Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава девятая
За прошедшую неделю Сергей Истомин успел войти в ритм предстоящих репетиций. До компоновки спектакля на сцене нужно было отточить все элементы роли, все нюансы танца в репетиционном зале, ничего общего не имеющего с танцклассом училища.
Репетиционных залов в театре было два. В каждом из них занимались балерины и танцовщики обоих полов. Разница состояла в том, роль какого плана предстояло воплотить на сцене.
Если для ведущих танцовщиков и балерин отводилось и наилучшее время для репетиций, и наибольшее внимание хореографа, то для тех, кто выступал во втором составе или танцевал в кордебалете, давались указания, зачастую – общие, и только раз в неделю главный хореограф театра приходил посмотреть все ли так хорошо, как ему хочется.
Вначале, Сергей, привыкший к вниманию педагогов, растерялся. Но спустя короткое время, подумал, что рядом с ним всегда будет Звездинская! Которая и поможет, в случае чего, и подскажет, и надавит на своего «другана-хореографа», о встрече с которым, равно как и о своей роли в продвижении любимого Сереженьки, Мстислава не преминула сообщить любовнику уже при первой же после разлуки встрече.
Истомин не был ни глупцом, ни самоуверенным зазнайкой. Он понимал, что Звездинская старается продвигать его всеми силами. И вовсе не был против. Правда, иногда задумывался над тем, зачем лично ей это нужно. Сергей знал, что он у Мсти далеко не первый и думал, что вовсе не последний. В какую-то неземную любовь он не верил. Считал, что Мстислава просто идет на поводу у своей прихоти и отговаривать, разубеждать её не нужно. Хочет – пусть поможет в начале карьеры. Ну а нет – справится сам.
Отработка элементов танца, разучивание партии в грядущей премьере происходила в среду и пятницу. В понедельник и четверг Сергей встречался с Дианой. И оттачивал вместе с девушкой выступление в роли Принца в Щелкунчике. Во вторник он спешил в репетиционный зал, чтобы понаблюдать за тем, как готовится к выступлению Прима, исполняющая роль Феи в первом составе. Сергей не волновался о себе. А вот для Дианы не мешает отметить ключевые моменты танца. И потом разучить их во время совместной репетиции. Истомин понимал, что ради девушки Мстя больше и пальцем не шевельнет.
Впрочем, встречи Сергея и Мстиславы всегда были бурными. Казалось, что любовники рады тому, что между ними больше нет преграды: педагог – ученик. Что не нужно больше оглядываться и думать о том, как отнесется к их связи общественность.
Сергей все чаще оставался ночевать у Звездинской. Правда, каждое утро, едва успев умыться, несся домой. Он все еще не мог успокоиться после болезни отца. Ему было необходимо убедиться в том, что папа здоров.
– У тебя кто-то есть? – полюбопытствовал однажды Истомин-старший.
– Ну да, – отчего-то смутился Сергей.
– Познакомишь?
– Даже не знаю. Может, чуть позже.
– У вас все вот это несерьезно? – настаивал отец.
– Не знаю, папа, – нахмурился и сжал губы. – Не знаю.
– Когда определишься – не забудь представить свою избранницу, – улыбнулся сыну.
О том, что ему предстоит танцевать с Дианой в Щелкунчике, как и о том, какие отношения завязываются между ними, Сергей упомянул вскользь. Выпытывать подробн6ости Истомин-старший не стал. Сын сам обо всем расскажет, когда придёт время.
* * *
Леночка старалась изо всех сил держать себя в руках. Ничем не показать, как завидует подруге.
Конечно, она была рада тому, что Диана уже, считай, введена в труппу.
Но эта радость меркла каждый раз, когда девушка думала о том, что подруга два, а то и три раза в неделю имеет возможность не только видеться с Истоминым, но и танцевать с ним. Чувствовать касание его рук. Смотреть ему в глаза. Ощущать на коже его дыхание.
И каждый раз представляла себя на месте Дианы, которая всеми силами старалась не провоцировать вспышку негативных чувств подруги, ограничиваясь только короткими, скупыми рассказами о репетициях.
– Почему ты никогда не пригласишь Сергея к нам в комнату? – спрашивала Леночка, надеясь хоть таким образом встретиться с юношей, который никак не желал покидать её мысли.
