Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава четвёртая
Каждый день Людмилы Марковны был похож на предыдущий. И она не сомневалась в том, что следующий будет точно таким же.
Утром Тимур отвозил её в училище. Отвозил сам. Вызывать водителя в шесть утра, да к тому же ежедневно, Халфин нужным не посчитал. Да и сколько там ехать до города? Особенно, если учитывать его метод вождения, к которому, впрочем, Милочка очень быстро привыкла, понимая, что для любовника сегодня время, не просто деньги, а нечто большее.
Бросив на прощание: «До вечера!» – Людмила спешила в танцкласс, где уже разминались ученицы. Увидев обращенные к ней вопрошающие личики, понимая, что Диана вряд ли станет делиться новостями с соученицами, сообщала сразу всем:
– Леночка идет на поправку. Но пока остается дома под наблюдением врача.
Сразу после урока успевала перемолвиться парой слов с Дианой. Вести пространные разговоры в ущерб уроку, а тем более задерживать девушку после него, зная, что той предстоит уйма дел, учитывая плотный график балерин, нельзя. Да и особыми новостями потчевать Диану еще рано.
Милочка радовалась тому, что Звездинская не впала в истерику, узнав, что Лена заболела, не стала метать громы и молнии, угрожая отчислить девушку, нарушившую режим и распорядок училища, а вняла голосу разума, прислушавшись к доводам коллеги.
А основным постулатом в призыве к здравомыслию стала фраза, что у руководства училища могут возникнуть проблемы и не малые, если кто-то прознает, что одна из учениц «умудрилась подхватить» крупозное воспаление лёгких. Начнутся проверки, начнется «шастанье посторонних» по общежитию и танцклассам. Начнется недоумение и непонимание куда делись средства, отпущенные на ремонт и благоустройство комнат, продуваемых насквозь холодным ветром, дующим с моря в осенне-зимний период.
Так что будет лучше, если Халфина выздоровеет дома, под присмотром отца, который пока не намерен устраивать скандал. Но это только в том случае, если Звездинская сама не спровоцирует выяснение отношений и не начнет угрожать девушке отчислением. Потом Лена просто вернется в училище и все забудут о происшествии, как о страшном сне.
Тем более что сейчас Мстиславе есть чем заняться и уж совсем незачем нервничать.
Звездинская внимательно выслушала доводы Милочки. Кивнула в ответ и пообещала подумать. Впрочем, думать ей было о чём кроме болезни Халфиной. Никакого конкретного ответа Мстя не дала, но и вопрос об ученице больше не поднимала. А потому Людмила успокоилась, насколько это в принципе было возможно, и продолжала жить и работать, постоянно ожидая от Мстиславы удара в спину и радуясь, что еще один день прошел без скандала.
Вечером, получив на прощанье просьбу от всех учениц передавать привет Леночке, быстро бежала на улицу, где её уже ждал автомобиль.
Понимая, что в девять Лене уже нужно спать, неслась верх по лестнице, едва успев раздеться:
– Как прошел сегодняшний день? – изображала лицом веселье и радость, глядя на лежавшую в постели осунувшуюся ученицу.
– Плохо прошел, – бурчала Леночка. – У меня скоро жопа треснет от этих уколов, – морщилась.
– Не треснет, – Милочка улыбалась. – И что за слово такое: жопа? Можно как-то по-другому сказать.
– Можно, – соглашалась Леночка, – но от этого жопа не перестанет быть жопой. Как её не назови, – уточняла: – Ну, так сколько этот коновал меня еще мучить будет?
– Ты уже знаешь, что курс лечения рассчитан на двадцать один день, – снова и снова повторяла Людмила. – Прошла неделя, так что осталось еще две. И ты снова будешь здорова.
– Снова – здорова, – бормотала Леночка. – Стих получился, – меняла тему: – Как там Дианка?
– Беспокоится и скучает, – изо дня в день говорила Милочка. – Привет передает. И все девочки тоже передают тебе приветы.
Леночка улыбалась. Она не слишком нуждалась во внимании одноклассниц, но то, что они беспокоятся и передают приветы, ей почему-то нравилось и как-то даже согревало.
– Посидите со мной, пока я усну? – просила девушка, стараясь придать голосу жалобные нотки.
