Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава пятая
Уже вечером, как всегда лёжа перед сном в одной кровати с Леночкой, Диана пыталась разобраться в себе. Понять, что она чувствует.
И не смогла.
Диана усмехнулась, подумав, что сейчас её душа, словно вымороженная пустошь. Что возможно когда-то она и оттает, обретет способность чувствовать хоть что-то, а не быть безразличной ледышкой. Но вот когда это случится? На этот вопрос ответа не было.
– Что ты смеешься? – раздался обиженный голос подруги. – Я ничего не выдумываю! Все чистая правда!
– Я не над тобой смеюсь, – успокоила Диана. – И, конечно, верю тебе. – Добавила: – Рассказывай дальше.
Леночка уже полчаса взахлеб повествовала о событиях, произошедших после того, как она уселась в машину отца:
– Мы сразу поехали по магазинам! – поставила в известность. – Знаешь, как это здорово, когда вокруг тебя бегают взрослые тётки и стараются принести то, во что ты ткнула пальчиком! А как они засматривались на папку! Я хотела поубивать их всех!
– За что? – удивилась Диана.
– А потому что нечего! Он мой! И только мой!
* * *
Во время вояжа по магазинам и бутикам Леночка едва ли не ежесекундно повторяла: «Папа, папа, папа!», – словно хотела поставить весь мир в известность, что рядом с нею отец!
Барышни-консультанты мило улыбались. Им были совершенно безразличны родственные связи покупателей. Платят деньги – вот и славно. Но девушка этого не понимала и не замечала, и продолжала повторять, где нужно и где не очень: «Папа, папа, папа!»
На сохранявшем спокойствие лице Тимура нет-нет, да и проскальзывала улыбка.
Подождав пока дочь переоденется в одной из примерочных, снисходительно глядя на привыкших ко всему продавцов, Тимур оплатил выбранные наряды, велел сложить все, кроме уже надетого, в роскошную кожаную дорожную сумку, которую приметил сам. Сообщил Лене, уже покинув магазин и направляясь к ожидавшему авто:
– Сегодняшний день я хотел бы провести с тобой в моем доме. Для тебя уже приготовили комнату, и нас ждёт обед.
– Ой, – воскликнула Леночка, – но ведь мне нельзя кушать то, что едят простые люди!
Тимура позабавило вот это: «простые люди», но он поспешил успокоить дочь:
– Не волнуйся. У меня прекрасный повар. Каллораж твоего обеда подсчитан, меню сбалансировано. Ты не переешь.
* * *
Конечно, Леночка переела!
Да и как можно было оторваться от нежно-кремовой осетрины, приготовленной на пару со спаржей?!
Как можно не попросить еще оду порцию салата из королевских креветок и авокадо, выложенного в бокал на тонкой ножке?!
Как не возжелать еще пару ложечек мангового мусса украшенного задорно торчащей по центру веточкой мяты?!
Это же вам не отварной хек-кормилец! Не осточертевший яичный белок! Не безвкусный йогурт! Не сморщенное от длительной и тягостной жизни яблочко!
Леночка, поняв, что желудок набит до предела, что еще немного еды и её попросту стошнит, с явным сожалением на раскрасневшемся личике, отодвинула тарелку.
– Хочешь отдохнуть? – полюбопытствовал Тимур.
– Даже не знаю, пожала плечами дочь. – Вообще-то спать еще рано. У нас в это время вечерние занятия в танцклассе.
– Я не говорю о сне, – объяснил отец. – Сейчас тебя проводят в твою комнату. Можешь переодеться. Примешь душ. Если хочешь, ляжешь в постель. Я приду чуть позже, и мы поговорим.
– Кто проведет? – удивилась Леночка.
Тимур усмехнулся. Взял со стола непонятно зачем стоявший на нем фарфоровый колокольчик.
– Отведи Лену в её комнату и помоги разобраться, где там что, – велел возникшей на пороге после мелодичного перезвона девушке. – И можешь быть свободна.
– Кто это?! – недовольно прошептала Леночка.
– Ну, – усмехнулся Тимур, – скажем так – горничная. – Добавил, глядя на насупившуюся дочь: – Должен же кто-то убирать.
