажив тонкие, бледные бедра.
И эти бедра прижимались именно к тому месту, что уже несколько недель было источником постоянного, болезненного огня. К тому самому, что сейчас горело не просто желанием, а чем-то более острым, более опасным. Отчаянием. Голодом. Безумием.
Он чувствовал тепло ее кожи сквозь тонкую ткань своих штанов. Чувствовал каждый её вдох, каждый сонный вздох. Ее рука лежала у него на животе, пальцы слегка сжали складку его рубашки. Она была беззащитна. Доверчива. И так чертовски близко.
Сделать уже это. И пусть мир горит в огне.
Мысль манила. Сладко, ядовито. Он представлял, как переворачивает ее под себя. Как ее глаза широко открываются от сна, от удивления, а потом... а потом, может, не от страха. Может, от того же огня, что жжет его. Он представлял, как срывает с нее эту дурацкую рубашку, как приникает губами к тому месту на ее шее, где пульсирует жилка. Как ее тело отзывается на его, как она не отталкивает, а тянется...
Он стиснул зубы, чтобы не застонать. Это была пытка. Самая изощренная. Он был магом, который подчинял себе силы, но не мог подчинить себе это. Не мог подчинить себе желание обладать той, кого сам же назвал своей проблемой, своей инвестицией, своим... всем.
Его рука лежала у него на боку. Он медленно, с невероятным усилием, поднял ее и положил на ее бедро, поверх рубашки. Просто чтобы почувствовать. Чтобы хоть как-то утолить этот жадный, съедающий изнутри голод.
Кожа под тканью была горячей, шелковистой. Она вздохнула во сне и прижалась к его ладони сильнее.
Черт. Черт. Черт.
Он зажмурился. Его собственное тело взбунтовалось окончательно, требуя, требуя действия. Воля трещала по швам. Он был на грани. На той самой тонкой, невидимой линии, за которой уже не будет пути назад. За которой он станет тем, кого она, возможно, боится больше всего. Тем, от кого ее прислали сюда умирать.
Образ того мерзкого мага из комиссии, того, кто «захотел воспользоваться», внезапно встал перед его мысленным взором. Грязный, самодовольный, пользующийся властью. И он, Вейард, сейчас был в шаге от того, чтобы стать таким же? Пользуясь ее доверием, ее сном, ее... беззащитностью?
Это сравнение ударило, как ушат ледяной воды. Желание не исчезло, но его смешало с таким острым, режущим стыдом, что он физически почувствовал тошноту.
Он резко, но все же стараясь не разбудить, убрал руку с ее бедра. Потом, с тихим, хриплым ругательством, вывернулся из-под нее, свалился с кровати на пол. Удар о холодные доски был болезненным, но отрезвляющим.
Он сидел на полу, спиной к кровати, тяжело дыша, сжимая голову руками. Сердце колотилось как бешеное. Тело дрожало от нереализованного напряжения и от стыда.
Нет. Нет, нет, нет.
Он не мог. Не мог стать для нее еще одним кошмаром. Еще одним человеком, который берет то, что не дают. Даже если ему кажется, что она... что между ними... нет. Пока она спит и не может сказать «да» или «нет», любое его действие – преступление. Предательство. Предательство того странного, хрупкого доверия, что начало между ними расти.
Он поднялся, поправил штаны, и вышел из спальни. Внизу, в лаборатории, он умывался ледяной водой до тех пор, пока кожа не заныла от холода. Потом долго стоял у очага, глядя на тлеющие угли, пытаясь унять дрожь в руках.
Он понимал, что так больше не может продолжаться. Эта игра в кошки-мышки с самим собой, с ее неосознанными ласками. Это сводило его с ума. И однажды его выдержка могла не выдержать. И он сломает что-то, что уже никогда не починить.
Он должен был поговорить с ней. Честно. Страшно, неловко, но честно. Объяснить границы. Установить правила. Для ее же безопасности. И для своего... душевного равновесия.
Но когда он услышал ее шаги на лестнице, увидел ее сонное, помятое лицо и повязку на плече, напоминающую о вчерашнем, слова застряли у него в горле. Как можно говорить о своих низменных желаниях с тем, кто только что подставил под удар свое тело ради тебя?
