Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Часть вторая

Глава первая

Сергей замер под непрерывной моросью обложного дождя и не мог поверить в случившееся.

Он сжимал руку стоявшей рядом с ним Дианы и, так же как и девушка, смотрел прямо перед собой, ничего не видя, никого не замечая.

В голове прокручивались события последних дней.

Мозг не мог ни на одном из них сконцентрироваться. Ни за одно зацепиться. А потому воспоминания были без начала и конца. Клочковатые и фрагментарные.

* * *

Сергей помнил, как бежал по дороге, постоянно оглядываясь, в надежде увидеть пустое такси.

Как махал рукой каждой пролетающей мимо машине.

Как наконец-то догадался вынуть из бумажника купюру и стал размахивать ею, даже не зная, какого номинала денежка, зажатая в руке.

Как чуть ли не упал на переднее сидение остановившегося у обочины авто и прокричал водителю адрес.

Как швырнул на колени водителю купюру, услышав недоумевающий вопрос:

– Да здесь же совсем рядом! Зачем вам машина?

Как прохрипел:

– Быстрее! У отца сердечный приступ!

Как взлетел, перепрыгивая через ступеньку, на третий этаж и толкнул дверь квартиры, оказавшуюся не запертой.

Как вбежал в спальню отца.

Как увидел стоявшую в изголовье кровати маму и замершего рядом с нею врача.

– Что случилось?! Почему?! – Сергей не мог, да и не старался скрыть эмоции.

– Не кричите, молодой человек, – шепотом попросил врач. – Ваш ор только повредит Сергею Васильевичу.

– Папа поправится? – смотрел на побелевшие губы отца, из которых вырывалось едва заметное дыхание.

Делать прогнозы врач не мог, да и не хотел:

– Не знаю. Ваша матушка настаивала, чтобы мы вызвали бригаду из Интосаны. Но я настоял на госпитализации в еврейскую. На сегодняшний день там лучшие кардиологи. Если они не смогут вытянуть Сергея Васильевича с того света, то не сумет никто. Неотложка должна быть с минуты на минуту.

Едва врач закончил фразу, как в коридоре послышались шаги. Вошли трое мужчин с брезентовыми носилками.

Врач, встретившись взглядом с одним из прибывших, ограничился кивком вместо приветствия. Велел:

– Перемещаем осторожно. Подозрение на обширный инфаркт. Кардиограмма и прочее уже по прибытию в клинику.

Двое дюжих санитаров ловко ухватили за углы льняную простыню, и переложили Истомина-старшего на носилки вместе с постельным бельем.

– Почему они вынесли Сергея ногами вперед?! – бормотала Эльза, спускаясь по лестнице вслед за врачами.

– Потому что так удобнее транспортировать, – обернулся приехавший на скорой врач. – Вы же не хотите, чтобы к инфаркту у вашего мужа добавился инсульт от того, что мы станем нести его головой вниз? – пробормотал, уже отвернувшись: – Когда люди изживут эти бабские забобоны?

Носилки вкатили в кузов неотложки. Санитары и лечащий врач Истомина– старшего нырнули следом. Врач неотложки сел в кабину рядом с водителем, сказал, перед тем, как уехать:

– Вызовите такси или поймайте машину. И поезжайте в кардиологическое отделение еврейской больницы.

Сидя рядом с Эльзой на заднем сидении такси, Сергей спросил:

– Мама, что случилось? Почему у отца повторился сердечный приступ?

– Откуда мне знать? – всхлипнула Эльза. – Он уже приехал такой!

– Какай такой, мама? – продолжил расспрашивать Сергей. – Ты хочешь сказать, что отец вернулся в предынфарктном состоянии? Что сам поднялся на третий этаж? Что водитель, видя, что ему нехорошо, бросил его у подъезда и уехал? Прости, но в это я поверить не могу. Папа вошел в квартиру на своих ногах. Даже если у него и начинало побаливать сердце, то инфаркт случился уже дома. А потому, спрашиваю еще раз: что случилось?!

– Да не знаю я! – Эльза заорала не обращая внимания на водителя такси. – Он пришел какой-то взбудораженный и нервный! Начал кричать на меня! Говорил, что яблочко от яблоньки недалеко катится! Что я бросила свою новорожденную дочь, а ты, сын мой, бросил беременную от тебя девушку!