Идя по лестнице на третий этаж отцовского дома, Леночка думала о том, что эту домину действительно нужно кому-то содержать в чистоте и порядке. Не станет же её папка сам заниматься уборкой?!
Девушка открыла дверь одной из комнат, и Леночка ахнула, застыв на пороге.
– Вот ваша спальня, – оповестила горничная, отступив на шаг и пропуская вперед Леночку, которая изо всех сил старалась не показать, что в подобной комнате ей пришлось оказаться впервые в жизни.
Огромная кровать, стоявшая посередине, накрытая бледно-розовым шелковым одеялом не имела ничего общего с узкой кроваткой в общежитии. Вертикально поставленные в изголовье подушки, мягкие даже на вид, заставили горько усмехнуться при воспоминании о крохотной подушечке, набитой лежалым пером и пропитанной слезами не одного поколения учениц.
У небольшого столика, стоявшего возле стены, располагались два кресла, обитые гобеленом.
Леночка вздохнула, словно позавидовав самой себе, когда увидела на столике вазу с букетом неизвестных цветов.
Конечно, сказать, что она видела цветы впервые – было бы глупо.
Каждую весну служба благоустройства города высаживала в парках и скверах множество цветов. Территория у стен училища была заполнена кустами роз. Весной склон, ведущий к порту, благоухал распустившейся сиренью.
Даже после утренних спектаклей, в которых воспитанницы училища принимали участие, начиная с четвертого класса, исполнительницам главных партий преподносили цветы. Обычно, в соответствии с сезоном. Розы – летом, георгины – осенью, хризантемы – в начале зимы. В дневных спектаклях танцевал второй состав. Тратиться на экзотику, преподносимую Приме и ведущим танцорам вечером, зрители, пришедшие на «утренник», конечно, не станут.
– Это орхидеи, – горничная кивнула на огромные, словно блюдца, белоснежные цветы.
– Я знаю! – закусила губу Леночка. Признаваться в том, что орхидеи такого размера, да еще и в букетной срезке ей довелось увидеть впервые, девушка не стала бы ни за что на свете!
– Ваши вещи я повесила в шкаф, – сообщила горничная, указав на зеркало во всю стену. Не желая больше ставить девочку в неловкое положение и нарваться на очередную грубость, подошла к «зеркалу» и легко отодвинула в сторону раздвижную панель. Добавила: – Ночные сорочки и пижамы на полочке слева.
– Где я могу умыться? – полюбопытствовала дочь Тимура.
– Ванная комната здесь, – девушка открыла дверь на противоположной стороне от зеркального шкафа.
В выложенной плиткой под мрамор ванной, снова посередине, стояла купель на гнутых ножках.
– Я привыкла принимать душ! – сообщила Леночка.
– Душевая кабинка справа, – продолжала проводить «ознакомительную экскурсию» горничная. – Я сейчас настрою подачу воды. Вам останется только нажать кнопку внизу.
– Хорошо! – Леночка чувствовала себя, как папуас в Версале. Но она оказалась в безвыходном положении! Ей нужна была помощь вот этой девицы!
– У меня вопрос, – замялась, не зная, как описать проблему. – Здесь есть бинт?
– Вы поранились?! – побледнела горничная.
– Нет! – дочь Тимура не знала, как описать проблему незнакомке. – У меня месячные! – зачем-то добавила: – В первый раз сегодня утром начались.
Девушка немного помолчала, словно раздумывая:
– Судя по возрасту, вы еще девственница, – утверждала, а не спрашивала, – значит, тампоны вам не подойдут. Утором я положу в ванной на полочку прокладки. А пока, возьмите бинт в шкафчике.
Леночку заинтересовало, как эта девушка проникнет в ванную утром? Будет идти через её спальню? А если она к этому времени еще не проснётся?!
Словно считав мысли дочери Тимура, горничная объяснила:
– В ванную есть вход из коридора. Вы можете запереть его изнутри, но я попрошу завтра этого не делать.
– Хорошо, – кивнула Леночка, глядя на девушку. Добавила, словно о чем-то вспомнив: – а почему вы говорите мне «вы»? Я же младше!
– Это не имеет значения, – в лице горничной не дрогнул ни один мускул. – Вы – дочь моего работодателя.
