Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава третья
Балерина, с которой Эльза жила в одном номере, вернулась в гостиницу только после обеда.
– Ты здесь?! – удивилась. – А мы обыскались! Не могли понять, куда ты подевалась?!
Эльза быстро изложила придуманную историю. Наткнулась на недовольное лицо соседки по номеру:
– Нельзя же так! Могла бы хоть кого-то предупредить! В конце концов, тебя отвезли бы в гостиницу на машине!
– Какая машина? – вздохнула Эльза. – Все уже успели выпить.
– Да! – закивала балерина. – Мы славно вчера повеселились! А ты много потеряла!
– Ничего, – слабо улыбнулась, – зато выспалась, и мигрень почти прошла, – попыталась проявить заинтересованность: – Хоть расскажи, как там вчера все было?
– Да что рассказывать? – пожала плечами соседка по номеру. – Нужно присутствовать, чтобы получить удовольствие! – и тотчас добавила: – Нехилый домик у этого балеруна! Правда? Мы все гадали, откуда у обычного танцовщика такие хоромы? Потом он сам сказал, что получил дом в наследство от бабушки. Пришлось продать городскую квартиру, чтобы сделать ремонт и привести все в порядок. Теперь он постоянно живет за городом. Копит на машину, потому как на электричке или автобусе надоело добираться, а гости на колёсах не каждый день бывают.
– Вижу, что ты неплохо провела вечер и успела получить необходимые сведения, – усмехнулась Эльза. – Самое время начать окучивать перспективного кавалера.
– Да на кой он мне? – возмутилась соседка. – Перспективный кавалер – это такой, как твой муж! А этот – так. Развлечься пару раз и не более того.
– Хочешь, пойдем на пляж, – предложила Эльза, успевшая поспать и отдохнуть.
– Нет, – покачала головой балерина, – это ты успела выдрыхнуться, а у меня после вчерашнего, – хихикнула, – и сегодняшнего голова кругом. А завтра – снова на сцену! – пошла к ванной, раздеваясь на ходу. Добавила, словно только что вспомнив: – Кстати, он о тебе спрашивал! – и захлопнула за собой дверь.
* * *
Эльза постаралась сделать все возможное, чтобы после спектакля не оказаться наедине с мужчиной, который стал её сексуальным партнером на одну ночь. Несколько раз она натыкалась на недоумевающий взгляд танцовщика, словно не понимающего чем он умудрился обидеть эту столичную девку, уже возомнившую себя Примой после первого удачного выступления. Потом, криво усмехнувшись и пожав плечами, отошел в сторонку и в разговоры с Эльзой не вступал. Выяснять отношения не пытался.
Через неделю столичная труппа, завершив гастроли, покинула Город у Моря.
* * *
Эльза радовалась встрече с мужем, как, пожалуй, ни разу в жизни!
А Истомин был хмур и задумчив. Близости избегал, ссылаясь на то, что устал от нервотрепки, что сбоит сердце, пошутил, криво усмехнувшись, что может умереть от инфаркта в самый неподходящий момент.
Эльза вздыхала, но не настаивала. В их семье предлагать себя мужу первой, было не принято.
Пробыв с женой меньше двух месяцев, Истомин снова сообщил, что ему нужно отправляться в Северную Пальмиру. Что, вполне возможно, вскоре семья переедет в Город на Неве на постоянное жительство.
– А как же я? – лепетала Эльза. – Как же мой балет? Моя сценическая карьера?
– Будешь блистать на сцене Мариинки! – обещал муж. – Труппа Северной Пальмиры уж никак не хуже!
– Это так, – кивала, соглашаясь. – Но и конкуренция там не в пример нашей.
– Ты – талант! – утверждал Сергей-старший. – Ты сумеешь о себе заявить и стать если не Примой, то одной из ведущих танцовщиц!
– И надолго в этот раз? – поинтересовалась временем отлучки жена.
– Месяца на три-четыре.
– Значит, я на Новый Год буду одна? – обиженно надула губки.
– Да у тебя на новый год столько спектаклей, что мое отсутствие пойдет только во благо! – успокаивал муж.
* * *
На сбой в регулах Эльза обратила внимание не сразу.
