Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава третья

Диана сидела в комнате и ждала подружку.

Она догадывалась о том, что Мстя не спустит на тормозах вчерашнее происшествие. Но почему Леночки нет так долго?!

За окном уже сгустились февральские сумерки, а подруги все нет!

Диана вздохнула, поняв, что пора отправляться на вечерние занятия в танцкласс. Наверное, когда она вернется, Леночка уже будет в комнате и обо всем расскажет.

В этот вечер Людмила Марковна была какой-то несобранной и даже растерянной. Конечно, в отличие от Мстиславы, педагог не позволяла себе оскорблять и унижать учениц, но от этого её требования к уроку не становились менее жесткими.

– На сегодня все! – закончила урок Милочка. Добавила, увидев недоумение в глазах учениц. – Завтра планируется парное занятие. Хорошенько отдохните и постарайтесь выспаться! – посмотрела на Диану: – Малышкина, задержись!

Девушки, недоуменно перешептываясь, покидали танцкласс. Они знали, что если какую-то из них оставляют после урока, значит, последует разнос! Значит, ученица выполняла элементы из рук вон плохо! Тихо злословили, радуясь тому, что сейчас достанется «этой выскочке».

– Я переживаю за Леночку, – начала оправдываться Диана, не дожидаясь пока Людмила начнет разбирать каждое неверное движение. – От того так плохо сегодня занималась.

– Нет-нет, – успокоила педагог, – все было как обычно, – замялась. – Просто я должна тебе сказать, что Лену увез отец.

– Какой отец? – не понимала Диана. – Куда увез?!

Милочка, которой Звездинская подробно и в красках описала все случившееся нынче днем, посвятила девочку в подробности, свидетелем которым не была, а только знала со слов Мстиславы.

– И она уехала? – все еще не верила собственным ушам Диана.

– Да, – вздохнула Людмила.

– И даже не зашла, чтобы попрощаться? – продолжала сомневаться юная балерина.

– Выходит, что так, – кивнула хореограф.

– Можно я пойду? – вопрос Дианы застал Милочку врасплох. Она ожидала чего угодно! Слёз, негодования, вопросов! Но не вот этого, отстраненного: «можно я пойду».

– Конечно, – внимательно посмотрела на ученицу. – Хочешь, я побуду с тобой в вашей комнате?

– Спасибо – нет, – Диана выскользнула из танцкласса, забыв об обязательном книксене педагогу.

* * *

Людмила Марковна проворочалась в постели всю ночь.

Конечно, она волновалась за Диану!

Конечно, если бы девочка захотела, провела бы в её комнате сколько угодно времени!

Конечно, постаралась бы успокоить. Найти слова утешения.

Но этим холодным: «можно я пойду»; – Диана словно воздвигла стену между собой и всем остальным миром.

На следующее утро, придя в танцкласс, Людмила Марковна первым делом увидела Диану, разогревающую мышцы у станка.

О том, что у девочки была непростая ночь, свидетельствовали только покрасневшие глаза и осунувшееся, если это в принципе возможно для балерины, личико.

– Ты и ты! – Людмила указывала на девушку и юношу. – В пару! – посмотрела на Диану, сообщила: – Сегодня твоим партнером будет вот этот юноша.

– Хорошо, – кивнула девушка.

После утренних занятий в танцклассе Диана, собрав сумку, заспешила в школу.

Первым уроком была обожаемая ею история.

– Сегодня мы послушаем прекрасный ответ от Дианы Малышкиной! – радостно провозгласил педагог, улыбнувшись девочке: – Прошу к доске.

– Я не готова, – Диана смотрела на стол, не в силах поднять глаза на педагога.

– Что-то случилось? – обеспокоился историк. – Ты неважно выглядишь.

– А её подружка бросила, – хихикнула одна из учениц. Девочка была одногодкой Дианы, а потому занималась двумя классами ниже в хореографическом училище. Но о том, что Ленку Халфину вчера забрал отец, уже знали все от мала до велика! Подобные известия разлетаются молниеносно, обрастая подробностями, зачастую выдуманными, как снежный ком, катящийся с горы.