– Пффф, – выдохнула Леночка. – Ну и порядки здесь у вас!
– Есть еще вопросы? – поинтересовалась горничная, отрегулировав температуру воды и выходя из ванной.
Леночка помотала головой, давая понять, что вопросов у неё нет. По крайней мере – к горничной.
– Тимур Айдарович придет к вам через час, – сообщила девушка. – Постарайтесь привести себя в порядок к этому времени, – вышла, тихо притворив за собой дверь.
* * *
Леночка, уже успевшая переодеться в такой же розовый, как и все в её комнате, велюровый домашний брючный костюм, сидела в одном из кресел, ожидая отца.
Конечно, он захочет узнать о том, как она прожила все эти годы!
И она ему обязательно расскажет!
Обо всём и обо всех!
Лёгкий стук в дверь оповестил девушку о приходе Тимура…
* * *
В десять часов у Леночки начали слипаться глаза.
В училище для всех, включая учащихся выпускного класса, в десять наступало время сна. Нарушать режим, полуночничать, значило завтра утром быть «не в форме» на уроке и получить нагоняй от педагога.
– Пожалуй, я узнал все, что хотел, – Тимур Айдарович встал с кресла. – Ложись, отдыхай. У нас есть уйма времени, чтобы поговорить о том, что упустили сегодня, – подошел к дочери, коснулся губами её лба. – Завтрак в девять. Тебя устроит это время?
– Конечно, – закивала Леночка. – Мы в училище всегда в девять завтракаем.
– Тогда – до завтра, – Тимур закрыл за собой дверь так же неслышно, как и горничная.
Леночка, не снимая такого мягкого и уютного костюмчика, юркнула в постель.
Уже засыпая, подумала: «Как мы с папой славно поговорили!» – не отдавая себе отчета в том, что говорила она.
Тимур Айдарович Халфин только внимательно слушал.
* * *
Леночка проснулась раним утром.
Она сразу не поняла, где находится, но хватило нескольких секунд, чтобы вспомнить обо всем, что случилось вчера.
Девушка довольно и радостно улыбнулась, отбросила одеяло и вскочила на ноги.
Привыкшее к тренировкам тело требовало нагрузки!
Леночка заозиралась, критически рассматривая свое отражение в зеркале.
Заниматься в вот этом костюме, конечно, можно. Но это будет совсем не то!
Отодвинула в сторону дверцу шкафа. Уставилась на пижамы и сорочки. Вытащила одну из пижам, коротенькие штанишки-шортики и маечка, переоделась. Пожалуй, в хорошо протопленной комнате в таком наряде не замерзнешь! Оттащила чуть дальше от постели прикроватный коврик. Покривилась, подумав, что для разминки и разогрева коврик слишком мягкий. Но за неимением чего-то другого, села и приступила к растяжке на полу.
Два часа, отведенные на утренний урок, пролетели быстро и незаметно.
Леночка подумала, что нужно сказать отцу, чтобы заказал для неё балетный станок. Потому как вот это все полноценным занятием никак не назовешь.
Девушка решила, что уже подошло время завтрака. Опаздывать ей не хотелось, тем более что папа еще вчера предупредил и попросил не опаздывать.
В училище все бежали в столовую сразу после утреннего занятия. Никто не переодевался, никто не спешил смыть с себя солёный терпкий пот. Никто не думал о том, что пахнуть от него может не очень приятно. Это был запах труда балетных! Привычный и правильный!
«Но ведь я не в училище. Вчера даже от этой горничной пахло какими-то духами. Нужно принять душ! Иначе, папка посчитает меня грязнулей», – подумала и юркнула в ванную комнату.
Она тыкала во все кнопки подряд, пытаясь достичь определенной температуры воды. Успела взвизгнуть, когда её окатил ледяной поток. Вскрикнуть, когда из душа брызнул кипяток. Но в результате – справилась со столь сложной задачей. Быстро выкупалась. Вернулась обратно в комнату. Переоделась в платье, купленное накануне, обула туфли на каблучке и побежала вниз, в столовую, где, как надеялась, её уже ждал отец.
– Что будем делать сегодня?! – улыбалась Леночка, глядя в лицо Тимура.
