Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава восьмая
Утром первого октября Истомины, отец и сын, вышли из квартиры, принадлежащей семье, ровно в восемь.
Автомобиль ждал Сергея Васильевича, чтобы доставить к месту службы.
– Тебя подбросить? – поинтересовался Истомин-старший у сына.
– Нет, – покачал головой Сергей. – Мне нужно быть в театре к девяти. Пройдусь пешком.
Дорога к театру не отняла много времени. Через полчаса Сергей стоял перед черным входом и раздумывал о том, пройти ли в зал, где должна собраться труппа, сразу или лучше немного обожать. Посидеть, например, на скамейке в уютном дворике Пале-Рояля.
В октябрьском воздухе уже чувствовалось едва уловимое дыхание осени. Утро было прохладным, но солнечным, и обещало жаркий день. Еще радостно зеленела листва платанов, но «ладошки» каштанов начинали рыжеть и скручиваться по краям.
Сергей опустился на одну из скамеек, расположенных полукругом перед фонтаном в центре дворика. Раскинул руки вдоль спинки скамьи. Запрокинул голову, подставив лицо лучам восходящего солнца, и прикрыл глаза.
– Досыпаете, юноша? – рядом послышался скрипучий прокуренный голос. – А мне думалось, что двух недель после гастролей более чем достаточно для того чтобы отдохнуть и отоспаться.
Сергей приоткрыл глаза, слегка повернул голову и увидел сидящего рядом главного хореографа театра, вынимающего из серебряного портсигара папиросу, марки, являющейся одним из символов Южной Пальмиры.
– Позволите? – спросил хореограф только для того, чтобы соблюсти приличия. Разрешения Сергея ему явно не требовалось.
– Конечно, курите, – кивнул Истомин. Уточнил: – А я не курю.
– А вам и нельзя, – усмехнулся хореограф, поднося к папиросе огонек длинной спички. – При вашем, юноша, росте и статях нужно иметь здоровые лёгкие. Иначе, ту роль, которую я собираюсь вам предложить в грядущей новой постановке – не вытяните никогда!
Сергей почувствовал, как напряглась каждая мышца:
– Я могу узнать, о какой роли вы говорите?
– Можете, – кивнул хореограф, – и обязательно узнаете! Только чуть позже. Когда соберется вся труппа! – не мудрствуя лукаво, отшвырнул окурок в сторону урны и, к удивлению Истомина, попал точно в неё. Хлопнул ладонями по худым ляжкам и резко встал:
– Кому сидим, юноша? Чего ждем? Пора идти. Нам сегодня предстоит выдержать неравный бой! – и, не оборачиваясь, зашагал к черному входу в театр.
– Меня Сергеем зовут, – юноша быстро шел следом за постановщиком спектаклей. – Истомин фамилия, – решил напомнить.
– Я знаю, – ответил резко хореограф.
* * *
Первые ряды партера были заполнены балеринами и танцовщиками. На эту встречу приглашались все. От ведущих исполнителей заглавных партий до тех, кто выступал в кордебалете.
Сегодня главный хореограф не только утвердит или перераспределит роли в спектаклях, которые давно и с неизменным успехом идут на сцене Театра Оперы и Балета, но, возможно, объявит о начале репетиций новой постановки! Этого момента с нетерпением и страхом ждали все.
С нетерпением – потому что вполне возможно именно в новом спектакле кому-то, выступающему на вторых ролях, будет предложено попытаться блеснуть в новой партии. Со страхом – потому как подобного предложения может и не быть. И снова придётся довольствоваться малым, радуясь тому, что тебя не отодвинули к «заднику», что не станешь всего лишь фоном для феерического танца Примы и её партнера.
Головы присутствующих повернулись к проходу, по которому быстро шел к сцене хореограф.
По залу пронёсся шепот, переходящий в откровенно недоумевающие, достаточно громкие фразы.
Балетные не могли взять в толк, с какого перепугу этот мальчишка, который на сцене без году неделя, удостоился чести сопровождать хореографа. Что он такое? Какую роль ему отныне суждено играть в театре? Не станет ли он новым фаворитом у постановщика? Не обойдет ли всех в гонке, именуемой битвой за роль?
Сергей приотстал. Увидел сидевшую слева от прохода Диану. Заметил пустое место рядом с девушкой. Протиснулся мимо балерин кордебалета, которым не пристало красоваться в первых рядах. Сел в кресло:
– Привет, – улыбнулся девушке. – А ты здесь какими судьбами?
– Мстислава велела приехать, – пожала плечами. – Вчера вызвала и сказала, что мне сегодня нужно не в школу, а сюда.