– Ты ведь знаешь наши порядки, – пожимала плечами Диана. – Он уже не является учеником. А потому делать в училище Истомину нечего.
– Почему ты называешь Сергея по фамилии? – недоумевала подруга.
– Потому что это и есть его фамилия, – хмурилась Диана. – Хватит о нем. Давай лучше книжку обсудим. Тебе понравился роман? Думаю, что ты успела прочесть больше чем я.
– С чего такие думки? – пожала плечами Леночка. – У меня занятия в танцклассе, когда ты уходишь на репетицию в театр. Времени на всякие читания нет совершенно.
– Прости, – смутилась Диана. – Я как-то не подумала, – обняла подругу. – Давай вместе почитаем?
– Давай, – кивала Леночка. – Ты вслух читай, а я буду слушать, – ложилась рядом с подругой, обнимала её одной рукой, стараясь не заслонять страницы открытой книги и… спустя несколько минут засыпала под тихий монотонный голос Дианы.
Диана откладывала книгу, осторожно тянулась к кнопке выключателя настольной лампы. Комната погружалась в темноту. Диана погружалась в собственные мысли.
Она думала о том, что было бы здорово, найдись для Леночки какая-то роль в Щелкунчике. Любая! Пусть самая маленькая! Они бегали бы на репетиции вместе. И Леночка, наконец-то получила бы возможность встретиться со «своим» Истоминым.
От проблем подруги мысли плавно перетекали к Сергею. Концентрировались на нём.
Диана была благодарна юноше за то, что он перестал акцентировать внимание на их родстве. Оставил в покое идею поспособствовать её встрече с Эльзой. С той женщиной, благодаря которой Диана, возможно, пришла в этот мир.
Сама Эльза не вызывала в Диане никаких эмоций. Абсолютно! Девушка даже не злилась и не обижалась на свою гипотетическую мать, хотя и не отрицала того, что поведи себя Истомина иначе, вызвала бы совсем другие чувства.
Оправданием тому, что Эльза не смогла увидеться с Дианой, могла послужить болезнь её мужа. Хотя, так себе оправдание. Если бы захотела – нашла бы время! Но она не захотела. А это значит, что не допускает даже мысли о своей вине перед дочерью. Да и не считает она Диану дочерью! Не чувствует перед нею никакой вины!
Чужой, посторонний человек. А какие чувства может вызвать посторонний, кроме равнодушия?
Именно равнодушие Диана усиленно культивировала в своем сознании. Считала, что так будет лучше для всех. И для неё самой в первую очередь.
Девушка, убедившись, что подруга крепко спит, перебиралась в свою постель. Смотрела, как над морем встает луна, натягивала на голову тонкое одеяло и пыталась уснуть. Завтра будет новый день. Новые занятия в танцклассе, давно ставшие совместными с юношами выпускного класса. Новые уроки в школе. Новая репетиция в театре.
«Вот было бы здорово, если бы Леночка влюбилась в какого-нибудь из партнеров по танцклассу», – мечтала Диана, – «и выбросила бы из головы Сергея!» – но понимала, что мечтам этим сбыться не суждено.
Снова вздыхала, уже погружаясь в сон и так и не разобравшись в том, что творится в её душе.
* * *
– Я сегодня задержусь, – сообщил Сергей Васильевич жене за завтраком. Перевел взгляд на сына, сидевшего за столом напротив него: – Ты, я думаю, отправишься вечером к своей зазнобе?
– Еще не решил, – Истомин-младший допивал маленькими глотками морковно-яблочный фрэш только что приготовленный матерью. – Если мне нужно быть дома – скажи.
– В принципе – нет, – пожал плечами отец. – Даже не понимаю, ради чего поинтересовался твоими планами на сегодня.
– Может, хотел о чем-то поговорить? – Сергей обеспокоенно всматривался в лицо Истомина-старшего. – Ты, пап, как себя чувствуешь? И куда собрался вечером?
– Да, – кивнул Сергей Васильевич, – нам нужно поговорить. У меня есть для тебя подарок. Сюрприз, – усмехнулся. – Но вручение оного не к спеху, так что ломать ради этого планы не стоит.
Сергей продолжал смотреть на отца, словно ожидая продолжения.
– Да нормально я себя чувствую! – рассмеялся. Весело и звонко. Как когда-то. Еще до встречи с Дианой. До ссор в семье. До болезни. Продолжил: – Настаивает на личной встрече один из кандидатов в губернаторы. Пытался сподвигнуть на продвижение его персоны еще во время приема в мэрии. Но что-то меня остановило от немедленного ответа. Гассерт настоял на личной встрече, которая и запланирована на сегодняшний вечер.
– Как ты сказал, папа? Гассерт? – Сергей вспомнил необычную фамилию.
– Да, – кивнул отец, – Гассерт Алексей Викторович. Только не говори, что знаком с этим скользким типом.
– Похоже, что знаком, – пробормотал Сергей. Быстро вышел из столовой, чтобы уже через полминуты вернуться, держа в руке визитную карточку, врученную ему однажды утром мужчиной, который заставил Звездинскую ехать посреди ночи в училище, а потом – на детдомовскую дачу. Протянул карточку отцу: – Это он?
– Думаю, что он, – Истомин-старший удивленно рассматривал белый глянцевый прямоугольник с золотыми буквами имени: – Откуда ты его знаешь?
Эльза напряжено замерла на стуле, словно в ожидании неприятных новостей. Сергей посмотрел на мать. Перевел взгляд на отца:
– Не важно, – мазнул рукой, постаравшись вложить в жест пренебрежение к происходящему. – Я потом тебе расскажу.
– Как знаешь, – Сергей Васильевич протянул карточку сыну. – Мне пора, спросил, как всегда: – Тебя куда-то подбросить?
– Нет, – покачал головой Истомин-младший.
– Тогда – до вечера, – вышел из-за стола.
– Я проведу, – Эльза вскочила следом.
– Заканчивай завтрак, – сухо ответил муж. – Я ведь не в маразме и дверь в квартире способен найти сам.
– Кто этот Гассерт? – Эльза помешивала ложечкой чай с лимоном.
– Так, – пробормотал Сергей. – Знакомый один.
– Какой знакомый? – не отставала Эльза.
– Не важно, – сын собрался последовать примеру отца и покинуть столовую.
– Что значит – не важно?! – голос Истоминой зазвенел от обиды. – Почему вы оба, и ты, и твой отец, так со мной разговариваете?! Почему вы так изменились после того, как в нашу жизнь вторглась эта чертова девка?! Эта Диана! Чтоб ей пусто было!
– Мама! Прекрати! Не начинай! – Сергей вскочил, опрокинув стакан с недопитым фрэшем. – Иначе я уйду из дома!
– Да что ты говоришь?! – отчего-то развеселилась Эльза. – И куда, позволь полюбопытствовать? В квартирку, что папочка купил за моей спиной? И сидите тут, делаете из меня дурочку! Думаете, мне трудно найти документы в собственном доме?!
– Мама, какая квартирка? – Сергей снова сел за стол. – О чем ты говоришь? Кто делает из тебя дурочку?
– Так ты что, и в самом деле ничего не знаешь? – прикусила губу Эльза.
Сергей покачал головой.
– Несколько дней назад я убирала в отцовском кабинете. Решила навести порядок в секретере, – недовольно поморщилась, увидев, как рот сына искривила скептическая усмешка. – Вобщем, нашла я документы на покупку квартиры на твое имя.
– Я не знал, – лицо Сергея выражало такую растерянность, что Эльза ему сразу поверила.
– Теперь знаешь, – пожала плечами. – Только что это меняет? Ты собираешься уйти из дома?
– Пока не собирался, – Сергей о чем-то напряженно думал. – И как поступлю – во многом зависит от тебя, мама.
– Не смей ставить мне ультиматум! – взвилась Эльза. – Я посвятила жизнь тебе и твоему отцу!
– Я знаю, – вздохнул, поднимаясь. – Но ты все-таки подумай о том, что делаешь, – направился к выходу из столовой.
– Куда ты?! – мать не считала разговор законченным.
– Как куда? – удивился. – В девять репетиция. Как ты помнишь, я – танцовщик! И мне пора быть в театре, – вышел, тихо притворив за собой дверь.
Эльза разрыдалась, уронив голову на скрещенные руки.
«Лучше бы я тебя удавила на той вокзальной скамейке!» – думала о дочери. – «Лучше бы ты умерла и никогда не возникла в нашей жизни! Все беды от тебя!» – окропила запястья слезами.
* * *
Сергей быстро шел по улице, поёживаясь от прохлады.
Вторая половина октября была на удивление солнечной, но в воздухе уже стоял запах увядания и сырость грядущих обложных дождей. Пахло хризантемами, высаженными на клумбах у домов, и, отчего-то, грибами.
Юноша понял, какой сюрприз, какой подарок приготовил для него отец.
Конечно, нужно будет постараться изобразить радость, когда папа сам расскажет ему об этом.
Конечно, было бы лучше узнать о подарке от него самого, а не вот так, понимая, что мама рылась в документах отца.
Но ничего не поделаешь.
Пока пусть все остается как есть.
Пока, как бы ему не хотелось, он ничего не скажет даже Славочке, с которой намерен встретиться сегодня вечером.
Домой он, скорее всего, не поедет. Просто позвонит отцу и узнает, как прошла встреча с Гассертом. Хотя, Сергей никогда не интересовался бизнесом отца и его деловыми партнерами. Не покажется ли папе подозрительным подобное любопытство. Впрочем, можно все объяснить заботой о его здоровье.
Распланировав дела на сегодняшний день, разложив по полочкам мысли и чувства, Истомин-младший вошел в театр с черного входа, и быстрым шагом направился в гримерку.
* * *
Помещение, о наличии которого даже не подозревают посетители театра, встретило Сергея гулом голосов и запахом терпкого балетного пота.
Время с девяти до двенадцати часов утра, самое лучшее время, было отдано для репетиций исполнителям ведущих партий основного состава труппы. К двенадцати их место займут танцовщики и балерины второго плана, и станутся в зале до трех пополудни. В три придет кордебалет и начнет отрабатывать свои невзыскательные танцы.
И так будет еще полмесяца! До того дня, пока хореограф не начнет сводить воедино все элементы новой постановки уже на сцене.
Настоящий репетиционный ад.
И в это же время начнется новый сезон. Как всегда, с Лебединого Озера, спектакля, ставшего визитной карточкой почти каждой балетной труппы страны.
Сергей понимал, что для него первый сезон на сцене театра Южной Пальмиры не будет слишком напряженным и трудным. Он и Диана станут танцевать только в дневных спектаклях, к которым и требований меньше, да и ответственности перед зрителем не много.
Быстро переодевшись в общей гримёрке, Сергей направился в репетиционный зал.
Истомин вдохнул полной грудью такой родной аромат. Прислушался к тому, о чем говорят балетные.
В центре зала, уперев руки в бедра, стояла Прима и что-то выговаривала Любарскому, которого хореограф утвердил на роль раджи:
– Ты – зарвавшееся ничтожество, еще смеешь делать мне замечания?! – негодовала Прима. – Хорошо хоть у главного хватило мозгов не утвердить тебя на роль Солара!
– Жаль что не хватило мозгов зашить тебе рот! – парировал Богдан. – Разожралась, как свинья! Гупаешь по сцене, как корова копытами! Не боишься, что не выдюжит наш Соларчик твоего веса? Что грохнет о сцену в самый неподходящий момент?
– Тебе какое дело?! – губы Примы искривила усмешка. – Слава Богу, у моих партнеров крепкие руки и мускулистые ноги! Не то, что у тебя, дон-кихотишки худосочного!
Танцовщик, которому предстояло исполнять партию Солара, мило улыбаясь, приблизился к паре, продолжавшей орать друг на друга:
– Ребята, давайте жить дружно, – вспомнил фразу из мультфильма.
– Пошел вон, педик чертов! – прима оттолкнула партнера. – Так и быть, потерплю твои потные рученки на моем прекрасном теле один годик!
– Почему один? – не понял тот, кого Прима обозвала гомиком, намекая на связь с Любарским. – Ты хочешь сказать, что премьера провалится?! – ужаснулся.
– Ты провалишься, – взвизгнула балерина, – а вот он, – ткнула пальцем в стоявшего вдалеке Истомина, – как раз к тому времени подрастет! А я уж прослежу за тем, чтобы начал учить партию Солара не откладывая!
– Это не тебе решать! – разобиделся танцовщик. – Давай отработаем элемент. И это, – замялся, – ты бы села на диету, как Богдася сказал. Поднять-то я тебя еще могу, а вот удерживать с каждым годом все труднее.
Прима влепила танцовщику пощечину и, расплакавшись, вылетела из репетиционного зала.
– Ничего, – ухмыльнулся Любарский, – пусть порыдает. От этого лишний жир перегорит! – перевел взгляд на Сергея. – Ишь ты, прочит тебя наша старушенция в Солары. А ведь роль там ох какая непростая. И не только в плане драматурги, но и в количестве сложных элементов и прыжков.
– Да куда ему? – презрительно искривил рот танцовшик-Солар, уже успевший разогреть и растянуть мышцы. – Пусть попробует хотя бы вот это! – и взлетел в воздух в револьтад.
Сергей не собирался ни с кем соревноваться, но слова коллеги не на шутку задели его. Уж он-то прекрасно знал, что его зачислили в труппу не за красивые глаза, и не только благодаря протекции Звездинской.
Почувствовав, как напряглись мышцы ног, ощущая каждой клеткой тела направленные на него взгляды, сделал несколько быстрых шагов и повторил сложнейший револьтад с такой четкостью и чистотой, что ему зааплодировали все, кто находился в зале. Словно подстёгнутый одобрением коллег, тотчас выполнил файи, элемент, требующий огромной и четкой скоординированности движений.
– Что за отсебятина?! – танцовщик-Солар попытался хотя бы немного поуменьшить восторг балетных. – Файи нет в роли!
– Нет – так будет! – никто и не заметил, как в зал вошел хореограф. – Я ведь сказал, что намерен этой постановкой превзойти самого Петипа!
К Сергею со спины подошел Любарский:
– А ты хорош, жеребчик, – прошептал еле слышно и ущипнул Истомина за ягодицу.
– Еще раз тронешь, и зубы на паркете оставишь, – так же шепотом ответил Сергей.
– Хватит любезничать! – от внимания хореографа не ускользнуло перешептывание его любовника и нового танцовщика. – Начинаем репетицию!
* * *
Прошло около часа, когда хореограф, недовольно поморщившись, окинул взглядом репетиционный зал. Пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Ну, и где наша великая и непревзойденная? Сколько можно дуться и обливаться слезами, не имея сил смириться со справедливым, по большому счету, замечанием коллеги?
Балетные молчали, не зная, что ответить и, как всегда, ожидая продолжения тирады главного.
– Сходите к ней в гримерку кто-нибудь! – воззвал хореограф.
– Так к ней почти сразу побежала одна подхалимка, – сообщил Любарский. – Наверное, уговаривает.
– Видать, плохо уговаривает, – ухмыльнулся главный. Ткнул пальцем в Сергея: – Ты! Иди, посмотри что там. И скажи, что я не намерен ждать вечно её толстейшество!
Сергей пожал плечами и покинул зал. Он не видел причины ни отказываться, ни сопротивляться поручению. Позвать, так позвать. С него не убудет.
Подойдя к гримёрке Примы, дважды стукнул костяшками пальцев. Вошел, не дожидаясь приглашения.
– Кого там принесло?! – обернулась балерина, сидевшая в мягком кресле у зеркала. – А, это ты, – смягчила голос, увидев Сергея. – Что, застопорилась репетиция без меня?
Истомин усмехнулся, словно не желая комментировать, но давая всем своим видом понять, что Прима права в предположении.
– Иди! – ведущая балерина уставилась на сидящую рядом на корточках и массирующую ей ступню танцовщицу рангом пониже – Я хочу с юношей побеседовать! – добавила: – Наедине.
Сергей проводил взглядом девушку, которая вылетела из гримёрки, как ошпаренная.
– Хочешь со мною танцевать? – Прима протянула босую ножку и провела по бедру Сергея.
– Конечно, – Истомин, не стесняясь, рассматривал балерину. – Вы прекрасная танцовщица. У вас есть чему поучиться.
– Что за чинопочитание, – поморщилась Прима. – Я не старуха еще. Так что давай, дружок, на «ты». И поучиться у меня есть чему не только на сцене.
«На-ча-лось!» – подумал Сергей.
Но балерина не спешила торопить события и немедленно укладывать Сереженьку на диванчик, стоявший у стены гримёрки. Ей хотелось немного поиграть. Почувствовать себя юной девушкой. Той, кого нужно завоевать, прежде чем уронить на спину и раздвинуть ноги.
– Завяжи ленты, – протянула ножку.
Сергей взял валявшийся рядом пуант, медленно надел на ногу Примы, обвил шелковой лентой её лодыжку.
– Не туго? – поднял голову и встретился взглядом с женщиной.
– В самый раз, – довольно усмехнулась. – А ты послушный. Продолжай в том же духе и многого добьешься, – направилась к двери гримёрки, велев кивком следовать за собой.
– У меня будет к вам, – начал Истомин. Тотчас поправил самого себя: – К тебе просьба.
– Говори. Я слушаю, – балерина замерла в дверном проеме.
– Девочка, – замялся Сергей. – Та, с которой я буду танцевать в Щелкунчике.
– И что с ней?! – недовольно нахмурилась балерина.
– Ты позволишь привести её на свою репетицию? – выпалил, уже готовый к отказу. – Она так молода и малоопытна, а ты танцуешь, словно в тебя вселилась сама Терпсихора.
– Ты умеешь говорить комплименты, – недовольство на лице сменилось тщеславной улыбкой. – Правда, я давно выучила партию настолько, что мне не нужны репетиции.
– Тогда, может ты придешь на нашу? – в голосе Сергея звучала мольба. – Посмотришь, как она танцует. Сделаешь замечания.
– Хорошо, – кивнула. – Уговорил! – рассмеялась: – Без году неделя в театре, а уже научился протекционировать, – толкнула дверь репетиционного зала:
– Ну что?! – уставилась на хореографа. – Соскучился без своей Примы? – обернулась к Сергею. Шепнула, еле слышно: – Прогуляемся после репетиции?
– Конечно, – ответил Истомин. Подумал, что у него и выбора-то особого нет.
* * *
Прогулка по осеннему городу заняла около часа.
Потом Прима и Сергей долго сидели за столиком в кафе, попивая сок и разговаривая. Впрочем, говорила в основном женщина. Она привыкла к поклонению, но не упускала случая напомнить о том, что если бы не её талант, то труппа давно бы или развалилась, или стала самой обычной, провинциальной.
В половине третьего пополудни балерина посмотрела на крохотные часики, украшающие запястье:
– Мне пора. В три меня ждут.
Сергей вздохнул с облегчением. На четыре он договорился о встрече с Мстиславой и прекрасно помнил, что больше всего Звездинская не любит ждать.
Он усадил Приму в такси. Сделав вид, что расстроен столь быстрым расставанием, напомнил об обещании прийти на репетицию Дианы.
– Я всегда держу данное слово, – недовольно поморщилась женщина. – Если, конечно, тот, кому слово дано – этого заслуживает, – усмехнулась: – Ты меня понимаешь?
– Конечно, – улыбнулся в ответ Истомин, прежде чем захлопнуть дверцу машины.
Ровно в четыре он нажимал кнопку звонка на двери квартиры Мстиславы Звездинской.
* * *
– Нужно позвонить отцу, – Сергей посмотрел на часы, стоявшие в углу спальни.
– Ни дня не можешь без папочки прожить? – недовольно пробормотала Мстислава. – Что-то я раньше не замечала за тобой сыновьих порывов.
– Славочка, ты должна понимать, что я чувствую свою вину в том, что отец заболел.
– Да? – удивилась искренне. – И в чем же твоя вина?
– Хотя бы в том, что свалил на его голову все проблемы и разборки, а сам сбежал из города, словно трус.
– Но ведь ты не знал, что у отца проблемы с сердцем, – на мгновение Мсте стало даже жалко этого мускулистого высокого мальчишку. – Иначе, ты бы не уехал.
– Конечно! – с жаром ответил Сергей. – Я бы остался дома! С папой и с тобой!
«Вот только тебя мне в те дни и не хватало!» – подумала Мстя. Потянула руку. Позвала: – Иди ко мне.
Мстислава еще вчера узнала от Гассерта с кем намерен встретиться Истоимн-старший. И очень не хотела, чтобы Сергей своим звонком помешал беседе. А потому оттягивала этот момент так долго, как могла.
– Славочка, – Сергей вскочил с кровати, – мне действительно нужно позвонить! Не обижайся, я быстро, – пошел к креслу, в котором лежала его одежда.
Он уже вынул из кармана телефон, когда раздался сигнал вызова.
– Прости, пап, что не позвонил раньше, – зачастил Сергей, – был занят.
– Немедленно приезжай домой! – в трубке раздался голос Эльзы, больше похожий на хриплый вскрик: – Отцу плохо! Я уже вызвала врача!
