444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Марьяша Ришелье » Моя мерзкая фиалка (СИ) » Текст книги (страница 10)
Моя мерзкая фиалка (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Моя мерзкая фиалка (СИ)"


Автор книги: Марьяша Ришелье



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 43

Глава 43

Мыслей не было. Вернее, они были, но не словами, а ощущениями, взрывными, перекрывающими друг друга вспышками.

Её пальцы, неуверенные, но решительные, потянули вниз ткань его рубашки, обнажая кожу. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но каждый след её пальцев прожигал его, как раскалённая проволока. Он боялся дышать, боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть этот момент, чтобы не оказалось, что это сон.

Вкус её кожи на его языке, когда он спускал губы по её шее, к ключице, к тому месту, где начинался изгиб груди. Она пахла не только фиалками и травами, но и собой – тёплой, живой, с оттенком соли и сна. Он пил этот вкус, как умирающий от жажды, и каждый её тихий вздох, каждый стон, который она пыталась подавить, заставлял его кровь петь в висках.

Он наконец скинул с неё эту дурацкую ночную рубашку. В полумраке её тело было бледным, почти сияющим, как лунный камень. Худое, с рёбрами, которые ещё проступали под кожей, с тем самым шрамом на плече, тёмным пятном на белизне. Но было в нём и что-то невероятно прекрасное – плавные линии, тонкая талия, мягкие изгибы бёдер и груди. Она не пряталась. Лежала перед ним, дыша часто, с глазами, полными доверия и... вызова. Как будто говорила: Вот я. Вся. Бери.

И он брал. Но не как завоеватель. Как исследователь. Касаясь, целуя, запоминая каждую деталь. Шрам на плече. Родинку под грудью. Тонкий шрам на колене, наверное, с детства. Он поклонялся этому телу не как идолу, а как живому, дышащему храму, в котором нашёл своё последнее убежище.

Раздался её первый тихий вскрик, когда он вошёл в неё. Не крик страха, а звук разрыва, перехода. Он замер, чувствуя, как его собственное тело напряглось до предела от усилия не двигаться, дать ей привыкнуть. Его лоб уткнулся в её плечо, зубы стиснулись. Он шептал что-то бессвязное – извинения, ободрения, проклятия на самого себя за причинённую боль.

Но боль отступила, сменившись на движение. Медленное вначале, осторожное, будто они оба шли по тонкому льду. Потом быстрее. Увереннее. Её руки вцепились в его спину, пальцы впились в кожу, оставляя следы, которые завтра будут синими синяками – метки принадлежности. Её ноги обвили его бёдра, притягивая ближе, глубже.

В этот момент мыслей не осталось вовсе. Осталось только чувство. Чувство полного слияния, растворения границ. Он не знал, где заканчивается он и начинается она. Их дыхание смешалось в один прерывистый ритм, пот – в одну солёную влагу на коже. Он смотрел в её глаза, широко открытые, полные слез, но не от боли, а от чего-то другого. От переполнения. От падения в бездну, в которую они прыгнули вместе.

И когда волна накрыла его, вырывая из груди хриплый, нечеловеческий стон, он не закрыл глаза. Он смотрел на неё. Видел, как её тело содрогнулось в ответ, как её губы раскрылись в беззвучном крике, как слёзы наконец потекли по вискам.

Потом – тишина. Тяжёлая, влажная, наполненная биением двух сердец, сливающихся в один бешеный ритм. Он лежал на ней, не в силах пошевелиться, чувствуя, как её грудь поднимается и опускается под ним. Его лицо было прижато к её шее, он чувствовал пульсацию крови в её венах. Она обняла его за голову, её пальцы запутались в его волосах.

Мысли вернулись. Медленно, обрывками.

Я сделал это.

Она здесь. Со мной.

Это... навсегда.

Не «навсегда» в романтическом смысле. А «навсегда» как факт. Теперь они связаны не просто обстоятельствами, не долгом или страхом. Они связаны этой близостью, этой уязвимостью, которую подарили друг другу. От этого уже не отменить, не забыть.

Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на неё. Её глаза были закрыты, ресницы мокрые. Но на губах играла слабая, усталая улыбка.

– Всё хорошо? – прошептал он, и его голос был хриплым, чужим.

Она кивнула, не открывая глаз.

– Да. Всё... Хорошо.

Он опустился рядом, притянул её к себе, накрыл одеялом. Она прижалась к нему всем телом, как раньше, но теперь это было иначе. Теперь это был не инстинкт, не поиск тепла. Это был выбор.

Они лежали в тишине, слушая, как за окном просыпается лес. И Вейард думал о том, что все его стены, все его защиты, всё его циничное отгораживание от мира рухнуло в одно мгновение. Рухнуло под натиском этой хрупкой, фиолетововолосой, невероятно храброй девушки.

Он не чувствовал страха. Не чувствовал сожаления. Чувствовал только огромную, всепоглощающую тяжесть. Тяжесть ответственности за ту душу, что теперь доверилась ему полностью. И странное, непонятное спокойствие. Как будто он долго нёс на плечах камень, а теперь наконец поставил его на землю. Камень оказался не тяжёлым. Он оказался... драгоценным.

Он поцеловал её в макушку, в фиолетовые, спутанные теперь волосы.

– Спи, фиалка, – прошептал он. – Я тут.

Она что-то промычала в ответ и заснула почти мгновенно, её дыхание стало глубоким и ровным.

А он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как в его разбитой, израненной душе что-то впервые за долгие годы начинает потихоньку заживать. И это «что-то» было тёплым, живым и пахло фиалками.

Глава 44

Глава 44

Удар в дверь был таким, будто в неё врезался целый бык. Древесина затрещала под напором. Крики за порогом сливались в один сплошной, нечленораздельный вопль ужаса.

– Маг! Спасай! Там лес горит! Весь горизонт в огне!

Вейард сорвался с постели, как от удара током. Секунду назад мир состоял из тепла её тела, тишины и хрупкого, нового покоя. Сейчас в это мир ворвался ад.

Он на ходу натянул штаны, схватил рубаху. Алисия уже сидела на кровати, глаза широко раскрыты, но не от страха, а от мгновенной, чёткой готовности. Она тоже услышала.

– Лес? – выдохнула она, спрыгивая на пол и хватая свою одежду.

– Не может быть просто пожар, – прошипел он, уже бегом спускаясь по лестнице. Сердце колотилось не от бега, а от ледяного предчувствия. После ворона, после гнилого оленя... «горизонт в огне» был слишком удобной метафорой для чего-то гораздо более страшного.

Он распахнул дверь. На пороге стоял не пастушонок, а взрослый мужик, дровосек, лицо которого было чёрным не только от копоти, но и от настоящего, животного страха. За его спиной, на востоке, за деревней, небо было не серым утром, а кроваво-багровым. И не от зари. От зарева. Огромного, пожирающего.

– С чего началось? – рявкнул Вейард, не теряя времени на вопросы.

– Не знаю! Из чащи вырвалось! Не как обычный огонь... он... он зелёный местами! И твари из него бегут! Горящие! Прямо на деревню!

Зелёный огонь. Горящие твари.

Вейард почувствовал, как по спине пробежал мороз. Это была не случайность. Это была атака. То, что в лесу, решило не играть больше в посылы. Оно решило сжечь всё дотла. И деревню. И башню. И их.

Алисия выскочила за ним, уже одетая, с посохом в руке (он дал ей его на днях, старый, запасной, но настоянный на защитных рунах).

– Что делаем? – её голос был ровным, боевым. Ни тени паники. Только сосредоточенность.

Вейард окинул взглядом деревню. Уже началась паника. Женщины выбегали из изб, таща детей, крича. Мужики метались, некоторые с вёдрами, но большинство просто в ступоре, глядя на надвигающийся багровый свет.