– Конечно, моя хорошая, – кивала Людмила и придвигала к кровати стул. – Почитать тебе?
– Угу, – бормотала Леночка, – «Ловца во ржи». Интересно, Дианка тоже читает эту книжку?
– Думаю – да, – Милочка открывала книгу на том месте, где они остановились вчера. Понимала, что чтение продвинулось всего-то на пару страниц. Но начинала читать. Тихо и неспешно. Словно убаюкивая Леночку монотонным голосом.
Убедившись в том, что подопечная уснула, покидала её спальню, за дверью которой уже ждал Тимур. Людмила помнила, что в каждой из комнат есть видеонаблюдение, но все равно каждый раз вздрагивала, увидев стоящего справа от входа Халфина.
– Поужинаем? – предлагал Тимур.
– Я не голодна, – качала головой Милочка.
– Зато я голоден, – приводил неоспоримый аргумент.
– Тогда идем, – опиралась на согнутую в локте руку.
Людмила уже знала, что в доме кроме самого Халфина постоянно живет несколько человек, но никогда, ни утром, ни вечером, ни с кем не пересекалась. Что происходило здесь днем – не имела понятия.
Во сколько бы пара не уснула, ровно в шесть и Людмила, и Тимур были на ногах. И в половине седьмого садились в машину.
Ровно в семь Милочка входила в училище.
И так изо дня в день…
* * *
Мстислава нервно перелистывал бумаги, лежащие на столе.
Собралась кипа документов, требующих её прочтения и подписи. Но она не могла сосредоточиться ни на одном. Голова была забита совсем другими проблемами, которые не решались, а если и продвигались к вожделенному финалу, то не так быстро и не тем путём, как хотелось Звездинской.
Начать с того, что Истомин не приехал к ней ни на следующий день после похорон, ни через день. И даже не торопился созвониться.
Выждав два дня, сгорая от нетерпения и неизвестности, Мстислава сама набрала номер любовника:
– Я долго еще должна тебя ждать? – в голосе звучали капризные и недовольные нотки.
– Я был занят, – коротко ответил Сергей.
– Занят? – удивилась. – Позволь полюбопытствовать – чем?
– Внутрисемейными проблемами, – вздохнул. – Нужно побыть с мамой.
– И когда решатся твои внутрисемейные проблемы? – полюбопытствовала Мстя. – Насколько мне помнится, то совсем скоро твоей семьей станем мы с ребенком! Или ты уже забыл данное тобой же обещание?! Или передумал?!
– Не забыл и не передумал, – ответил после нескольких секунд молчания. Добавил: – Я встречу тебя завтра после работы. Нам нужно серьезно поговорить.
– Хорошо, – Мстислава постаралась, чтобы её голос звучал как можно спокойнее, но почувствовала, как напряглись руки, как забилось сердце. С некоторых пор фраза: нам нужно серьезно поговорить, вгоняла её в ступор и не сулила ничего хорошего.
Она думала о том, что по собственной глупости и беспечности стала зависима от чужих решений. И ладно бы только Гассерт! Тому по должности положено решать и навязывать свою волю вне зависимости от того, что хочет другой человек! Но сейчас она сидит и ждет когда изволит заявиться этот мальчишка, которым она намеревалась крутить, как цыган солнцем!
Звездинская уже не понимала, почему ей приспичило вообще выйти замуж?! И тем более за юнца, который, по большому счету, ей в сыновья годится! Нет бы, оставить его в любовниках, порезвиться, пока не надоест, а потом завести нового!
И зачем она послушалась Гассерта?! Почему не сделала аборт?! Ах, да. Тогда она еще хотела замуж за Сереженьку больше всего на свете.
Теперь переиначивать поздно. Отступать некуда.
Впрочем, с чего она взяла, что Сереженька будет решать в их семье хоть что-то?! Никто не помешает ей вернуть все на круги своя, едва родится ребенок. Она быстро приведет себя в порядок, вернет прежнюю форму и снова станет жить, как ей нравится. Ну а Сереженька…
А что Сереженька? Он будет прекрасным дополнением к её имиджу. Как и ребенок.