На пару зашикали из передних рядов.
Хореограф стоял на сцене и недовольно смотрел в зал, ожидая полной тишины.
– Итак, друзья мои, – постановщик одарил присутствующих широкой улыбкой, – как всегда, я рад сообщить вам о том, что в этом году гастроли прошли не менее успешно, чем в предыдущем, – довольно потёр руки, – а потому мы, отработав до совершенства спектакли, входящие в репертуар, можем себе позволить включить нечто новое! Нечто, которое, как я думаю, станет не только в ряд со Щелкунчиком и Лебединым, но и, возможно, превзойдет их по успеху у публики! Вы уже догадались, о какой постановке я говорю? – обвел взглядом балетных, все так же хранящих гробовое молчание. Продолжил, так и не получив ответ, на который, впрочем, и не рассчитывал, а только «создавал ажиотаж»:
– Баядерка! Вот какой спектакль я намерен поставить! И думается мне, что нам, друзья мои, удастся превзойти и Петипа, и его любимых танцовщиков!
Зал продолжал хранить молчание, словно ожидая продолжения речи.
– Я, конечно, могу исполнять сразу партии: Одетты, Феи и Китри, для меня это не трудно. Но, в придачу к ним вы хотите, чтобы я начала репетировать и Никию! Это не под силу даже такой выдающейся балерине, как я! – Прима встала и гордо вскинула голову. Нахмурилась, словно о чем-то подумав: – Или вы хотите отказаться от какой-то постановки?!
– Нет, – отчего-то развеселился хореограф. – Все спектакли останутся! И ты, голубушка, получишь возможность блеснуть в роли Баядерки! Скажу больше, Фею ты танцуешь в этом сезоне в последний раз. В следующем году твоими останутся партии Одетты, Китри и, собственно, Никии.
– И кто же будет танцевать Фею в основном составе? – ехидно усмехнулась Прима. Кивнула в сторону сидевшей невдалеке балерины. – Уж не эта ли великовозрастная жирная деревяшка?
– В нашей дружной труппе в этом году появились два новых исполнителя! – хореограф решил не акцентировать внимание на оскорблении. – И одной из них стала Диана Малышкина! – зааплодировал, приглашая присутствующих присоединится к нему. – Встань, Дианочка, дай товарищам полюбоваться на тебя!
Диана встала, смущенно потупившись. Все, кто был в зале, обернулись, чтобы рассмотреть эту «выскочку». Хореограф, словно не обращая внимания на происходящее, продолжил:
– И наш новый танцовщик – Сергей Истомин! Многие из вас успели познакомиться с ним во время гастролей. Ну а кто был на зарубежных, познакомитесь во время репетиций.
Богдан Любарский, вечный исполнитель партии Дон-Кихота, вскочил с места:
– Позвольте! Насколько мне известно, Малышкина еще не закончила обучение! Она только в выпускном классе!
– Ну и что? – беззаботно отмахнулся хореограф. – Пока, в этом сезоне, Диана будет принимать участие только в дневных спектаклях, которые даются вторым составом. Конечно, ей придется потрудиться. Потому как исполнение всей парии намного сложнее танца, поставленного нашей непревзойденной Мстиславой Звездинской. Но я верю в чутьё Славочки! – добавил, чуть тише: – И в свое тоже.
– Почему новенькая будет танцевать Фею? – поинтересовалась одна из балерин. – Она могла бы начать с Клары!
– А роль Феи доверить тебе? – после слов хореографа в зале раздались смешки. – Ну уж нет, голубушка. Будь счастлива тем, что сохранила за собой Клару! Хотя, я понимаю – для этой роли ты старовата, – сделал вид, что задумался. – Может, есть смысл наведаться в училище к Звездинской и внимательно присмотреться к выпускницам.
Балерина, танцующая партию Клары и в первом, и во втором составе труппы, притихла, жалея, что обратила на себя внимание.
– А что с Истоминым? – забеспокоился о своей карьере исполнитель партии Принца. – Он тоже будет танцевать во втором составе?
– В этом году – да, – кивнул постановщик. – Но Истомин так же начнет репетировать в Баядерке, премьера которой запланирована мною на начало следующего сезона.
Прима, уже знающая о том, что ей доверена роль Никии, с любопытством уставилась на Сергея. Ну а что? Из этого красавчика получится великолепный Солор!
– Не облизывайся, голубушка, – усмехнулся хореограф, – Истомина я намерен задействовать в партии раджи, – внимательно оглядел всю трупу: – Надеюсь, с новенькими мы разобрались. В старых спектаклях никаких изменений не будет. Можем приступать к дальнейшему распределению ролей в Баядерке.