– Ты, – он схватил Алисию за плечо, – на крышу башни. Максимальный защитный барьер, какой можешь. Не на всю деревню – на башню и ближайшие дома. Чтобы огонь не прошёл. Чтобы твари не прорвались. Поняла?

Она кивнула, её глаза горели.

– А ты?

– Я иду туда, – он кивнул в сторону зарева. – Узнаю, кто там решил устроить фейерверк. И попробую его потушить.

– Один? Нет! Я с тобой!

– Нет! – его голос прозвучал как хлопок кнута. – Твоя задача – держать оборону здесь. Если я... если что-то пойдёт не так, этот барьер – последняя черта. Ты должна его удержать. Любой ценой.

Он видел, как она хочет возразить, как сжимает кулаки. Но видел и понимание в её глазах. Она знала, что он прав. Разделение сил. Маг на передовой. Маг в обороне.

– Вернись, – прошептала она вместо спора. – Обещай.

Он не обещал. Он просто резко наклонился и поцеловал её. Жёстко, быстро, как печать. Как клятву.

– Держись, фиалка. Не подведи.

Потом оттолкнул её в сторону башни, а сам рванул прочь, к конюшне, где стоял его старый, норовистый конь. На ходу он сгрёб со стола у двери мешок с компонентами для быстрых заклинаний.

Оседлав коня, он последний раз обернулся. Она уже карабкалась по внешней лестнице на крышу башни, её фиолетовые волосы развевались на ветру, пахнущем гарью. Маленькая, хрупкая фигурка против багрового неба.

Он развернул коня и погнал его в сторону огня, в ад, который пришёл к ним сам. Мысли были ясными, холодными, как обсидиановый клинок.

Кто бы там ни был, что бы там ни было – оно совершило ошибку. Оно тронуло его дом. Его землю. Его... Алисию. И за это оно узнает, почему тёмного мага из Глухомани боялись даже в столице. Узнает цену его гнева.

А позади, на крыше башни, Алисия, стиснув посох, начинала плести барьер. Из её пальцев вырывались синие нити магии, сплетаясь в сложный узор над крышами. Она не смотрела вслед ему. Она делала свою часть работы. Держала оборону. Чтобы было, куда возвращаться.

И в её сердце, рядом со страхом за него, горел тот же огонь, что и в его глазах. Огонь защиты. Огонь мести. Огонь их общего дела, которое из борьбы за выживание превратилось во что-то большее. В битву за то, что они успели полюбить.

Глава 45

Глава 45

Лес встретил его не тишиной, а рёвом. Рёвом огня, пожиравшего вековые сосны с ненасытной, неестественной жадностью. Воздух дрожал от жара, искры и пепел кружились в вихре, как чёрный снег. Но это был не просто пожар.

Пламя местами было зелёным – ядовито-изумрудным, холодным на вид, но от него камни плавились, как воск. Из этого зелёного ада выбегали, спотыкаясь, объятые обычным огнём, лесные твари – лисы, кабаны, даже волк, с горящей шерстью и безумными от боли глазами. Они неслись прочь, но куда? В сторону деревни.

Вейард спрыгнул с коня, отпустил его прочь – умный зверь сам рванул обратно, в безопасность. Он стоял на краю пылающей стены, и его магия уже пела в жилах, отзываясь на вызов.

Он не стал тушить. Не сразу. Тушить такое – всё равно что пытаться вычерпать океан ложкой. Нужно было найти сердце. Источник. Того, кто это разжёг.

Он закрыл глаза, отсекая рёв и жар, погружаясь в слой мира под миром – в поток магических сил. И там, среди хаоса вспыхивающих и гаснущих нитей, он увидел его. Тяжёлый, тёмный, пульсирующий узел чужой воли, вонзившийся в тело леса, как заноза. Он был где-то в глубине, в самом эпицентре зелёного кошмара.

Нашёл.

Вейард открыл глаза. Они горели холодным, ясным светом. Он поднял руки, и слова, древние и острые, как обсидиан, понеслись с его губ. Не заклинание тушения. Заклинание сдерживания. Остановки. Замедления.

– «Стой».