Мстислава успокоилась, разулыбалась. Вспомнила о том, что её будущий муж, как ни странно, еще и станет далеко не бедным танцовщиком. Нахмурилась, подумав о том, что деньги очень часто меняют людей. И зачастую, далеко не в лучшую сторону. Но тут же постаралась отогнать дурные мысли. Она будет рядом и не позволит «испортиться» характеру Сереженьки.
«Что он там сказал?» – вспоминала Звездинская. – «Встретит завтра после работы? Значит, нужно ехать в училище. Заодно навести там шороху. За те три дня, пока меня не было, совсем, наверное, от рук отбились, почувствовав свободу от моего неусыпного ока!»
* * *
Утром, едва Мстислава вошла в административный корпус, ей навстречу бросилась успевшая смениться вахтёрша.
– Мстислава Борисовна, голубушка, тут ночью такое было! Такое было! – размазывала по лицу с трудом выдавленные слёзы.
– Не ори! – прикрикнула Мстя. – Марш за мной! – зашагала к своему кабинету.
– Тааак, – протянула, задумавшись, Звездинская после окончания рассказа вахтерши. – Иди пока, – указала кивком на дверь, – а я подумаю, какие меры нужно принять, чтобы наказать мерзавцев!
Вахтерша вздохнула с облегчением, еще раз убедившись в том, что прав тот, кто успеет доложить первым! Хорошо, что у этой Людки сейчас урок! Пока она доберется до Мсти, та уже успеет додумать все, чего не договорила ночная блюстительница нравов и покоя.
* * *
Людмила Марковна только поморщилась, когда Звездинская начала орать на неё, едва педагог Дианы и Леночки вошла в кабинет:
– Ну что за привычка все решать через горло? – смотрела на Мстю едва ли не с жалостью. – Нет бы, включить мозги и подумать о том, чем лично тебе грозит возможное развитие скандала, – и выдала все, что произойдет, если весть о тяжелой болезни ученицы покинет стены училища. Добавила: – Ты же понимаешь, что Халфин не станет сидеть, сложа руки и смотреть, как ты гнобишь его дочь и уничтожаешь её карьеру.
– Какая карьера у этой дрыгоножки?! – огрызнулась Мстя.
– Гипотетическая, – парировала Людмила. – Но лучше тебе все спустить на тормозах и сосредоточиться на себе и ребенке.
– Что-то ты сегодня разумничалась, подруженька, разсоветовалась, – Звездинская смотрела на Людмилу с подозрением. – Не иначе, как Халфин надоумил!
– У меня самой в голове мозги имеются, – пожала плечами Милочка. – То, что ты их не замечала, вовсе не означает отсутствия оных.
– Иди уже, «мозговитая», – махнула рукой в сторону двери Мстя. – У меня дел скопилось невпроворот, а тут еще ты! – ткнула пальцем в бумаги на столе.
Едва за Людмилой Марковной захлопнулась дверь, Звездинская со злостью швырнула на пол папки с документами.
«Как же все не вовремя!» – думала, сжав губы. – «Такой великолепный случай поквитаться с этой выдергой! За все!» – тут же задумалась. За все – это за что? За то, что посмела положить глаз на её Сереженьку? Ну, так это все в прошлом! Истомин скоро станет её мужем! Пробормотала себе под нос:
– Живи, убогая. И помни мою доброту! – встала из-за стола и начала поднимать с пола папки.
* * *
Сергей повзрослел за последние дни, да так, что никто и никогда не сказал бы, что юноше нет еще девятнадцати. Между бровей пролегла вертикальная морщинка. Щеки запали. Уголки рта опустились.
Мстиславе даже стало жалко его на несколько секунд. На то, чтобы растянуть жалость по времени – не было желания. Звездинская не привыкла жалеть кого-то, включая саму себя. Всегда считала, что жалость унижает человека. Тем более – мужчину.
– Пройдемся или сразу домой? – Мстислава взяла Сергея под руку, надеясь, что их кто-то да увидит из окон административного корпуса.
– Домой, – принял решение Сергей и зашагал по аллее, увлекая Звездинскую к ожидавшему у обочины такси.
Через полчаса, раздевшись и заварив себе и Истомину чай, Мстислава сидела в кухне напротив любовника:
– Так о чем ты намерен поговорить? – спросила, отхлебнув из чашки. – О театре? О репетициях? Или о грядущей свадьбе?