– Что за бред?! – возмутился Сергей. – Какую девушку? Кто беременный?!

– Тебе лучше знать, сыночек, – ухмыльнулась Эльза. – Я в ногах не стояла и свечку не держала!

– Хорошо, – поморщился Сергей. – С этим разберемся позже. Что было потом?

– Когда – потом? – пролепетала Эльза.

– Не крути мне голову, мама! – прикрикнул сын. – Что ты ему сказала?!

– А что я могла сказать?! – Эльза перешла в наступление. – Кроме того, что ты правильно сделал! Что всех вот этих незаконнорожденных деточек нужно уничтожать в зародыше! Что если бы я вовремя сделала аборт, то не было бы вот этой девчонки, которая перевернула с ног на голову всю мою жизнь!

– Это все? – поинтересовался Сергей. – Договаривай, мама. Что еще ты говорила отцу?

Эльза вспыхнула. Наверное, в другой раз она бы промолчала. Но сегодня женщина была на взводе и не в состоянии сдержать эмоции:

– Сказала, что нужно было придушить дочурку еще на привокзальной скамейке! И что ты должен любым способом оттащить на аборт свою беременную сучку! – помолчала несколько секунд. Добавила: – После этого он (о муже) схватился за сердце и упал на пол, – всхлипнула, – я еле дотащила его до кровати и вызвала врача. Потом взяла его телефон и позвонила тебе.

Такси въехало на территорию еврейской больницы.

Сергей вышел из машины, обернулся:

– Идем, мама. Надеюсь, что отец скоро очнется и все объяснит.

Уже два часа Сергей и Эльза, сын и жена Истомина-старшего, сидели в коридоре реанимационного отделения, ожидая хоть каких-то новостей.

В окна клиники давно смотрела полная луна. Черное небо пестрило звездами.

– Поезжайте домой, – из реанимационной палаты вышел врач. – Мы делаем все, что можем. Если пациент переживет сегодняшнюю ночь, появится надежда на выздоровление. Придете завтра утром.

– Идем, сыночек? – Эльза встала со стула. – Я так устала. С ног валюсь.

– Поезжай, мама, – у Сергея не было ни сил, ни желания возмутиться эгоизмом Эльзы. – Я здесь останусь.

– Ну, и чего ты высидишь? – удивленно округлила глаза жена Истомина-старшего. – Впрочем, как хочешь. Ты молод и для тебя бессонная ночь – ничто. Вызови мне такси.

– Хорошо, – вздохнул сын, доставая телефон.

– Я обожду машину на улице, – решила Эльза. – У меня голова кружится от больничных запахов.

– Хорошо, – повторил Сергей, набирая номер быстрого вызова такси.

– Что, так и будешь всю ночь в коридоре сидеть? – рядом на стул опустился врач, сообщивший несколько минут назад о состоянии Сергея Васильевича.

– Так и буду, – кинул Истомин-младший.

– Пойдем в ординаторскую, – предложил врач. – Там топчанчик есть. Хоть подремлешь.

– Я здесь останусь, – покачал головой Сергей. – Рядом с папой.

– Ну, сиди, – врач поднялся со стула. – А я, пожалуй, вздремну. Неизвестно кого еще привезут сегодня.

– А папа? – обеспокоился сын.

– Рядом с ним дежурная медсестра. Если будет нужна моя помощь, она позовет, – врач зевнул и зашагал куда-то вдаль по бесконечному коридору.

* * *

Сергей снова, уже в который раз, сжал пальцы Дианы. Обвел взглядом толпу людей, стоявшую неподалеку. Отыскал взглядом Мстиславу. Посмотрел на неё.

Лицо Звездинской было печально. Что, впрочем, не заставило её пренебречь лёгким макияжем. Ну а что такого? Она ведь даже не была знакома с вот этим покойным Истоминым! Так с какого перепугу ей выдавливать из себя слёзы?

Мстислава, заметив, что Сергей смотрит на неё, едва заметно кивнула юноше, подумав, что таким способом сможет выразить свое небезразличие.