Воздух перед ним сгустился, стал видимым – полупрозрачной, дрожащей стеной из спрессованной воли. Набегающая стена огня ударилась в неё. Обычный огонь отпрянул, забушевал, пытаясь обойти. Зелёный – впился в барьер, как кислота, с шипением разъедая его. Барьер дрожал, трещал, но держался.

Вейард чувствовал, как силы уходят, как будто выкачиваются насосом. Это было как пытаться руками удержать разъярённого быка. Он сделал шаг вперёд, сквозь свой же барьер, в самое пекло.

Жар обжёг лицо, дым полез в лёгкие. Он шёл, не обращая внимания на тлеющую одежду, на искры, жгущие кожу. Его взгляд был прикован к той точке вдали, где темнело ядро.

– «Замри».

Второе слово. Мощнее. Тяжелее. Оно легло на лес, как свинцовая плита. Пламя замедлилось, стало вязким, как раскалённая смола. Даже рёв огня притих, стал глухим, давящим. Но зелёное пламя сопротивлялось, пульсировало, рвалось из плена.

Вейард шёл дальше. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Он сжигал собственную жизненную силу, чтобы поддерживать заклятья. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как темнеет в глазах.

Он увидел его.

Это не было существом в привычном смысле. Это был сгусток. Нечто, похожее на корявый, обгорелый ствол дерева, но пульсирующее тёмной, багровой энергией. Из него, как из гнойника, сочились струйки того самого зелёного огня, заражая всё вокруг. Вокруг этого «ядра» земля была не просто выжжена – она была мертва, превращена в чёрный, стекловидный шлак.

Вот ты где, гадина.

Вейард собрал остатки сил. Все свои страх, ярость, желание защитить. Всю свою тёмную, неудобную, могучую магию, которую он копил годами в этой глуши. Он не стал придумывать сложное заклинание. Он пошёл напролом.

Он вонзил взгляд в ядро и выкрикнул третье слово. Не на языке магов. На том, древнем, первозданном языке силы, на котором говорила сама земля, камни и огонь в самом начале мира. Слово, которое означало «НЕТ».

Это не было отрицанием. Это было стиранием. Приказом миру исправить ошибку, убрать лишнее, несуразное, чужеродное.

Воздух вокруг него лопнул. Без звука, но с такой силой, что его отбросило назад, на тлеющую землю. Волна чистой, белой энергии рванула от него к ядру.

Зелёное пламя погасло. Мгновенно, как свеча на ветру. Обычный огонь вокруг замер, потух, оставив после себя лишь дым и обугленные скелеты деревьев. Ядро... ядро не взорвалось. Оно расслоилось, как гнилой лук, слой за слоем, пока не превратилось в горстку чёрного пепла, который тут же развеял горячий ветер.

Тишина. Глухая, оглушительная тишина после рёва. Дым стелился по земле. Жара ещё стояла невыносимая, но пламени не было.

Вейард лежал на спине, глядя в задымлённое небо. Он не чувствовал победы. Он чувствовал пустоту. Полную, всепоглощающую. Он выгорел изнутри больше, чем этот лес. Каждая клетка тела кричала от боли и истощения. Он не мог пошевелиться.

Но он видел. Видел, как чёрное, мёртвое пятно вокруг бывшего ядра медленно, с тихим скрипом, начинает зарастать... не травой. Чем-то вроде мха, но странного, серебристого цвета. Лес начинал залечивать рану. Своими силами. Медленно. Но начинал.

Он усмехнулся уголком губ, ощущая вкус пепла и крови на языке. Сделал. Остановил. Не дал дойти до башни. До неё.

Мысль о ней, о фиалке на крыше, заставила его сделать первый, мучительный вдох. Потом второй. Он заставил себя сесть. Мир кружился.

Нужно было возвращаться. Проверить барьер. Увидеть её. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Он поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Обгоревший плащ висел лохмотьями. Он пошёл, спотыкаясь об обугленные ветки, назад, к деревне. К дому. К ней.