– О последнем, – Сергей не притронулся к напитку. – Если тебе удобно, мы можем подать заявление в ЗАГС уже завтра. Учитывая, что ты беременна, нас распишут в ближайшие дни. Ждать не придётся.
– Погоди! – Мстя едва не поперхнулась. – А время на подготовку?! У меня даже платья нет! А забронировать зал в ресторане?! А разослать всем приглашения?! Мне нужен минимум месяц, чтобы успеть все устроить! – улыбнулась Сергею. – Наш малыш ведет себя прилично, живот станет заметен еще не скоро, так что можно заказать платье в Милане или Париже. Думаю, что за месяц его как раз доставят.
– Славочка, мне кажется, ты меня не совсем поняла, – вздохнул Сергей. – Никакого торжества не будет! Если ты не забыла, три дня назад я похоронил отца.
– Не забыла, – взвизгнула Мстислава, – но, кажется, ты забыл, что я-то жива! И я, как всякая приличная женщина, хочу свадьбу!
– Понимаешь, даже если не брать во внимание мой траур, я не могу устроить для тебя подобающе торжество, – медленно, словно ребенку, втолковывал Сергей. – У меня на это попросту нет денег. А позволить тебе оплатить собственную свадьбу я тоже не могу.
– Так займи! – глаза Звездинской злобно блеснули. – Рассчитаешься, когда получишь папочкино наследство! Гассерт сказал, что твой отец далеко не беден! – промямлила, побледнев. – Был.
Мстислава была готова откусить свой язык, запихнуть последнюю фразу обратно в глотку! Если бы это было возможно!
– Гассерт? – удивлено переспросил Истомин. – Погоди, а ведь я совсем забыл о том, что это именно с ним встречался отец в тот день, когда у него случился инфаркт. Получается, что это он сообщил папе от твоей беременности? Так значит – Гассерт знал, а я нет?! Почему ты сказала ему, а не мне?!
– Ты был на гастролях, – мямлила Звездинская, – а я не знала, что мне делать. Решила посоветоваться с Лёшиком.
– С Лёшиком, – криво усмехнулся Сергей. – Вот как? – взял давно остывший чай, выпил залпом. – Что между вами?
– Ничего! – Мстя чувствовала, как так тает, словно снежный ком под лучами солнца, надежда на свадьбу. Как Сергей, словно струйка воды, ускользает у неё из рук. – Между нами ничего нет! И уже давно! Гассерт для меня только друг! И я обратилась к нему за советом только потому, что тебя не было рядом!
– Но я приехал, – Истомин плотно сжал губы, – и пробыл с тобой, вот в этой квартире, пять дней! И ты не нашла возможности сообщить мне о том, что беременна?!
– Сережа, – заныла Мстя, – зачем ворошить прошлое? Все случилось так, как случилось, – добавила, как ей показалось, неоспоримый аргумент: – Если ты не хочешь свадьбу, давай просто распишемся!
– Распишемся, – бормотал Сергей, вставая. – Но для начала мне нужно поговорить с, – ухмыльнулся, – Лёшиком.
– Зачем тебе это?! – Звездинская бежала следом за любовником. – Не нужно ни с кем ни о чем говорить! Ведь я тебя люблю, и у нас будет ребенок!
– Зайди в квартиру, – Истомин открыл входную дверь, – я тебе позвоню.
– Когда?! – отступила на шаг назад.
– После, – быстро побежал вниз по лестнице.
* * *
Гассерт ехал на встречу с Сергеем и не знал, ради чего Истомин-младший захотел с ним увидеться.
О том, что Мстислава могла о чем-то рассказать любовнику, Алексей не думал. Она далеко не дура и понимает, чем чревато для неё лично подобное откровение.
Разве что решил выяснить, о чем был разговор в тот злополучный вечер.
Судя по всему, Истомин-старший не успел ввести сынка в курс дела. Да и не знал он, о какой беременной девице шла речь. Просто не захотел услышать о семейной проблеме из чужих уст. Понадеялся, что сын сам ему расскажет.
Алексей Викторович согласился встретиться, едва Сергей представился и сообщил, что им нужно поговорить. Отказываться и откладывать не было смысла. Если есть проблема – её нужно решать!