Титанические нагрузки и жизнь, полная ограничений в питании, иногда приводили к тому, что у балерин сбивался менструальный цикл.
Вначале Эльза заметила начавшую оплывать талию. Решила еще больше ограничить себя в питании и потуже затягивать корсаж перед выступлением.
Спектакли, в которых участвовала Эльза, всегда пользовались неизменным успехом.
Каким бы странным это не показалось женщинам далёким от балета, но о своей беременности Эльза узнала только будучи на пятом месяце. Когда начавший округляться живот, уже нельзя было списать на переедание.
При этом чувствовала она себя превосходно! Не в пример с беременностью, когда вынашивала Сереженьку. Никакой утреней тошноты! Никакой слабости! Никакого головокружения!
Казалось, внутренняя энергия так и брызжет! А лицо словно светится изнутри!
Первой мыслью будущей матери стала мысль об аборте.
Но гинеколог сразу отказал, объяснив, что на этом сроке ей делать аборт не станет никто. Не помогли ни слёзы, ни уговоры, ни предложенная немалая сумма. Будь на месте Эльзы крепкая здоровая тётка, возможно, гинеколог и прельстился бы деньгами. Но ставить под удар свою карьеру, а в случае неблагополучного исхода, и свободу ради этой худосочной тростинки-балеринки?! Ну уж нет! Увольте!
Эльза впала в отчаяние. Заметалась в поисках врача, который сделает подпольный аборт. Но подобных знакомых в её окружении не было. Обратиться к кому-то за советом и помощью – она не решалась. Как таковых, подруг у Эльзы не водилось никогда! А чего ждать от завистливо следящих за нею коллег – она не знала.
Совсем скоро ей уже нельзя будет выходить на сцену. Да что там скоро?! По-хорошему, она давно должна быть в отпуске! Утягивать живот и продолжать танцевать – это невозможно!
Совсем скоро вернется муж! И уж о том, чтобы скрыть от него свое «интересное положение» – даже говорить не приходится! Эльза вспомнила, что в пошедшие два месяца, когда Сергей был дома, он ни разу к ней не притронулся! Схватилась за голову. Если бы у них случилась хотя бы одна близость! Пусть это неправильно! Пусть её осудили бы те, кто узнал! Но она уверила бы мужа, что это его ребенок! Да и кто узнал бы?
Эльза словно замерла, сжавшись в комок. Опутавшись паутиной неумения принимать решения самостоятельно, она пустила все на самотек, не понимая, что ничем хорошим эта ситуация закончиться не может в принципе.
* * *
Сергей не стал оповещать жену о возвращении.
В Северную Пальмиру его вынудили поехать не только дела бизнеса, но и проблемы с сердцем. Он вовсе не лгал жене, ссылаясь на плохое самочувствие, но и не драматизировал ситуацию, постарался не волновать любимую пошатнувшимся здоровьем.
Восстановительная терапия и незначительная операция в кардиологическом центре Города на Неве, дали превосходные результаты! Конечно, ему настоятельно рекомендовали ограничить физические нагрузки, но секс в список ограничений не входил.
Он уже видел в мечтах, как отнесет в постель свою любимую балерину. Как припадет губами к её крошечной груди. Как станет ласкать впалый живот и лоно.
Он знал, что сегодня и завтра у Эльзы нет спектаклей, а потому этот день и последовавшую за ним ночь, они отдадут друг другу.
* * *
Эльза сообщила руководству театра о своей беременности. Не вдаваясь в подробности, представила документы из клиники и ушла в ежегодный отпуск, который сменится декретным.
Уже несколько дней она не выходила из квартиры, не желая думать о том, что последует за возвращением мужа. Конечно, можно упрятать живот, стянув тело корсажем. Можно надеть теплый флиссовый халат, который превращает фигуру в некое подобие колобка. Но какой в этом смысл?! Ребенок родится в положенный срок! И от этого уже никуда не денешься!
А может, лучше во всем признаться? Сергей её так любит! Он простит!
Прогоняя по кругу одни и те же мысли в сотый раз, Эльза решила принять душ.
Она не слышала, как в замочной скважине дважды провернулся ключ.
