Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
– Ну чего тебе еще?! – Леночка обернулась на пороге комнаты.
– Спокойной ночи, – ответила Наташа и закрыла дверь, оставив ошарашенную сегодняшним вечером дочь работодателя в гордом одиночестве.
* * *
Стащив «кукольное» платье через голову, словно забыв о том, что на спине есть молния-застёжка, Леночка отшвырнула его в угол, решив для себя, что больше никогда не наденет вот это убожество!
Даже ради папки!
Даже если он станет просить!
Она уже взрослая и, в отличие от этих девиц, которые рассматривали её, как букашку под микроскопом, вполне способна позаботиться о своем гардеробе самостоятельно!
Недовольно сверкая глазами, томимая желанием выплеснуть на кого-то негативное впечатление от вечера, Леночка, быстро переодевшись в домашний костюм, уселась в кресло с явным намерением дождаться отца во что бы то ни стало. Он должен ей объяснить, что было вот это все?!
Глава седьмая
Леночка совсем потеряла надежду на встречу с отцом сегодня, когда в дверь постучали. Еле слышно. Так, чтобы не разбудить, если она уже уснула.
– Я не сплю! – сообщила Леночка позднему гостю, подумав, что это может быть либо отец, либо Наташа.
– Я знаю, – Тимур Айдарович направился к креслу, стоявшему с другой стороны столика.
– Откуда? – удивилась дочь. – Снова что-то типа «внутреннего хронометра»?
– До такого уровня я еще не поднялся, – рассмеялся Тимур, указывая куда-то в угол спальни, где Леночка только теперь увидела едва заметную мигающую бледно-зеленую точку. Объяснил: – Весть дом оснащен видеонаблюдением.
– Как весь дом?! – взвизгнула девушка. – И ванная тоже?!
– Весь дом, – подтвердил Тимур. – Каждое помещение. Правда, никто не станет наблюдать за тобой, когда ты приводишь себя в порядок. Каждая камера подсоединена к отдельному экрану, отключить который не составит труда.
– Но зачем? – пролепетала девушка.
– Для удобства и для безопасности, – пожал плечами отец. – Мне достаточно было посмотреть на экран, чтобы узнать о том, что ты бодрствуешь, – усмехнулся, – и по выражению лица понять, что спать не намерена.
Леночка молчала, переваривая только что полученную информацию. Через пару минут Тимур прервал звенящую тишину:
– Тебе понравились новые друзья?
– Нет! – резко ответила девушка. – Никакие они мне не друзья! У меня уже есть подружка! И это Диана! Других друзей мне не нужно!
– Но Диана осталась в училище, а ты теперь будешь жить здесь, – Тимур наблюдал за реакцией дочери.
– Папка! Ну ты что? Совсем ничего не помнишь?! – Леночка удивлённо распахнула глаза. – Я ведь тебе уже говорила, какие порядки в училище! Никто из нас не живет дома! Да и не получится жить где-то, а на занятия ездить в центр города! – Леночка дважды моргнула, словно о чем-то задумалась. – Отвези меня завтра в училище, – заморгала чаще, словно сдерживая слёзы. Добавила: – Я за Дианой соскучилась.
– Лена, у тебя теперь будет совсем другая жизнь! – Тимур смотрел на дочь. – С тобой будут заниматься репетиторы. Ты сдашь экзамен за седьмой класс экстерном, а в следующем году поедешь продолжать образование за границу.
– Никуда я не поеду! – Леночка вскочила на ноги. – Не нужна мне никакая заграница! Ты хочешь, чтобы я стала такой, как Машка? Или такой, как Светка?!
– А чего хочешь ты? – осторожно спросил отец.
– Я хочу быть балериной! – лицо девушки словно озарилось, словно вспыхнуло. – Я хочу и буду величайшей из балерин! Я буду танцевать Аврору и Жизель! Кармен и Китри! Я стану Примой! И для этого ты должен отвезти меня обратно в училище! Именно там я закончу обучение, а не в какой-то твоей дурацкой загранице! – Леночка насупилась и плюхнулась обратно в кресло.
– Но ведь я мог сделать вывод, что тебе совсем не сладко жилось в училище, – Тимур не сводил с дочери глаз. – Одна Звездинская чего стоит, – усмехнулся.
– Ну и что?! – рассвирепела дочь. – Мстя – она, конечно, тварь еще та! Но ведь есть и Милочка! И другие педагоги! И потом, что мне сделает Звездинская?! Пусть бесится, сколько хочет! – сникла, словно вспомнив о чем-то. – Правда, она может меня отчислить за прогул.
– Звездинская позволила тебе отлучиться, – возразил отец.