Он просто кивнул ей, налил две кружки чаю и протянул одну.
– Держи. И садись. Нам нужно... обсудить тактику. Насчёт того, кто там в лесу шлёт ворон нам в дверь, – сказал он, и его голос прозвучал хрипло, но более-менее нормально.
Разговор о границах пришлось отложить. Снова. Но он дал себе слово: сегодня. До наступления ночи. Иначе следующее утро может стать для них обоих точкой невозврата.
Глава 37
Глава 37
Они сидели за столом, разбирая компоненты для очередного, на этот раз действительно лечебного зелья. Вечерний свет лился сквозь пыльное окно, окрашивая всё в золотисто-серые тона. И она, не поднимая глаз от корня мандрагоры, который чистила, спросила.– Маг... маг. А когда практика закончится... можно я останусь? С тобой.Вейард замер. Нож, которым он измельчал сушеные листья, завис в воздухе. Казалось, даже пламя в очаге притихло, прислушиваясь. Он медленно поднял на нее взгляд.Она все еще не смотрела на него, сосредоточившись на работе, но кончики ее ушей были ярко-красными. Пальцы, державшие корень, слегка дрожали.Он не ответил сразу. Его мозг, обычно быстрый и едкий, вдруг стал пустым, как вычищенная склянка. Все слова, все саркастические ответы, все отговорки – куда-то испарились. Осталась только эта фраза, звонкая и хрупкая, как ледяная сосулька, упавшая в тишину.Останусь. С тобой .Она не спрашивала «можно я буду тут жить» или «возьмешь ли ты меня в помощники». Она спросилаостанусь . Как будто это было самое естественное, самое желанное продолжение. Как будто башня, его башня, стала уже не местом ссылки, а... домом.Ее домом.Он положил нож, вытер руки о тряпку. Движения были медленными, давая ему время собраться.– Практика, – начал он, и голос его прозвучал неестественно ровно, – формально закончится, когда Совет соизволит прислать подтверждение или когда мы решим лесную проблему. Что может случиться и через месяц, и через год, и... никогда, если та штука в лесу окажется умнее нас.Он сделал паузу, глядя на её склоненную голову, на фиолетовые пряди, выбившиеся из пучка.– А что значит «останешься»? – спросил он, намеренно вкладывая в голос привычную колкость, но она не вышла. Вышло что-то вроде... осторожности. – Будешь и дальше взрывать мою лабораторию? Пускать слюни на мою подушку? Подставляться под гнилых ворон?Она наконец подняла на него глаза. В них не было ни вызова, ни страха. Была... уязвимость. Та самая, от которой у него сжималось горло.– Буду, – сказала она просто. – Если ты позволишь. Буду помогать. Учиться варить зелья. Бороться с нечистью. И... и не только. Убирать. Готовить. Что захочешь. Только... не отправляй меня обратно. Туда. Пожалуйста.Это «пожалуйста» прозвучало так же, как тогда, в кошмаре. Вырванное из самой глубины. Он видел, как она сглотнула, ожидая удара. Ожидая насмешки, отказа, холодного «незачем тебе тут торчать».Вейард откинулся на спинку стула, глядя на нее. На эту девчонку, которая приехала сюда умирать, а вместо этого выжила. Которая боялась его, а теперь закрывала собой от гнили. Которая ненавидела его башню, а теперь просилась в ней остаться. На свою фиалковую, упрямую, абсолютно непредсказуемую... ну, не проблему уже. Не инвестицию.Он вздохнул. Звук вышел усталым, но в нем уже не было прежней тяжести.– Ладно, – сказал он наконец. – Оставайся.Ее глаза расширились. Она явно ожидала долгих препирательств, условий, сарказма.– Правда? – прошептала она.– Пока не передумаешь. Или пока я не передумаю. Или пока нас обоих не съест тот, кто в лесу, – он перечислил варианты, но без злобы. С какой-то странной, почти мирной усталостью. – Но да. Места хватит. Дела – тоже. И... – он запнулся, подбирая слова, которые никогда не думал, что скажет, – и чердак, наверное, стоит привести в порядок. Если ты собираешься тут... надолго. А то призракам тоже надоест на твои вопли реагировать.