Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
– В седьмом классе училища занимается его дочь, – ответил Сергей. – Прожужжала все уши, повествуя о богатствах папочки. Вот мне и стало интересно, правда ли это.
– Держись подальше от этой семейки, – Истомин-старший не посчитал нужным ни подтверждать, ни опровергать состоятельность Тимура Айдаровича.
– Почему? – сын не хотел заканчивать разговор так быстро.
– Новая волна, – хмыкнул Истомин-старший. – Такие, как он, ради своей выгоды, подомнут, уничтожат, переступят через твой труп и даже не оглянутся! – добавил, увидев растерянный взгляд сына: – Впрочем, пока еще они в силу не вошли! И войдут ли? Это остается под вопросом.
Сергей не стал больше ни о чем спрашивать, увидев, как изменилось в худшую сторону настроение отца. Но решил после каникул выбрать момент и поговорить с Дианой.
* * *
Решение настоять на том, чтобы Диана стала его партнершей на концерте по случаю выпуска, созрело спонтанно. Он не задумывался о том, что противопоставит подруг одну другой. Не предполагал, во что это выльется.
Но зато очень хорошо видел, как изменился внешний вид Леночки. Как гордится девушка роскошными нарядами, купленными для неё отцом. И при этом, в гардеробе Дианы не появилось ни единой обновки! Она все так же ходила в школу в вещах, выглядевших, словно были сняты с чужого плеча.
Но даже не это произвело на Сергея наиболее сильное впечатление, а то, что на лице девушки застыло выражение недоумения и печали. А глаза, словно два озера, были полны невыплеснутой боли и неуверенности.
Именно с этой неуверенностью и решил побороться Сергей.
* * *
О том, что на выпускном концерте он исполнит Тарантеллу из Щелкунчика, Истомин знал давно. Просто ждал, когда Мстислава об этом спросит. А в том, что она спросит – не сомневался. Так почему бы не дать этой девочке почувствовать свою силу и возможности?! Почему не помочь ей «засветиться» перед хореографами театров еще за год до окончания училища?! Тогда, в следующий раз, руководители балетных трупп приедут с целью посмотреть, чего она достигла за этот год. Приедут с намерением взять Диану в труппу! Нужно только уговорить любовницу, чтобы она согласилась поставить их выступление! И он найдет возможность сделать это!
* * *
Сергей перерисовал в отдельную тетрадь план партии Дианы. Подумав немного, на другом листке начертил то, что касалось непосредственно его. Удовлетворено хмыкнул, любуясь трудами рук своих. На тетрадном листке лини и точки не смешивались, как вчера на полу. Понять, чего хочет добиться педагог, не составит труда.
В два часа пополудни Истомин вошел в столовую и увидел, что обе подружки уже начали обед.
Диана методично пережевывала пищу, не поднимая глаз от тарелки.
Леночка, накалывая на вилку очередной кусочек, осматривала его со всех сторон, кривилась, но отправляла в рот. Ничего другого капризной будущей Приме никто готовить не стал бы.
– Держи, – Сергей положил тетрадь на стол. – Здесь и моя и твоя схемы. Попробуй визуализировать в голове. Представь, как все будет выглядеть на сцене. Нам обоим станет легче репетировать.
– Спасибо, – Диана с трудом проглотила недопережеваный ломтик огурца.
– Да не за что, – усмехнулся Сергей. – Увидимся завтра вечером на репетиции, – и направился к своему столу.
– Как можно жрать это дерьмо?! – Леночка швырнула вилку на стол.
* * *
– Сергей! – лицо Мстиславы перекосилось от недовольства. – Посмотри в зеркало! – Истомин уставился на свое отражение. – Что ты видишь?!
– Себя вижу, – пожал плечами.
– Опиши себя! – требовала педагог.
– Высокий, красивый, мускулистый, – ухмыльнулся Сергей, решив немного позлить любовницу.
– Так почему я вижу не вот этого высокого, красивого и мускулистого, – ехидно вопрошала Звездинская, – а тощего зеленого умирающего кузнечика?! Что это за прыжок? Ты не в силах оторвать тушку от пола больше чем на десять сантиметров?!
– Ну так уж и на десять, – обиделся Истомин.
– На девять! – рявкнула Мстя. – Марш в кулису и начинаем с начала!