А в голове, сквозь туман истощения, стучала одна, простая мысль: Живи, фиалка. Держись. Я иду.

Глава 46

Глава 46

Он увидел её, когда деревня уже проступила из дыма. Не на крыше. Она стояла на земле, у самого края последних изб, прислонившись к забору, но всё ещё держа посох в белых от напряжения пальцах. Над деревней колыхался, мерцая, огромный синий купол её щита. И ни одна искра, ни один клок чёрного дыма не пересёк его границы. Дома стояли целы. Люди, столпившиеся в центре, смотрели на этот купол и на неё с немым, суеверным благоговением.

Но её лицо... Боже, её лицо. Бледное, как мел, с тёмными кругами под глазами. Из носа струилась кровь, уже запекшаяся у губ и на подбородке. Она едва стояла на ногах, но щит держался. Держался ценой её сил, её крови, её чего-то ещё, что он не смел назвать.

И когда она увидела его, идущего из дыма, обугленного, еле живого, что-то в ней сорвалось.

– Маг! Гадкий маг! Мой... – она не договорила, сорвавшись на рыдающий, хриплый крик, полный ярости, отчаяния и такой невыносимой нежности, что у него перехватило дыхание.

Она оттолкнулась от забора и пошла к нему, шатаясь, но посох всё ещё был поднят, щит всё ещё висел над деревней. Она дошла до него и, не в силах больше стоять, просто рухнула ему на грудь, обхватив его так, будто боялась, что он рассыплется в пепел. Посох с глухим стуком упал на землю.

И в тот же миг синий купол над деревней дрогнул и рассыпался на миллионы искр, которые угасли в воздухе, не долетев до земли. Щит пал, потому что маг, его державший, нашёл что-то более важное для удержания.

Вейард обнял её, чувствуя, как она вся дрожит, как её худенькое тело прижимается к его обгоревшей одежде.

– Дура, – прошептал он ей в волосы, и в его голосе не было ни капли злости. Только усталость, боль и что-то огромное, распирающее грудь. – Я же сказал, на башню и ближайшие дома... Не на всю деревню... Ты что, с ума сошла?

– Не... не смогла бы, – она прошипела ему в грудь, и её слова были влажными от слёз и крови. – Видела... куда они бегут... дети... не смогла бы потом смотреть...

Он понимал. О, как он понимал. Она смотрела сверху, видела панику, видела лица. И её щит, созданный для защиты башни и его возвращения, инстинктивно, под давлением её сердца, разросся, чтобы укрыть всех. Даже тех, кто хотел её сжечь.

– Идиотка, – повторил он, уже просто потому, что других слов не было. – Полная идиотка. Теперь лежать будешь месяц.

– Зато... деревня цела, – она выдохнула, и её тело обмякло, силы окончательно покинули её. Она повисла на нём.

Он подхватил её на руки, как когда-то, когда она была ледяным комком из сарая. Она была лёгкой, как перо, и горячей от перегретой магии. Он понёс её к башне, не обращая внимания на остолбеневшие взгляды деревенских. Пусть смотрят. Пусть видят, кого они называли «чумной» и «сукой». Ту, что спасла их дома ценой собственной крови.

Дверь башни захлопнулась за ними, отсекая внешний мир. Он уложил её на медвежью шкуру у очага, накинул одеяло, потом принялся за склянки. Восстановительное, противовоспалительное, то, что поможет залатать порванные магические каналы. Руки его дрожали, когда он подносил зелье к её губам.

– Пей. Всё. Не вздумай выплюнуть.

Она послушно глотнула, скривилась, но проглотила. Потом посмотрела на него мутными глазами.

– А ты?.. – прошептала она.

– Я... в порядке, – солгал он, скидывая тлеющие лохмотья плаща. Он был не в порядке. Он был на волосок от полного истощения, но это сейчас не имело значения. Она была важнее. – Только... не делай так больше. Пожалуйста.

– Обещаю, – она пробормотала, уже засыпая под действием зелья. Её рука потянулась к нему, и он взял её в свою. – Если и ты... обещаешь... возвращаться.