Еще несколько секунд педагог внимательно смотрел на ученицу, в лице которой не дрогнул ни один мускул.

– Садись, – разрешил, – ответишь в следующий раз. – И вызвал к доске другого ученика.

* * *

После отъезда Леночки прошло три дня.

На занятиях в танцклассе и на уроках в школе Диана вела себя, как обычно.

Что происходило в стенах её комнаты – никто не знал.

Несколько раз соседки замирали у двери, прикладывали ушки к замочной скважине, пытаясь услышать что-то. Что именно? Да хотя бы рыдания! Но в комнате стояла гробовая тишина. Словно там никого не было. Но ведь девочки сами видели, как Диана вошла несколько минут назад! И никуда не выходила!

Устав торчать в полутёмном коридоре, ученицы расходились по своим комнатам, пожимая плечами. Удивляясь черствости и жестокосердию Дианы, которая даже не всплакнула после того, как её бросила, словно ненужную вещь, лучшая и единственная подруга.

* * *

Утром четвертого дня без Леночки, Диана, уже умывшись, надев купальник и шопенку, натянув поверх гетр разношенные сапоги, завязав на талии шерстяную тонкую кофточку, укладывала в пакет пуанты, в которые переобуется уже в танцклассе. Тёплая вязаная шапка и куртка лежали на кровати, приготовленные для одевания.

Дверь в комнату распахнулась.

Диана, занятая размышлениями над тем, что в пакете для пуантов прорвалась дыра, пыталась как-то её заделать, завязав узлом уголок.

Услышав стук открывшейся двери, распрямилась и тут же оказалась в объятиях подруги.

– Соскучилась?! – весело поинтересовалась Леночка. – Сильно?!

– Почему ты уехала, не сказав мне ни слова? – Диана не собиралась обсуждать вопрос о том, как сильно она скучала и скучала ли вообще. Она внимательно рассматривала подругу.

Леночка быстро сняла короткий песцовый полушубок, плюхнулась на кровать и стащила нововмодные сапожки-казаки. Высвободилась из узкого стрейчевого платья-джерси, цвета индиго:

– Брось мне робу! – обратилась к Диане, – А то на урок опоздаем!

– Ты ведь ушла из училища, – растерялась Диана.

– Вот еще! – фыркнула Леночка. – Не говори глупостей, а давай сюда одежонку!

Диана, словно в полусне, подошла к шкафу, вынула с полки вещи, скомкав их, и швырнула на пол под ноги подруге. Схватила свою куртку и шапку и выбежала из комнаты.

* * *

Она уже стояла у станка, когда в танцзал вбежала Леночка. Метнулась к подруге. Зашептала на ухо:

– Ну что ты, как ребенок?! Я все тебе расскажу и объясню!

– Не нужно, – Диана встала в первую позицию. Вскинула ногу в высоком батмане гранд жете, едва не задев при этом подругу.

Дверь класса скрипнула, оповещая всех о приходе педагога.

Некоторые балерины еще разогревались и растягивались на полу.

– Начинаем занятие! – хлопнула в ладоши припозднившаяся Людмила Марковна. – Все к станку! – перевела взгляд на Леночку, стоявшую справа от Дианы с видом побитой собаки. Добавила: – Халфина! Тебя это тоже касается!

Леночка вздрогнула, её губы растянулись в улыбке. Девушка встала позади подруги.

* * *

Людмила бежала к училищу по мокрому асфальту, мечтая только о том, чтобы поскорее пришла весна.

Обзавестись собственной машиной она так и не удосужилась, а ежедневные поездки в переполненном транспорте выматывали, и настроение не улучшали.

Ко входу в училище Милочка подбежала одновременно с подъехавшим черным автомобилем. Какой марки было авто, она, в отличие от Мстиславы, не имела понятия, но отчего-то замедлила бег.