«Траурная церемония может затянуться надолго. Вон сколько народу припёрло», – подумала Мстя, – «а мне нужно хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию», – и вернулась к воспоминаниям о том дне, когда Сергей, словно вихрь, вылетел из её квартиры после непонятного звонка.

* * *

Мстислава помнила о том, что Истомин-старший болел. А вот чем – напрочь забыла. Наверное, Сереженька говорил, но какое ей дело до чужих хворей?!

Вот и сегодня, перед тем, как натянуть штаны, любовник сказал, что его отцу плохо и нужно немедленно мчать домой. Какая-такая болезнь может потребовать присутствия сына, причем, безотлагательного, Мстя даже не представляла. Вроде бы, крепкий мужик. Даже если сердце прихватило, ну так что?!

Звездинская решила, что это был просто бзик мамаши-истерички, которой приспичило вернуть сыначку домой. Опустила руку. Нашарила под кроватью телефон. Набрала номер Гассерта:

– Ну что, – полюбопытствовала, – как прошла встреча? Я уже могу заказывать свадебное платье?

– Отвянь! – гаркнул в трубку Гассерт. – Не до тебя сейчас! Не звони пока! Я сам тебя наберу! – и отбился.

Мстислава не привыкла, чтобы с нею так разговаривали! Она – может! А с нею – нет! Снова ткнула пальцем в кнопку быстрого набора.

Но вместо голоса Лёшика услышала монотонный бубнеж автоответчика, радостно сообщавшего, что абонент вне зоны доступа сети.

«Да что же там произошло?!» – заинтересовалась Мстя. И, немного полежав и подумав, набрала номер Сергея. И снова услышала весть о том, что абонент вне зоны доступа.

«Вот ведь твари!» – подумала о любовниках. – «Эгоисты! Оба! Отключили телефоны и не думают о том, что я тут волнуюсь!» – встала, побрела в кухню. Приготовила себе чай с ромашкой и мелиссой. Снова вернулась в постель.

Напиток согрел и успокоил. Через полчаса Звездинская начала засыпать, успев подумать о том, какую взбучку задаст обоим любовникам после того, как те включат свои чертовы телефоны.

Весь следующий день Мстислава продолжала набирать поочередно то Сергея, то Алексея.

И раз за разом убеждалась в том, что у обоих аппараты вне зоны доступа. Считай – отключены.

Она немножко, совсем чуть-чуть, смогла сорвать злость на ученицах пятого класса, посещение чьего урока было запланировано как раз на сегодняшний день.

Немного и почти не громко поорала на Милочку, имевшую неосторожность припереть к ней в кабинет с какой-то молозначимой, для Звездинской, конечно же, проблемой.

Уже идя по коридору училища, столкнулась с Любарским. Не удержалась от того, чтобы подпустить шпильку танцовщику, поинтересовавшись, нет ли у него в знакомцах хорошего проктолога.

Любарский, видящий в каждом подобном вопросе намек на его нетрадиционную ориентацию, обиделся и надулся. Сказал, что в услугах специалиста в данной области не нуждается и посоветовал Мсте за своими «подвигами» следить, а не рыться в чужих постелях.

Уже выходя из училища, нос к носу столкнулась с Дианой и Леночкой, возвращавшимися из школы. Окинула девушек скептическим взглядом. Хмыкнула:

– Что это на вас напялено?

– А что такое? – удивилась Леночка. – Мы можем одеваться в школу, как нам нравится!

– Да уж, – продолжала рассматривать девушек Мстя. – Можно вывезти человека из деревни. Деревню из человека не выведешь никогда!

– Это вы сейчас о наших костюмах?! – Леночка совсем уж было собралась поведать Звездинской историю покупки нарядов, но Диана дернула подругу за руку, призывая к молчанию. – Нам нравится, – закончила тираду девушка. – Вам нет? Вот и не носите!

Мстя уставилась на Диану:

– Как репетиции в театре?

– Все в порядке, – ответила односложно.

– Нужно прийти, посмотреть, что ты там репетируешь. И решить, стоит ли продолжать, или лучше запретить? Когда у тебя следующая?

– Завтра вечером, – еле слышно ответила Диана.