Она не ответила. Она просто сидела и смотрела на него, и по ее лицу медленно, как рассвет, расползалась улыбка. Не осторожная, не усмешка. Настоящая, широкая, светлая улыбка, от которой в её глазах зажглись звезды. От которой и у него внутри что-то ёкнуло и расправилось, как смятый лист бумаги.– Спасибо, – сказала она. И в этом слове был целый мир.– Не за что, – пробормотал он, снова берясь за нож, чтобы скрыть странную слабость в руках. – Просто имей в виду: правила остаются. Никаких самовольных экспериментов. Никаких ночных нападений на меня. И если еще раз полезешь под удар вместо меня, выгоню в тот же день. Поняла?– Поняла, – кивнула она, и улыбка её не померкла, а стала лишь теплее. Она вернулась к своему корню мандрагоры, но теперь движения её были легкими, почти танцующими.А Вейард сидел и резал листья, и думал о том, что только что изменил всё. Не только для неё. Для себя. Он принял её не как временную помеху, а как... часть этого места. Часть своей жизни. Со всеми вытекающими последствиями: ответственностью, заботой, необходимостью теперь не просто выживать вместе, а строить что-то. Что-то общее.И, к своему величайшему удивлению, эта мысль его не пугала. Не раздражала. Она была... правильной. Как будто треснувшая чашка, которую он так и не выбросил, наконец была склеена. Не идеально, со швами, но целая. И его.Он бросил взгляд на её улыбающийся профиль, на повязку на плече, и подумал, что, пожалуй, это была самая удачная его «инвестиция». И самая опасная. Потому что теперь у него было что терять. По-настоящему.
Глава 38
Глава 38
Крик донесся с улицы, полный не столько страха, сколько дикого, жадного любопытства. Кричал все тот же пастушонок, видимо, назначенный деревней неофициальным глашатаем всех странностей, связанных с башней.– Маг! Маг, там карета! Городские приехали! Мужик какой-то! Бабу твою ищет, фиолетовую!Вейард, как раз объяснявший Алисии тонкости составления противоядия от яда пауко-гада (существо, которое, по его словам, было выдумано его прадедом в припадке белой горячки), замер. Его взгляд стал острым, как лезвие.Алисия побледнела. Ее пальцы, державшие склянку, задрожали. «Городские». Это слово было для нее как удар хлыстом. Оно означало Совет, комиссию, прошлое. Или... того самого.Она инстинктивно отступила вглубь комнаты, к тени стеллажа, как будто пытаясь спрятаться.Вейард медленно подошел к узкому окну, выходящему на дорогу. Да, карета. Не грузовая телега, а легкая, закрытая, с гербом на дверце – скрещенные посохи и книга. Гильдия Магов. Из нее уже вылезал мужчина в темно-синей дорожной мантии, отряхивая пыль с рукавов. Рядом с ним стоял местный проводник – Боромир, староста, с подобострастно склоненной головой и широким жестом, указывающим на башню.– Он... – прошептала Алисия, не видя, но уже догадываясь.– Не он, – коротко бросил Вейард, оценивая фигуру. – Слишком молод. И мантия не того ранга. Посланник. Или проверяющий.Но это не делало ситуацию лучше. Городской маг здесь, в Глухомани, мог означать только одно: о них вспомнили. И вспомнили не с добром.– Что делать? – ее голос был прерывистым.Вейард развернулся от окна. Его лицо было каменной маской, но в глазах горел тот самый холодный, расчетливый огонь, который она видела в самые опасные моменты.– Ты, – сказал он четко, – идешь наверх. В кабинет. Запираешь дверь. Не выходишь, не шумишь. Что бы ты тут ни услышала – не выходи. Ясно?– Но он...– Я разберусь, – перебил он, и в его тоне не было места для возражений. – Это моя башня. Мой лес. И ты – моя... практикантка. Они пришли ко мне. Значит, со мной и будут говорить. Иди.Она кивнула, еще раз бросив испуганный взгляд на окно, и почти побежала наверх. Он слышал, как щелкнул замок в кабинете.