Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"

Автор книги: Маруся Новка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава шестая

– Ты предательница! Я ненавижу тебя! – Леночка лежала ничком в кровати и рыдала, уткнувшись в подушку.

Диана стояла в узком проходе и не знала, что делать.

Она прибежала в школу, успев к началу третьего урока, но на любопытный вопрос Леночки: «Ну как там?!», – только прошептала в ответ: «Позже расскажу». И, словно понимая, какой может быть реакция подруги, только отнекивалась на переменах, оправдывалась тем, что разговор не на две минуты.

Диана понимала, что предчувствия не обманули, потому как Леночка не собиралась ни понижать голос, ни дать себе хоть минутку чтобы подумать над тем, что она говорит.

– И в чем же заключается мое предательство? – переспросила растерянно Диана.

– Как в чем?! – Леночка вскочила на ноги и теперь стояла лицом к лицу с подругой, злобно сверкая глазами. – Ты ведь знала, что я его люблю!

– Знала, – кивнула Диана, – но это-то тут при чем? Выбор партнерши для концерта сделал не сам Сергей, а Звездинская. И что я, по-твоему, должна была ответить? Отказаться?

– Да! – Леночка поняла, в чем заключается «предательство» подруги. – Ты должна была отказаться! И тогда Мсте не оставалось бы ничего другого, как доверить роль Феи мне!

– Почему тебе? – Диана пожала плечами. – А может, партнершей Истомина стала бы другая балерина?

– Не стала бы! – презрительно усмехнулась Леночка. – И на тебя выбор бы не пал, если бы я не поссорилась с Мстёй! Точнее, если бы Звездинская не взъелась на меня непонятно за что!

– По-твоему, я настолько бесталанна, что если бы не твой конфликт с Мстиславой, она бы и не посмотрела в мою сторону? – Диана усмехнулась, но в этой улыбке было больше горечи и печали, чем веселья.

– Ну, почему же сразу – бесталанна? – казалось, что Леночка не дает себе труда хоть немного подумать о том, что говорит. – Какой-то талант в тебе есть! Но я – талантливей тебя! Я ярче и упорнее! С Сергеем должна танцевать я! А ты должна завтра же пойти к Мсте и отказаться от участия в концерте!

Диана молчала, глядя куда-то в угол комнаты.

Она не понимала, как и когда случилось то, что изменило её подругу до неузнаваемости?

Сколько себя помнила Диана, Леночка всегда была рядом. Всегда защищала и поддерживала.

В их тандеме Леночка была ведущей, а она, Диана, словно оказывалась в тени бойкой и отчаянной подружки.

Диана не думала о том, что в хореографическом училище Леночка оказалась благодаря именно ей. Она считала, что подружка и сама достаточно талантлива, чтобы её образованием озаботились педагоги и хореографы. Ну а в том, что напористости и работоспособности Леночке не занимать – знали все.

Подруги никогда не были соперницами. Никогда и ни в чем!

Никогда между ними не было разногласий. Во многом потому, что Диана скорее была настроена уступить, чем доказывать свою правоту.

Ну, не хочет Леночка учиться – и что с того? Вполне возможно, что она права, говоря, что самое последнее из необходимого балерине – знание физики и математики!

Диана была далека от того, чтобы считать, что любой человек должен быть всесторонне образован. Она думает так, а Леночка – иначе. Кто из подруг прав – это выяснится значительно позже! Тем более что они обе решили посвятить жизнь балету!

И, тем более что у обеих было достаточно завистниц, которые порадуются любому промаху, чтобы еще и враждовать между собой!

В какой-то момент Диана поняла, что подруга считает её если и не бесталанной вовсе, то уж никак не способной стать на пути Леночки к вершинам славы!

Ну что же, Диану подобное мнение о себе не порадовало, но заострять на нем внимание она не стала. Им еще учиться и учиться, пока обе окажутся на сцене! Там и только там станет ясно кто на что способен!

Конечно, Диану обеспокоило, что подруга начала влюбляться то в одного мальчишку, то в другого. Она боялась, что какой-то из юношей разобьет сердце Леночки, но вскоре, поняв, что подобному сбыться не суждено в силу ветрености подружки и способности переносить свои чувства с одного партнера по танцу на другого, успокоилась и только выслушивала с улыбкой очередное откровение.