– Ой, папка, ты её не знаешь, – Личико Леночки становилось печальнее с каждым словом.
– А она не знает меня, – Тимур протянул руку и потрепал дочь по щеке.
– Так ты меня отвезешь?! – девушка хотела получить согласие отца здесь и сейчас.
– Я отвечу тебе завтра утром, – Халфин не спешил давать обещания. – Мне нужно кое с кем переговорить. В любом случае, завтра ты еще останешься здесь.
Леночка не понимала ничего!
С какого перепугу её отец должен с кем-то разговаривать?! Ему что, нужно разрешение на то, чтобы отвезти дочку обратно в училище?! Она совсем уж было открыла рот, чтобы задать вопросы, но Тимур продолжать беседу не счел нужным. Он встал, взглянул на Леночку:
– Ложись спать. Остальные разговоры отложим на завтра, – и вышел из комнаты.
* * *
Тимур Айдарович Халфин, проводивший гостей через час после того, как уехали «дети», успевший поговорить с дочерью, сидел в своем кабинете и о чем-то думал.
Прошло не менее получаса, прежде чем он вынул из ящика стола телефон и нажал кнопку быстрого набора номера.
– Елена хочет продолжить обучение здесь, – помолчал несколько секунд. – Она хочет вернуться в хореографическое училище.
– Ты восстановлен в родительских правах, – ответил голос в трубке. – И ты сам вправе решать дальнейшую судьбу дочери.
– Если я стану действовать в приказном порядке, – продолжил Тимур, – то, боюсь, это принесет больше вреда, чем пользы.
– Объясни, – односложно попросил голос.
– Моя дочь целеустремленная и амбициозная, – растолковывал Халфин, – при этом она совершенно не образована и не воспитана. Это упущение вполне можно исправить за три месяца летних каникул. Я намерен вывезти её на отдых в Европу. Но сейчас, насильно выдернув Елену из привычной среды, став на пути к осуществлению её мечты, я могу причинить непоправимый вред не только нашим отношениям, но и общему делу. – Тимур ждал ответа, который не спешил следовать.
– Я знаю о детях всего лишь две вещи, – наконец-то прервал молчание собеседник. – Они мелкие циничные ублюдки. Но при этом – они наше будущее. Думаю, у тебя было достаточно времени, чтобы сориентироваться в ситуации и принять верное решение.
– Спасибо, – Халфин нажал кнопку отбоя и положил телефон в ящик стола, который запер на ключ.
* * *
Завтрак подходил к концу, когда Тимур Айдарович, допив кофе и поставив чашку на стол, сообщил дочери:
– Завтра я тебя отвезу в училище.
– Почему завра?! – возмутилась Леночка. – Поехали сейчас!
– Завтра, – односложно ответил отец. – Сегодня мне нужно уладить кое-какие дела.
– Когда ты вернешься? – Леночка поняла, что Тимур собирается куда-то и брать её с собой явно не намерен.
– К вечеру, – последовал ответ. – После ужина мы должны будем еще кое о чем поговорить.
– И что я стану делать?! – Леночка чуть было не разревелась от перспективы просидеть весь день в доме.
– Отдыхай, – усмехнулся отец. – Завтра тебя ждут занятия и привычное окружение, где, как я понял, возможности расслабиться нет в принципе.
* * *
«Отдыхай», – Леночка вспоминала совет отца. – «Да я так уже наотдыхалась, что мышцы словно ватные!»
Девушка видела на столике книгу, положенную кем-то рядом с вазой. Можно было бы полюбопытствовать, что это за книжка, но читать Леночка не любила.
Можно позаниматься, но она не привыкла делать это сразу после завтрака.
Можно поискать Наташу и порасспрашивать её о том, чем живет отец. Но откуда обычной горничной знать о жизни работодателя, как она сама выразилась. Да и понравится ли отцу подобное любопытство?
Леночка медленно обошла комнату, словно надеясь увидеть что-то ранее не замеченное. Остановилась и уставилась в окно, осматривая окружающий дом пейзаж.
Она не следила за дорогой, когда отец привез её домой после прогулки по магазинам в первый день. Ей было не до того.
Леночка не сводила глаз с отца, словно старалась насмотреться на того, с кем рассталась еще ребенком. Кого уже и не чаяла снова увидеть.
Поняла только, что автомобиль выехал за городскую черту. Удивилась, подумав, неужели папа в деревне живет? Но долго сомневаться и предполагать ей не пришлось. Потому как машина въехала в раздвинувшиеся ворота, закрывшиеся за нею, едва была пересечена невидимая черта.