Гассерт вышел из машины. Увидел через витринное стекло Сергея, сидевшего за столиком в кафе. Толкнул дверь и вошел в помещение.
Глава пятая
Алексей Викторович быстрым шагом приближался к столику, за которым сидел рассматривающий его в упор Сергей.
То, что Истомин заметил его еще у входа, Гассерт понял сразу. Он собрался и решил начать разговор с нейтральной темы. Даже проявить обеспокоенность столь неожиданным звонком.
– Добрый вечер, Сергей, – протянул руку, – какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь?
Юноша молчал, не сводя взгляда с руки. Но решил не проявлять агрессию, и на приветствие ответил крепким рукопожатием.
Мужчины сели за стол друг против друга. Гассерт недовольно поморщился, заметив спешившую к ним официантку. Отмахнулся:
– Не сейчас! Впрочем – несите кофе, – перевел взгляд на Сергея: – Я вас слушаю, молодой человек, – Алексей, сам не понимая, почему и зачем, стал обращаться к Истомину-младшему на «вы».
– Это я вас слушаю, Алексей Викторович, – у Истомина дернулся кончик рта в кривой пародии на усмешку.
– Э нет, – вздохнул Алексей, – так дело не пойдет! Вы пригласили меня на встречу. Были так настойчивы, что заставили не только согласиться, но и слегка разволноваться. Если у вас возникли проблемы после смерти уважаемого Сергея Васильевича – говорите. Чем смогу – помогу.
– Проблем нет, – Сергей понял, что этот демагог легко уводит разговор в какую-то непонятную и не нужную сторону. – Но у меня есть к вам несколько вопросов. На которые я надеюсь получить не только исчерпывающий, но и честный ответ.
Гассерт, все так же молча, ждал продолжения тирады собеседника. И она не замедлила последовать:
– От кого беременна Мстислава, От меня или от вас?!
– О чем вы говорите, Сергей?! – расхохотался «Лёшик», у которого отлегло от сердца, когда он узнал, какая проблема гложет вот этого глупого мальчишку: – Мы со Славочкой просто друзья! Близкие, давние, хорошие друзья! И не более того!
– Надеюсь, что вы не станете убеждать меня, что между вами ничего и никогда не было?
– Не стану! – продолжал улыбаться, широко и открыто. – Но с той поры прошло много лет и утекло много воды! Ребенок, которого носит под сердцем Славочка, ваш и только ваш!
– Допустим, – кивнул Сергей, – тогда объясните, почему она сказала о беременности вам, а не мне?! И объясните, зачем вы рассказали обо всем отцу?!
Гассерт вздохнул. На первый взгляд могло показаться – тяжело от осознания необходимости ответа. На самом деле он был готов расхохотаться над наивностью этого мальчишки! Тем более что давно был готов к подобной ситуации. Правда, думал, что оправдываться ему придётся перед Истоминым-старшим:
– Вы плохо разбираетесь в женщинах, Сергей, – помешал ложечкой принесенный официанткой кофе. – А ларчик открывается очень просто! Мстислава боялась!
– Боялась? – растерялся Истомин. – Но чего?! Или кого?!
– Боялась, что вы не захотите признать ребенка, – во взгляде Гассерта промелькнула жалость к наивному глупцу. Но Сергей подоплёки не понял, и Алексей продолжил давно заготовленную тираду: – Боялась, что даже если вы не станете отрицать отцовство, то вот этот «неравный брак», неравный, конечно, только потому, что Славочка немного старше, может не быть одобрен вашими родителями. Боялась, что вы окажетесь не в состоянии содержать семью. Ведь на то, чтобы «поднять» ребенка, нужны деньги и немалые.
Сергей смутился. Ему и в голову не приходило, что молчание Мстиславы может быть всего-лишь проявлением её страхов! Видя, что собеседник внимательно слушает, и, вроде бы, даже растерялся от новостей, Гассерт продолжал заливаться соловьем:
– Да, это я отговорил Славочку от принятия поспешных решений. Убедил не делать аборт, пока не встретится, не поговорит с вами. Да, это я рассказал ей, что ваш, Сергей, отец далеко не беден, и если не станет противиться браку единственного сына, то всегда поможет материально. И да, это я взял на себя нелегкую обязанность переговорить с вашим отцом. Переговорить еще до того, как вам станет известно о беременности. Потому что, не смотря на сложности характера, Славочка всегда понимала, что не сможет стать между вами и вашими же родителями. Как бы сильно вас не любила! – Гассерт почувствовал, что еще немного и его самого стошнит от собственной медоточивости.