– А чем бы ты хотела заняться? – полюбопытствовал отец.
– Не знаю, – пожала плечами, наблюдая, как отец намазывает маслом тост.
– Если хочешь, проедемся снова по магазинам, – предложил Тимур. – Только на этот раз недолго. На вечер у меня запланировано мероприятие и ты должна на нем присутствовать.
– Какое мероприятие? – Леночка замерла с гренком, не донесенным ко рту.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– А с кем? – оживилась, хрустя поджаренным хлебцем.
– Вечером узнаешь, – усмехнулся Тимур.
* * *
Сегодняшняя прогулка по магазинам не доставила Леночке вчерашнего удовольствия.
А после того, как отец сам выбрал для неё какое-то нелепое платье с широким поясом, завязывающимся бантом на спине, пышной юбкой и лифом с рукавами-фонариками, соответствующе малявке лет десяти, а не девушке, стремящейся подчеркнуть свою сексапильность, Леночка и вовсе скисла.
– Зачем оно мне? – спросила после того, как отец попросил примерить.
– Ты наденешь его сегодня, – тон Тимура не предполагал возражений. – Мои гости придут со своими сыновьями и дочерьми. В этом платье ты не будешь выделяться.
– Не стану я наряжаться в вот это! – Леночка отшвырнула платье. – Я уже вышла из возраста, когда вяжут бантики!
– Лена, – губы Тимура по-прежнему улыбались, но голос зазвучал металлом. – Сделай это для меня, – и снова протянул платье.
«Сдалось ему это кукольное платье!» – думала Леночка, покорно идя в примерочную. – «А впрочем, не стоит огорчать папу. Может, он хочет увидеть меня маленькой девочкой, которой я могла бы быть несколько лет назад!»
– Ну как?! – улыбаясь, приподняла края юбки и присела в книксене.
– Великолепно! – одобрил отец. – Упакуйте! – велел продавцу.
* * *
Обед, поданный ровно в два пополудни, был строго дозирован.
Леночка подумала, что пока она в доме отца, «на расслабоне», как сама же и назвала представившееся неожиданное послабление режима, можно было бы и не ограничивать её в питании. Желудок балерины и так не способен вместить больше двухсот граммов пищи за один раз.
Особой разницы между отварной грудкой индейки и такой же отварной курицы, которую давали в училище, Леночка не почувствовала. Два листика салата и соцветие брокколи были ничем не лучше простой капусты.
Глядя на недовольно скривившееся лицо Леночки, отодвинувшей в сторону вазочку с греческим йогуртом, Тимур Айдарович сообщил:
– Вечером будет фуршет. Не думаю, что тебе нужно немедленно набрасываться на еду. Ограничение в питании временное и, как только ты привыкнешь, как только твой организм адаптируется и научится справляться с количеством и качеством, отличным от того, которое получал до сих пор, сможешь самостоятельно заказывать повару то, что хотела бы получить на обед.
Леночка сидела за столом, выпучив глаза и не понимая, о чем толкует папа.
Что значит вот это все: «когда организм привыкнет?!»
Не должен её организм ни к чему привыкать!
Есть определенные ограничения, которые каждая балерина принимает еще в детстве! И способ питания только одно из них!
– Я хочу переодеться, – сообщила Леночка отцу, – и немного отдохнуть.
Тимур кивнул. Леночка выскочи из-за стола и бегом понеслась в свою комнату. Рванула в ванную. Рухнула на колени перед унитазом и засунула в горло пальцы, вызывая процесс рвоты.
Уже умывшись и переодевшись, снова легла в постель.
Желудок пуст, набирать лишний вес организму попросту неоткуда, так что можно «порасслабониться», валяясь в мягкой постельке.
К тому, что перед тем, как зайти в чужую комнату нужно постучать, воспитанников хореографического училища приучили с первого класса. А потому, услышав стук в дверь, Леночка привычно ответила:
– Войдите!
Тимур Айдарович не стал садиться в кресло, как ожидала девушка, а только сообщил, стоя на пороге спальни дочери:
– Я зайду за тобой в семь вечера. Будь одета к этому времени. Можешь немного подкраситься, – добавил, словно запнувшись. – Соответственно возрасту. Наташа принесет всё необходимое для макияжа.