Не видела, как в прихожую вошел муж.
Сергей, сняв пальто, прошел в гостиную. Не найдя жену, проследовал в спальню, где её тоже не оказалось. Подумал, что Эльза вполне могла пойти в магазин, решил отправиться на кухню и сделать себе чаю. И в это время услышал шум струй воды в ванной. Усмехнулся, представив себе встречу супругов под тёплыми струями и начал быстро раздеваться.
Осторожно отрыв дверь, отодвинул ширму душевой кабинки.
Эльза стояла, закрыв глаза, подняв руки за голову и растирая шампунь на волосах. Её выпуклый живот в такой позе был заметен, как нельзя лучше. Поняв, что он не только полностью обнажен, но и возбужден, Сергей тотчас задернул ширму. Ситуация была более, чем пикантной. Выглядеть посмешищем в глазах беременной не от него жены, Истомин не собирался.
– Тварь! – рявкнул, задергивая ширму и выскакивая из ванной.
– Сережа? – пролепетала Эльза, вымывая глаза от пены шампуня.
* * *
Все стало явным в один момент без участия Эльзы! Уже не нужно было придумывать, что и как делать, что и как говорить.
Она вытерла тело, промокнула волосы полотенцем, набросила все тот же флиссовый халат, которому предстояло скрывать её беременность, хотя нужды в этом больше не было. Вышла из ванной.
Сергей сидел в кресле и курил, хотя врачи ему запретили. Он знал, что Эльза иногда покуривает, знал, где лежат сигареты, и обнаружил пачку там, где ей и положено было находиться.
– Что это?! – Сергей ткнул зажатым в пальцах окурком в сторону живота жены.
– Как что? – растерялась. – Ты ведь и сам понимаешь.
– Понимаю, – недобро усмехнулся Истомин. – Не понимаю только одного – как ты могла?! Почему?! Чего тебе не хватало?!
Эльза все так же стояла на пороге комнаты. Она хотела было броситься к мужу, но наткнулась на взгляд полный злобы, и от затеи с рыданием на груди отказалась:
– Сережа, прости! – театрально заламывала руки. – Это случилось только однажды! Я по-прежнему люблю только тебя!
– Прекрати этот спектакль, – вздохнул Истомин. – Любящая женщина не ляжет в постель с другим, едва муж выйдет за порог.
– Но ведь я сказала, что это было всего один раз! – продолжала оправдываться Эльза. – Неужели ты не сможешь простить мне ошибку?! Ведь я так люблю тебя! – сделала пару шагов навстречу мужу.
– И доказательством твоей любви является вот это, – снова указал на живот, которого под халатом не было видно.
– Иногда так бывает, – лепетала, не задумываясь о том, что говорит. – Но ведь ты меня простишь? Ты меня по-прежнему любишь? – и как за последнюю соломинку ухватилась за Сереженьку, которого не видела почти три месяца: – Не забывай, что у нас сын!
– О любви и о нелюбви поговорим позже! – Истомин поднялся с кресла и теперь возвышался над женой, принудив её задрать голову, чтобы увидеть лицо мужа. – Сейчас я уеду к родителям. Ты можешь оставаться здесь еще два месяца. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы родить ребенка, который лично мне не нужен. Через два месяца в эту квартиру въедут новые владельцы, а ты, коль скоро тебе дорог я и сын, приедешь в дом моих родителей, откуда мы втроем отправимся в Северную Пальмиру.
– Как втроем? – не поняла Эльза. – Но как же? – показала живот.
– Ты еще не поняла? – удивился Сергей. – Я уже сказал, что твой ребенок мне не нужен! Можешь делать с ним все, что захочешь! Но содержать ублюдка я не стану!
– И что именно мне нужно делать? – Эльза словно пыталась переложить груз ответственности за свою дальнейшую судьбу и судьбу еще не рожденного младенца на плечи мужа.
– Да что хочешь! – злая усмешка мужа не сулила ничего хорошего. – Можешь сдать его с рук на руки тому, кто его зачал! Ты либо вернешься одна, либо не возвращайся вовсе! – и, быстро одевшись, считая разговор законченным, ушел, оставив Эльзу один на один с собственными мыслями.