Сергей, обреченно вздохнув, отправился в правую половину танцкласса.
– Начинаем! – командовала Мстислава. – Два шага на полную стопу! Руки! Следи за руками! Гордо! Взгляд надменный! Ты не представляешься публике, а позволяешь любоваться собой! Ты – Принц, а не заезжий танцурист! Подъем на полупальцах и тотчас тур ан лер! Касание! Повтор! И не крутись, как дзыга на льду! Ровно триста шестьдесят градусов! Ни градусом больше, ни градусом меньше! И сразу – балоттэ! – Звездинская тяжело вздохнула, словно это она сама, а не Сергей только что выполнил серию сложнейших прыжков.
Истомин взял полотенце, висящее на станке, вытер пот со лба.
– Отдыхаешь три минуты, а я пока займусь нашей, – Мстислава хмыкнула, – Феей. В правую кулису! – отдала приказ Диане.
Из Танца Феи Драже было решено оставить только выход и несколько первых па, не сложный в исполнении, но требующих большого актерского мастерства.
Мягко поднявшись на носки пуантов, стараясь чтобы её движения смотрелись как можно женственней, Диана сделала первые шаги. И тотчас вздрогнула от возгласа Мстиславы:
– Да что же это такое?! – Звездинская театрально заламывала руки. – Что ж ты выскочила, как доярка на майдан?! Где твоя робость?! Где неверие в собственное счастье?! Где удивление и намек на восторг?! Намек! Ты поняла?! А не ликование по поводу удавшейся свиданки! Марш обратно в кулису!
* * *
– Она меня точно выгонит и заменит другой балериной, – Диана шла рядом с Сергеем. – Я бесталанная деревяшка, а не Фея Драже, – в голосе девушки звучало отчаяние.
– Не говори глупости, – попытался ободрить Сергей. – Она нами довольна.
– Угу, – вяло кивнула Диана, – только почему-то я этого не замечаю.
– Просто у Славочки характер такой, – Истомин и сам не заметил, как назвал Звездинскую уменьшительно-ласкательным именем, что не пришло бы в голову никому из учеников. – Она привыкла всегда и всеми командовать. Попробуй всмотреться в её лицо, когда она орет.
– И что же я увижу? – заинтересовалась девушка.
– Увидишь, что она улыбается. Едва заметно, но все же. А это значит, что она довольна и нами, и своей работой.
– Ты говоришь о Мсте так, словно давно с нею знаком, – прокомментировала услышанное Диана.
Сергей поморщился:
– Не называй её Мстёй, – смутился, – никакая она не Мстя, а одинокая и ранимая. Все то, что Мстислава демонстрирует на публику – наносное. Защитный панцирь, который надевается в страхе быть непонятым.
– Она тебе нравится? – Диана уже стояла у двери, взявшись за ручку.
– Конечно, – кивнул Сергей. Добавил: – Она великолепный педагог!
– Девочки направо, – начала привычную тираду вахтерша.
– Мальчики налево! – со смехом договорили хором Диана и Сергей.
* * *
Леночка валялась в кровати, уставившись в книжку, которую вытащила из-под подушки Дианы.
Читать ей не хотелось, вдумываться в смысл прочитанного – тем более.
Вечерние занятия в танцклассе закончились еще в шесть часов. Все ученики спешили в столовую на ужин. Все, кроме Дианы и Сергея, для которых в семь вечера начиналась репетиция под руководством Мстиславы. Одного часа чтобы переварить скудный ужин было недостаточно, а потому Диана решила для себя, что в эти дни обойдется без вечерней трапезы.
Леночка перевела взгляд на тумбочку. Сваренное вкрутую яйцо и сморщенное яблочко, лежавшие и дожидавшиеся прихода той, для кого были припасены, заставили девушку поморщиться.
С того дня, когда подружки разругались вдрызг, прошло чуть больше месяца. Но если вначале Леночка вынашивала планы мести, убегала каждый вечер в комнаты соседок, чтобы только не оставаться с Дианой наедине, старалась прошипеть что-то язвительное на уроке, комментируя движения и па подруги, то спустя пару недель поняла, что скучает без Дианы.
Нет, они все так же жили в одной комнате. Вместе просыпались, ходили в танцкласс и школу. Но это было не то. Это было «рядом», а не «вместе». Словно два посторонних человека, принуждённых делить одно пространство чужой злой волей.