Когда в прошлую осень в училище появился Сергей Истомин, и Леночка не придумала ничего лучше, чем избрать объектом для своей любви именно его, Диана забеспокоилась. Она боялась того, что юноша воспользуется чувствами девушки. Что между ними может возникнуть связь, для которой еще не наступило время хотя бы в силу физиологии.

Поняв, что её опасения напрасны, что у Истомина либо есть другая пассия, либо он не желает усложнять себе жизнь отношениями с малолеткой, Диана понадеялась, что Леночка, как всегда, переместит свои чувства на другого.

Но подруга, что называется, «закусила удила», решив добиться внимания Сергея любым способом.

После того случая, когда Сергей принес в дым пьяную Леночку и сидел в комнате, ожидая, пока немного обсохнет, Диана, которая всегда судила о людях по себе, посчитала, что подружка не сможет не то что продолжить добиваться внимания кумира, но даже постесняется взглянуть в его сторону.

Вместо этого Леночка стала еще агрессивнее и настойчивее. Словно поставила цель добиться если и не любви, то сексуальной связи с Истоминым. Она долдонила изо дня в день: «Он будет моим первым мужчиной!», и удивлялась, услышав вопрос Дианы: «Зачем тебе это?»

Диана постаралась найти объяснение поступку подруги, уехавшей из училища не сказав ей ни слова, когда, как снег на голову, непонятно откуда, появился отец Леночки.

Она все те три дня, пока подруга наслаждалась обществом отца, задавала себе один и тот же вопрос: а как бы поступила сама, отыщись кто-то из её родителей? И понимала, что нельзя провести сравнение между ними в этом вопросе.

Если Диана и не знала историю своего рождения, то о том, что её нашли на вокзале, как оставленную ненужную поклажу, была прекрасно осведомлена. Дети не способны на эмпатию и сопереживание в силу возраста. Детдомовские дети к тому же, зачастую, жестоки. И коль скоро кому-то удалось подслушать разговор взрослых и получить доступ к сведениям явно не предназначенным для посторонних, информация о «тайне» разлеталась по детскому дому со скоростью апрельского ветра.

Диана понимала, что кем бы и каким бы ни был Тимур Халфин – он все равно оставался отцом Леночки! Отцом, которого ей, Диане, судьба не дала.

Сказать, что она завидовала подруге, было бы не верно.

И да, и нет.

И если бы Леночка не изменилась так быстро и так кардинально за столь короткий промежуток времени, вероятнее всего, что легкая зависть сменилась бы чувством радости за подружку, с беспечностью которой Диана уже давно смирилась…

– Что молчишь?! – прервала Леночка поток мыслей, проносящихся в голове подруги. – Так стыдно, что даже сказать нечего?!

– Это за что мне должно быть стыдно?! – Диана опешила.

– За предательство! – разъяснила Леночка. – Пообещай, что завтра же пойдешь к Мсте и откажешься танцевать с моим Сергеем!

– Я не стану этого делать, – в голосе Дианы было столько грусти, что Леночка, ожидавшая ссоры и провоцировавшая её, опешила:

– Это почему? – спросила растерявшись.

– Потому что Истомин никакой не твой! – Диана понимала, что сейчас причиняет боль подруге, но ведь и дальше так продолжаться не может!

– Ну и что?! – Леночка снова обрела уверенность в себе. – Сейчас – не мой, но станет моим! – добавила: – Если ты отступишься!

– Я не стану отказываться, – повторила Диана. – Возможно, что ты права. Возможно, что я не так талантлива, как ты. Возможно, что это мой единственный шанс станцевать партию, о которой мечтает каждая балерина.

– Ага, – ухмыльнулась Леночка, – на выпускном концерте.

– Да, – кивнула Диана, – на выпускном концерте. Пусть так.

– Значит, ты не откажешься ради меня? – Леночка, получившая отпор от Дианы едва ли не впервые за одиннадцать лет дружбы, никак не могла поверить своим ушам.