– Вот и хорошо! – усмехнулась Звездинская. – Как раз завтра у меня свободный вечер. Так что жди! – и пошла к успевшему подъехать такси.

Правда, поприсутствовать на репетиции Мстиславе так и не удалось.

Едва она переступила порог квартиры, как раздался звонок телефона.

Мстя быстро вбежала в кухню. Вывалила содержимое сумочки прямо на стол. Схватила мобильник. Ей было безразлично кто звонит! Настрой на скандал и обида на любовников никуда не пропали и не иссякли!

– Будь дома! – в трубке раздался голос Гассерта. – Сейчас приеду, – зазвучал сигнал отбоя.

Звездинская посмотрела на часы, показавшие половину пятого пополудни. Обычно, Лёшик никогда не приезжал раньше шести. Что могло случиться такого, чтобы он нарушил свои же правила?! Впрочем, долго гадать и раздумывать не было ни времени, ни желания. Едва Мстислава успела сложить вещи обратно в сумочку, едва проглотила стакан сока, запивая им бутерброд с сыром, как тишину разорвал дверной звонок.

Гассерт быстро вошел в квартиру, воздержавшись от дежурного поцелуя в щечку на пороге. Сразу же проследовал в гостиную. Упал в кресло. Велел:

– Кофе! Быстро и крепкий!

Мстислава, недовольно поморщившись, отправилась выполнять приказ.

Через пять минут на столике рядом с креслом, в котором восседал Алексей, как показалось, даже не шевельнувшийся с момента прихода, дымилась чашка с напитком.

– Может, ты наконец-то расскажешь мне о том, что происходит? – язвительно спросила Мстя. – Введешь, так сказать, в курс дела?

Гассерт, сделав последний глоток, отодвинул чашку на край стола:

– И введу и расскажу, – усмехнулся. – Правда, рассиживаться мне особо некогда, да и желания нет, а потому – только по-существу. С сегодняшнего дня мы с тобой каждый сам за себя. Поступай, как знаешь, а на мою помощь можешь больше не рассчитывать. Равно, как и на участие в твоих прожектах.

Лицо Мстиславы побелело. Она почувствовала, как задрожали ноги, и рухнула в кресло, стоявшее напротив.

– Да что случилось?! – взвизгнула. – Ты можешь толком объяснить?!

– Объяснять нечего, – вздохнул Лёшик. – Истомин не только не повелся на шантаж, но и пригрозил обнародовать мои действия. Опорочить меня в глазах общественности. Сказал, что свои внутрисемейные проблемы решит сам и скрывать их не собирается!

– Ты сказал ему, что это именно я беременна от его сына? – уточнила Звездинская.

– Не успел! – ухмыльнулся Гассерт. – Этот чистоплюй вызвал охрану и велел выпроводить меня! Ты понимаешь?! Меня! Взашей!

– И потому ты отключил телефон?

– Конечно! Мне нужно было посетить некоторых друзей, чтобы заручиться их поддержкой. И твои названивания были очень некстати.

– Посетил? – усмехнулась Звездинская. – Заручился? – Гассерт кивнул. – Ну так я не понимаю, почему ты вдруг решил что на этом между нами все закончено?

– Потому что вчера вечером Истомин загремел в больницу с инфарктом! – разъяснил Лёшик. – Если он вычухается, я стану отрицать даже сам факт знакомства с тобой! Так или иначе, всплывет новость о том, что именно тебя заикрил сынуля Сергея Васильевича!

– А если умрет? – полюбопытствовала Мстя.

– А если умрет – то я тебе, тем более, без надобности. Истомин-младший унаследует немало бабосов от папочки. Нуждаться ни ты, ни ваш выпердыш уж точно не будете. Так что – прощай, подруга, и, как говорится – не поминай лихом! – Гассерт встал и направился к двери.

– Пошел вон! – кричала вслед уже бывшему любовнику Звездинская, понимая, что Лёшик идет «вон» и без её приказа.

Мстислава заметалась по квартире.

Она не знала, что ей теперь делать?!

Нужно немедленно сообщить Сереженьке о своей беременности!