Вейард глубоко вдохнул, выдохнул, сглатывая ком ярости и тревоги, подступивший к горлу. Он скинул запачканный травами передник, накинул поверх рубахи свой самый презентабельный (то есть наименее поношенный) темный плащ, поправил волосы. Он должен был выглядеть не как отшельник-затворник, а как маг, с которым стоит считаться. Пусть и живущий на отшибе.Стук в дверь прозвучал вежливо, но настойчиво. Три четких удара.Вейард распахнул дверь, заполнив собой проем.На пороге стоял тот самый маг. Молодой, лет двадцати пяти, с гладко выбритым лицом, умными, холодными глазами и выражением легкого, профессионального превосходства. За его спиной топтался Боромир, пытаясь заглянуть внутрь.– Маг Вейард? – произнес незнакомец. Голос был ровным, без эмоций. – Я Элрик, атташе отдела распределения Гильдии Магов. У нас есть вопросы относительно прохождения практики студентки Алисии Стормвелл.– Атташе, – повторил Вейард, не двигаясь с места. – Какая честь. Проходите. Только вы. – Его взгляд скользнул по Боромиру, и того как ветром сдуло с крыльца.Элрик кивнул и шагнул внутрь. Его взгляд быстрым, оценивающим движением скользнул по обстановке: по стеллажам со склянками, по очагу, по разложенным компонентам. Вейард видел, как тот чуть морщит нос от специфического запаха башни – смеси трав, дыма и вечной сырости камня.– Чем могу быть полезен, атташе? – Вейард произнес титул с легкой, едва уловимой насмешкой, указывая на стул у стола. Сам остался стоять, прислонившись к каминной полке.– Как вам известно, мисс Стормвелл была направлена к вам для отработки практики по нейтрализации аномальных угроз, – начал Элрик, садясь с прямой, как палка, спиной. Он достал из складок мантии тонкий папку с бумагами. – По нашим данным, связь с ней прервалась. Официальных отчетов не поступало. Наши запросы в деревню... остались без внятного ответа.«Без внятного ответа» – это, видимо, означало, что Боромир что-то мычал про «темного мага» и «чумную девицу», но ничего внятного сказать не мог.– Лес тут глухой, – равнодушно пожал плечами Вейард. – Почтовые голуби теряются. А деревенские... они и между собой-то толком объясниться не могут. Что до отчетов... практика еще не завершена. Угроза не нейтрализована. Как я могу отчитаться? О неудачах?– Где мисс Стормвелл? – Элрик не стал продолжать игру. Его глаза, холодные и проницательные, уперлись в Вейард. – Нам необходимо ее видеть. Убедиться в ее безопасности и... работоспособности.Вейард почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Убедиться в работоспособности». Это могло значить что угодно: от проверки знаний до... возврата в город, если она сочтет «непригодной».– Она в данный момент занята, – сказал он, не моргнув глазом. – Проводит полевые исследования на границе леса. Опасные исследования. Прерывать их я не намерен.– «Полевые исследования», – повторил Элрик, и в его голосе зазвучало недоверие. – В одиночку? После стольких месяцев без связи? Это нарушение протокола безопасности, лорд маг. Я обязан ее видеть. Немедленно.Его тон стал тверже. В воздухе запахло настоящей угрозой. Не деревенской, с вилами и криками, а холодной, бюрократической, от которой не отмахнешься магическим шаром.Вейард медленно выпрямился. Его тень от огня очага легла на стену, огромная и угрожающая.– Вы находитесь в моей башне, атташе, – произнес он тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. – На моей территории. И моя практикантка выполняет мое задание. Ваши протоколы хороши для столичных кабинетов. Здесь – другие правила. Я отвечаю за ее безопасность. И я решаю, когда и кому ее показывать.Он сделал шаг вперед, и Элрик невольно отклонился назад на стуле.– Вы можете составить свой отчет, – продолжал Вейард. – Напишите, что студентка Стормвелл жива, здорова и занята крайне важной и опасной работой под моим руководством. Что угроза в лесу реальна, масштабна и требует дальнейшего изучения. И что любое внешнее вмешательство может сорвать многомесячные труды и привести к непредсказуемым последствиям. Гильдия, я уверен, это оценит.