– Нет, – покачала головой подруга.

Леночка швыряла наряды в дорожную бенеттоновскую сумку:

– Тварь! – орала дурниной. – Ты такая же тварь, как и Мстя! Вы обе подкожные завистливые твари! Я вас ненавижу! И я вам всем докажу!

Что и кому собралась доказывать Леночка, Диана так и не поняла, потому как подруга выскочила из комнаты, шарахнув по лбу дверью одну из тех, кто внимательно вслушивался в скандал, притаившись в коридоре.

– Я переночую в твоей комнате! – ткнула пальцем в одну из соучениц. – Ты ведь одна живешь? Насколько мне помнится, твою соседку отчислили в прошлом году?!

– Идем, – кивнула девушка и зашагала по коридору.

* * *

О скандале Людмиле Марковне доложили уже следующим утром, едва она переступила порог училища.

Милочка, быстро переодевшись, заспешила в танцкласс. Она знала, что к её приходу ученицы должны уже разогреться и растянуть мышцы. Сейчас самое время начинать занятия у станка.

К девяти часам должна появиться Звездинская и нужно быть первой, кто расскажет о вчерашнем происшествии и о сложившейся обстановке.

– Халфина, мне кажется, что ты немного подросла, – задумчиво произнесла Людмила. – Подойди к стене! – указала на место, где была закреплена планка для измерения роста.

Леночка, недовольно хмыкнув, отправилась к планке.

– Так и есть! – довольно усмехнулась педагог. – Проведем дислокацию и переставим тебя вот сюда.

Теперь между Дианой и её подругой у станка стояли еще две ученицы, которые ни на сантиметр не были выше Леночки.

– Я еще доберусь до тебя, – прошипела новоявленная «дылда», злобно взглянув на вчерашнюю подружку.

– Все успокоились! – Людмила прервала перешептывания и смешки. – Начинаем урок! – и ткнула в клавишу магнитофона, включив музыкальное сопровождение.

* * *

– Славочка, я ждала всего, чего угодно, но не этого! – Людмила, закончив урок на десять минут раньше положенного, уже сидела в кабинете Звездинской. – И что теперь делать?

– Ничего, – Мстислава беззаботно пожала плечами. – Халфину препроводить в её комнату! Я не позволю никому своевольничать и нарушать режим и порядок!

– Зачем тебе это? – растерялась Людмила. – Славочка, бороться с четырнадцатилетней соплюшкой – унизительно для тебя!

– Мне она безразлична, как прошлогодний снег! – расхохоталась Звездинская. – А вот её папашка, который позволил себе меня унизить, должен получить по заслугам! Он не захотел забрать дочурку, оставил её в моем училище мне назло? Ну так я сделаю все для того, чтобы превратить жизнь этой недобалерины в филиал ада!

– Но разве ты не понимаешь, как трудно будет Диане жить в одной комнате с той, кого вчерашняя подруга записала во враги?! – Милочка не оставляла надежду переубедить Мстиславу и позволить Леночке перебраться в другую комнату.

– А Диане пора начинать взрослеть! – нахмурилась Мстислава. – Балет – это не только воздушный танец на сцене! Это и умение постоят за себя! Впиться зубами в глотку тому, кто встанет на пути к мечте! И если кому-то кажется, что вот эта «мышиная возня», что творится в училище, и есть предел испытаний, то вынуждена разочаровать! Это только начало! И кому, как не тебе, это должно быть известно и понятно!

– Я понимаю, – вздохнула Людмила Марковна, – но Диана не готова творить подлости.

– А кто говорит о «творить»? – удивленно вскинула брови Звездинская. – Но отныне и навсегда ей предстоит быть настороже! – вздохнула: – Поговори с Малышкиной. Объясни ей, что доброта и уступчивость могут стать только помехой на пути к вершине. Расскажи ей о своем опыте.

– Хорошо, – вздохнула Людмила, – может, ты и права.

– Не может, а точно! – Мстислава снова была в хорошем настроении. – А теперь мне пора! Нужно застать эту шалашовку, пока еще не убежала в школу!