«Это все Мстя!» – думала Леночка. – «Это она выбрала Дианку в партнерши для Истомина! Конечно, Дианка могла бы и отказаться!» – прервала ход своих мыслей, озадачившись вопросом: – «А разве я сама не поступила бы точно так же, окажись на месте подруги?!» – и тотчас нашла оправдание: – «Но ведь я люблю Сергея! А для Дианки он пустое место! Могла бы и уступить, как сделала бы настоящая подруга!»
Прокручивая в голове эту кашу из мыслей чуть ли не каждый день, наблюдая за тем, как естественно, на первый взгляд, ведет себя Диана, Леночка ждала, что вот совсем скоро, может, уже сегодня, Диана первой подойдет и заговорит с нею. И тогда она, предварительно высказав еще раз свое отношение к проступку подруги, простит её, и они помирятся. И пусть себе танцует с Истоминым на выпускном концерте! Это ведь совершенно ничего не значит! Или значит?
Пугалась того, что между Сергеем и Дианой могут возникнуть какие-то чувства. Со страхом от подтверждения собственных опасений, наблюдала исподволь и за Дианой, и за Истоминым. Но партнеры по танцу вели себя не как влюбленные! И даже не как друзья! Они и встречались-то всего-лишь на репетициях! Да и потом, все уже давно знают, что Сергей и Диана возвращаются после репетиции в жилой корпус вместе. А это значит, что подружка могла бы, словно невзначай, поговорить Истоминым о ней, Леночке! Рассказать о том, как она любит его! Если до него самого еще не дошло, что чувства девушки не сиюминутная прихоть, а настоящая любовь!
Вобщем, как ни крути, а с Дианой нужно помириться!
Леночка, приняв решение, тотчас приступила к его реализации. И во время ужина, подойдя к окошку раздачи, попросила порцию для подруги.
Внимательно посмотрев на юную балерину, повариха положила на тарелку то, что составляло обычный ужин балерины: яйцо – вместилище необходимых белков, и яблоко – витамины и клетчатка. Велела:
– Тарелку завтра принести не забудь!
Леночка кивнула в ответ и неторопясь «выплыла» из столовой, провожаемая недоумевающими взглядами тех, кто еще не завершил «прием пищи».
Глава восьмая
– На тумбочке твой ужин, – Леночка цедила каждое слово так, будто делала огромное одолжение той, к кому обращалась.
– Я не голодна, – Диана раздевалась, собираясь отправиться в душ.
– И куда я, по-твоему, это дену?! – Леночка выпрыгнула из кровати, словно подброшенная пружиной и встала на пути Дианы к двери, перегородив выход.
– Не знаю, – пожала плечами Диана. – Можешь съесть сама, – усмехнулась, – а можешь выбросить.
– Да как ты смеешь! – Лицо Леночки покрылось румянцем от возмущения. – Я ведь для тебя стараюсь! Ты в последний раз когда взвешивалась?! Посмотри на себя! Эта гадюка Звездинская что, не видит твоей худобы?!
– Лена, – Диана, чувствуя неизбежность разговора, навязываемого подругой, устало села на кровать. – Мстислава видит все, что нужно. И коль скоро не делает замечаний относительно моего веса, а она их, ты уж поверь, не делает, значит, все в порядке. Тебе не стоило унижаться перед поварами и просить для меня еду. И впредь больше этого не делай.
Леночка смотрела на подругу так, словно увидела её впервые. Она надеялась, что Диана, едва ли не со слезами на глазах, станет благодарить её за заботу. Будет за обе щеки уплетать яйцо, а потом они помирятся и отпразднуют радостное событие разделенным напополам яблоком. А вместо этого заботливая подруга услышала в ответ: ешь сама или выброси?!
– Ты не можешь со мной так поступить! – Леночка была готова разреветься вместо Дианы. – Я ведь для тебя старалась! Я ведь помириться хотела!
– Не нужно, – вздохнула Диана. – Ни стараться, ни мириться… ничего не нужно.
– Но почему?!
– Потому что я не хочу. Я не знаю тебя, Лена. Я не знаю вот эту девушку, которой ты стала в считанные месяцы. И получать от незнакомки удары и оскорбления не намерена, – Диана поднялась с кровати. – А теперь, дай мне пройти. Нужно выкупаться и ложиться спать. Я очень устала.