* * *
Через две недели после встречи супругов в дверь позвонили.
Эльза, подумав, что вернулся Сергей, опрометью бросилась открывать, но на пороге стояли трое незнакомых мужчин.
– Господин Истомин велел собрать, упаковать и вывезти вот эти вещи! – протянул Эльзе список. – Можете показать, что и где находится, чтобы мы не переворачивали всю квартиру вверх дном.
Эльза бродила следом за незнакомцами, упаковывавшими в принесенные ими коробки и ящики все, что принадлежало мужу. Смотрела, словно завороженная, как опустошаются его шкафы и полки. Как упаковывается техника и книги. Она со страхом ждала, когда мужчины начнут выносить мебель, но до этого дело не дошло. В конце неловкой процедуры сбора чужих вещей, тот, что был главным, подошел к картине, висевшей в гостиной. Со знанием дела снял полотно со стены и ловко выкрутил стоявший в нише сейф вместе с его содержимым.
– На этом все! – сообщил, улыбнувшись. – Счастливо оставаться, дамочка!
Эльза опешила. Все деньги семьи, все её драгоценности хранились в этом сейфе, который Сергей так неосмотрительно, по её мнению, доверил незнакомцам! Впрочем, беспечность мужа её сейчас волновала меньше всего. Намного больше беспокоило то, что муж не оставил денег на расходы!
Она порадовалась тому, что буквально накануне сняла с карточки весьма приличную сумму, хотела положить деньги в сейф, чтобы брать понемножку в случае необходимости, да как-то забыла.
Сумочка висела на крючке в прихожей там же, куда была вчера помещена. Пачка купюр, перетянутая резинкой, лежала никем не тронутая.
«Ну что же», – вздохнула Эльза, – «этих денег должно хватить надолго. По крайней мере, до того момента, пока я рожу – точно хватит. А потом – посмотрим».
На что надеялась, что такого она собиралась «усмотреть» после родов, никому, включая и саму Эльзу, было неведомо.
У акушеров бытует мнение, что в последние недели беременности еще не рожденный младенец, охраняя свою мать от стрессов, способен неведомым образом «отключить» в мозгу центры, отвечающие за тревожность и беспокойство. Прекратить едва ли не полностью выброс в организм адреналина и кортизола, корректируя работу гормональной системы. Глядя на Эльзу, никто не стал бы сомневаться в том, что все сказанное выше – правда. Будущая мать была безмятежна и спокойна.
* * *
Гром грянул, когда до родов оставалось всего две недели.
Эльза уже проснулась и успела позавтракать. Но отчего-то снова легла в постель и задремала. Утренний сон, зыбкий и лёгкий, вовсе не воспрепятствовал тому, чтобы женщина услышала чьи-то шаги в прихожей.
– Просыпайтесь, дамочка, и начинайте укладывать вещички! – на пороге спальни стояла незнакомая тётка, раза в два больше самой Эльзы. Причем, это касалось и роста и веса.
– Что значит – укладываться? – растерялась Эльза.
– А то и значит, – усмехнулась тётка, – квартиру эту я купила под сдачу в наем, и через три дня сюда въедут арендаторы. Так что вам пора собираться и на выход.
– Но муж сказал, что я могу здесь жить до родов, – лепетала Эльза, не ожидавшая такого удара судьбы.
– Не знаю я, что там сказал ваш муж, – тётка вынула из ярко-рыжего портфеля стопку бумаг, – но документы подписаны месяц назад. И я, исключительно по доброте душевной, согласилась обождать еще месяц, пока вы соберетесь и освободите помещение. Оговоренный срок истекает через три дня, которые я и даю вам на сборы, – добавила, недобро усмехнувшись: – Квартира куплена с мебелью. Так что не вздумайте ничего прихватить из вам не принажащего.
Эльза, в одной ночной сорочке, сидела в постели и ничего не понимала! Что ей делать?! Куда идти?! Сергей сказал, что она может вернуться, но только без ребенка! Но младенец еще в ней! Он испуганно замер в чреве и не торопится появляться на свет!