Сергей молчал. Он был обескуражен и обезоружен. И чувствовал себя подлецом за то, что наговорил гадостей матери своего ребенка. Пробормотал:
– И что же мне теперь делать?
– Как что?! – «Лёшик» едва не подпрыгнул на стуле от радости, понимая, что туча, висевшая над головой, развеялась благодаря его ораторскому искусству. – Немедленно поезжайте и извинитесь! Или, хотя бы, позвоните! Назначьте дату свадьбы, ведь, как я знаю, вы сделали Славочке предложение? Надеюсь, вы не передумали вступить в брак с этой замечательной во всех отношениях женщиной? – Сергей посмотрел на него насмешливо. Гассерт прикусил язык, поняв, что перегнул палку: – Думаю, что мне удалось ответить на все вопросы, – Алексей посмотрел на часы, – и я вынужден попрощаться. Дела-дела, – подозвал официантку, чтобы рассчитаться за кофе.
– У меня будет просьба, – Сергей смотрел, как Гассерт отчитывает купюры.
– Просьба? – встрепенулся Алексей Викторович. – Говорите. Сделаю, что смогу.
– Не нужно ничего делать! – Сергей нахмурился. – Просто оставьте Мстиславу, и меня вместе с нею, в покое! Я не хочу, чтобы в следующий раз, если что-то случится, я был последним, кто узнает о проблеме.
«Да всралась мне твоя Мстя!» – едва не заорал Гассерт. – «Глаза бы мои её не видели!» – но, горько вздохнув, пообещал:
– Я выполню вашу просьбу, Сергей. Потому что понимаю вас, как мужчина мужчину. Хотя, признаюсь честно, мне будет не хватать доверительных бесед со Славочкой, – протянул папку меню с вложенными деньгами официантке. Встал, и уже не утруждаясь рукопожатием, зашагал к выходу.
В кафе Сергей оставался недолго. Официант ему был без надобности. Свой стакан сока он оплатил у барной стойки. Через несколько минут, Истомин покинул заведение общепита.
Едва сев в машину, Гассерт набрал номер Звездинской. Не обращая внимания на водителя и не выбирая выражений, спросил:
– Ты что творишь, идиотка?! Совсем мозги усохли в связи с грядущим материнством?!
– Что ты рассказал Сереже?! – заорала Мстя, которая, в принципе, и не собиралась оправдываться.
– Что надо, то и сказал! – рявкнул в ответ. – Жди, скоро приползет на брюхе твой женишок! Прощения просить будет!
Мстислава быстро сообразила, что «мудрый Лёшик» снова решил её проблемы. Пусть даже решая вместе с ними и свои.
– Ты лучший, – проворковала в трубку. – Я так тебе благодарна.
– Сыт по горло твоими благодарностями, – не унимался Гассерт. – Если умудришься пересрать все и на этот раз – от меня помощи не жди! Сереженька твой велел не приближаться ни к тебе, ни к вашей семейке! И я дал слово! Поняла?!
– Все поняла! – Мстя весело чмокнула мембрану телефона. – Прощай! – нажала клавишу отбоя.
Телефон тут же зазвонил снова.
– Аллё, – проворковала Звездинская, – я вас внимательно слушаю, – хотя уже знала, что звонит Сергей.
– Завтра утром заеду за тобой, – сообщил Истомин. – Поедем в ЗАГС, подадим заявление, – помолчал немного, слушая сопение Мсти в трубке. Добавил: – Ты меня прости, Славочка. Просто столько всего навалилось в последнее время, вот я и наорал на тебя, не разобравшись в чем дело.
– Как я могу на тебя сердиться? – всхлипнула Мстислава. – Ведь я тебя люблю и, конечно, прощаю, – отбилась и расхохоталась, откинувшись на спинку кресла.