Увидела, как из салона выпорхнула разнаряженная девушка, в которой Людмила с трудом узнала Леночку.

Не заметив педагога, или не посчитав необходимым немедленно вступать в объяснения, девушка побежала к жилому корпусу.

Людмила Марковна остановилась у автомобиля, из которого тотчас вышел невысокий худощавый мужчина.

– Вы отец Леночки? – задала вопрос.

– Я, – просто ответил Тимур.

– И что вы хотите?

– Хочу переговорить с вашей, – хмыкнул, – Звездинской. Нужно решить кое-какие вопросы.

– Мстислава Борисовна будет через час, – почему-то начала объяснять Милочка.

– Я подожду, – кивнул Халфин. И тоже, вроде бы неожиданно для самого себя, добавил: – Лена хочет продолжить обучение.

– Это не от меня зависит, – пожала плечами педагог.

– Знаю, что не от вас, – кивнул Тимур. – И знаю, что вы препятствовать не станете. За три дня доча мне много интересного рассказала о вашем гадюшнике.

– Если у нас такой, как вы выразились, гадюшник, зачем привезли сюда дочь?! – возмутилась Людмила.

– Она так захотела, – пожал плечами Тимур. – И я не считаю правильным ей препятствовать.

– Я опаздываю на урок, – вздохнула Людмила, которая в другое время с удовольствием продолжила бы общение. – Дождитесь Мстиславу Борисовну и решайте все вопросы с ней. Думаю, директор вам вряд ли поможет.

Тимур протянул руку, коснулся покрасневших от холода пальцев Милочки, которая вздрогнула, подумав об украденных в маршрутке перчатках. Поднес руку Людмилы ко рту и коснулся её пальцев губами.

– Я знаю, – посмотрел в глаза смутившейся балерине.

Она выдернула руку, спрятала в карман, развернулась и побежала к двери училища.

Тимур усмехнулся, глядя на её спину в недорогом пальтишке.

Милочка летела по коридору к своему кабинету.

«Да что же это за мужик такой?!» – думала, снимая пальто. – «С виду – совсем обычный», – запнулась мысленно. – «Ну ладно, не совсем обычный. Потому как есть в нем что-то непонятное. Что-то заставляющее внимать каждому слову и подчиняться. Узнать бы кто он? Но как узнаешь?! С Мстёй он откровенничать, точно не станет. А расспрашивать Лену – тоже не выход!»

Людмила Марковна, уже переодевшись, заспешила в танцкласс.

* * *

Утренний урок подошел к концу и завершился привычной фразой педагога:

– На сегодня все! В столовую! Завтракаем и в школу! Жду вас вечером.

Балерины, присев в привычном книксене, поблагодарили педагога за урок и заспешили к выходу в коридор.

Людмила хотела было попросить Леночку задержаться, но увидела, как девочка, глядя в спину быстро идущей Диане, несется за подругой, крича на ходу:

– Диана! Подожди меня!

«Неужели один нелепый проступок сможет разрушить десятилетнюю дружбу?» – думала хореограф, стараясь не обращать внимания на любопытные мордашки соучениц подруг.

Но думать и предполагать занятие неблагодарное. А потому, Людмила, заперев дверь танцкласса, отправилась в свой кабинет.

Именно там Милочка намеревалась ожидать, пока её призовет Мстислава.

В том, что вызов не замедлит последовать, она не сомневалась ни минуты.

Но время шло, а ни телефонного звонка, ни стука в дверь от посыльного Мсти все не было.

Людмила Марковна вздохнула, села за стол, положила на столешницу руки ладонями вниз, уставилась на тыльную сторону правой руки.

На то место, где словно горел отпечаток поцелуя Тимура.

«Зачем он это сделал?» – думала Милочка. – «Руки принято целовать женщинам, которые нравятся или тем, кому хочешь угодить. В случае со мной невозможно ни первое, ни второе», – пожала плечами. Вынула из ящика стола небольшое круглое зеркальце. Взглянула на свое отражение и со злостью бросила зеркало на место. Вздохнула: «Ни первое, ни второе!»