Наблюдать за растерянной беременной у маклерши не было ни малейшего желания! Она не знала, да и знать не хотела, что там произошло в этой семейке! Ей подвернулась выгодная покупка, и упускать шанс она не стала. Да и обязательства, данные бывшему владельцу квартиры, выполнила! Так что теперь пусть разбираются сами!
– Ключи опустите в почтовый ящик, – озвучила последнюю, из интересующих лично её, проблему утренняя незваная гостья и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.
* * *
Мысли о том, как быть дальше, не сказать, чтобы постоянно, но мелькали в голове Эльзы.
Приемлемых вариантов было два. Оставить ребенка, написав отказную сразу после его рождения, или поехать в Город у Моря и сообщить своему разовому любовнику о том, чем закончилась их мимолётная связь.
Ведь она совершенно не знает этого мужчину! А вдруг он примет её и захочет воспитывать ребенка вместе с нею?
Чем меньше времени оставалось до родов, тем больше Эльза склонялась ко второму варианту. Увидев личико своего малыша, любовник не сможет его отвергнуть! Ну а если и не захочет воспитывать ребенка, то приютит Эльзу и младенца на первое время! Она восстановится быстро! И снова будет блистать на сцене! О том, кто станет присматривать за ребенком, пока его мамочка станет танцевать и разъезжать по гастролям, Эльза не думала. Все проблемы как-то да решаются! Решится и эта.
О сыне и муже она не беспокоилась. Сереженька вырос под присмотром бабушки и деда. С ними у мальчика более крепкая эмоциональная связь, чем с нею и с отцом. Ну а Сергей-старший без пары точно не останется!
Так что выход из ситуации Эльза отыскала. Она родит, немного восстановится после родов (совсем немного, буквально пару недель) и поедет с новорожденным в Город у Моря знакомить младенца с папочкой.
* * *
И вот, сегодня утром, такой хороший план рухнул!
– Что же ты сидишь там, малыш? – Эльза положила руки на живот. – Почему не торопишься выйти и взглянуть на мир?
Долго разговаривать с тем, кто не сможет ответить, даже если услышит – глупо. А потому, Эльза вздохнула и попыталась переиначить свой план.
«Какая разница, где я рожу?» – думала, бродя по комнатам и решая, что возьмет с собой. – «До родов еще недели две, как минимум, оставаться в Столице, попытаться снять квартиру или номер в гостинице на это время – а какой смысл? Ведь я уже решила, что поеду в Город у Моря! Так почему не сейчас? Что изменится от того, увидит ли будущий отец своего ребенка уже рожденным или встретит меня беременной?»
Эльза взяла телефонную трубку, набрала номер справочной железнодорожного вокзала:
– Я могу заказать билет в Город у Моря на завтра?
– Да, конечно, – ответил диспетчер. – Плацкарт? Купе?
– СВ, – решила не раздумывая. Ехать на последних неделях беременности рядом с незнакомыми людьми – так себе перспектива.
* * *
Скорый поезд, отправившийся поздним вечером в южном направлении, отсчитывал минуты, часы и километры.
Чем больше Эльза удалялась от столицы, тем сильнее она верила в успех задуманного. И тем больше злилась на мужа, считая его едва ли не главным виновником случившегося.
«Ты еще пожалеешь о том, что так поступил со мною!» – думала разобиженная женщина. – «Я еще стану Примой! А ты только и сможешь, что любоваться мною из ложи и горько сожалеть о том, что так меня обидел!» – вспомнила о сыне: – «И с Сереженькой я сумею найти общий язык! Он вырастет и поймет, что мама была вынуждена так поступить! И вынудил её к этому жестокий отец!»
Свято веря в то, что сумеет свершить все задуманное, Эльза крепко уснула.
* * *
За окнами поезда уже пробуждалось утро.
А вместе с ним проснулась и Эльза. Но разбудили её не лучи солнца, я тянуще-режущая боль в животе.
О том, что такое родовые схватки, женщина, уже имеющая ребенка, прекрасно знала. А потому, придерживая руками живот, с трудом вышла в проход вагона и направилась к купе проводника. Идти далеко не пришлось, потому как навстречу ей уже спешил мужчина в форменной одеже.
– Вам чаю? – поинтересовался проводник.