«Какая я все-таки необычная женщина», – думала Звездинская, – «мне необходимо всегда быть в тонусе. Всегда, возжелав кого-то или чего-то, добиваться получения желаемого всеми способами. И добившись своего – тут же охладеть. Вот и сейчас я прекрасно понимаю, что не так-то мне нужен и этот брак, и этот ребенок, и этот Истомин», – вздохнула. – «Но отступать уже некуда, да и поздно. Все знают и о моёй беременности и о грядущем замужестве. И не преминут позлорадствовать, если свадьба расстроится. Обязательно скажут, что это Сергей меня бросил. Ну уж нет! Я не допущу, чтобы по училищу и театру поползли слухи о моём фиаско! О том, что не смогла удержать мальчишку, которого уложила в постель! Так что пока оставим все, как есть».
* * *
– Вы все хорошо обдумали, молодой человек? – дама, принимающая заявление в ЗАГСе, внимательно рассматривала паспорта «жениха и невесты».
– Конечно, – кивнул Сергей. – К чему этот вопрос?
– Положено, – пробормотала дама. Ткнуть носом «жениха» в возраст «невесты» – не совсем прилично. Не может такого быть, чтобы он не знал о том, сколько лет «избраннице»! Но ей отчего-то стало жалко этого высокого юношу с измученным лицом и полными боли глазами. Нужно дать ему возможность подумать еще раз.
– Регистрация через месяц! – объявила, доставая из стола два глянцевых прямоугольника: – Это приглашения в салон для новобрачных. Там, конечно, ассортимент небогатый, не то, что в былые времена, но салон не закрыли и порядок не отменен. В каком зале вы хотите провести церемонию?
– Мы хотим просто расписаться, – объяснил Сергей. – Никаких церемоний нам не нужно. Просто регистрация брака и, желательно, побыстрее.
– К чему такая спешка? – дама не торопилась менять свое решение.
– К тому, что я беременна! – Мстислава, стоявшая до этого момента молча, решила «поставить на место зарвашуюся хамку», которой она явно не нравилась.
– Это меняет дело! – усмехнулась дама. – Справку из клиники дайте, пожалуйста.
– У меня нет при себе, – Звездинская поняла, что в суматохе последних дней так и не удосужилась побывать в больнице и встать на учет. – Вы что, мне не верите?!
– А с чего бы мне вам верить? – удивилась дама. – Я вижу вас в первый раз. Вы для меня точно такая, как все, кто ждет своей очереди в коридоре. Представьте справку и тогда мы ускорим процедуру регистрации.
– Мы принесем необходимое подтверждение завтра! – провозгласила Мстя.
– Славочка, я не смогу завтра, – Сергей коснулся плеча Звездинской. – У меня и сегодня, и завтра по две репетиции.
– Я принесу сама! – Мстислава не хотела больше пререкаться на глазах у этой «мерзкой тётки», унизившей её недоверием. – Надеюсь, вас устроит?
– Почему бы и нет, – вздохнула дама. – Приносите справку, и я назначу дату регистрации.
Дверь кабинета закрылась. Дама, вздохнув еще раз, подумала: – «Повезло тётке. В тридцать пять отхватить в мужья такого красавца. Верно люди говорят: маленькая собачка до старости щенок».
Нацепила на лицо дежурную улыбку, услышав стук в дверь.
– Войдите! – пригласила в кабинет следующую пару.
* * *
– Что значит – завтра две репетиции?! – Мстислава решила прояснить слова Сергея. – Любарский сказал, что ты взял отпуск за свой счет!
– Брал, – кивнул Истомин, – на две недели. И отпуск закончился сегодня. Пора возвращаться к работе. С пятнадцатого декабря начнутся дневные спектакли, а мы еще не провели ни одной репетиции на сцене. Так что и мне, и Диане предстоит немало потрудиться.
– Ты с нею виделся? – нахмурилась Мстя. – Ну с этой. Своей сестричкой?
– Последний раз на похоронах отца, – погрустнел Истомин. – Надеялся, что позвонит или она, или её подруга, но напрасно.
– Что значит – позвонит?! – Звездинская остановилась как вкопанная. – В училище запрещено пользоваться любыми гаджетами! Как только выйду на работу, устрою показательный обыск в каждой комнате! Совсем распустились без надзора!