– Я знаю, что погорячилась! – пыталась настаивать Леночка. – Но я хочу, чтобы ты поняла! Я люблю Сергея и буду бороться за него до конца!
– Лена, я все понимаю, – вздохнула Диана. – И тебе не нужно ничего объяснять. Я не враг тебе, и в данном случае, ты борешься с ветряной мельницей.
– Может, мы сумеем поговорить?
– Конечно, когда захочешь. Но сегодня я устала, хочу принять душ и отдохнуть, – Диана шагнула навстречу подруге: – Пропусти меня.
Леночка сделала шаг в сторону.
Диана направилась к выходу из комнаты.
– Мне жаль, что Сергей встал между нами, – говорила Леночка в спину подруге.
– Если бы только это, – вздохнула Диана, закрывая за собою дверь.
Леночка смотрела на сиротливо лежащее на тумбочке яйцо, которому была отведена роль вестника перемирия.
Лицо девушки искривилось в недовольной ухмылке.
Яйцо полетело в противоположную стену, но отчего-то угодило в окно.
По стеклу поползли едва заметные трещины.
* * *
Ласковый теплый июнь, первый месяц долгожданного лета, согревал жителей Южной Пальмиры и сам Город днем и остужал дороги, тротуары, парки и скверы ночами, которые все еще оставались прохладными.
Закончились экзамены в обычных, общеобразовательных школах и ученики отправились на заслуженный, выстраданный отдых.
Закончились экзамены в хореографическом училище. Правда, не все лица будущих балерин и танцовщиков светились радостью. Среди них были те, кто не сумел перейти в следующий класс, и причин тому было множество.
Даже при самой перспективной генетике, даже при титаническом трудолюбии, растущий организм может выдать неприятный сюрприз, и если резко начавшего расти и набирать вес мальчика все же переводили в следующий класс, дав строжайшие рекомендации в плане корректировки питания и продолжения занятий летом, то для девочек, которые, с точки зрения обывателя, оставались невысокими и худенькими, лишние для возраста сантиметры и килограммы становились фатальными.
Конечно, их никто уже не высмеивал и не попрекал. Время каторжного труда и драконовского воспитания прошло. Педагоги утешали и несостоявшихся балерин и их родителей. Давали наилучшие характеристики. Рекомендовали отдать девочку в школу бального, современного или народного танца, где её, отучившуюся несколько лет в хореографическом училище, возьмут с дорогой душой!
Но для классического балета параметры важны, как нигде! И даже танцовщицы, навсегда застрявшие в кордебалете, не должны выделяться ни ростом, ни, тем более, весом.
Наибольше количество отчисленных приходилось на учениц с четвертого по шестой классы. Как раз в этом возрасте у девочек начиналось гормональное созревание, и опытный педагог понимал, что Рубикон перейден. Ну не станут у будущей балерины уже плечи или бедра! И меньше ростом ей не быть! И даже если случится чудо и девочка остановится в развитии к тринадцати-четырнадцати годам, то рисковать, продолжать вкладываться в неё, в надежде на лучшее – никто не будет! Да и чудеса, если и происходят, то крайне редко.
В первый класс хореографического училища зачислялись, как правило, тридцать учениц. До выпуска, в самом лучшем случае, «дотягивала» от силы половина.
А потому, покидали кабинет Звездинской, бормоча сквозь зубы проклятия, зареванные девочки и их разъяренные мамочки, которые, впрочем, понимали – вины старшего педагога хореографического училища в том, что дочурка «растет как на дрожжах» нет совершенно никакой.
После экзамена учащиеся буквально на следующий день разъезжались по домам.
Все, кроме тех, кто в этом году выпускался.
Им предстояло принять участие в концерте, который во многом предопределит дальнейшую карьеру.
Ну а пока, в оставшиеся дни, выпускники до изнеможения репетировали в танцклассах, оттачивая каждый элемент, каждое па, каждое движение.
В общеобразовательных школах выпускные балы всегда планировались на двадцать второе июня. Хореографическое училище именно в этот день должно показать, чего достигли его выпускники, на сцене Театра Оперы и Балета.