– Нет, спасибо, – прошептала Эльза побелевшими губами. – Скажите, нам еще долго ехать до Города у Моря?
– Поезд идет согласно расписанию! – отчитался проводник. – Будем вовремя! – внимательно посмотрел на пассажирку: – Что-то вы выглядите не очень, – констатировал очевидное. – Вам плохо?
– Кажется, я рожаю, – сообщила пассажирка.
– Только этого мне и не хватало! – схватился за голову проводник.
Глава четвертая
– Только этого нам и не хватало! – повторила слова, ранее сказанные проводником, акушер-гинеколог приемного покоя роддома, куда доставила Эльзу скорая помощь, забрав прямо на перроне железнодорожного вокзала. – И чего было переть куда-то накануне родов?! Да еще и в праздник!
– Да кто их поймет, этих столичных дамочек? – поддакивала медсестра, протягивая врачу документы Эльзы.
– Мда, – покачала головой акушер, – но назад домой уже не отправишь. А потому веди в палату.
– Мне лечь на каталку? – Эльза заозиралась, выискивая глазами «средство доставки».
– Еще чего? – ухмыльнулась медсестра. – Чай не присмерти! Так что – ножками, ножками, да на третий этаж!
Эльза вспомнила, как суетились вокруг неё врачи и медсестры, когда она рожала Сереженьку. Но тогда всем заправлял муж, спорить с которым, вернее с его кошельком, не стал сам главврач столичного роддома.
Держась одной рукой за перила, придерживая другой живот, Эльза карабкалась вверх по мраморной лестнице и мечтала только об одном – родить так же безболезненно и быстро, как это было с сыном.
* * *
Отчего-то стихла боль.
Эльза перестала чувствовать движение ребенка внутри себя.
Она попыталась встать, но тотчас упала на подушку.
– Нужно позвать кого-то, – прошептала, повернув голову к соседке по палате.
– Сами заберут, когда время придет! – сообщила многоопытная роженица. – Я меня здесь уже третий на свет Божий появится, – успокоила: – Лежи да не зли их, – добавила, имея виду персонал роддома.
– А чем же я разозлю? – растерялась Эльза.
– Да тем, что праздник нынче! – обрадовала соседка, напомнив дату. – Все веселятся-поздравляются, а тут нам рожать приспичило, – усмехнулась, – вот и приходится им, сердечным, – кивнула в сторону двери, – спиртиком да сухомяткой праздник отмечать. Как тут не разозлиться? Так что лежи да помалкивай.
– Да как же они могут пить на работе?! – возмутилась Эльза.
– А кто им запретит? – удивилась соседка и охнула, схватившись за живот. – Кажись, пора мне в родзал! А то тут рассыплюсь, прямо на кровати! – и заорала, что есть мочи: – Есть кто живой?!
Соседка Эльзы в сопровождении двух нянечек, ухвативших её под руки, все так же «на своих двоих» потопала в родзал, чтобы, как сама сказала, «выпустить на свет Божий» очередного младенца.
Через четверть часа нянечка вернулась в палату. Подошла к Эльзе:
– Ну а ты что? Долго лежать собралась? Давай, рожай побыстрее!
– Можно подумать, это от меня зависит, – обиделась на глупый приказ роженица.
– Ну не от меня же? – рассмеялась нянька. Смилостивилась: – Ладно, сейчас врача позову.
* * *
Задрав на Эльзе больничную сорочку чуть ли не до подбородка, врач ощупывал её живот.
– Воды отошли? – полюбопытствовал.
– Нет, – покачала головой роженица.
– А чего тебя тогда вообще привезли? – удивился акушер.
– В поезде схватки начались, – оправдывалась Эльза. – Ну, мне показалось, что схватки.
– Показалось ей, – продолжил выражать недовольство акушер, от которого за версту несло спиртом, луком и селедкой. Распрямился, посмотрел на стоявшую рядом медсестру: – Эту – ткнул пальцем в Эльзу, – в родзал! Приготовить все необходимое для ускорения родового процесса. Думаю, за часок с обеими управимся и смогу вас, бабоньки, – подмигнул медсестре и няньке, – по-людски поздравить! А не на ходу, с перекусочкой.