Кого имела в виду Мстя, говоря о «шалашовке», Милочке объяснять было не нужно.

* * *

Леночка одевалась у зеркала, раздумывая о том, идти ли ей сегодня в школу или прогулять уроки.

Дианы, с её вечными уговорами и наставлениями рядом больше нет! Никто не вылупится своими коровьими глазюками, никто не начнет нудить над ухом, читая очередную мораль о пользе и необходимости образования. Педагогам общеобразовательной школы давно объяснено, что в их задачи входит только минимальные требования к учащимся хореографического училища. Правда, прогулы не одобрялись в школе, но все когда-то бывает в первый раз. Почему бы этому разу не случиться сегодня?

Леночка, согнувшись над сумкой, вытаскивала на свет божий коробку с новыми туфлями, купленными недавно и еще ни разу не обутыми. Она услышала, как кто-то стукнул в дверь один раз и, не дожидаясь разрешения войти, распахнул её.

– Немедленно засунула свои гнидники обратно в торбу и марш в свою комнату! – на пороге стояла Звездинская и улыбалась так, словно разродилась смешной для всех шуткой.

– Я хочу здесь жить, – насупилась Леночка.

– Свои хотелки будешь озвучивать папашке! – улыбка медленно сползала с лица Мстиславы. – Нарушать режим и своевольничать я никому не позволю! Отправляйся куда велено, и не вздумай начать прогуливать школу! Первое нарушение – и вылетишь из училища, как пробка!

Сказать, что Леночка онемела от услышанного – ничего не сказать.

– Да я… да я! – залепетала, – Да мой папа!

– И что ты?! – снисходительно заулыбалась вновь Мстислава. – Ты – пузырь на лужице жидкого поноса! Твой папашка сумел вынудить меня оставить доченьку в училище, прикрыв её прогул мнимой справкой из больницы! Но это когда было?! Дочурка здорова и занимается? Значит, все в порядке? Но подобного промаха я больше не допущу! И ты будешь под моим неусыпным наблюдением! Так что – переехала на привычное место и марш в школу! И не опаздывай! – добавила на прощанье.

– Вот это да! – хозяйка комнаты, забившаяся в угол, как мышь под веник, пока Мстя устраивала разнос, с любопытством посматривала на Леночку. – И что теперь будет?

– Не твоего ума дело! – рявкнула Леночка. – И не вздумай болтать! – предупредила, хотя и понимала, что уже на следующей перемене рассказ о том, как Мстислава «поставила на место» зарвавшуюся ученицу, станет достоянием всего училища.

Леночка влетела в комнату, где Диана собиралась в школу.

– Гнидники свои убери из моего шкафа! – не преминула употребить новое слово. Швырнула сумку с вещами на кровать, схватила рюкзак с учебниками и выскочила за дверь.

Диана пожала плечами, глядя на шкаф, который она и не собиралась оккупировать, вздохнула и отправилась вслед за подругой.

Она шла в школу одна. Впервые за семь лет! Думала о том, что не может вот так просто, в один момент, крепкая девичья дружба превратиться в лютую ненависть!

«Не может», – снова вздохнула, открывая дверь школы, – «но ведь превратилась же!»

* * *

В назначенный день Диана вошла в пятый танцкласс.

Она успела переодеться и завязывала ленты пуантов, когда к ней присоединились Мстислава Звездинская и Сергей Истомин. В том, что они вошли одновременно, Диана не усмотрела ничего необычного. Может, встретились в коридоре. А может, педагог велела ученику зайти за ней в кабинет.

– Напрасно ты переоделась, – вместо приветствия сообщила Мстислава.

У Дианы сжалось сердце. Она отчего-то решила, что для Истомина подобрали другую партнершу. Но Звездинская тотчас развеяла сомнения девушки:

– Репетировать начнем на следующем занятии. А сегодня я покажу вам схему будущего выступления.