Балетные словно в один миг потеряли всякий интерес к Диане и Сергею. Сейчас начнется самое главное. Борьба за роль в новом спектакле! Нужно постараться всеми силами обратить на себя внимание. И даже если хореограф выбрал кого-то другого на определенную роль, постараться переубедить его, преподнести свою персону, как наиболее подходящую.
* * *
Из театра Диана и Сергей вышли вместе. Они сидели рядом весь день. Наблюдали за происходящим в зале. Наслушались и криков, и оскорблений в адрес того, кому достались лучшие роли. Но их весь вот этот бедлам не касался. С ними-то, как раз, все было понятно.
Партию раджи, не самую сложную и яркую в спектакле, до выхода которого на сцену был еще год, оспаривать никто не стал. Равно как и роль Принца во втором составе.
Второй состав – это такое. На дневные и утренние спектакли, в отличие от вечерних, приходят не истинные любители балета, а мамочки с детьми, озабоченные приобщением отпрысков к искусству Терпсихоры. И считаются они если не второстепенными, то уж, во всяком случае, не заслуживающими того, чтобы за роли в них бились до крови.
– Значит, мы будем танцевать вместе? – Диана шла, глядя под ноги.
– Выходит, что так, – констатировал факт Сергей. Спросил: – Ты сейчас в училище?
– Конечно, – кивнула, – куда же еще? – вздохнула. – Позавтракать не успела, и на обед опоздала. Есть хочу. Надеюсь, Леночка сумела что-то взять в столовой, – усмехнулась. – Сейчас натрескаюсь и на вечерний урок. С полным желудком.
Сергей заулыбался в ответ:
– Я еще не успел забыть порции для девочек в училище. Наполнять желудок там особо нечем, – задумался на несколько секунд. Предложил: – А хочешь, в кафе зайдем? Никто ведь не знает, во сколько закончилось сегодняшнее мероприятие.
Диана хихикнула, услышав вот это: «мероприятие». Спросила:
– Неужели и мы когда-то станем драться за роль? Вырывать её зубами? Говорить друг о друге гадости?
– Не станем! – убеждено ответил Истомин. Переспросил: – Ну как на счет кафе?
– Нет, – покачала головой Диана. – Леночка ждет, да и не нужно нам встречаться нигде, кроме сцены.
Пара остановилась у аллеи, ведущей к входу в училище.
– Пока, – Диана повернулась, собравшись уходить.
– Репетиция через три дня, – крикнул ей вслед Сергей. – Не забудь!
– Не забуду! – Диана, не оборачиваясь, помахала рукой.
Истомин улыбнулся, довольный сегодняшней встречей с Дианой. Девушка не ершилась, не норовила немедленно убежать. Словно разделила личную жизнь и сцену. Подумал, что в этом есть смысл. Он не станет её торопить. Не станет навязывать свое общество вне сцены. И, может быть, они когда-то сумеют преодолеть черту отчуждения, воздвигнутую девушкой.
Сергей заторопился домой. Он беспокоился об отце. Думал, как прошел первый после болезни рабочий день Истомина-старшего. Вспомнил, что больше недели не виделся со Славочкой, довольствуясь только вечерними звонками. Но сегодня он так устал от собрания труппы, что хотел добраться домой и отдохнуть. А со Звездинской он увидится завтра.
* * *
Мстислава со злостью швырнула телефон на стол. Пластиковый корпус аппарата заскользил по накрахмаленной скатерти и гаджет упал на пол.
«Ну черт с ним!» – подумала Звездинская. – «Разобьется – скажу Лёшику. Он новый купит. Давно пора менять!» – но тотчас встала и подняла аппарат. Пока скажешь, пока купит, а до тех пор нужно пользоваться тем, что есть.
Убедившись в том, что телефон цел, аккуратно положила его на скатерть, снова села. Уставилась на стоявшую в центре стола вазу с хризантемами.
Она так надеялась на встречу с Сергеем именно сегодня!
Она так хотела рассказать ему, что именно сделала для его карьеры на сцене!
Вспомнила о том, как два дня назад к ней в кабинет пришел хореограф театра и напомнил об обещании разрешить Диане Малышкиной начать репетировать в составе труппы.
Как долго ломалась, делая вид, что идет навстречу его пожеланию вразрез с правилами училища и ставит под удар свою репутацию педагога. Что ей в первую очередь нужно заботиться не о «хотелках» главного хореографа, а об ученице, которой подобные нагрузки могут оказаться не по силам. Что идет на нарушение только в силу уважения к «просителю».