«Угу», – подумала Леночка, – «значит, горничную зовут Наташей. Буду знать».
– И что мне делать до семи? – спросила отца. – Может, поговорим еще? Как вчера?
– Я сейчас занят, – ответил, не вдаваясь в подробности. – Если хочешь – поспи немного. Я зайду за тобой в без четверти семь.
Леночка смотрела на дверь, закрывшуюся за отцом.
Спать в три часа дня! Что за нелепость?! Она не привыкла спать днем! Да еще и сразу после обеда!
Не зная чем заняться, Леночка вывалила на кровать все купленные накануне вещи и начала их перемеривать, крутясь перед огромной зеркальной панелью, служившей дверцей шкафа. Рассматривала себя со всех сторон и восхищалась собственным, как ей думалось, вкусом и тем, как хорошо сидели по фигуре платья и костюмы. Фантазировала, какой фурор произведет, придя в школу вот в этом или вот в этом. Набрасывала поверх каждого из нарядов коротенький песцовый полушубок, купленный Тимуром вместо привычной курточки. Оглаживала мягкий мех, жмурилась от удовольствия и сожалела о том, что весна придет в город буквально через пару недель и шубку придётся отложить. Не станешь же носить мех, когда на улице плюс пятнадцать?!
«Ну и ладно», – думала Леночка, убирая наряды в шкаф. – «Мне папка еще купит что-то новое! Как раз для весны!»
Девушка успела убрать наряды в шкаф к тому моменту, как в спальню снова постучали. Она не имела понятия о том, который сейчас час, но, взглянув в окно, поняла, что явно больше шести вечера. Самое время одеваться и краситься!
– Вот набор для макияжа, – Наташа держала в руке коробку. – Могу ли я вам помочь?
– Это еще зачем?! – фыркнула Леночка. – Я что, грим, по-твоему, накладывать не умею?
– В данном случае театральный грим будет не совсем уместен, – горничная едва заметно улыбнулась. – Позвольте помочь. Тимур Айдарович настаивал, чтобы я привела ваше лицо в порядок.
Леночка недовольно нахмурилась.
Что значит вот это: «привела лицо в порядок?!»
Конечно, у неё на лбу и подбородке есть несколько прыщиков. На месте одного, неудачно выдавленного пару дней назад, краснело пятнышко! Но мало кто из балерин может похвастаться идеальной кожей! Театральный грим и пубертатный возраст, еда, в которой белки в приоритете, не способствуют атласной гладкости кожи юной балерины!
Зато у неё, Леночки, тонкие черные бровки, как сказала однажды Людмила Марковна – «в шнурочек»! Большие, слегка раскосые глаза, придающие девушке, опять же, по словам Милочки, неповторимый шарм. Ровный нос и хорошо очерченный рот! Густые каштановые волосы, в которых приходится выстригать ножницами пряди, потому как, уже, по мнению Звездинской, на затылке должна быть аккуратненькая балетная гулька, а не «хохляцкий дрожжевой калач»!
И, скажите на милость, как именно вот эта Наташка собирается приводить в порядок лицо, которое и без того хорошо?! Леночка недовольно скривилась. Но оспаривать решение отца не отважилась:
– Хорошо, – кивнула едва заметно, – куда мне сесть?
Горничная обвела взглядом комнату, словно собираясь высмотреть что-то, чего в спальне явно не было:
– Сядьте на край кровати, держите спину прямо и постарайтесь не моргать!
Леночка еле удержалась, чтобы не нагрубить этой девке! Как она посмела сказать её, будущей Приме, чтобы держала спину ровно?!
«Ну ничего!» – думала девушка, усаживаясь на предложенное место. – «Вот нажалуюсь на тебя папке! Ты еще у нас получишь!»
* * *
Через двадцать минут от начала «приведения лица в порядок» желание возмущаться и жаловаться напрочь пропало!
Из зеркала на Леночку взирала красавица с идеальной кожей, умело подведенными глазами и пухлым ртом, сохранившим естественные краски и только слегка тронутым блеском для губ.
Девушка приблизилась к зеркалу вплотную, но даже с такого расстояния не увидела следов грима, под которым, как она думала, умелая Наташа спрятала прыщи и пятна.