Дом Тимура Айдаровича Халфина, огромный трехэтажный особняк, выстроенный в форме буквы П, стоял в окружении высоких разлапистых елей и стройных сосен. Пространство перед входом не радовало ни зеленью лужайки, ни цветением кустов, высаженных вдоль подъездной аллеи. Осматриваться и разглядывать что-либо, не было ни малейшего желания. Да и февральский ветер словно принуждал быстрее скрыться в доме.
Только на следующий день, когда отец купил Леночке так не понравившееся ей «кукольное» платье, она сумела немного определиться с местоположением жилища Тимура.
– А почему ты не живешь в центре? – спросила, глядя на проносящиеся за окном авто буро-серые поля. – Или, хотя бы, где-то на берегу моря?
– Не люблю, когда вокруг много любопытных глаз, – усмехнулся Тимур. – Да и похвастать тем, что тебе принадлежит целый сосновый бор, в этих краях может не каждый.
«Какая радость от жизни среди ёлок?» – думала Леночка. – «И чем тут хвастаться? Другое дело – жить в старинном доме напротив театра, к примеру. Всегда в центре событий! В центре внимания! Впрочем, папа сказал, что не любит любопытных глаз. Наверное, тому есть причина».
– Это ты в тюрьме устал от любопытных? – спросила. – Расскажи, как там было?
– Не сейчас, – Тимур поморщился.
«Он стесняется водителя», – думала Леночка, глядя на коротко стриженый затылок того, кто был за рулем. – «Ну и ладно, вечером еще раз спрошу!»
Но вечером об интересующей её теме Леночка попросту забыла.
После знакомства с друзьями отца и их отпрысками голова девушки была забита другими вопросами и проблемами! И разговор с Тимуром ушел в совершенно ином направлении.
Леночка все так же смотрела в окно, за которым гнулись и шумели от ветра ели и сосны.
«Наверное, весной и летом здесь красиво», – думала, сомневаясь. – «И, наверное, папка прав. Жить у моря или в центре города могут многие, а ему принадлежит целый лес!» – тотчас поправила саму себя: «Не ему, а нам!» – и гордо вскинула подбородок, ощущая свою причастность то ли к семье, то ли к материальной составляющей этой семьи, состоявшей из неё, Леночки, и её отца.
* * *
– Тимур Айдарович вернется только к ужину, – сообщила Наташа, словно Леночка и сама об этом не знала. – Накрыть обед в столовой? Или принести вам сюда?
– Я не хочу есть, – вздохнула девушка. – Подожду, пока вернется папа. Потом поужинаем вместе.
– Хорошо, – кивнула горничная и вышла из комнаты, даже не поинтересовавшись, не нужно ли Леночке чего-то еще. Словно в её обязанности входила только необходимость накормить. А не скучно ли дочери Тимура, не хочет ли она поговорить или чем-то заняться – до этого Наташе не было никакого дела.
«Ну и ладно!» – Леночка выдвинула кресло на середину комнаты, положила руку на спинку этого импровизированного балетного станка и приступила к уроку, не став даже переодеваться. Тонкий костюм не сковывал движений, а выполнять сложные элементы она не собиралась. Так, немного размяться и разогреть мышцы.
Девушка и сама не заметила, как пролетели два часа. Серый сумеречный день хмуро смотрел в окно, наблюдая за юной балериной.
Стук в дверь оповестил о том, что кто-то снова пожаловал.
Леночка подумала, что это вернулся отец и немедленно поднялся к ней, но в комнату снова вошла горничная. Сообщила:
– Тимур Айдарович дома. Он ждет вас в столовой к семи часам.
– Ой, – спохватилась Леночка, – а сейчас сколько времени?!
– Без четверти шесть, – сообщила Наташа.
Сегодня горничная не стала предлагать свои услуги по «приведению лица в порядок», а потому девушка, наскоро приняв душ, переодевшись в чистый костюмчик такого же цвета и фасона, как и тот, что успел пропитаться потом во время занятия, не зная, что в этих крохотных баночках и тюбиках, сложенных в бархатную коробку, оставленную Наташей в ванной, макияжем пренебрегла.
«Нужно сказать папе, чтобы купил мне часы!» – подумала. – «Хотя бы на первое время!»
Но тут же вспомнила, что уже завтра утром она намерена вернуться в училище, где на тумбочке у шкафа отсчитывает ход времени огромный старый будильник, способный звуком передвигающихся стрелок разбудить того, кто к нему не привык.
* * *
Постная отварная телятина была мягкой и, наверное, вкусной, невзирая на полное отсутствие в блюде соли. Но Леночка отодвинула тарелку, съев чуть больше половины порции. Быстро выпила чуть теплый травяной чай и уставилась на отца, продолжавшего неторопливо ужинать.