В этом году выпускались двенадцать девушек и десять юношей. Такое соотношение не было чем-то необычным. Скорее, наоборот. Как правило, балерин, доучившихся до выпуска, всегда намного больше. Каждый из выпускников должен исполнить и сольный, и парный танец. И конечно, то, что если и не с лучшим, то с самым красивым выпускником будет танцевать соплюшка-семикласница, у выпускниц восторга не вызывало. Потому как вместо па-де-де с партнером им предстояло ограничиться па-де-труа или групповым танцем, в котором примут участие только балерины.
Каждый из выпускников надеялся, что сумет поразить талантом не только приглашенных на концерт родственников и знакомых, но и хореографов, отдавших предпочтение именно этому училищу в надежде увидеть и заманить к себе будущую звезду. Ну, или, на худой конец, перспективного танцовщика второго плана.
Каждый из выпускников посматривал на вчерашнего соученика, как на врага, видя в нем конкурента.
Именно поэтому для выпускного концерта никогда не проводилась совместная генеральная репетиция. Дополнительная нервотрепка никому не нужна.
Но обойтись без прогона на сцене театра невозможно! А потому, для каждого хореографа и его подопечного предоставлялось определенное время, чтобы «познакомиться» со сценой именно в этом выступлении. Дать возможность педагогу увидеть, как будет смотреться танец на сцене, а не в танцклассе.
* * *
Мстислава Звездинская была довольна и собой, и своими учениками.
Впрочем, в Истомине она не сомневалась ни единой секунды! И дело не только в том, что Сергей талантливый танцовщик. Мстислава не понимала, что во многом видение перспектив ученика усиливается её влюбленностью в юношу.
Она со страхом ждала того дня, когда «её Сереженька» сообщит, что не изменил своих намерений и собирается вернуться в Северную Пальмиру. Выбирала подходящий момент, чтобы поговорить с ним серьезно.
И каждый день убеждалась в том, что Сергей и Диана танцуют, словно давно сложившаяся пара. Это и радовало и пугало Мстиславу, не знающую и не понимающую как относиться к этому сближению, крепнувшему от репетиции к репетиции все сильнее.
За прошедший месяц они встретились только один раз. Потом у Сергея начались выпускные экзамены в общеобразовательной школе, экзамен в училище. Мстислава видела, что только собранность и целеустремленность юноши удерживают его на грани переутомления. И, конечно, не стала нагружать своего молодого любовника прожектами относительно его будущего, отложив разговор до лучших времен, которые, несомненно, наступят сразу после выпускного концерта, на котором Сергей выступит с блеском. Уж в этом Звездинская не сомневалась!
* * *
– Все! – Мстислава устало опустила руки и села в ближайшее кресло партера. – Я дала вам все, на что была способна!
Диана испуганно смотрела на педагога. Она ждала похвалы и не знала, как воспринимать слова Звездинской.
Сергей сжал пальцы девушки. Прошептал, не разжимая губ:
– Не дрожи ты так, – добавил, уже громче, обращаясь к Мстиславе. – Как думаешь, в какой из театров меня пригласят?
– Не будем забегать вперед, – Мстислава, как и все балетные перед премьерой, была суеверна. – Мы хорошо поработали в прошедшие месяцы. Я вами довольна!
Диана, давно привыкшая к тому, что Истомин обращается к педагогу на «ты» и запретившая себе искать причину подобной фамильярности, радостно заулыбалась.
Добиться похвалы от Мсти! Это дорогого стоит!
– Завтра отдохните! – продолжала Мстислава. – А сейчас – по домам. Я устала, как отряд доярок!
Диана хихикнула. Она представила рафинированную, всегда одетую с иголочки Звездинскую в процессе дойки коровы, и не смогла сдержать рвущийся наружу смех.
Поняв, что стало причиной веселья партнерши, к ней присоединился Сергей, а вслед за ним и Мстислава.
– Приберегите эмоции на послезавтра! – велела, отсмеявшись, Звездинская. Обратилась к Сергею:
– Проводи Малышкину. Время уже позднее, только и не хватает, чтобы к нашей феечке прицепилась шпана на бульваре.
Когда Диана и Сергей вышли из театра с черного входа, Мстиславы уже не было.
– Волнуешься? – Сергей вышагивал рядом с девушкой по Приморскому бульвару, направляясь в сторону училища.
– Конечно, – кивнула. – А ты?