Горничная улыбнулась, поняв, что дочь работодателя довольна своим видом. Вынула из коробки какой-то тюбик, выдавила в ладонь прозрачный гель и, подойдя к Леночке со спины, нанесла его на волосы девушки, словно вытягивая их и распрямляя.
Волосы Леночки, густые и прямые, заблестели, как шелк. Легли на спину мягким потоком. При этом не слиплись, не стали «панцирем», как после недорогого лака, которым пользовались юные балерины перед выступлением.
– Одеваемся? – уточнила горничная.
– А что, уже пора? – Леночка все не могла прийти в себя, не понимая, как можно при помощи нескольких незаметных штрихов так улучшить то, что дано природой. Покрутила головой, словно выискивая что-то:
– А почему нигде нет часов?
– Тимур Айдарович считает, что у каждого должно быть врожденное чувство времени. И хронометр для этого не обязателен, – объяснила горничная.
– Странный он, мой папка, – пожала плечами Леночка.
Её полу-вопрос полу-утверждение горничная оставила без ответа.
Глава шестая
– Господа! Позвольте представить вам мою дочь! – Тимур стоял на пороге зала о существовании которого Леночка и не подозревала. – Халфина Елена Тимуровна!
Леночка переводила взгляд с одной группы гостей на другую и удивлялась обстановке зала. Точнее – полному отсутствию оной.
Не было ни стульев, ни кресел, ни диванов! Не был даже стола, накрытого к ужину, о котором упомянул отец!
Гости стояли, держа в руках бокалы или стаканы, и о чем-то разговаривали, как будто это было для них привычно и естественно!
Впрочем, сразу после того, как Тимур представил дочь, разговоры прекратились и все лица повернулись к девушке.
Отец, подводя Леночку то к одной группе, то к другой, представляя гостей. Ни имен, ни, тем более, фамилий девушка не запомнила, хотя в зале присутствовало всего пятнадцать человек. Пять пар взрослых и пятеро подростков. Как поняла Леночка, отпрысков тех, кто был сегодня приглашен.
– С моими гостями ты познакомлена, ну а ровесникам представишься сама, – Тимур подвел дочь к стоявшим в углу юношам и девушкам и удалился.
– Что за идиотская мода пошла на эти фуршеты, – бормотала одна из девушек, словно продолжая начатый разговор.
– Привыкай, – усмехнулся стоявший рядом юноша, – такова наша тяжкая доля.
Леночка словно ждала, пока на неё обратят внимание и при этом не могла оторвать глаз от недовольной.
На девушке, по виду на пару лет старше Леночки, было точь-в-точь такое же платье! Правда, размеров на пять больше.
Заметив пристальное внимание дочери владельца дома, толстушка усмехнулась:
– Кажется, у моей мамочки и твоего папочки совпадают вкусы.
– Почему ты решила, что платье выбрал мой отец? – Леночку отчего-то покоробило сравнение её отца и какой-то чужой тётки.
– Не хочешь ведь ты, Лена, сказать, будто сама выбрала это убожество? – рассмеялась вторая девушка, одетая в непонятную плиссированную юбку длиной до колена и полуприталенный жакет, единственным украшением которого была вышитая золотыми нитями на нагрудном кармане то ли эмблема, то ли какой-то герб.
– Твой прикид тоже далёк от идеала! – Леночка была готова броситься на защиту вкуса отца.
– Мой, как ты выразилась, прикид – форма школы, в которой мне выпала честь учиться! – окрысилась «плиссированная юбка».
– Что ты несешь?! – Леночка только не покрутила пальцем у виска. – Уже несколько лет, как отменили обязательное ношение формы!
– В школах для плебса – да, – усмехнулась «плиссированная», – но я учусь в закрытой школе, – и отвернулась к юноше, стоявшему рядом.
– Тимур Айдарович сказал, что Лена тоже обучалась в закрытой школе, – пришел на помощь дочери владельца дома второй юноша.
– Интересно, где? – в глазах «плиссированной» зажглось любопытство. – В Англии, как я? Или в Швейцарии, как Маша? – указала кивком на толстушку.
– Света, оставь девочку в покое! – рассмеялся третий юноша. – Она совсем смутилась! Разве ты не видишь?