Даже если она надумает сделать аборт, то вряд ли найдется врач, который возьмется за операцию. Во-первых, срок! Уже три с половиной месяца, возможно, даже четыре! А во-вторых, возраст! Как бы она не хорохорилась, как бы хорошо не выглядела, но саму себя-то не обманешь! Это только в дурацком стишке в сорок пять баба ягодка опять! Какая, к черту, ягодка?! Бздника! Не иначе! Рожать! Вот единственный выход!

А это значит, что пора сообщить Сереженьке радостную весть о грядущем отцовстве. А уж потом, когда и если Истомин-старший выздоровеет, она придумает, как выкрутиться из щекотливой ситуации.

Мстислава потянулась за телефоном, намереваясь позвонить Сергею. Но не успела. Истомин-младший позвонил сам.

– Ты уже дома? – поинтересовался.

– Да, – ответила, – только вернулась из училища. – Как там твой отец? Надеюсь, ничего серьезного?

– Папа в реанимации, – вздохнул. – А нам нужно поговорить.

– Да, – обрадовалась Мстя. – Я тоже хотела с тобой поговорить серьезно.

– Я сейчас приеду. Ненадолго. Никуда не уходи, – отбился.

– Да куда я уже попру? – вздохнула Звездинская, подходя к окну, чтобы не пропустить момент, когда приедет её, теперь уже единственный, любовник.

Через полчаса Сергей Истомин расположился в том же кресле, которое совсем недавно согревал своим задом Алексей Викторович Гассерт.

Мстислава незаметно ухмыльнулась, подумав о том, какие шутки иногда творит судьба.

Сергей сидел, нахмурившись, глядя куда-то в угол. Словно собираясь с духом. Начал, понимая, что разговор неизбежен:

– Пред тем, как у отца случился сердечный приступ, он сказал маме, что какая-то девушка беременна от меня. Я долго думал и вспоминал. И понял, что я не предохранялся только с тобой, – посмотрел в упор на Звездинскую – Ты беременна? Скажи честно!

Мстислава изо всех сил попыталась придать лицу смущенный вид. Прошептала, еле слышно:

– Жаль, что ты узнал об этом таким образом. Но – да. У нас будет ребенок.

– Почему ты не сказала мне?

– Я не знала, как ты воспримешь новость, – лепетала Мстя. – Боялась, что ты меня бросишь.

– Но ты должна была мне сказать! – настаивал Сергей.

– Ну вот, – вздохнула, – теперь ты знаешь. И что изменилось? Ты будешь настаивать на аборте? Уже поздно. Почти четыре месяца.

Казалось, что Сергей полностью погрузился в свои мысли.

Мстиславе надоело ждать, пока он что-то надумает:

– Что молчишь? Скажи хоть слово! Ты меня бросишь?!

– Нет, – покачал головой, – мы поженимся, как только отец поправится.

– Поженимся? – удивилась Мстя, готовая к долгой битве за свадебку. – Но почему ты так решил?

– Потому что не позволю моему первенцу расти с клеймом незаконнорожденного, – Истомин встал. – Прости, но мне нужно возвращаться в больницу. Возможно, есть новости о состоянии отца.

Уже стоя на пороге квартиры, обнял Мстиславу, прижал к себе:

– У нас будет красивый и талантливый ребенок, – тронул губами её висок и быстро вышел.

Звездинская была готова орать и прыгать от радости. Но вовремя вспомнила о своей беременности. Теперь ей нужно беречь этого младенца, как зеницу ока! Не дай Бог, случится выкидыш и у Сереженьки не будет причины идти с нею под венец!

Мстислава аккуратно села во все то же кресло, которое почтили своим присутствием её любовники. Набрала номер Гассерта:

– Не ори! – предугадала реакцию Лёшика. – Все случилось наилучшим для меня образом! Едва Истомин-старший поправится, мы с Сереженькой поженимся! Так что, как ты станешь оправдываться и выкручиваться – решай сам.

– Ты позвонила, чтобы сообщить мне эту радостную весть? – с ехидцей в голосе уточнил Алексей.

– Не только, – осадила Мстя. – Мне нужна от тебя еще одна услуга. Последняя. Выходное пособие, так сказать.

– Какая же? – заинтересовался Гассерт.

– Паспорт! – Звездинская уже знала, что ей необходимо. – Паспорт, в котором мой возраст будет уменьшен на десять лет!