– Обещаю, – сказал он тихо, целуя её пальцы, запачканные её же кровью.

Он сидел рядом с ней, пока она спала, слушая её неровное дыхание, и думал. Думал о том, что их роли сегодня окончательно определились. Он – меч, что идёт в самое пекло, чтобы уничтожить угрозу. Она – щит, что остаётся, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. Меч и щит. Тёмный маг и его фиалковая практикантка, которая оказалась светлее и сильнее всех столичных магов вместе взятых.

Он посмотрел на её бледное лицо, на запёкшуюся кровь под носом, и почувствовал не боль и не страх. Он почувствовал гордость. Дикую, безумную гордость. И любовь. Такую огромную, что она сжигала остатки его цинизма дотла.

Он наклонился и поцеловал её в лоб.

– Спи, мой храбрый, глупый щит, – прошептал он. – Я тут. И никуда не денусь.

Глава 47

Глава 47

Тишина после бури длилась недолго. Всего сутки. Пока деревня приходила в себя от чуда спасения, пока дым над лесом медленно рассеивался, пока Алисия, всё ещё бледная, но уже на ногах, помогала ему перевязывать последние ожоги.

Стук в дверь прозвучал не как просьба, а как приказ. Три резких, отчётливых удара. Не деревенский стиль.

Вейард почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Он знал. Знал, кто это, ещё до того, как подошёл к узкой бойнице.

На пороге стоял маг из комиссии по распределению. Лорд Фалрик. Мужчина лет пятидесяти, в безупречной, расшитой серебром мантии столичного покроя, с гладко выбритым, самодовольным лицом и тонкими, жадными губами. За ним стояли двое стражников в латах Гильдии и Элрик, с каменным лицом.

Вейард распахнул дверь, заполнив собой проём. Он не приглашал войти.

Фалрик окинул его обугленную, в пятнах зелий и перевязок, фигуру презрительным взглядом, словно рассматривая нечто недостойное, но необходимое.

– Маг Вейард, – произнёс он, и его голос был сладким, как сироп, и скользким, как уж. – Поздравляю с успешной нейтрализацией угрозы. Отчёт, переданный через атташе Элрика, и... свидетельства на месте, – он кивнул в сторону дымящегося леса, – убедительны. Практика студентки Алисии Стормвелл считается завершённой. И успешной.

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

– А теперь, выполняя предписания Гильдии, прошу передать леди Алисию в наше распоряжение для возвращения в столицу и итоговой аттестации.

В этот момент из глубины башни вышла она. Алисия. Бледная, в простой одежде, с тёмными кругами под глазами, но с прямой спиной. Она услышала.

Её появление заставило Фалрика замолчать на полуслове. Его взгляд скользнул по ней, и в нём вспыхнул тот самый, сальный, мерзкий блеск, который Вейард ненавидел больше всего на свете. Взгляд не на мага, не на героиню, спасшую деревню. Взгляд на женщину. На предмет, который у него когда-то вырвали из-под носа и который теперь он собирался забрать обратно. В этом взгляде было удовлетворение, похоть и торжество власти.

Вейард увидел этот взгляд. И в тот же миг всё внутри него – усталость, боль, истощение – испарилось, сгорело в одном, чистом, белом пламени ярости. Рука его непроизвольно сжалась в кулак. Ему захотелось не магии. Ему захотелось физически вырвать эти жадные, блестящие глазёнки из их орбит, размозжить это самодовольное лицо о косяк своей двери.

Но он не двинулся с места. Он просто шагнул вперёд, ещё больше заслоняя Алисию собой.

– Практика, – произнёс он ледяным тоном, – действительно завершена. Отчёт будет предоставлен в установленном порядке. Что касается леди Алисии...

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Фалрику, и в его взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Только холодная, абсолютная уверность хищника, охраняющего свою добычу.

– ...она никуда не поедет. Она остаётся здесь. Со мной.