– Я только поинтересовалась, где она учится! – оправдывалась «плиссированная» Света. – Что в этом такого?!
– Я учусь в этом городе, – процедила сквозь зубы Леночка. – Надеюсь, уточнять в какой стране он расположен не нужно?
– Странно, – удивился юноша, не принимавший до этого момента участия в беседе. – Я и не подозревал, что в нашей стране есть закрытые школы.
– Хорошо уже то, что эту страну ты считаешь своей, – ухмыльнулся первый юноша. – Плебс, которым нам предстоит руководить в будущем, должен считать нас согражданами! На этом зиждется политическая карьера.
– На-ча-лось, – пробормотала Маша. Посмотрела на Леночку: – Надеюсь, ты не фанат этого словоблудия? – предложила, увидев, как девушка покачала головой. – Тогда пойдем, возьмем чего-то пожрать и выпить.
– Где возьмем? – растерялась Леночка.
– А вон у них, – усмехнулась толстушка и, отойдя от группы подростков на несколько шагов, вскинула вверх руку, сжатую в кулак. Тотчас выпрямила два пальца – указательный и средний.
Только сейчас Леночка заметила, что между группами гостей снуют официанты с подносами, уставленными бокалами и тарелками с какой-то снедью. Два официанта устремились к девушкам, словно скользя по натертому паркету.
Маша уставилась на поднос с едой.
– Я буду вот это, это и это, – тыкала пухлым пальчиком в какие-то тарталетки и бутербродики микроскопических размеров. Взяла с края подноса полупрозрачную крохотную тарелочку, в которую официант серебряными щипчиками ловко переложил выбранное.
– А ты что хочешь? – посмотрела на Леночку, не имевшую ни малейшего понятия, какую начинку прячут тарталетки.
Юная балерина ткнула пальчиком в бутерброд с икрой. Тост был толщиной в слой икры, и, вероятнее всего, смазан маслом, но девушка решила, что от одного бутерброда не растолстеет, и, следуя Машиному примеру, взяла тарелочку.
– Вот теперь я понимаю, почему ты такая худая! – усмехнулась Маша, отправляя в рот одну тарталетку за другой. Посмотрела на официантов:
– Ты, – кивнула на того, что принес еду, – можешь идти. А ты, – перевела взгляд на второго, стоявшего с подносом заполненным фужерами с напитками, – постой здесь.
Едва девушки закончили есть, рядом с ними возник следующий официант, на пустой поднос которого были отправлены тарелочки.
Леночка видела, что покинутая ими группа подростков тоже подозвала официанта и выбирает закуски.
– И что ты принес? – Маша грозно хмурилась.
– Шампанское! – отчитался официант. Усмехнулся едва заметно: – Безалкогольное!
– Сам пей свое безалкогольное! – продолжала возмущаться толстушка. – Нам принеси обычное! Абрау-Дюрсо, хотя бы! Или Кристалл!
Леночка ждала, что официант опрометью бросится выполнять распоряжение толстушки, но он даже не шелохнулся. Стоял, как истукан, держа перед собой в одной руке поднос, другую заложив за спину, и глядя куда-то мимо Маши.
– Вот так всегда, – вздохнула девушка. – Скорее бы уже исполнилось восемнадцать! Выйду замуж за Юрку и буду делать, что захочу!
– А Юрка это кто? – полюбопытствовала Леночка. – Твой парень?
– Ну да, – кивнула Маша. – Вон он, с твоим папочкой беседует!
Леночка посмотрела в направлении, указанном толстушкой.
Тимур и еще трое стоявших рядом с ним мужчин о чем-то увлеченно разговаривали. Словно почувствовав взгляд дочери, Халфин обернулся, едва заметно кивнул и улыбнулся ей.
– Кто из них Юрка? – полюбопытствовала Леночка.
– Тот, что справа от Тимура Айдаровича. Блондин в очках, – Маша приподняла руку, пошевелила пальчиками, словно приветствуя будущего мужа.
«Юрка» если и не был ровесником отца Леночки, то разница в возрасте у них вряд ли составляла больше пяти-семи лет.
– Так он же старый! – слова сорвались с языка, словно против воли.