– Да зачем тебе? – удивился Лёшик.

– Не хочу, чтобы заглянув в мои документы, Сереженька узнал о том, что я старше его мамочки, – уточнила: – Сделаешь?

– Без проблем! – Гассерт, который тоже не ожидал, что Мстислава так быстро оставит его в покое, был рад тому, что отделается «малой кровью». – Завтра в восемь заеду и возьму докУмент.

– А когда вернешь?

– Дня через три, – расхохотался. – Потерпишь?

– Так и быть, – рассмеялась в ответ. Добавила: – Только в память о нашей многолетней дружбе!

* * *

Мстислава перевела взгляд с Сергея на замершую рядом с ним Диану. Подумала о том, что эта девчонка может доставить немало хлопот. Нахмурилась и сжала губы.

Диана, словно почувствовав взгляд Звездинской, подняла глаза и посмотрела на неё.

* * *

Весть о том, что она выходит замуж за бывшего ученика держать в секрете Мстя и не подумала!

Вскоре по училищу поползли слухи о грядущей свадьбе.

Мстя сообщала всем и каждому, что они отправятся в ЗАГС едва выздоровеет отец Сергея. Так же всем и каждому стало известно о беременности Звездинской.

Диана сжала пальцы Сергея. Подумала:

«Ох, бедный ты бедный, мой братик. Ты ведь еще не знаешь, с какой тварью намерен связать свою жизнь».

Вспомнила день репетиции, когда так боялась, что Мстя выполнит угрозу и заявится на репетицию. Опасалась колкостей в свой адрес. Надеялась только на то, что Сергей не даст её в обиду.

* * *

Диана, как всегда, переоделась в гримёрке кордебалета и заспешила в репетиционный зал. Она удивилась тому, что Истомин не встретил её у черного входа в театр, как было во все предыдущие дни. Но тотчас решила, что у него могут быть свои дела, свои проблемы и разговоры с коллегами или, возможно, с хореографом.

За прошедшие полмесяца состоялось уже семь репетиций, на которых пара учила и оттачивала партию Принца и Феи. И только две из них почтил своим присутствием хореограф. На первой вручил Сергею толстую тетрадь с детальным описанием движений и па. В кармашке, вклеенном в тетрадь, лежал диск.

– Просмотрите оба, – велел хореограф Диане и Истомину. – Но не слишком акцентируйте внимание на точном и детальном повторении! У каждого великого мастера, а именно таковым я себя считаю, есть свое видение спектакля.

– Что здесь? – Сергей смотрел на радужную поверхность диска. – И зачем это нам?

– Запись Щелкунчика, – объяснил. Добавил: – Для общего развития, – указал пальцем на сиротливо стоявшую в углу даму:

– Пока что наблюдать за вашими репетициями, равно, как и руководить процессом, будет Манана Георгиевна, – развернулся и быстро покинул зал, бормоча что-то себе под нос.

Едва за главным хореографом захлопнулась дверь, Манана Георгиевна быстрым шагом приблизилась к стоявшим с растерянным видом Сергею и Диане:

– Так, ребятишки! – воззвала к паре на удивление низким голосом. – В этом спектакле вы новенькие и только попробуйте меня опозорить! Это он, – ткнула пальцем в дверь, – считает себя творцом и гением! Но каждый знает, что спектакль второго состава своим успехом обязан мне!

Балерины и танцовщики, прислушивающиеся, хотя, беря во внимание зычный бас Мананы, в том не было нужды, к разговору, дружно закивали.

– Простите, – Диана не могла отвести взгляд от тёмных усиков над верхней губой Мананы, – а вы кто?

– Хореограф! – рявкнула дама. – Не мене талантливый, чем вот этот, – кивок в сторону двери, – но не способный прокладывать себе локтями и кое-чем еще путь к вершине! – уставилась на девушку: – Еще вопросы будут?

У Дианы вопросов не было. Зато не все моменты прояснил для себя Сергей:

– А как быть с этим? – повертел в руке тетрадь с диском.

– Выброси! – Манана была настроена решительно. – Хотя – нет. Оставь. Положи пока на стул. Почитаешь на досуге, а потом поймешь, кто из нас настоящий постановщик!