Эльза не понимала, что собираются с нею делать вот эти эскулапы, но вдаваться в объяснения врач явно не собирался. Он вышел из палаты и заспешил куда-то по коридору.
– Вставай, что ль, – нянечка стояла у кровати Эльзы. Помочь ей подняться она не торопилась.
* * *
Эльза лежала рядом с соседкой по палате. Ей сделали несколько внутривенных уколов, от которых снова начались и усилились схватки.
– Ну давайте, бабоньки! По-быстрому! – врач, сложив руки на груди, стоял между роженицами.
Первым пришел в этот мир сын соседки Эльзы.
И буквально через десять минут родила Эльза.
Родила, как хотела – быстро и почти безболезненно.
Няньки, довольно посмеиваясь в предвкушении грядущего банкета по поводу праздника, отвезли женщин в палату, где уже находилось шесть рожениц, ставших матерями в этот день и эту ночь.
Младенцев туго спеленали и переправили в «детскую».
До того, как ребенка будут класть на грудь матери сразу после рождения – пройдут еще годы.
– Отдыхайте и нам не мешайте! – весело сообщила одна из нянечек. – Деток принесем на кормление завтра утром, а пока – всем спать! – и щелкнула выключателем, погрузив палату в ночную тьму.
– Хорошенькая у тебя девчоночка родилась, – шептала Эльзе соседка, оказавшаяся рядом с нею и в этой, послеродовой, палате.
– Её так быстро унесли, – тихо отвечала Эльза, – что я и толком рассмотреть не успела.
– Еще насмотришься, – шикнули на болтушек с соседней кровати. – Давайте спите и нам не мешайте. Завтра с утра принесут наших горлопанов.
* * *
Наутро вместо новорожденных в палату, где лежали вчерашние роженицы, ввезли тележку с бутылочками и приспособлениями для сцеживания молока. На каждой емкости красовалось бирочка и именем и фамилией матери.
– Понаедут тут всякие, – незнакомая нянечка, заступившая на смену час назад, неодобрительно посматривала на Эльзу, – понавозят нам заразы всякой! – поставила на тумбочку бутылочку и «отсосник».
– Где наши дети? – всполошились мамочки. – Что случилось?!
– Стафилококк случился! – нянька снова зыркнула на Эльзу. – До вчерашнего дня все было нормально, а как понапривозили незнамо кого с вокзалу – так и пожалуйте вам.
– И что же теперь будет? – молоденькая мамочка, лежавшая недалеко от Эльзы, схватилась руками за лицо, явно навыдумывав себе всяких ужасов.
– Дети – на карантине! – голос няньки не стал доброжелательнее ни на йоту. – Молоко сцедите. Я заберу. Через полчаса придет медсестра возьмет у вас кровь и мазки, – и вышла, оставив рожениц теряться в догадках.
Женщины неодобрительно посматривали на Эльзу, считая её первопричиной инфекции.
– Чего вытаращились? – прикрикнула соседка на ищущих козла отпущения. – Лучше бы наши врачи руки научились мыть после закуси. От всех селедкой и луком на километр несло, когда я рожала! Занесли заразу, а теперь не знают на кого спихнуть! – взяла отсос для сцеживания молока, приложила к груди, посмотрела на Эльзу: – Гляди, как надо, – и приступила к процессу.
* * *
Через неделю соседка Эльзы выписалась из роддома. Иммунитета крепкой деревенской женщины хватило на двоих. Её сын был единственным, кто не заболел.
Одна за другой покидали родом и другие женщины.
Нужно было снимать карантин и Эльзу, у которой никак не исчезали язвочки во рту и высыпания на слизистой, перевели в одноэтажное деревянное здание, расположенное в углу парка, окружающего территорию роддома, так называемый «чумной барак», где лежали роженицы с гепатитом и венерическими заболеваниями.
Как ни странно, её новорожденная дочь победила инфекцию быстрее матери и находилась в общей палате с детками соответствующего возраста, многие из которых были отказниками.
Мысль написать отказную от ребенка посещала Эльзу достаточно часто. Но видя с каким презрением относится медперсонал к матерям-кукушкам, помня, как её унизили, обвинив в том, что именно она стала первопричиной вспышки стафилококка, идею эту от себя отгоняла и откладывала принятие решения на завтрашний день, который, впрочем, не менял ровно ничего.