* * *

Официальный любовник Мстиславы, как всегда после ночи, проведенной в её апартаментах, вез Звездинскую к месту работы.

Проезд по Приморскому бульвару для частного автотранспорта был запрещен уже несколько лет. А потому Мстя довольно посматривала на лица спешащих куда-то прохожих, недоумевающих и теряющихся в догадках какому именно ведомству принадлежит вот это авто, шуршащее шинами по февральским лужам вопреки всем запретам муниципалитета.

Долго тешить свое эго радуясь мнимому превосходству над всеми жителями города поголовно, Звездинской не пришлось. Потому как, свернув влево и проехав еще несколько сотен метров, машина остановилась у входа в здание училища.

Водитель авто в котором прибыла Мстислава, распахнул заднюю дверцу одновременно с водителем черного БМВ, из которого вышел Тимур Халфин.

Звездинская, обернулась к любовнику, собиравшемуся ехать на службу, но и не подумавшему покинуть салон, дабы проводить до двери свою пассию. Прошептала еле слышно:

– Это он. Тот, о котором я тебе рассказывала нынче ночью.

Любовник кивнул, обозначив этим жестом, что понял и услышал.

Водитель чиновника, дождавшись пока Мстислава сделает пару шагов и даст ему возможность закрыть дверь авто, обязанность свою выполнил и поспешил сесть за руль.

Звездинская услышала мягкий шорох шин отъезжающей машины. Повернула голову. Уставилась на стоявшего невдалеке отца Леночки, который и не подумал броситься ей навстречу. Передернула плечами и, больше не оборачиваясь, заспешила ко входу.

Мстислава прекрасно умела скрывать эмоции. Все, кроме злости и чувства превосходства. Уж этим она давала возможность вырываться на волю в любое время! Но отчего-то ей казалось, что вот этот бывший зек читает её, как раскрытую книгу! Иначе, с чего бы он ехидно улыбался, глядя на то, как она перемолвилась парой слов с любовником?! С чего бы остался торчать на месте, как соляной столб, давая тем самым понять ей, всесильной и прекрасной, что великолепно понял, какое место в социуме отведено для Мстиславы на самом деле.

Ну что же, сейчас он проследует за нею в кабинет, и она, Мстислава Звездинская, получит его подписи на необходимых документах, вручит подготовленные и забудет и о нем, и о его дочурке, как о неприятном сне, после которого просыпаешься с чувством, будто о тебя вытерли ноги.

Открывая ключом дверь кабинета, Мстислава слегка повернула голову вправо и встретилась взглядом с Тимуром, который стоял всего лишь в метре от неё.

– Вы ко мне? – задала вопрос, словно сомневалась, к ней ли пожаловал вот этот неизвестно кто.

– К вам, – кивнул Тимур, придерживая дверь и пропуская даму.

Мстислава сняла шубку, повесила её в шкаф, стряхнув с меха несуществующие капли, и села за стол:

– Ваши документы почти готовы, – сообщила радостную весть. – Нужно только поставить кое-где подписи и предоставить оплаченные чеки. И можете устраивать будущее своей дочери вне стен нашего училища.

– Лена продолжит обучение здесь, – Тимур, вопреки ожиданиям Мсти не только не спешил радоваться быстрому решению вопроса, но и говорил, по мнению Звездинской, черт знает что.

– Как продолжит?! – Мстислава откинулась на спинку стула и уставилась на отца Леночки. – Но ведь вы говорили…

– Я говорил, что хочу увидеться и побеседовать с дочерью, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Халфин. – Я говорил, что хочу показать ей дом, в котором живу, и где она сможет жить так же, если захочет. Моя дочь испросила у вас разрешения на отлучку и получила его.

Глаза Мсти радостно блеснули. Она подумала, что никто и никогда не сумет доказать, что разрешение ею было дано! Слова не имеют силы!

Заметив реакцию Звездинской, Тимур вынул из нагрудного кармана пиджака какую-то бумажку:

– Я ожидал подобной реакции, – усмехнулся, – а после разговора с дочерью даже не сомневался в том, что она будет именно такой. Поэтому, позвольте вам вручить справку из клиники, в которой Лена Халфина провела три дня. К справке прилагается объяснительная врача, свидетельствующая о том, что девочка попала в больницу по вашему недосмотру. – Тимур улыбался все радостнее. В то время как с лица Мстиславы сползли остатки улыбки.

– Вы не посмеете! – просипела Мстя.

– Еще как посмею, – заверил Тимур. – И только от вас сейчас зависит дам ли я этим документам ход, или отложу на неопределенное время.

– Чего вы хотите? – Мстислава решила сделать вид, что выполнит все, чего от неё хотят. Уже вечером она созвонится с любовником и расскажет ему о сложившейся ситуации. Он посоветует, как избавиться от несносной семейки, глава которой вызывал в ней непонятный страх. Любовник помог ей однажды, когда покончила с собой ученица, родители которой собирались обвинить её в смерти дочери. Поможет и сейчас. По крайней мере – подскажет, как быть и что предпринять.

Глава четвертая

– Совсем немногого! – улыбка на лице Тимура стала лучистой и радостной, что еще больше разозлило Мстю. – Моя дочь остается в училище на тех же условиях, как и прежде. Вы ничем не выделяете её, но и не ущемляете.

– С чего вы взяли, будто я кого-то ущемляю?! – взвизгнула Мстислава. – Что вы себе позволяете?! Что за бред?!

– Я не закончил. – Тимур ни на йоту не повысил голос. Продолжил, как ни в чем не бывало: – Нарушать заведенные в вашем училище порядки я не стану, но на время каникул моя дочь и её подруга отправятся на отдых вместе со мною.

– Конечно-конечно! – Мстислава уже знала, где и как уест этого наглеца! Где и как поставит на место! – Для Лены вы ближайший родственник! А вот Диана – она вам чужой человек! И девочка уже в том возрасте, когда доверить её незнакомцу – осуждается не только законом, но и социумом!

– Я собираюсь оформить опеку над Дианой Малышкиной, – сообщил Халфин. – Конечно, это займет какое-то время, но к концу мая намереваюсь успеть.

– В данном случае от вас зависит не все, – лучисто улыбалась собеседнику Мстя. – Девочки только празднуют день рождения одновременно! На самом деле, Диане Малышкиной по документам уже четырнадцать! И она вполне может отказаться от вашей опеки.

– Не откажется, – казалось, что Тимур Айдарович уверен в каждом произносимом им слове.

– Ну что же, – Мстя притворно вздохнула. – Посмотрим, что из этого получится.

Про себя же подумала: – «Ни хрена у тебя не выйдет! И уж я приложу к этому все усилия!»

Звездинская сложила в стол вынутые незадолго до разговора документы Леночки:

– Думаю, мы на этом можем закончить беседу, – встала, показывая всем своим видом, что у неё уйма дел и тратить драгоценное время на разговоры она не намерена.

– Думаю – да, – согласно кивнул Тимур. – До скорой встречи, госпожа Звездинская. – Кивнул, прощаясь, и неторопливо направился к выходу из кабинета.

Как и в прошлый раз, Мстислава наблюдала из окна за тем, как отъезжает авто Халфина. Еще раз удивленно пожала плечами, не понимая, как удалось этому вчерашнему зэчаре обзавестись собственной машиной, да еще и с личным водителем.

Впрочем, засорять голову вопросами, на которые нет ответа, Мстя не привыкла.

Она взглянула на крохотные часики, усыпанные бриллиантами (подарок любовника), убедилась в том, что до конца утреннего урока осталось каких-то сорок минут, и немного приоткрыла дверь кабинета.

Когда Милочка будет идти к себе, Мстя её непременно увидит.

* * *

– Как прошел урок? – поинтересовалась Звездинская, указав Людмиле на место напротив себя.

– Как всегда, – ответила Милочка, усаживаясь и понимая, что подругу интересует вовсе не ход занятий, но решив не торопить Мстиславу.

– Эта потаскушка присутствовала? – Звездинская уже поняла, что Людмила вовсе не собирается «вываливать кулём» свои впечатления.

– Конечно, – кивнула Людмила, – и ты прекрасно об этом знаешь.

– Откуда?! – Мстя округлила глаза, изображая полное неведение.

– Оттуда, – усмехнулась краешком рта, – что с отцом Лены я встретилась раньше тебя. Он и сообщил, что девочка намерена продолжить обучение в училище. А учитывая тот факт, что приехал он для встречи и разговора с тобой – сделать выводы о твоей осведомлённости в происходящем не так-то и трудно.

– Что-то ты слишком разговорчивая сегодня! – Мстислава повысила голос. – Не понимаю только с какого перепугу?!

– Славочка, – Людмила устало вздохнула, – давай не будем ссориться. Ты ведь знаешь, что я этого не люблю, да и не умею. Лучше расскажи о своем впечатлении об отце Лены. Как он тебе показался? Правда, такой мужик– мужик?

– Жлоб он, а не мужик! – взвизгнула Мстя. – Жлоб и хам!

– Почему ты сделала такой вывод? – удивилась Людмила. – Неужели он тебя как-то оскорбил?

– Пусть бы только попробовал! – Звездинская даже покраснела от возмущения. Но найти достаточного объяснения для подтверждения своего мнения, так и не смогла. Добавила: – Я чувствую! А у меня, как ты знаешь, нюх на мужиков!

– Знаю, – улыбнулась подруге Милочка, – и надеюсь, что встречаться с отцом Леночки тебе придётся не часто. Условия обучения в нашем училище вовсе не обязывают педагога к ежедневным встречам и беседам с родителями. А Лена, как я понимаю, остается?

– Остается, – пробормотала Мстислава. Добавила: – До первого нарушения режима! Если еще раз повториться то, что случилось четыре дня назад – путь на свежий воздух ей обеспечен! Я ни для кого не собираюсь делать исключений!

– Правильно, – согласилась Людмила. – Но мне отчего-то кажется, что Лена сделает надлежащие выводы и впредь не станет злоупотреблять спиртным, – про себя же подумала: – «И вешаться на шею твоему Сереженьке».

Поболтав еще несколько минут на темы касательства к Халфиным не имеющие, Мстя и Милочка распрощались.

* * *

Диана и Леночка сидели в столовой за своим столиком не рядом, как всегда, а друг напротив друга.

Когда Леночка влетела в столовую, оба места рядом с Дианой были заняты другими девушками.

Леночка пожалела о том, что решила вернуться в жилой корпус и переодеться. Обычно, юные балерины завтракали в той же одежде, в которой присутствовали на уроке. Это потом будет душ и переодевание для школы, а для утреннего поедания йогурта и гренка наряжаться вовсе ни к чему.

Но Леночка, вернувшаяся из трехдневного гостевания в доме отца с сумкой, набитой новыми нарядами, хотела похвастать ими немедленно!

Она не подумала о том, что среди девушек в купальниках и кофточках и юношей в трико и майках будет выглядеть нелепо в своем новомодном платье. Смешно и чужеродно.

Да и за потраченные на переодевание несколько минут место за столом рядом с Дианой уже было занято.

Леночка сердито вычерпывала из стаканчика остатки йогурта. Не заметила, как с ложечки сорвалась капля и упала ей на грудь. Увидев некрасивое расплывающееся пятно, схватила салфетку и попыталась вытереть, чем только усугубила ситуацию. Вскочила из-за стола и, не глядя по сторонам, словно не слыша сопровождающее её бегство хихиканье, бросилась вон из столовой.