Мстислава сняла туфли. Диана удивленно приоткрыла рот, недоумевая, зачем понадобилось разуваться, но педагог уже порхала по танцклассу, не заботясь о том, что испачкает шелковые чулки, отмечая линиями на полу одной ей понятные ориентиры:

– Длина танцкласса примерно равна длине сцены, на которой вам предстоит танцевать, – очертила слева полукруг. – Твой выход, Сережа, вот отсюда, из левой кулисы! – ткнула пальцем в Диану. – Ты стоишь вот здесь, – перебежала на противоположную сторону танцкласса, касаясь пола только пальцами стройных ног, снова очертила мелом полукруг, но уже у правой стены, – и пока Истомин не завершит Тарантеллу, тебя не видно и не слышно! – легко распрямилась и грозно посмотрела на ученицу: – Ты меня поняла?

– Да, – еле слышно прошептала девушка.

– Это хорошо, что поняла, – кивнула и продолжила, уже обращаясь к Сергею и перечисляя элементы танца, которые ему предстоит исполнить, отмечая все тем же мелом точки, где должен начаться кабриоль или револьтад и где ему нужно завершиться.

– Тарантелла самая динамичная часть па-де-де, – вещала Звездинская, – и ты не имеешь права ошибиться ни в едином движении! Ни в одном прыжке! Всё в аллегро! Все на пике! Четвертый арабеск может показаться тебе лёгким, но это кажущаяся легкость! Потому что этот элемент следует сразу за баллотэ! И я хочу, чтобы выполняя прыжок, ты завис в воздухе на максимально возможной высоте и на максимально возможное время! – Мстислава продолжала порхать по танцклассу, не прекращая комментировать движения и па, которые предстояло выполнить Сергею, и рисовать мелом метки.

Наконец, она выдохнула, словно после тяжелой, но необходимой работы. Вынула из сумочки тетрадь и ручку. Протянула Истомину:

– Зарисуй! – приказала.

– Зачем? – удивился Сергей. – Я все запомнил.

– Меня не интересует, запомнил ты или нет! – чеканила каждое слово. – Ты сам попросил, чтобы я поставила эту вариацию! – Истомин растерянно кивнул. – Ну так будь добр – делай что я велю и поменьше рассуждай!

Сергей криво усмехнулся и приступил к перерисовке знаков и линий, попутно внося одному ему понятные ремарки.

– Теперь ты! – Мстислава уставилась на Диану, достала другой кусочек мела, уже розового цвета, и начала снова и снова чертить круги и линии, размечая танец Феи Драже. – К счастью, твое выступление будет лишь фрагментарным, – успокоила ученицу, – но это вовсе не значит, что требования к твоему танцу окажутся заниженными!

– Я понимаю, – кивнула Диана.

– Молча понимай! – рявкнула Мстислава. – Когда я говорю – вы только слушаете и запоминаете! Все ясно!

Диана и Сергей молча, как того и требовала педагог, кивнули, словно пара китайских болванчиков.

– Вот так ваше выступление будет выглядеть на сцене! – Звездинская уже обувала туфли. – В среду начнем отработку элементов! Все свободны!

Диана присела в книксене, благодаря за урок.

Сергей улыбался, глядя на Мстиславу, которая, не обращая на него внимания, покинула танцкласс:

– Сама Мстя станет нас учить, – обернулся к Диане. – Ты не боишься?

– Нет, – покачала головой, – а ты?

– Переодевайся, – бросил через плечо, – пора возвращаться в общагу. Скоро стемнеет, пора отдыхать.

В вестибюле жилого корпуса за деревянным ограждением восседала недремлющая вахтерша:

– Девочки налево, мальчики направо, – отрегулировала движение учеников.

– Пока, – Диана двинулась в указанном направлении, кивнув Сергею.

– До послезавтра, – прошептал в спину девушке Истомин и зашагал к своей комнате.

* * *

Леночка лежала в кровати, уставившись в потолок.

– Ну и как? – спросила, увидев Диану, вынимающую из-под подушки полотенце и собирающуюся отправиться в душ. – Мстя не сожрала тебя во время репетиции?

Диана воспрянула. Она решила, что подруга, осознав, что была не права, намерена помириться:

– Мы еще ничего не репетировали, – стояла у кровати Леночки, держа в руке тонкое полотняное полотенце. – Сегодня Мстислава только ознакомила нас со схемой танца, по которой намерена работать! – бросила полотенце на кровать и схватила сдвоенный листок тетради, на котором зарисовала все кружочки и линии, относящиеся непосредственно к её партии.