– Немножко, – усмехнулся. Перевел разговор на другую тему: – Твоя подружка уехала?
– Да, – вздохнула Диана. – Тимур Айдарович забрал её сразу после экзамена. Думаю, что они уже улетели.
– Куда? – удивленно вскинул брови Сергей.
– Не знаю, – пожала плечами. – Леночка говорила, что отец хочет вывезти её в Европу, а вот куда именно – не сказала. А я не спрашивала.
– Почему? – не понял Истомин. – Вы ведь вроде бы помирились?
– Сережа, – Диана, неожиданно для самой себя, взяла Сергея за руку, – я ведь с нею и не ссорилась. Леночка она такая… – замолчала, словно подбирая слова, – понавыдумывала себе всякого… разубеждать и что-то объяснять бесполезно. Вот так и прожили эти месяцы. Рядом, как соседки, но уже не вместе, как подружки.
– Тебя это огорчает?
– Конечно, – ответила с жаром, – но Милочка, – поправила саму себя, – Людмила Марковна объяснила, что сейчас от меня очень мало зависит.
– А от кого же тогда зависит?! – не понимал Сергей.
– Не знаю, – попробовала высвободить руку, но Сергей только крепче сжал её пальцы: – Возможно, от Тимура Айдаровича, отца Лены. У них будет целое лето, чтобы пообщаться и поговорить. А возможно, от Милочки, – добавила, заметив недоумевающий взгляд Сергея: – Она ведь с ними улетела.
– Как с ними?! – Истомин остановился, как вкопанный. – А ты?!
– А что я? – переспросила Диана. – Людмила Марковна мне не мать. Экзамен свой я уже сдала. После концерта поеду на дачу детдома. Уже договорилась, и там меня примут, – помолчала, словно обдумывая то, что намеревалась сказать: – И потом, Леночке она нужнее.
– Ты не перестаешь меня удивлять, – Сергей стоял напротив Дианы и смотрел на неё сверху вниз. – Я знаю только одну женщину с таким же характером, как у тебя.
– И кто же это?
– Моя мама, – улыбнулся. – Послезавтра после концерта я вас познакомлю.
Диана и Сергей стояли у входа в жилой корпус училища.
– Ты сейчас на троллейбус? – поинтересовалась девушка.
– Нет, пешком хочу пройтись, – ответил. – Мы недалеко живем.
– Тогда – до послезавтра, – наконец-то высвободила пальцы из руки Сергея. Спросила, словно ожидая разрешения: – Я побежала?
– Беги, – улыбнулся. – И постарайся хорошо отдохнуть.
* * *
Шаги Дианы гулко стучали в пустом коридоре.
Девушка удивилась, поразившись акустике, совершено не замечаемой, когда жилой корпус был заполнен учениками. Приподнялась на цыпочки и легко пробежала оставшиеся метры до своей комнаты. Усмехнулась, подумав, чей покой она постаралась не нарушить? Вставила ключ в замочную скважину. Провернула. Толкнула дверь. Щелкнула выключателем.
Уходя на репетицию, Диана распахнула настежь окно. Старинное здание училища долго сохраняло как прохладу летом, так и тепло зимой, но девушка любила свежий ночной воздух. Любила запах моря и цветущей на склоне черемухи.
Откуда-то издалека доносился едва слышный гул торгового порта, сверкающего огнями стоявших у причалов и на рейде кораблей.
Диана открыла дверцу тумбочки. Осмотрела содержимое.
Столовая со вчерашнего дня не работала и ей, и еще одному ученику выпускного класса, который, как и Диана, был детдомовцем, выдали «сухой паек» рассчитанный на ближайшие четыре дня: две пачки галет, шесть яиц, две баночки греческого йогурта, стограммовую упаковку твердого сыра и успевшие надоесть хуже горькой редьки восемь яблок. Уж на чем на чем, а на яблоках в училище не экономили. Пектин, железо, полный набор витаминов! Какой из десертов может позаботиться о мышцах балерины лучше яблочка?!
Диана подумала, что ей необходимо перекусить. Что ни говори, а сегодняшняя репетиция вымотала и морально и физически. Взяла в руку яйцо. Стукнула им по столешнице тумбочки, намереваясь очистить от скорлупы. Но так этого и не сделала.