Последнее, чего хотели Диана и Сергей, так это вникать в противостояние хореографов, а потому, едва Манана хлопнула в ладоши, встали к станку. Прежде чем приступать к репетиции, нужно разогреть и растянуть мышцы. Выполнить необходимую ежедневную программу основных элементов, без повторения которой не будет доведено до автоматизма каждое па танца.

Воспоминания о дне репетиции сменились обеспокоенностью от того, что в зале так и не появился ни Сергей, ни Мстислава.

Зато через четверть часа, кода балетные уже вовсю работали у станка, в дверь вошла Манана Георгиевна умильно заглядывающая в лицо сопровождавшей её Приме театра.

Прима обвела взглядом репетиционный зал:

– Я не вижу исполнителя партии Принца, – недовольно скривила рот. – Где он?

– Понятия не имею, – Манана заозиралась. – Нужно у партнерши спросить. Они всегда приходят и уходят вместе.

– Займись пока остальными, а я спрошу сама, – считая, что все нужное сказано, не глядя по сторонам, Прима неторопливо направилась к Диане:

– Почему ты одна? Где твой партнер?

– Я не знаю, – Диана пожала плечами.

– Манана сказала, что вы всегда вместе, – голос Примы звучал недоверчиво.

– Вообще-то – да, – вынуждено согласилась девушка. – Но сегодня Сергея почему-то нет. И я не понимаю почему.

Прима сразу поверила в искренность девушки. Улыбнулась, но тотчас нахмурилась. Спросила:

– Что между вами?

– Я не понимаю о чем вы? – удивилась Диана.

– Все о том же! – улыбка Примы стала кривой и сальной. – Что вас связывает? Кто он тебе?

Догадаться чего хочет эта балерина, на какой ответ рассчитывает, для Дианы не составило труда. Но что она могла сказать? Что они с Сергеем партнеры по танцу? Этого мало. Что они друзья? Но разве Истомин ей друг?

– Он мой брат, – ответила, не глядя в лицо Примы.

– Брат? – удивилась балерина. – Что-то вы совсем не похожи!

– У нас отцы разные, – промямлила Диана.

– Тогда все понятно, – Прима снова улыбалась, но уже добродушно и весело. – Хорошо. Я, собственно, пришла по просьбе твоего братика. Хочу посмотреть тебя. И начнем мы, пожалуй, с выхода Феи перед Испанским танцем. Ту уже разучила этот фрагмент?

– Конечно, – кивнула девушка.

– Вот и начинай! А я посмотрю. Подскажу, если что не так.

– У нас общий выход с Принцем, – растерялась Диана.

– Но поскольку нашего Принца нет, начинай сама! – балерина недовольно поморщилась и сложила руки на груди.

Диана улыбнулась, приподняла голову, словно глядя в лицо несуществующего партнера, отвела левую ногу назад и начала танец.

* * *

С того дня прошла неделя. Неделя до отказа наполненная новостями и событиями.

Девушка чувствовала, как по лицу скатываются капли все усиливающегося дождя.

Где-то здесь, в толпе людей, пришедших попрощаться с Сергеем Васильевичем Истоминым, должны быть Леночка и Людмила Марковна.

Спорить с подругой, которая во что бы то ни стало, захотела пойти на кладбище, не было ни малейшего смысла. Единственное, на чем настояла Диана, так это чтобы Леночку сопровождала Людмила Марковна.

Сергею было безразлично. А вот Диана опасалась, что подруга способна устроить скандал прямо на кладбище. С неё станется.

Диана переводила взгляд с одного лица на другое. Отыскать в толпе невысокую Леночку было нелегко, но ей это удалось.

Леночка ревела в три ручья. И не собиралась сдерживаться.

«Кто эта девочка?» – перешептывались пришедшие. – «Почему плачет так, словно это её отца хоронят?»

«Да кто его знает?» – отвечали стоявшие рядом. – «Сергей Васильевич мужчина был интересный. Мало ли?»

Леночка размазала по опухшему лицу слёзы. Вздохнула, перехватив взгляд подруги. Кивнула ей, словно говоря:

«Я в порядке. Не обращай внимания. Лучше Серегу подержи. Ему сейчас очень плохо».