Диана тотчас встала, взяла свою и подружкину посуду, отнесла на стойку раздачи и направилась к выходу из столовой, сопровождаемая уже не сдерживаемым смехом учеников.

– Что ржете, идиоты?! – Сергей Истомин вскочил, отбросив стул так, что тот опрокинулся, и устремился вслед за Дианой.

– Кажется, наш красавчик таки влюбился в малолетку, – прокомментировал кто-то из юношей.

– Интересно только в какую? – подержал разговор товарищ.

* * *

Диану Сергей не догнал. Она бежала так быстро, словно спасалась от кого-то или от чего-то.

Юноша пожал плечами, удивляясь собственной горячности, возникшей, как ему казалось, на пустом месте.

Пора было идти в комнату и собираться в школу.

* * *

Леночка сидела на кровати в своем измазанном платье и рыдала в голос.

Диана остановилась в двух шагах от подруги, не зная, что делать.

Нет, они, конечно, за годы дружбы неоднократно плакали на груди друг у друга, сетуя на несправедливость судьбы, сделавшей их сиротами. И вместе хохотали, радуясь успехам друг друга. Но сегодняшний случай был из разряда тех, что однажды случаются впервые.

– Успокойся, – Диана тронула подругу за плечо. – Нужно в школу собираться, а у тебя вон глаза какие красные.

– Да при чем тут глаза?! – Леночка вскинула мокрое лицо. – Я знаю, что виновата, но ты должна меня простить!

– Я. Никому. Ничего. Не должна, – Диана чеканила каждое слово, словно забивала гвозди.

– Ну прости меня! Прости! – Леночка вскочила и обхватила руками шею подруги. – Я так обрадовалась, что нашелся мой папка! У меня все остальные мысли вылетели из головы! Я совершено о тебе забыла! Ты ведь должна меня понять! – добавила, запнувшись. – Ты ведь мне не завидуешь?

– Завидую? – переспросила Диана. – Если и так, то совсем немножко. Я бы радовалась за тебя, за то, что отыскался твой отец, если бы ты на одну минуточку зашла и сказала, что уезжаешь. Но ты просто забыла. Просто вычеркнула меня из своей жизни. Ты поступила точно так, как моя мамашка, бросившая трехмесячного ребенка на скамейке в пригородном вокзале, – умолкла. Села на кровать, усадив рядом Леночку:

– Ты знаешь, я ведь о много успела передумать за эти три дня, пока тебя не было. И многое поняла.

– Да? – Леночка уже успокоилась и была готова выслушать подругу. – И что же ты поняла?

– Одну простую истину, важную для меня лично, – вздохнула Диана. – Я должна смириться с тем, что всегда буду одна. Что у каждого найдется кто-то, ради кого он забудет обо мне. Что нельзя доверять и привязываться так сильно, как я привязалась к тебе. Потому что потом, когда тебя бросают, очень больно.

– Значит, ты меня никогда не простишь? – пролепетала Леночка.

– Ну что ты, – Диана все так же одной рукой обнимала подругу за плечи. – Я тебя уже простила. Ты такая, как ты есть. Другой не будешь.

– Значит, у нас все по-старому? – Леночка жалко улыбнулась. – Мы снова вместе?

Диана вздохнула, понимая, что все сказанное ею только что, для подружки не имеет ровно никакого значения. Леночка – она все та же. И свой комфорт, неважно, моральный или другой, всегда поставит превыше всего.

– Конечно, – кивнула, – мы снова подружки. – Встала, направилась к шкафчику: – Давай в школу собираться.

Леночка радостно высыпала из дорогой кожаной сумки ворох одежды:

– Посмотри, сколько мне папка всего накупил! Как думаешь, что надеть сегодня в школу? – заметила лёгкую улыбку на губах Дианы. – А хочешь, возьми что-то себе! Мне не жалко!

– Спасибо, – Диана отложила плотные джинсы и свитер из тех, что совсем недавно им достались из нового поступления гуманитарной помощи, – у меня есть что носить.