Маша, вопреки ожиданиям, только рассмеялась:
– При чем тут возраст? Это договорной брак! Нам суждено стать родоначальниками будущей элиты этой страны! – перевела взгляд на дочь Тимура: – Разве отец тебе не объяснил?! Ведь не напрасно он забрал тебя из школы и привез в страну! – добавила, словно опомнившись:
– Хотя ты ведь и так не выезжала? – совсем сникла, понимая, что сболтнула лишнего. Уставилась себе под ноги.
– Ты только не говори Тимуру Айдаровичу о том, что я тут наговорила, хорошо? – Леночка кивнула, а Маша потащила её к брошенным полчаса назад друзьям.
– Мы так славно поболтали! – сообщила толстушка. – Правда, Лена?
– У нас тоже было о чем поговорить, – ехидно усмехнулась Света. Добавила: – Кроме выбора еды и шампанского.
О чем беседовали подростки, Леночка не знала, да и знать не хотела.
Они ей не понравились!
Ни толстушка Маша, мечтающая только о том, как выскочит замуж, ни ехида-зазнайка Света, которая только искала к чему прицепиться, ни эти три юноши, словно исполненные сознания величия уготованной им миссии и взирающие на все вокруг с превосходством и пренебрежением.
Об их родителях, о том, чем они занимаются, Леночка не имела ни малейшего понятия! Она и успела-то перемолвиться с каждым из взрослых парой слов, когда отец представлял ей своих гостей!
«Но ведь они пришли в дом к папе?! Значит, это его друзья?!» – от вопросов, на которые не было ответов, у Леночки закружилась голова.
Ровно в девять Тимур Айдарович подошел к группе подростков, все так же стоявшей чуть в стороне и перебрасывающихся, виду отсутствия общих тем, малозначащими словами.
Леночка вздохнула, увидев приближающегося отца. Подумала, что вполне возможно им, молодому поколению, предложат какое-то развлечение.
Вместо этого Тимур обратился сразу ко всем юношам и девушкам:
– Мы с дочерью были рады видеть вас в нашем доме, – едва заметно кивнул. – Надеюсь, этот визит станет началом долгой и крепкой дружбы.
Первой к Леночке подошла Маша.
Прижавшись к щеке, чмокнув воздух у левого уха Леночки, пробормотала:
– Еще увидимся.
Света задержала личико в паре сантиметров от головы Леночки, словно не жалея даже соприкоснуться щеками.
Юноши одновременно кивнули и сопроводили жест словами:
– До свиданья, Лена.
– Были рады познакомиться, Лена.
– Надеемся на скорую встречу, Лена.
Согнув руку в локте, Халфин предложил дочери опереться:
– Нужно попрощаться с гостями, – и повел Леночку к взрослым участникам этого «не пойми чего».
– А они? – Девушка едва заметным поворотом головы, указала на подростков.
– Уже девять, – прокомментировал Тимур. – В это время увеселения для тинейджеров заканчиваются. Водители развезут их по домам.
Леночка не имела понятия о том, кто такие тинейджеры. А вот то, что торчание в углу и поедание бутербродиков стоя отец назвал увеселением, вызвало на лице девушки мимовольную улыбку. Которую гости восприняли на свой счет.
– Моя дочь была рада с вами познакомиться, – произнес Тимур, – но вынуждена попрощаться.
Леночка, не снимая с лица «сценическую улыбочку», подхватив руками подол пышной юбки, присела в книксене, словно благодаря педагога за урок.
– Какая славная девочка.
– До свиданья, Лена.
– Были рады знакомству.
– Надеюсь, ты посетишь наш дом с ответным визитом, – корпулентная дама, точной копией которой была Маша, протянула руку, словно собираясь потрепать Леночку по щеке. Но передумала и руку опустила. Что-то во взгляде дочери Тимура подсказало даме, что жест этот будет явно лишним.
Хозяин дома, на сгибе локтя которого покоилась рука дочери, направился к выходу.
– Наташа проводит тебя в спальню, – и аккуратно закрыл за Леночкой дверь.
– Можно подумать, что я сама дорогу не найду, – бормотала себе под нос девушка, быстро шагая по лестнице и чувствуя спиной, что горничная не отстает ни на шаг.