Как «тактично» намекнула на то, что «рука руку моет». И если она согласиться обеспечить явку Малышкиной на репетиции и её участие в спектаклях, то вправе рассчитывать на ответную услугу.
– Чего ты хочешь, Славочка? – вздохнул хореограф.
– Юноша, – Мстя не желала сразу называть имя Сергея. – Тот, который, в принципе, остался в городе и поступил в твой театр только по моей настоятельной рекомендации. Помнишь о нем?
– Помню, – пожал плечами хореограф. – А что с ним не так?
– Все так! – рявкнула Звездинская. – Но я знаю тебя не первый год! Знаю, как любишь держать танцовщиков на коротком поводке! Как умеешь обещать роль и не дать её!
– Ну да, – усмехнулся собеседник. – А что плохого в подобной тактике? Никому не позволено забывать из чьих рук кормится. Помнишь притчу об осле и морковке, что вечно маячит у него перед мордой?
– Ты мне еще притчи рассказывать начни! – пренебрежительная улыбка искривила рот Звездинской. – Я твоими побасенками сыта по горло. И знаю тебя, как облупленного не первый год!
– И что дает тебе это знание? – голос хореографа звучал вкрадчиво. Он уже начал догадываться в какое русло свернет разговор с Мстёй, но хотел обо всем услышать от неё самой.
– Это знание, – разулыбалась Мстислава, – дает мне повод прийти к выводу, что именно в этом сезоне ты начнешь ставить новый спектакль! Потому как с премьеры последнего уже прошло три года!
– Верно мыслишь, – кивнул, – продолжай.
– Я хочу, чтобы Сергей Истомин получил роль в новой постановке! – выпалила Мстислава.
– Твои выкормыши и так будут задействованы во втором составе Щелкунчика, – пожал плечами хореограф, делая вид, что не понимает, куда метит Звездинская.
– Дурника из себя не строй! – Мсте начали надоедать уклончивые ответы. – Не во втором составе, а в первом! В спектакле, который собираешься ставить! Кстати, что это будет?
– Баядерка, – сквозь зубы процедил хореограф. – И роли я уже распределил. Нет для твоего протеже места в постановке.
– Так изыщи! – не собиралась сдаваться Звездинская. – Из Сергея получится великолепный Солор!
– Ага, – усмехнулся, – годиков через пять. Не раньше.
– Хорошо, – Мстислава решила немного уступить. – Пусть не Солор. Пусть брамин!
– Славочка, да ты никак спятила?! – брови хореографа удивлённо взлетели верх. – Любарский глотку перегрызет твоему юнцу за эту роль!
– А ты не говори ему, – вкрадчиво прошептала Мстислава.
– Уже сказал, – пробормотал хореограф. – Ты ведь знаешь, что мы с Богдасиком друзья. Вот и решил посоветоваться с ним, прежде чем браться за постановку.
– Знаю я какие вы друзья, – хмыкнула Звездинская. – Один матрац и общее одеяло вас сдружили.
– Моя личная жизнь не твоего ума дело! – разобиделся хореограф. – Я к тебе в постель не лезу – вот и ты не смей! Я ведь понимаю, что не так просто ты этого мальчишку двигаешь! Небось, весело кувыркаться в коечке с юнцом?
– Остынь, – Мстя поняла, что они с собеседником крепко держат друг друга «за жабры». Усугублять ситуацию, доводить пикировку до ссоры – смысла нет. – Давай лучше подумаем, какую роль ты можешь предложить моему, – выделила голосом последнее слово, – Сереженьке.
– Разве что раджу, – раздумывал хореограф. – Роль не главная, но и не самая последняя. И об исполнителе я еще думаю.
– Уже не думаешь! – Мстислава понимала, что на сегодняшний день она ничего большего из главного хореографа не выдавит. – Когда там у вас установочное? Послезавтра? Вот и объявишь труппе о своем решении.
– Собрание первого в девять, – хореограф встал, собираясь покинуть кабинет Звездинской. – Девочку, Диану Малышкину, не забудь отправить.
– К девяти ей нужно в школу, – попыталась найти «отмазку» Мстя.
– Пропустит, – отмахнулся собеседник. – Репетиции трижды в неделю и она обязана быть! Я хочу, чтобы Диана станцевала всю партию Феи.
– А если не потянет? – Звездинская сделала вид, что заботится об ученице.
– Потянет! – усмехнулся хореограф. – Ты, как я посмотрю, плохо знаешь своих учеников!
– Да куда уж лучше, – пробормотала Мстислава, глядя на закрывшуюся дверь.