* * *
– Через два дня готовьтесь на выписку! – сообщила медсестра Эльзе ранним майским утром. – Анализы в порядке, ну а дочка ваша давно здорова. Можете сообщить мужу, чтобы забирал свое семейство. Надеюсь, он уже вернулся из командировки?
– Еще нет, – покачала головой Эльза. – Мы сами домой доберемся.
Медсестра, выросшая в Городе у Моря, привыкшая к тому, что у многих женщин мужья в рейсе не зависимо от того, когда придет время рожать, подобному раскладу не удивилась:
– Ну ничего, – улыбнулась, – встретите папку уже дома, – поинтересовалась: – Может, нужно купить чего? Вы, вроде, из другого города? На выписку ничего ни вам, ни ребеночку не принесут?
– Не принесут, – вздохнула Эльза. – Если можно, купите пару пеленок и одеяльце, дочку завернуть. Ну и смесь какую-нибудь хорошую.
Молоко у Эльзы пропало буквально через неделю после родов. Что было тому причиной? Инфекция или жизнь в постоянном напряжении? Она не знала.
– Питание вам выдадут с детской кухни роддома, – успокоила медсестра. – А пеленки и одеяльце я принесу. Давайте деньги.
– Нужно сходить в камеру хранения роддома, – согласилась Эльза. – Все мои вещи и деньги там.
– Ладно, – кивнула медсестра. – Потом, после выписки отдадите.
Поступок этот вовсе не был жестом альтруизма. Просто у медсестры в шкафчике как раз было и списанное одеялко грязно-розового цвета, и пара не совсем ветхих пеленок. Почему бы не всучить все это странной худосочной бабенке и не взять за услугу денежек?
* * *
До этого дня Эльза видела свою дочь только несколько раз, да и то через стекло палаты для новорожденных.
Соседки-маргиналки по «чумному бараку» не слишком убивались из-за невозможности воссоединиться с отпрыском как можно быстрее. Многие, написав отказную от ребенка, покидали отделение через неделю после родов, отправляясь кто домой, а кто и в вендиспансер. То, что Эльза не рыдает и не рвется к дочери для них было нормально и не вызывало ни любопытства, ни нареканий.
Через два дня молодой матери вручили документы о выписке и конверт с ребенком.
Эльза приподняла уголок одеяльца, и впервые увидела свою малышку без какой-либо преграды.
Девочка спала, крепко зажмурив глаза и сжав крохотный ротик.
– На вас похожа, – польстила медсестра, спрятав в карман халата купюры.
– Вызовите мне такси, – попросила молодая мать.
– А куда ехать будете? – полюбопытствовала медсестра.
Эльза не собиралась ни перед кем отчитываться и никого не хотела посвящать в свои планы. Ответила односложно:
– На железнодорожный вокзал.
– Ой, – воскликнула экономная медсестричка, успевшая убедиться в том, что денег в кошельке у Эльзы не густо, и чувствующая неловкость, что взяла плату за пеленки и одеяло, – зачем вам такси! Малышка у вас лёгонькая, в десятке метров за забором остановка трамвая. Он как раз у вокзала круг делает.
Молодая мать, держащая на одной руке дочь, а в другой сумку в которую положила две бутылочки с детским питанием, покинула территорию роддома и направилась к остановке трамвая.
* * *
Ждать электричку пришлось больше часа.
Эльза видела, как улыбаются ей пассажиры, спешащие к своему поезду, и была уверена, что все задуманное у неё получится. Отогнула краешек одеяла, достала бутылочку со смесью, начала кормить дочь, любуясь её крошечным личиком. Подумала:
«А ведь я еще и имени тебе не дала», – загрустила, но ненадолго, тут же найдя оправдание: – «Ничего, мы придумаем имя вместе с твоим отцом!»
* * *
Эльза снова сидела в электричке. Только теперь она ехала в направлении противоположном поселку, в котором жил тот, кто стал отцом её дочери. Она снова и снова прокручивала в памяти события последнего часа.