– Славочка, ну что ты говоришь? – поморщился Сергей. – На дворе двадцать первый век, а ты ведешь себя, как в средневековье. Устроила из училища тюрьму. В Северной Пальмире не было таких драконовских порядков.
– В Северной не было, а в Южной есть! – не собиралась внимать голосу разума Звездинская. – Не тебе меня учить, как нужно вести дела!
Истомин остановился у обочины дороги.
– Ты сейчас домой или в училище?
– В больницу! – рявкнула Мстя. – Нужно этой бабе справку привезти!
– Хорошо, – Сергей открывал заднюю дверцу такси. – Завтра позвоню. Расскажешь, как все прошло.
– Что значит – позвоню? – Мстислава передумала садиться в машину. – И почему – завтра? Разве ты вечером не приедешь домой? – добавила, увидев удивленное лицо Сергея: – Ко мне домой, – тотчас поправила саму себя. – К нам домой!
– Репетиция закончится в восемь. Потом мне нужно проводить Диану. Пока доберусь, будет больше девяти. Наверное, тебе нужно лечь спать пораньше. И мне бы не хотелось оставлять маму одну.
– Вот и увидишься с мамочкой в перерыве между репетициями! – одним махом решила проблему Звездинская. – А вечером, будь добр, возвращайся. Пора привыкать жить одной семьей!
* * *
Мстислава весь день пребывала в дурном настроении.
Утором «насрала в душу» тётка в ЗАГСе, усомнившись в том, что её Сереженька окончательно утвердился в решении жениться.
В гинекологическом отделении районной поликлиники, такая же «старая стерва» долго жевала вялыми блеклыми губами и трясла дряблым подбородком, уточняя и выпытывая, первая ли у Мсти беременность, и с какого перепугу ей приспичило рожать «на старости лет».
Потом долго ощупывала, что-то высматривала, причиняя неприятные ощущения холодом «зеркала», пугала тем, что не станет брать ответственность за благоприятное течение беременности, которую ей придется наблюдать аж с семнадцатой недели. Выписала целую кипу направлений на анализы, велев не затягивать. Наконец, полюбопытствовала:
– УЗИ делать будем?
– Конечно! – подтвердила Мстислава, возмущенная безразличием к своей персоне.
Только спустя час Звездинская покинула кабинет гинеколога, оставшись крайне недовольная её холодностью, но держа в руке, кроме направлений и снимка УЗИ вожделенную справку о собственной беременности.
Выйдя из поликлиники, Мстислава задумалась.
Уже два часа дня. Ехать в училище, когда закончились утренние уроки, а до начала вечерних еще уйма времени, нет смысла. Да и не собиралась она впредь задерживаться на работе после полудня. Отныне она – будущая мать! Которой не гоже перегружать собственную персону непосильными трудами!
Возвращаться домой и сидеть в ожидании как минимум шесть часов – то еще удовольствие. Не лучше ли одним махом уладить проблему в ЗАГСе? Швырнуть в лицо этой «надутой индюшке» справку, без которой она отказалась назначить дату регистрации?
Звездинская быстро прошла мимо сидевших в коридоре парочек, не утрудив себя стуком, толкнула дверь. Подошла к столу и бросила что-то в пластиковом файле перед ошалевшей от наглости «невесты» дамой, принимавшей заявления:
– Вот справка, – усмехнулась, – когда нам прийти?
– Вы не видите, что у меня пара?! – возмутилась дама.
– А вы не видите, что заставляете нервничать беременную?! – нахмурилась Мстя, намереваясь устроить скандал и «спустить пар», едва представится случай.
Скандал даме был не нужен. Она посмотрела на пару, сидевшую перед нею:
– Подождете минутку?
– Конечно, – оба синхронно кивнули.
– Итак, что тут у нас? – дама рассматривала какой-то непонятный список, увидеть который для Звездинской, стоявшей в двух метрах от стола, не представлялось возможным. – Этот день занят. Этот тоже. И этот, – бормотала дама себе под нос. – Разве что вот здесь, – довольно улыбнулась. – Правда, на девять утра, – оторвала взгляд от списка. Посмотрела на Мстиславу: – Решайте. Или в девять девятого – или придется ждать еще месяц.