Он говорил, глядя прямо в глаза Элрику, вкладывая в каждое слово всю свою волю, всю свою уверенность. Он блефовал. Но блефовал так, как будто от этого зависела жизнь. Ее жизнь.Элрик молчал несколько секунд, изучая его. Боролись две реальности: столичная, упорядоченная, где все должно быть по правилам, и эта – дикая, мрачная, где правила диктовал этот рыжий маг с глазами хищника.– Мне нужны доказательства, – наконец сказал Элрик, но уже без прежней безапелляционности. – Хоть что-то. Ее личная запись. Знак.Вейард кивнул, как будто ожидал этого. Он подошел к стеллажу, взял одну из тетрадей, куда Алисия записывала свои наблюдения за следами порчи (с его правками на полях, большей частью саркастическими). Открыл на последней заполненной странице, где ее аккуратный почерк соседствовал с его угловатыми пометками.– Ее последние заметки. Анализ проб. Вы можете их скопировать для отчета, – сказал он, протягивая тетрадь. – Но оригинал остается здесь. Для работы.Элрик взял тетрадь, пробежался глазами по страницам. Увидел профессиональные термины, схемы, его собственные, резкие комментарии («Нет, фиалка, это не след порчи, это медвежья моча. Учи матчасть»). Это было убедительно. Это выглядело как реальная работа.Он закрыл тетрадь, вернул.– Хорошо, – сказал он, и это было поражением. Временным, но поражением. – Я внесу это в отчет. Но, лорд маг... практика не может длиться вечно. Рано или поздно Гильдия потребует результатов. Или возврата студента. Вы понимаете?– Понимаю, – кивнул Вейард, чувствуя, как камень с его души сдвигается, но не исчезает. – Когда работа будет завершена, вы получите полный отчет. И студента. В целости и сохранности.Элрик встал, кивнул, и его взгляд еще раз скользнул по башне, будто пытаясь понять, что же здесь происходит на самом деле.– Я буду ждать, – сказал он просто и направился к выходу.Вейард проводил его до двери, захлопнул ее и запер на магический замок. Потом прислонился к ней лбом, закрыв глаза. Адреналин отступал, оставляя после себя слабость и холодный пот на спине.Он выиграл раунд. Но война только начиналась. Гильдия теперь знала, что Алисия жива. И что он ее прячет. Рано или поздно они пришлют кого-то серьезнее. Или того самого мага из комиссии, которому она отказала.Он поднялся наверх, постучал в дверь кабинета.– Он ушел, – сказал он через дверь. – Пока.Дверь открылась. Алисия стояла на пороге, все еще бледная, но уже не такая испуганная.– Что он хотел?– Убедиться, что ты не сдохла. И что я тебя не съел, – он попытался пошутить, но шутка вышла плоской. – Они будут ждать отчета. Или тебя. У нас не так много времени, фиалка.Она смотрела на него, и в ее глазах читалась та же мысль. Безопасность их хрупкого мира оказалась иллюзией. Город, прошлое, опасность – все это настигло их здесь, в самой глуши.– Так что, – сказала она тихо, но твердо. – Значит, нужно стать сильнее. Быстрее. И разобраться с тем, что в лесу. Чтобы был отчет. Чтобы был повод... остаться.Она сказала «остаться». Как будто это было решенное дело. Как будто битва с Гильдией была просто еще одним препятствием на пути к этой цели.Вейард посмотрел на нее – на эту хрупкую, фиолетовую, невероятно упрямую девчонку, которая уже строила планы на будущее, их общее будущее, в то время как мир снаружи снова пытался ее отнять. И что-то в нем, ледяное и сжатое, наконец растаяло.– Да, – согласился он. – Значит, так и сделаем. Но для начала... для начала ты допишешь тот отчет. А я придумаю, как объяснить Гильдии, почему «полевые исследования» включают в себя лечение от огурцов в заднице и отражение атак гнилых ворон. Это будет шедевр бюрократической поэзии.Она слабо улыбнулась, и этот момент, несмотря на страх и напряжение, был их. Их маленькая, абсурдная победа в большой, надвигающейся войне.




