Леночка села. Протянула руку. Диана передала ей тетрадный листок:

– Нужно все перерисовать, – улыбнулась подруге, – иначе, могу что-то да забыть.

– Вот и хорошо, если забудешь, – Леночка мило улыбалась, разрывая бумагу на мелкие клочки. Посчитав, что этого не достаточно, бросила обрывки в умывальник и включила воду.

– Зачем ты это сделала? – прошептала Диана, глотая слёзы.

– А чего ты ждала? – хлопала ресничками подруга. – Я ведь сказала, что добьюсь твоего провала! И чем раньше это случиться – тем лучше! – ухмыльнулась, добавив: – Для тебя же и лучше!

Диана, убрав из умывальника размокшую бумагу на которой ничего нельзя было разобрать, швырнула комок в урну и, снова взяв полотенце, вышла из комнаты, оставив Леночку одну и дав подруге возможность насладиться триумфом.

Глава седьмая

Утром, войдя в столовую, Диана сразу же направился к столику, за которым завтракал Сергей Истомин.

– Нам нужно поговорить, – сказала, улыбнувшись всем присутствующим.

– Сейчас? – озадачился Сергей.

– Да, сейчас. И если можно – наедине.

– Хорошо, – Истомин отодвинул уже пустую тарелку, одним глотком допил остатки чая, встал, обратился к сотрапезнику: – Отнесешь мою посуду? – получив кивок в ответ, перевел взгляд на Диану:

– Пойдем, – и направился к выходу из столовой, где воцарилось гробовое молчание.

Все учащиеся, от мала до велика, прервав завтрак, следили за тем, как Диана плетется следом за высоким Сергеем.

«Ненадолго же тебя хватило!» – Леночка улыбалась, поднеся чашку ко рту, стараясь, чтобы никто не заметил её радости. – «Даже обидно, что борьба закончилась, так и не начавшись толком. Ну что же, я всегда знала, что ты безвольная фляка!» – думала о подружке. – «Сломалась при первом же ударе!» – и продолжила завтрак, как ни в чем не бывало.

Диана и Сергей подошли к окну.

– Что-то случилось? – Истомин смотрел на сникшее личико девушки.

– Понимаешь, я уронила в воду листок со схемой танца, – пролепетала, запинаясь. – Нужно сказать Мстиславе, но я даже не представляю, какую бурю она поднимет! Посчитает меня неловкой и необязательной, но уж в том, что не станет ради меня снова вычерчивать схему – уверена. Так что, думаю, тебе нужно выбрать другую партнершу для концерта.

– Не нужно, – Сергей усмехнулся, понимая, что еще немного и Диана разревется. – Я вчера зарисовал все! И то, что касалось меня, и то, что предназначалось для тебя. На уроке в школе скопирую и передам, когда будем идти на обед.

Диана, сглотнув комок в горле, попыталась улыбнуться:

– Спасибо тебе! Я впредь буду аккуратней.

– Будь, – ответил на улыбку Сергей, – ну а если, – хмыкнул, – «водоем» снова окажется на твоем пути – помни, что всегда есть копия.

Сергей отправился в свою комнату, а Диана побежала в столовую. Нужно успеть проглотить завтрак и бежать переодеваться в школу.

Леночка все еще сидела за столом, хотя уже успела съесть и яйцо, и гренок. Вычерпала йогурт из стаканчика и допила слабенький чай без сахара. Две балерины, сидевшие с подругами за одним столиком, прием пищи успели закончить и давно ушли.

Диана тщательно пережевывала ломтик подсушенного зернового хлебца.

«Прежде чем пища попадет изо рта в желудок, ей необходимо пройти определенный путь!» – объясняла диетолог будущим балеринам и танцовщикам, едва они были зачислены в училище: «И начинается этот путь во рту! Каждый кусочек, каждую крошку вы должна прожевать не меньше тридцати двух раз, и только потом проглотить! Даже если вам кажется, что вместо пищи во рту осталась одна слюна – продолжаем пережевывать!»

Балерины очень скоро убедились в том, что в этом наставлении диетолога заложена определенная идея. Это только кажется, что ты ешь, наполняя желудок! На самом деле – ты ешь, ублажая мозг. И пережевывая пищу бесконечное количество раз, обмануть мозг, убедить, что он накормлен досыта, вскоре не составит труда.

Сидеть и наблюдать за тем, как подружка «набивает утробу» Леночке вскоре надоело. Она с грохотом отодвинула стул, встала, кивнула Диане, указывая на свою посуду:

– Убери, а я пошла в школу собираться! – и быстро пошла к выходу из опустевшей столовой.

Диана допила чай. Посмотрела на оставленные подружкой тарелку и чашку. Посидела еще пару секунд, словно решая, как поступить. Вздохнула, приняв решение, собрала всю посуду со стола и отнесла к окошку портомойки.

* * *

Леночка крутилась у зеркала, подкрашивая губы.

Дать понять Диане, что она её ждет – было ниже Леночкиного достоинства. Но и узнать о чем таком говорила подружка с Сергеем – не терпелось до дрожи.

Леночка понимала, что своим приказом убрать за собой, она словно унизила подругу. Такого раньше между ними не случалось! Но, с другой стороны, Машина мама не один раз повторила ей, Леночке, что нужно осознавать и понимать свое место в социуме! Нужно уметь разговаривать с теми, кто волею судьбы оказался ниже тебя на социальной лестнице, так, чтобы ни на миг не возникло желания тебе перечить.

Леночка уже не раз оттачивала на продавцах и официантах вновьприобретеный навык: приказывать унижая. И до сегодняшнего дня у неё это неплохо получалось! Терпел её презрительные взгляды и высокомерный тон обслуживающий персонал бутиков и ресторанов – значит, и Диана стерпит!

Леночка и не подумала посторониться, когда подруга начала переодеваться, а все так же стояла у шкафа в узком проходе.

Диана умудрялась проскользнуть, не задев и, тем более, не толкнув при этом. Вытащила из-под кровати с вечера уложенный ранец. Обернулась. Посмотрела Леночке в глаза:

– Сегодня я убрала за тобой посуду, – сообщила, – но впредь делать этого не буду.

– Будешь! – взвизгнула Леночка.

– Нет, – тон Дианы, спокойный и жесткий, дал понять, что её «нет» означает именно «нет», а не что-то другое.

Хлопать дверью перед носом подруги, Диана не стала, а спокойно вышла, оставив её в комнате с приоткрытым от растерянности ртом.

Леночка вылетела на улицу и зашагала рядом. Каждому, кто сейчас увидел бы подружек, показалось бы, что они, как всегда, идут в школу вместе. И никто не смог бы заметить, как расширяется и наполняется отчуждением невидимая пропасть между девушками.

* * *

Сергей Истомин никогда не был обделен вниманием противоположного пола. Он прекрасно понимал, что нравится и девушкам, и взрослым женщинам. Замечал и восторженные, и оценивающие взгляды. Но сам он отдавал предпочтение женщинам постарше и считал что на сегодняшний день это правильное решение.

Взрослая женщина уже знает, что ей нужно и в жизни, и в сексе. Она не станет требовать бесконечных ухаживаний перед тем, как лечь с ним в постель. Не закатит истерику после первой же близости. Не поставит его в неловкое положение, хотя сама сделала все возможное для того, чтобы привлечь к себе его, Сергея, внимание.

Он имел неосторожность сблизиться со сверстницей, еще живя в Северной Пальмире. Девчонка прилипла к нему, как банный лист к голому заду! Требовала ежедневных встреч, гуляний заполночь, не понимая, что для него важен режим.

Секс с одногодкой оказался пресным и странным.

Сергей привык к тому, что партнерша должна сама позаботиться не только о его, но и о своем удовлетворении. Должна знать, что, как и когда нужно сделать и руководить процессом, не заставляя юного Сереженьку теряться в догадках.