Тишина повисла тяжёлым свинцом. Элрик замер, его каменное лицо дрогнуло от удивления. Стражи насторожились. Фалрик же лишь приподнял бровь, и его слащавая улыбка стала ещё шире.

– Милый мой, вы, кажется, не поняли, – заговорил он снисходительно. – Решение о месте нахождения студента после практики принимает Гильдия. И только Гильдия. Она не ваша собственность. Она...

– Моя, – перебил Вейард. Одно слово. Простое, как удар топора. – Она моя помощница. Моя ученица. Моя... – он запнулся, но не потому, что не знал слова, а потому, что это слово было слишком личным, чтобы произносить его перед этой мразью. – Она остаётся. Это не обсуждается.

Фалрик наконец перестал улыбаться. Его лицо стало холодным и жестоким.

– Вы отказываетесь выполнять распоряжение Гильдии? Это мятеж. Мы имеем право применить силу.

– Применяйте, – Вейард широко расставил ноги, его поза говорила сама за себя. Он был готов. Истощён, изранен, но готов. – Попробуйте забрать её. Но имейте в виду: последний, кто пытался что-то у меня забрать, сейчас является удобрением для моего леса. И у него было больше... убедительности.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как обет. В воздухе запахло озоном и скрытой мощью. Стражники невольно отступили на шаг, почувствовав давление нерастраченной магии, что ещё висела в башне после вчерашней битвы.

Фалрик побледнел. Он привык к кабинетным интригам, к давлению бумагами и положением. Открытая, голая угроза в глазах этого дикого мага с окраины мира была для него чем-то новым и очень неприятным.

– Вы... вы понимаете последствия? – прошипел он.

– Понимаю, – кивнул Вейард. – Последствия для вас. А теперь, если вы закончили... у меня дела. И моей помощнице нужен покой. Вы же видите, в каком она состоянии послеуспешного завершения практики.

Он сделал ударение на последних словах, и Фалрик снова вздрогнул. Он не мог просто силой забрать её сейчас, не спровоцировав открытый конфликт с магом, который только что в одиночку остановил лесной пожар невиданной силы. Даже его положение не давало такой уверенности.

– Это... не конец, – выдавил Фалрик, отступая. – Гильдия узнает о вашем неподчинении.

– Пусть узнает, – пожал плечами Вейард. – А теперь – прощайте. И не заходите больше. Мой дом не для незваных гостей.

Он захлопнул дверь прямо перед носом у ошеломлённого столичного лорда. Замок щёлкнул с магической, окончательной звонкостью.

Он обернулся. Алисия стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него. В её глазах не было страха. Были слёзы. Слёзы облегчения, благодарности и чего-то ещё, сильного и светлого.

– Ты... ты не мог этого сделать, – прошептала она. – Из-за меня... у тебя будут проблемы...

– Проблемы у него будут, – поправил он, подходя к ней. Он взял её лицо в свои руки, большие, грубые, но невероятно нежные в этот момент. – А ты... ты моя. Моя самая лучшая, самая сложная и самая... дорогая проблема. И я никому тебя не отдам. Ни за что. Поняла?

Она кивнула, и слёзы покатились по её щекам. Он стёр их большими пальцами.

– Теперь ты свободна, фиалка. Практика закончена. Ты можешь делать что хочешь. И если ты захочешь уехать... когда-нибудь... я тебя не удержу. Но пока... пока оставайся. Пожалуйста.

Она обняла его, прижавшись всем телом, и её голос прозвучал ему прямо в сердце:

– Я остаюсь. Навсегда. С тобой, маг. Только с тобой.

И в этот момент Вейард понял, что выиграл не просто стычку у двери. Он выиграл всё. Её доверие. Её выбор. Её... всё. И ради этого он был готов на войну не с лесом, а со всей Гильдией, со столицей, со всем миром.

Он держал её, свою фиалку, свою Алисию, и смотрел на дверь, за которой остался враг. Пусть идёт. Пусть жалуется. У него теперь был самый мощный щит и самая веская причина сражаться. Она.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю