Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава вторая
– Эмилия, мне нужно с тобой переговорить, – Халфин согнул руку в локте, предлагая гостье опереться. Посмотрел на Милочку, уже стоявшую у открытого багажника и вынимающую пакеты с покупками:
– Прости, но тебе поможет охранник.
– Не нужно, – смутилась Людмила. – Я сама.
– Мы поможем! – Леночка протягивала руку к пакетам. Подмигнула Диане и Маше: – Тем более что нам ведь интересно, чего вы понавыбирали.
– Ох, ну идемте, – Людмила Марковна понимала, что так просто не отделается от любопытной ученицы, а потому, вручив по пакету каждой из девушек, заспешила в дом, где уже скрылись Тимур и Эмилия.
* * *
Тимур Халфин, войдя в одну из комнат левого крыла здания, указал Эмилии на кресло у низкого столика, на котором стояли высокие стаканы и кувшин с компотом:
– Хочешь? – разлил напиток, увидев кивок собеседницы. – Думаю, что не скоро в следующий раз попьешь компотику из наших фруктов, выросших и созревших на нашей земле.
– Я ожидала чего-то подобного, – Эмилия медленно отхлёбывала напиток. – А увидев, кто вчера был у тебя в гостях, – усмехнулась, – почти перестала сомневаться в своих предположениях, – допила напиток и поставила пустой стакан на стол:
– Какие рекомендации для дальнейших действий?
– Как я знаю, завтра ты отправляешь дочь на учебу? – Эмилия кивнула. – Ты едешь вместе с ней. В страну не возвращайся. Муж встретит тебя в Швейцарии, откуда вы отправляетесь к месту назначения.
– Готовим плацдарм для ликвидации? – женщина плотно сжала губы.
– Пока такой команды нет. Есть надежда уладить вопрос мирным путем с минимальными потерями. Но в любом случае нужно быть готовыми.
– Да, – Эмилия кивнула, – я понимаю. Когда тебя ждать?
– Не сейчас, – ответил Тимур. – Мне пока нужно побыть здесь, – перевел разговор на другую тему:
– Что думаешь о Людмиле и моей дочери?
– Нужно понемногу готовить их, – казалось, что Эмилия взвешивает каждое слово. – И эта девочка, Диана, она очень хорошо влияет на твою дочь! В любом случае, дружбу эту нужно стимулировать и попробовать сохранить. В перспективе, их отношения, коль скоро таковыми и останутся, пойдут на пользу делу Организации.
Тимур задумчиво кивал головой, словно выстраивал в мозгу хитросплетения какого-то плана. Эмилия ждала ответа или реакции на свои слова, но Халфин встал, протянул руку, помогая подняться даме:
– Пойдем. Я хочу попрощаться с Машей.
* * *
Тимур и Эмилия смотрели, как Леночка повисла на шее у Маши. Как всхлипнула, прощаясь:
– Эх, Машка, жалко, что мы расстаемся так быстро! Если бы ты побыла здесь подольше, мы с Дианой занялись вплотную твоим внешним видом! Месяц у станка, и лишние килограммы как ветром сдует!
– Мы еще увидимся, – смущенно улыбалась Маша. – В следующем году, – обернулась к Диане:
– До встречи. Мне было приятно с тобой познакомиться.
– Мне тоже, – ответила Диана. – Пока.
Эмилия и Маша, сопровождаемые Тимуром, вышли из комнаты, оставив девушек на попечении Людмилы.
– Ну что? – оживилась Леночка, – будем дальше распаковываться-примерять?
– Может, отложим? – отчего-то загрустила Милочка. – Нет настроения, да и увидите вы еще мои обновки в училище. А сейчас, я, пожалуй, пойду.
– Мы поможем! – Леночка не собиралась так быстро отказываться от задуманного. Она знала, что отец и Людмила живут в одних апартаментах, но, после приезда в этот раз, приглашать дочь к себе в кабинет Тимур не спешил.
А ведь Леночке было так любопытно узнать, что там, за дверью в левом углу.
– Я справлюсь сама, – отказалась от помощи Милочка.
– Зачем же сразу – сама? – на пороге комнаты девушек стоял Тимур. – Я помогу.
Пара, нагрузившись пакетами, вышла.
– Ну вот, – нахмурилась Леночка, – как всегда, на самом интересном месте. Жди их теперь.
– Ужин в семь, – напомнила Диана. – Там и встретимся.
– До семи еще три часа! – не унималась подруга, – что будем делать все это время?
– Давай почитаем, – предложила Диана, – или разомнемся немного.
– Начитаюсь еще, – бормотала Леночка. – Лучше позанимаемся.
– Лен, ты обещала, – напомнила Диана.
– Да помню я, помню! – Леночка уже стояла посередине комнаты в первой позиции. – Вот начнутся уроки в школе и занятия в училище, заодно и чтением займусь! – слегка согнув в локте правую руку, отвела её в сторону, присела в плие: – Начнем!
* * *
Ягуар удалялся все дальше и дальше от дома Тимура.
Маша, занявшая место рядом с матерью, смотрела в окно.
– О чем задумалась, дочь моя? – усмехнулась Эмилия краешком рта. – Что скажешь о новых подругах? Как они тебе?
– Нормально, – односложно ответила девушка. Продолжила, понимая, что подобный ответ-отмазка маму явно не устроит. – Леночка веселая, легко идет на контакт. Но слишком эмоциональная и увлекающаяся. Другое дело – Диана, – замолчала.
– Что не так с Дианой? – поторопила Эмилия, которой надоело вытягивать из дочери слова.
* * *
Машу, которая родилась в Мадриде, готовили к работе в Организации едва ли не с пеленок. И конечно, для девочки не было секретом, кто её родители.
Она прекрасно знала, что в окружении мамы и папы не бывает случайных людей. Великолепно справлялась с отведенной ей ролью. Готовилась к следующему этапу служения Организации. И понимала необходимость выполнения приказа. Равно как и невозможность его оспаривать.
Отец и мать Маши познакомились во время выполнения одного из первых в их карьере заданий. Они понравились друг другу, и было принято решение сохранить эту связку на будущее. Сделать их парой не только в работе, но и в жизни.
Когда Эмилии исполнилось тридцать, ей, как и многим женщинам, сообщили, что пора пополнить семью ребенком. Эмилия не возражала. Ребенок – великолепное прикрытие! Хотя, он и заставит отказаться от оперативной работы минимум на ближайшие пять лет.
Конечно, никто не стал сообщать девочке, в чем именно состоит работа родителей. Долгое время папа был для Маши успешным бизнесменом, разъезжающим по всему миру в сопровождении семьи. А строгую маму, корректирующую её мировоззрение и поведение едва ли не с пеленок, девочка долгое время считала всего-лишь «приложением» к папе. Не понимая, что при их работе не может быть главного в связке! Что «работа в поле» требует синхронизации не только действий, но и мыслей, и чувств.
До десяти лет обучением дочери занималась мама. В одиннадцать её определили в закрытый пансион для девочек в Швейцарии, где Маше предстояло учиться еще два года. Ровно до того момента, как ей исполнится восемнадцать. Возраст совершеннолетия, наступающий именно в восемнадцать лет во многих странах мира.
Год назад, во время отдыха семьи во Франции Маше сообщили, в чем именно заключается работа родителей. Объяснили, что структура Организации включает в себя множество подразделений. Что деятельность каждого и успех любой операции зависит от слаженности всех в ней задействованных. И беспрекословного выполнения приказа, каким бы странным он не показался.
Маша, которая была далеко не глупой девушкой, уже давно стала догадываться о чем-то подобном.
– Какая роль будет отведена мне? – задала единственный вопрос.
Родители переглянулись и едва заметно улыбнулись друг другу.
– Моя дочь, – пробормотал папа.
– Нет – моя, – возразила мама.
* * *
– Кому молчим? – поторопила с ответом Эмилия, въезжая в черту города. – Что не так с Дианой?
– Все так, – вздохнула Маша. – Она волевая и сдержанная. В чем-то упрямая и умеет настоять на своем. Но, боюсь, она не сможет безоговорочно принять необходимость подчинения приказам. Привыкла анализировать, все пропускать через себя, принимать собственные решения и не поддаваться чужому влиянию. Конечно, эти качества прекрасны! Но не для нашей работы, – Эмилия усмехнулась, услышав это «нашей», порадовалась тому, что дочь уже считает себя членом Организации, что, собственно, было не далеко от истины.
– Я доверяю твоему мнению, – Эмилия въезжала на закрытую территорию новой элитной высотки, – но у Тимура Айдаровича впереди еще год. Да и не ради Дианы затевалась операция. На первом месте сейчас Лена и Людмила. Именно в такой последовательности. Диана оказалась, так сказать, побочным продуктом.
– Будет жаль, если девчонкам придется расстаться, – загрустила Маша.
– Это не от нас зависит, – Эмилия распахнула дверь авто, – да и не от них.
Маша шла вслед за мамой к лифту о чем-то думая. Уже войдя в кабину, тронула Эмилию за руку:
– Мам, мне еще долго принимать эти таблетки? Так надоело быть жирной коровой.
– Думаешь, мне не надоело? – недовольно вскинула брови Эмилия. – Так нужно! Это часть твоей легенды! – смягчила голос: – Потерпи. Через два года будет принято окончательное решение о необходимости твоего замужества. После этого и поговорим.
Мать и дочь вошли в квартиру, расположенную на шестнадцатом этаже высотки.
* * *
Тимур отвез Милочку домой вечером в последний день августа.
Она сама попросила об этом.
Людмила надеялась, что Халфин расскажет ей о себе в одну из ночей. Но он молчал. А она прекрасно помнила, что излишне любопытство в их танедеме не приветствуется. И каждый раз надеялась, что именно сегодня приоткроется завеса тайны над прошлым и настоящим её любовника.
– Девочки, я сегодня уезжаю, – сообщила ученицам после ужина. – Тимур Айдарович отвезет вас в училище завтра утром. Там и встретимся.
По удивленному взгляду отца Леночка поняла, что для него слова Людмилы были такой же неожиданностью, как и для них. А потому, задавать вопросы о столь скоропалительном, как ей казалось, решении не стала.
Девушки, закончив ужин, тихонько отправились к себе.
– Надеюсь, они не поссорились? – бормотала Леночка.
– Не похоже, – пожала плечами Диана.
– Взрослые, – продолжала выражать недовольство Леночка, – в их отношениях черт ногу сломит.
– Давай соберем вещи, – предложила Диана. – Нам в пять утра нужно выезжать.
– Давай, – Леночка вытащила из шкафа две дорожные сумки.
* * *
– Почему ты решила ехать сегодня? – Тимур стоял посередине кабинета. – Я завтра утром мог отвезти вас всех.
– И как это будет выглядеть? – усмехнулась Милочка. – Педагог и две её ученицы выгружаются из авто, обвешанные сумками, – помолчала немного, словно боялась своим решением обидеть любовника: – Нет. Лучше я переночую дома.
– Я не смогу завтра прислать за тобой машину, – Милочке показалось, что Тимур выискивает причину остановить её.
– Ничего, доберусь автобусом, – добавила, видя нахмуренный лоб Халфина: – Мы ведь скоро увидимся? Ты пока остаешься в городе?
– Пока, – подтвердил. Вздохнул: – Давай укладываться.
– Я оставлю наше платье здесь? – попросила Людмила. – Такое красивое, а надевала всего два раза, – зачастила: – Ты не сердись, но просто мне его без тебя носить не хочется. А если надумаешь куда-то выйти со мной, могу и тут переодеться.
– Хорошо, – снова кивнул, начав пугать Милочку подобной податливостью, – как хочешь.
Людмила не знала, что именно в эту ночь Тимур планировал поговорить с нею откровенно. Рассказать о себе. Руководство дало согласие на подобный разговор, признав, что время для него наступило. Правда, Халфину настоятельно не рекомендовали вникать в подробности деятельности Организации. Но знать о его прошлом, любовнице нужно. Иначе, как она сможет принять решение о том, будет ли и хочет ли оставаться рядом с этим мужчиной? А от её решения зависело будущее дочери Тимура.
Но сказать Людмиле сейчас о своих намерениях – глупо и не правильно. Они снова встретятся через несколько дней, и уже потом настанет время для откровений.
– Зайдешь, попрощаешься с девочками? – Тимур подхватил уложенную сумку Людмилы.
– Не нужно, – улыбнулась нерешительно, – ведь мы завтра снова увидимся, а лишний раз расстраивать их своим неожиданным решением не хочу.
– Уехала, – Леночка смотрела из окна, как выезжает автомобиль отца. – Даже не зашла! До свидания не сказала!
– Ну что ты, как ребенок, – Диана обняла подругу за плечи. – Ведь уже завтра мы снова увидимся!
Глава третья
На подъездной аллее у хореографического училища одна за другой останавливались и припарковывались машины, из которых «выгружались» отдохнувшие за лето, загоревшие будущие балерины и танцовщики.
Единственный день, когда можно оставить авто в непредназначенном для этого месте.
Единственный день, когда родители могут войти в жилой корпус хореографического училища.
Первое сентября.
Начало нового учебного года.
Диана и Леночка выпорхнули из автомобиля Тимура Халфина, который, вынув из багажника две сумки, подмигнул девушкам:
– Ну что, юные леди, – подруги хихикнули, вспомнив, что именно так к ним обращалась Эмилия, – пошли вас устраивать?
– Да ладно, пап, – беззаботно махнула рукой Леночка, – мы и сами справимся. Лучше постоим немного здесь, – смутилась, выискивая оправдание своему желанию. – Воздухом подышим.
Тимур Айдарович и Диана незаметно переглянулись. Они сразу поняли, чем вызвано желание Леночки. Девушки, которую долгие годы считали сироткой-нищенкой.
И вот сейчас представился случай покрасоваться не только в обновках, ведь перед выездом подруги надели новенькие костюмчики, но и постоять на виду у всех рядом с дорогим авто и мужчиной, стоимость туфель, брюк и рубашки поло, совсем простых, на первый взгляд, для посвященных не останется тайной.
Будущие балерины и танцовщики выбирались из машин и спешили в училище. Кое-кто бросал девушкам: «Привет!», – кто-то, молча, проходил мимо. Ожидаемого фурора не получилось.
– Ну все? – Диана взглянула на подругу. – Ты довольна? Пойдем?
– Они все завистливые суки, – бормотала Леночка, шагая к двери. – Могли бы хоть слово сказать! А так – жаба горло передавила!
Тимур покачал головой, слушая тираду дочери.
Диана крепко сжала руку подруги, словно стараясь поддержать или утешить.
Внесение багажа в комнату-келью девочек заняло от силы четверть часа.
– Ты иди, папка, – Леночка обняла отца, чмокнула его в щеку. – Нам нужно переодеться и бежать в танцкласс, – протянула Тимуру мобильный телефон: – Забери. Мстя устраивает шмоны пару раз в неделю. Все равно найдет и экспроприирует, – довольно усмехнулась, блеснув новым, непривычным для неё, словом.
Тимур взял телефон дочери, спрятал в барсетку, висящую на запястье:
– Если случится что-то неординарное, сообщи Милочке, – тотчас поправил самого себя. – Людмиле Марковне.
– Да что у нас здесь может случиться? – вздохнула Леночка. – В этом году нужно сделать максимум возможного, чтобы остаться в Южной Пальмире! А то, не дай Бог, приглянешься какому-то хореографу из Тмутаракани и запупырят тебя в провинциальный театрик, – погрустнела, оценив перспективу, которая вполне может стать реальной.
– Лена, ты лучшая в классе! – постаралась подбодрить Диана. – Какая Тмутаракань?!
– Ага, лучшая, – продолжала бубнить Леночка, – только после тебя.
– Ладно, – подруга не хотела спорить, – хватит уже пуантами мериться.
Леночка закусила губу. Диана смутилась, поняв несвоевременность высказывания.
– Где они, – Лена стояла, опустив глаза в пол.
– Там, в шкафу, – Диана прекрасно поняла, о чем спрашивает подруга. Злополучные пуанты так и остались лежать на полке в полиэтиленовом пакете.
Леночка метнулась к шкафу. Окинула взглядом его содержимое. Схватила пакет и протянула отцу:
– Сожги, пожалуйста! Я тогда была малолетней дурой, и не понимала, что творю.
Тимур посмотрел на Диану. Взял пакет, увидев кивок девушки, подтверждающий согласие с намерением подруги. Посмотрел на часы:
– Без четверти семь, – сообщил, не обращаясь ни к кому конкретно.
Подруги одновременно взглянули на будильник, стоящий на тумбочке между кроватями.
– Эх, будильник мой, будильник! – Леночка крутила штырек завода часов. – Пора тебе начинать отсчет времени нашего последнего года обучения!
* * *
Ровно в семь утра одиннадцать учениц выпускного класса, вошли в помещение, где в этом году будут проходить занятия.
Собственно, танцклассы отличались друг от друга только цифрой вверху двери. Но так было принято. Новый учебный год и новый класс.
В десять минут восьмого дверь распахнулась и вошла Людмила Марковна. Её наряд, черно-белый костюм в замысловатых зигзагах, не вызвал ни восхищения учениц, ни недоумения по поводу обновки педагога. Равно как и черные туфли-лодочки на небольшом каблучке, с белой отделкой по мыску и пятке.
– Доброе утро, девушки, – Милочка была рада встрече с ученицами, присевшими в приветственном книксене. – Сегодняшнее занятие, впрочем, как и каждое занятие нового учебного года, посвятим узнаванию того насколько мы подросли и потяжелели, – указала на весы, стоящие у стены и ростовую линейку к этой же стене прибитую.
Юные балерины, втянув одновременно несуществующие животы и попки, вжав головы в плечи, заспешили к «орудиям пыток».
Людмила Марковна старалась подбодрить девушек, чей вес оказался немного больше нормы. Говорила о том, что неделя-две интенсивных занятий приведет их в форму. При этом надеялась, что в этот период не заявится в класс Мстислава. Хотя и понимала, что надежды эти эфемерные и несбыточные. Для Мсти не было развлечения приятнее, чем поизмываться над выпускницами, которые уже прошли за годы обучения семь кругов балетного ада.
– На сегодня – все, – сообщила Милочка. – Жду вас в четыре пополудни! И хочу сразу сообщить, что вечерне занятие для учащихся выпускного класса увеличивается на час. А потому, постарайтесь успеть сделать уроки до четырех, либо откладывайте их на вечер.
Девушки дружно закивали. Расписание для них давно не было секретом. А то, что на учебу в школе не останется времени совершено – так кого она волнует, эта учеба?
* * *
– Ле-на! – Диана смотрела на подругу, стоявшую у окна и любующуюся морем, вид на которое открывался из комнаты девушек. – Укладывай ранец! Нам пора в школу.
– Да что мы там забыли? – скривилась Леночка. – Линейка праздничная уже прошла. Занятий сегодня тоже не будет. Так, только юбки протирать. Давай уже с завтрашнего дня начнем.
– Сегодня, – Диана была неумолима. – Ты обещала!
– Чего только не сделаешь ради дружбы, – ворчала Леночка, запихивая в ранец парочку тетрадей. – На какие только жертвы не пойдешь.
* * *
Привычная жизнь училища не просто вошла в колею, а впрыгнула в неё с разбегу. Единственное, что беспокоило не только Милочку, но и педагогов, и руководство училища, так это отсутствие Мстиславы Звездинской.
Людмила, правда, позвонила Славочке через пару дней после начала занятий, но подруга отвечала неохотно, сослалась на какую-то хворь, не позволяющую встать с постели. От предложения проведать отказалась.
Зная характер Звездинской, настаивать на визите Людмила не стала. Пожелала скорейшего выздоровления и уверила, что в училище по ней скучают. Порадовалась, что Мстислава не видит её покрасневшие от лжи щеки. Впрочем, для Мсти не было секретом то, как к ней относятся педагоги и ученики. Она была на своем месте! И уступать его никому не собиралась!
* * *
Причина отсутствия Мстиславы была проста, как дважды два.
Утром, аккурат первого сентября, её, нарядную и накрашенную, вырвало перед самым выходом из дома. Мстислава даже не успела добежать к умывальнику! Несчастная чашка чаю и крохотный круасан вылетели из желудка в потоке какой-то желчи, прямо на пол в прихожей. Испачкав при этом нарядное новое платье.
Звездинская долго чистила зубы и полоскала рот, стараясь избавиться от мерзкого привкуса. Вернулась в спальню, сняла платье и рухнула в постель. Её тело вздрагивало. Руки и ноги свело судорогой.
«Нужно немного отдохнуть», – приняла решение Мстислава, – «потом накрашусь поновой и переоденусь. Приеду в училище к десяти!»
Но ни в десять, ни в одиннадцать встать с постели она не смогла, хотя пыталась раз за разом. Голова кружилась. К горлу подкатывал комок, и она стремглав неслась в ванную, понимая, что ей уже нечем рвать.
Ровно в час пополудни ей стало легче. Да настолько, что впору одеваться и ехать в училище! Но Мстислава рисковать не стала. Поди знай, какой сюрприз преподнесет организм в дороге. То, что у неё начался токсикоз, обычное явление для беременной женщины, Звездинская уже поняла.
Она решила, что за пару дней без неё училище не развалится. И осталась дома.
Второй день сентября повторил первый с точностью до минуты: дикая рвота в семь, головокружение и слабость до часу дня. Если не вставать с постели и ничего не есть, то приступы тошноты после первого, обязательного, не повторятся. Мстислава снова не поехала на работу, дав себе возможность еще раз убедиться в том, что её безотказный организм умудрился «подложить свинью» в самое неподходящее время.
А время для хворей не подходило по многим параметрам.
Ну, во-первых, Мстислава всегда присутствовала на занятиях в первые дни начала учебного года! Нужно в обязательно порядке «построить» этих дрыгоножек! Показать им или напомнить «кто в доме хозяин»! Да и педагоги не должны забывать о том, что она здесь «царь и бог»! Помнить, кто им «в будку кости бросает»!
А во-вторых, после десятого в город возвращается труппа театра! И, конечно, ей необходимо встретиться с Истоминым.
После возвращения из Израиля, Звездинская несколько раз порывалась позвонить Сереженьке, но вспоминала запрет на «самодеятельность», полученный от Гассерта, и от затеи своей отказывалась. Да и ждать встречи оставалось всего-ничего! Чуть больше двух недель! В том, что Сергей примчит к ней сразу по возвращению, Мстислава не сомневалась.
И тут – нате вам! Токсикоз!
Нужно немедленно вызывать Лёшика, который куда-то запропастился и на звонки не отвечает уже пятый день, и требовать помощи!
Мстислава сама прекрасно знала, к какому врачу обращаться. Но на оплату хорошего гинеколога и гастроэнтеролога нужны деньги и немалые. Свои сбережения Славочка тратить не собиралась! Это Гассерт убедил её оставить ребенка, собравшись шантажировать наличием будущего внука Истомина-старшего! Вот он пусть и оплатит услуги врачей и покупку дорогих медикаментов, которые помогут совладать с токсикозом.
Но автоответчик раз за разом сообщал, что абонент вне зоны доступа, и Мстислава вынашивала план разноса, который устроит любовнику, как только до него доберется.
* * *
Намерение свое Мстя осуществила в полном объеме, едва услышала в трубке голос Гассерта.
– Ты куда запропастился?! – визжала и брызгала слюнкой. – Ты почему бросил меня на произвол судьбы, когда нужен больше всего?!
– Да что случилось? – опешил Алексей Викторович. – Меня не было всего неделю, а впечатление такое, словно ты уже в предродовой палате.
– Случилось! – Звездинская не собиралась продолжать разговор по телефону. – Немедленно приезжай! Если, конечно, не хочешь чтобы я уже сегодня отправилась на аборт!
– Хорошо, – ответил Гассерт, – вечером буду.
Мстислава взглянула на часы. Убедилась в том, что уже три пополудни.
– Договорились, – сменила гнев на милость, – вечером жду, – и нажала клавишу отбоя.
Она решила, что не стоит ни накладывать макияж, ни наряжаться ради любовника. Пусть видит, в каком она состоянии! Пусть оценит, на какие жертвы идет ради осуществления его планов!
О том, что будущий ребенок станет одной из возможностей сподвигнуть Сереженьку на брак, Мстислава благополучно забыла. Ну а что? Её планы – это её планы! Хорошо, если они совпадут с намерениями Гассерта. А вот о том, что она заинтересована в будущем ребенке ничуть не меньше – знать любовнику вовсе не обязательно!
* * *
Алексей Викторович сидел в кресле напротив Звездинской и внимательно слушал её словоизвержение, которое перемежалось всхлипываниями и угрозами избавиться от ребенка.
– Я не понимаю, с чего ты переполошилась? – медленно попивал приготовленный Мстёй кофе. – Токсикоз – нормальное явление. Даже я об этом знаю, – усмехнулся.
– Нормальное? – взвизгнула Звездинская. – А как же – держать беременность в секрете, пока ты не уладишь свои делишки? Ты не думаешь о том, что у меня работа? Что у меня – училище? О том, как я буду выглядеть, если облююсь у всех на виду?!
– Чего ты хочешь? – вздохнул Алексей.
– Врача! – Мстя прекрасно знала, что ей нужно. – Хорошего и грамотного! И медикаменты. Хорошие и дорогие! После которых я напрочь забуду о том, что этот чертов токсикоз существует в принципе!
– Хорошо, – кивнул Гассерт, – завтра я узнаю, что можно сделать.
– Не завтра, а сегодня! – Мстислава с ужасом вспомнила об утренних муках. – Сейчас! Немедленно! Завтра утром я должна быть в училище! И без угрозы неожиданной рыгачки!
– «Рыгачка», – пробормотал Алексей. – И где ты словечек таких набралась?
– Всегда знала! – Мстя больше не собиралась корчить из себя интеллигентную воспитанную даму. Её отношения с Лёшиком перешли на новый уровень. Уверенность в том, что она и её будущий ребенок нужны Гассерту для осуществления его планов, дали Звездинской возможность не скрывать свое истинное лицо.
– Иди в спальню и закрой за собой дверь, – Алексей Викторович вынул телефон. – Мне нужно сделать несколько звонков.
Мстислава неохотно поднялась. Она с удовольствием осталась бы в гостиной и послушала, о чем будет говорить любовник. Впрочем, понять с кем – ей все равно не удастся. А потому, лишний раз дразнить того, кому отныне предстоит выполнять роль денежного мешка для её будущей семьи, Звездинская не стала.
– Одевайся, – Гассерт толкнул дверь в спальню. – И поторопись. Главврач перинатального центра на полчаса задержится на работе, дабы осмотреть тебя и сказать, какой медикамент потребуется.
Мстислава начала быстро собираться. Пожалела о том, что ненакрашена. Предстать перед незнакомым мужчиной не в самом лучшем виде – это не про неё.
– Я жду в машине, – Гассерт не собирался наблюдать за сборами любовницы. На минутку Мсте показалось, что и смотреть на неё, полуодетую, ему не очень хочется.
«Скот!» – думала Мстислава, надевая облегающее платье. – «Все равно ты у меня в кулаке! И зажат так крепко, что не вырвешься! Как бы ни развивались в дальнейшем события, я всегда могу сообщить Истомину-старшему о твоих планах!» – втиснула слегка опухшие ступни в туфли на шпильке и выскользнула из квартиры.
* * *
Звездинская проснулась ровно в шесть. Она уже давно могла позволить себе не вскакивать в такую рань, но за много лет организм привык к именно этому биоритму, и в котором бы часу не уснула Мстислава, ранний подъем ей был обеспечен.
Она протянула руку к небольшому столику в изголовье кровати. Нащупала флакон с таблетками, которые ей выдал врач после осмотра. Вытряхнула в ладонь одну пилюлю.
«Что там сказал вчера этот эскулап-писькознавец?» – подумала, усмехнувшись. – «За полчаса перед тем, как вставать. И не более чем одну в день», – отправила пилюлю в рот. Запила чистой водой и снова опустила голову на подушку: – «Посмотрим, так ли хорош препарат забугорческий» – вспомнила с какой неохотой открывал сейф гинеколог. С каким сожалением смотрел на флакон, с которым ему предстояло расстаться. Как трижды предупредил, что превышать дозировку нельзя ни в коем случае. Как добавил: особенно ей!
Мстислава следила за стрелкой напольных часов, стоявших спальне, и едва не задремала снова под их мерное тиканье.
Осторожно сев постели, прислушиваясь к реакциям организма, она не торопясь встала на ноги. Сделала несколько шагов, уже приготовившись бежать в ванную. И расхохоталась, поняв, что тошноты, так донимавшей её в последнюю неделю, словно никогда не было!
Быстро пошла в кухню. Предстояло еще проверить, как будет вести себя желудок после завтрака? Не отторгнет ли содержимое сразу же? Решив не рисковать, достала из пачки одну галету и налила в стакан сок.
– Прощай, токсикоз! – рассмеялась Звездинская, убедившись в том, что желудок «ведет себя прилично». И начала тщательно накладывать макияж.
Она должна появиться в училище во время! И выглядеть не просто хорошо, а ослепительно!
Ровно в девять у входа в училище остановилось такси из которого выпорхнула сияющая Мстя.
– Ну что, убогие, заждались?! – тихо прошипела Звездинская, глядя в сверкающие окна хореографического училища.