У молоденькой неопытной девушки подобных «талантов» в силу возраста не наблюдалось. Любовью в их отношениях и не пахло, а потому Сергей постарался как можно быстрее с нею расстаться. Благо она сама дала ему повод для этого, начав кокетничать с другим юношей. Слёзы и крик о том, что он, Сергей, был у девицы «первым» и не имеет морального права её бросать, толку не имели и на Истомина впечатления не произвели. Получать дальнейшее сексуальное образование девица отправилась в новую койку, а Сергей с того дня зарекся связываться с малолетками, как он сам же и называл своих ровесниц.

* * *

Когда, по прибытии в училище Южной Пальмиры, Сергей Истомин увидел, каким жгучим взглядом его встречает и провожает брюнетка с раскосыми глазами, дал себе слово никогда не приближаться к ней даже на расстояние пушечного выстрела.

Впрочем, для Леночки Халфиной его решения не имели никакого значения! Она считала себя лучшей из лучших! Знала, что станет Примой! И была уверена в том, что её кумир просто не может остаться равнодушным к такой выдающейся девушке!

Сергей старался пересекаться с Леночкой как можно реже. Ему были смешны попытки девушки привлечь к себе внимание, чуть ли не навязать свою персону любым способом. В тот день, когда Леночка «перекушав водочки» устроила дебош в его комнате, Сергей пообещал себе, что больше её ноги рядом с ним не будет.

И он сдержал бы свое слово, если бы в этот же вечер не познакомился поближе с Дианой.

Первое, что возмутило привыкшего к женскому вниманию Сереженьку, это полное отсутствие заинтересованности и восторга по причине его появления во взгляде подружки Леночки.

Из огромных голубых глаз полыхнуло таким холодом и неприязнью, словно он уже успел сотворить нечто нелицеприятное в отношении её подружки-пьянчужки. Ну а то, с каким пылом бросилась Диана оправдывать Леночку, взывая при этом к его, Сергея, ответственности и взрослости, даже рассмешило и растрогало. Взрослым себя Сереженька считать не торопился.

Ни на одно мгновенье в голове Сергея не появилась мысль приударить за Дианой. Но вот после того, как один из друзей рассказал ему историю девушки, которая не была тайной в училище, отчего-то стало жалко её. Но обозначивать свое отношение Сергей не торопился. Поди знай, как воспримет простое проявление дружбы вот эта девочка-сирота. Лишние проблемы Сереженьке были и даром не нужны.

Вскоре Сергей заметил, что Диана ходит в школу одна.

Обогнав девушку на дороге, постарался незаметно заглянуть ей в лицо.

Всё те же огромные голубые глаза были наполнены такой болью и печалью, таким непониманием происходящего, что юноша еле сдержал желание подойти и прижать её к себе. Как-то ободрить и утешить. Хотя, на тот момент он еще не знал о произошедшем. Не имел понятия о том, что в училище неожиданно для всех заявился отец Леночки, который увез дочь с собой.

Тайна пропажи Леночки оставалась тайной недолго.

Уже спустя пару дней после возвращения, девушка взахлеб рассказывала всем желающим послушать о том, что нашелся её папка. О том, какой у него дом, полный прислуги и охраны. О том, что она отказалась от беспечной и обеспеченной жизни, предпочтя завершить обучение. Потому как для Примы, которой Леночка обязательно станет, хореографическое образование очень важно.

* * *

Сергей вздрогнул по непонятной причине, когда во время совместного урока ему выпало отрабатывать поддержку с Дианой.

Он чувствовал, как от его ладоней, крепко сжавших талию девушки, куда-то прямо внутрь, даже не в сердце, а в район солнечного сплетения, пробегает тёплая пульсирующая волна, которая не исчезла после того, как Диана уже оказалась на полу и отошла в сторону, а мягко заполнила всё тело и голову. В этом не было ничего от сексуально возбуждения. Просто какое-то чувство единения и общности. Словно прикоснулся к давно знакомому родному человеку. Хотелось сделать для этой крошки что-то хорошее.

Ну, хоть что-нибудь!

* * *

На весенних каникулах Сергей спросил отца, не знаком ли он с Халфиным Тимуром Айдаровичем.

– Знаю такого, – кивнул Истомин-старший. – А чем вызван твой интерес?