Села на кровать. Уставилась невидящим взглядом на свой несостоявшийся ужин…
* * *
Было бы неверным сказать, что она уже давно простила выходки своей подруге. Но злость и обида понемногу стихали, и если бы Леночка повторила попытку помириться, неизвестно чем бы все закончилось.
Наверное, ничем хорошим.
Потому как, оставаясь с Леночкой в одной комнате, собираясь в школу или на занятие в танцкласс, Диана замечала настороженный взгляд подруги, её наморщенный лоб, за которым словно вынашивались никому не ведомые планы.
Подруги почти не разговаривали. Обходились общими словами, когда избежать общения было не возможно. Впрочем, особо разговаривать им было не о чем, да и некогда. В дни, когда у Дианы не было репетиций, Леночка, сразу же после ужина, убегала к кому-то из соседок. Коридор оглашался громким смехом, переходящим в перешептывания. Ну а когда Диана возвращалась в комнату после очередного выматывающего занятия со Звездинской, ей хотелось только одного – быстро выкупаться и лечь в постель. Она засыпала почти сразу, даже если подруга не торопилась выключить свет, а делала вид, что читает.
Леночка прекрасно сдала экзамен в училище, отработав положенную программу и продемонстрировав педагогам филигранное выполнение всех необходимых элементов. Экзамены в общеобразовательной школе были такими же условными, как и обучение на протяжении года.
В школе никому не было дела до того, с кем и за какой партой сидят ученики, а потому, когда Леночка после памятной ссоры, демонстративно пересела на свободное место за столом у окна, возражать учителя не стали.
Если Диана вначале волновалась о том, как напишет диктант и выполнит задание по математике подруга, то вскоре и эта забота отошла на второй план. Мальчик, сидевший в классе рядом с Леночкой, был на седьмом небе от счастья, когда будущая балерина осчастливила его своим присутствием. Диана не сомневалась, что на экзаменах он выполнит и свое, и Леночкино задание. Ну а сама она уж как-то справится.
Экзамены в школе пришлись на начало июня и через три дня всем семиклассникам выдали табеля с оценками и попрощались с ними до осени.
Переводной экзамен в хореографическом училище состоялся шестнадцатого числа, а уже семнадцатого, прямо с утра, за Леночкой приехал отец.
– Папка! – Леночка повисла на шее Тимура Айдаровича. – Почему ты не забрал меня вчера вечером?! Нам ведь еще столько предстоит успеть до отъезда!
– Как я понимаю, все свои дела ты уже завершила, – усмехнулся Халфин. – А я сделал все, что зависело от меня. Билеты куплены, вилла снята, документы у Звездинской, дающие разрешение изъять мою дочь из обители Терпсихоры, получены. Через несколько дней можем вылетать.
– Каждый день на учете! – веселилась Леночка, делая вид, что в комнате никого кроме неё и Тимура нет. – Нужно побегать по магазинам, обновить гардероб! Не могу же я появиться в Европе, как оборванка!
Диану смущал этот приступ безудержного хвастовства. Она, отложила в сторону журнал, принесенный пару дней назад Людмилой Марковной, встала:
– Хорошего вам отдыха, Тимур Айдарович и Лена. До свидания, – направилась к двери.
– А ты знаешь, что папа пригласил Милочку отдохнуть вместе с нами?! – такой длинной фразой подруга разразилась едва ли не впервые после ссоры.
– Знаю, – обернулась с порога Диана. – Она мне уже давно сказала, – и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
* * *
Диана, поняв, что все еще продолжает держать в руке яйцо, положила свой несостоявшийся ужин в тумбочку. Есть не хотелось совершенно.
Встала с кровати. Подошла к окну. Всмотрелась в ночную тьму.
Впервые с момента, как она себя помнит, Диана почувствовала такое одиночество, что ей захотелось закричать и зарыдать, лишь бы хоть как-то разорвать эту гнетущую тишину.
«Нужно взять себя в руки!» – мысленно приказала. – «Только истерики накануне выступления мне и не хватает!»
С детства Диана помнила вычитанную где-то фразу: «Если у тебя проблемы – ляг, поспи! Утро вечера мудренее. И утором любое горе может оказаться не таким уж и безысходным!»
Девушка выключила свет, быстро разделась и юркнула в постель.
Откуда-то издалека порыв ветра донес терпкий запах цветущей черемухи и чей-то тихий смех.