* * *
Обо всем произошедшем, равно как и о своей роли в событиях, Мстислава хотела рассказать Сергею сегодня вечером. Но вместо встречи удостоилась телефонного звонка, в котором Истомин сообщил, что вымотан и беспокоится об отце. Что едет домой, а с любовницей сможет встретиться только завтра.
Злиться до бесконечности и тем самым портить цвет лица – глупо. Да и один день, в принципе, ничего не решал. Звездинская снова взяла телефон. Набрала номер Гассерта:
– Как наши дела, Лёшик? – поинтересовалась вкрадчиво. – Мне еще долго Сереженьку в неведении держать? Слышала, что папочка евойный уже приступил к трудам праведным.
– Труды Истомина меня, как таковые, волнуют меньше всего, – в голосе Алексея слышалось напряжение. – Десятого состоится прием в мэрии, там я смогу с ним встретиться и поговорить. Если согласится спонсировать предвыборную кампанию без нажима с моей стороны – хорошо. А если нет – придётся прибегнуть к шантажу и озвучить нашу с тобой тайну.
– Да у меня уже скоро пузо на нос полезет! – взвыла Звездинская. – Сколько можно тянуть?!
– Не полезет, – успокоил, усмехаясь. – Тебе до пуза еще блевать и блевать. Кстати, как утренние недомогания? Прошли?
– Прошли, – пробормотала. – Правда, пришлось дозировку увеличить. По две капсулы принимаю.
– А вот это напрасно, – сухо проговорил Гассерт. – Нарушать предписания врача не стоило.
– А что мне было делать?! – взвилась Мстислава. – Одна помогать перестала, а до тебя не дозвониться! Сама я к твоему эскулапу не попрусь!
– Да он тебя саму и не примет, – пробормотал Лёшик. Помолчал: – В принципе, твоя личинка, тебе о ней и заботиться.
– Это ты кого сейчас личинкой назвал?! – Мстислава почувствовала, как к щекам хлынула кровь. По телу разлился жар. Лицо покраснело: – Уж не моего ребенка ли?!
– Твоего, твоего, – подтвердил Гассерт. – И не строй из себя мать-героиню хотя бы передо мной. Как мне помнится, идею об аборте ты еще не оставила?
– Никого я не строю! – Мстя была готова растерзать любовника. – И не смей мне хамить! Ты у меня на крючке! Не забывай об этом!
– Все! – Алексею надоели угрозы Звездинской. – Будем считать – поговорили. Ты, вообще-то, зачем звонила? Соскучилась? – ухмыльнулся. – Так я могу приехать.
Мстя прекрасно поняла, чем закончится визит Гассерта. Секса она если и хотела, то уж явно не с ним.
– Решила узнать как у тебя дела, – пробормотала. – Приезжать не нужно. Я, конечно, соскучилась, но что-то неважно себя чувствую.
– Дела у нас нормально, – констатировал и подвел итог беседе Алексей. – До одиннадцатого сиди на жопе ровно и не дёргайся. Я позвоню и сообщу, чем закончится встреча с Истоминым в мэрии. Если возжелаешь увидеть меня – только сообщи! Примчу в мгновенье! – нажал клавишу отбоя.
Мстислава положила телефон обратно на стол. Она была растеряна. Лёшик впервые с ней так разговаривал! А что если он надумал её бросить?! Что если все вот эти обещания поддерживать материально её и ребенка – пустые словеса? Что если он добьется содействия от Истомина-старшего, а после этого пошлёт её, Мстиславу, к черту?! Она бы, например, так и поступила. Наобещала с три короба, когда нужно лично ей, и забыла о посулах уже на следующий день после получения желаемого.
Звездинская почувствовала, как бьется жилка на виске. Как начинает раскалываться голова. Отчего-то снова затошнило.
Она пошла в ванную. Открыла шкафчик, в котором хранила медикаменты, вытряхнула в ладонь таблетку комбиспазма, добавила к ней еще две кругляшки но-шпа и капсулу, убирающую тошноту, зашвырнула все это в рот и запила водой прямо из крана.
Подумала, что сегодняшний день прошел совсем не так, как она запланировала и медленно побрела в спальню.
Ну что же, до одиннадцатого осталось всего-ничего. Она подождет. Она даст Лёшику возможность осуществить планы. А тем временем обдумает, как поступить, если любовник вдруг решит нарушить договоренность.
В том, что она что-то да придумает, Звездинская не сомневалась!
Через полчаса Мстислава уже крепко спала. Головная боль, а с нею и тошнота, прошли. Ей снилась собственная свадьба, где она в роскошном белом платье и фате стояла рука об руку с Сергеем, который не сводил с неё глаз.