«Неужели он не понимает, что мне не терпится узнать, чем закончилась его поездка? И куда он вообще ездил, бросив меня одну на весь день?!» – девушка покусывала губу, ожидая пока Тимур хотя бы посмотрит на неё.
Наконец, Халфин закончил ужин. Вытер салфеткой совершенно чистые пальцы. В упор посмотрел на дочь:
– Мы можем поговорить здесь. Можем подняться в твою комнату. Можем пройти в мой кабинет.
Леночка, поняв, что кроме вот этой столовой, зала, в котором проходил фуршет, и своей спальни она нигде в этом доме не была! И не имеет ни малейшего представления о том, что здесь находится! Просить отца устроить ей экскурсию по дому уже поздно, да и как-то неуместно, а потому нужно воспользоваться случаем и хотя бы взглянуть, а что за кабинет такой у папки?!
– Идём к тебе! – приняла решение, вставая из-за стола.
– Хорошо, – кивнул Тимур, вставая следом за дочерью, и зашагал к выходу из столовой, бросив через плечо: – Здесь недалеко.
«Да какая разница – далеко или нет?!» – Леночка следовала за отцом не сильно стараясь понять, куда именно они идут.
Поднявшись по широкой лестнице до второго этажа, Халфин свернул вправо. Приложил магнитный ключ к одной из дверей, чем снова поверг дочь в недоумение. Леночка не понимала, зачем нужно запирать на ключ двери в собственном доме?
– Проходи, – пропустил девушку вперед и вошел сам.
Леночка заозиралась, едва в кабинете вспыхнул свет, включившийся, лишь только она переступила порог, без чьего-то вмешательства. По крайней мере, она не заметила, чтобы отец что-то сделал, и не услышала щелчка выключателя.
Справа у стены, на полу, покрытом огромным каким-то блеклым ковром, стоял обычный письменный стол. Почти такой же, как и в кабинете Звездинской. На противоположной от стола стене, висела панель, разбитая на несколько прямоугольников и поблескивающая серыми глазницами выключенных экранов.
– Что это? – Леночка ткнула пальцем в панель.
– Мониторы видеонаблюдения, – объяснил Тимур.
Леночка быстро пересчитала вот эти, как сказал отец, мониторы:
– У тебя в доме шестнадцать комнат? – уточнила.
– Шестнадцать помещений, – усмехнулся Халфин.
– И за всеми ты наблюдаешь отсюда?
– Если мне нужно – да, – Тимур поморщился от неуместного вопроса. – Вообще-то, постоянно наблюдением занимается охрана.
– И где они? – Леночка покрутила головой, словно выискивая попрятавшихся куда-то «наблюдателей».
– В левом крыле дома, там, где живет и работает обслуга, – Халфин посчитал, что дал исчерпывающие объяснения, а потому, завершил расспросы дочери фразой: – Тебя это не должно ни заботить, ни беспокоить.
– Как не должно?! – взвилась Леночка. – Какие-то неизвестно кто смотрят, как я сплю и занимаюсь, и мне, по-твоему, это безразлично?!
– Все делается в целях твоей безопасности, – вздохнул Тимур, поняв, что так просто от дочери он не отделается.
– А разве мне что-то угрожает в твоем доме?! – взвизгнула испугано.
– Нет, – успокоил отец. – Но для того, чтобы так было и впредь, необходимо принять все меры предосторожности.
– Покажи мне мою спальню! – глаза Леночки сверкнули любопытством. – Ну пожалуйста! – протянула просительно.
Халфин сел за стол, произвел невидимые для дочери манипуляции, в результате которых из-под обычной деревянной столешницы выдвинулась панель, утыканная кнопками. Нажал одну из них.
Экранчик в центре противоположной стены замерцал, но остался таким же серым.
– Почему я ничего не вижу? – удивилась Леночка.
– Потому что в комнате темно. – Тимур улыбался, – и когда ты спишь, работают только датчики движения. Сейчас в твоей спальне никого нет.
– Зачем тебе все это, папа? – удивилась Леночка в очередной раз.
– Я ведь уже сказал – в целях безопасности, – Тимур снова нажал на кнопку и экран стал таким же, как и те, что были рядом. Указал дочери стул с высокой спинкой напротив себя:
– Сейчас ты снова с самого начала расскажешь мне обо всем, что произошло после того, как погибла твоя мать.
– Но ведь я уже рассказывала! – возмутилась Леночка.
– Повтори еще раз! – настаивал отец.
– С самого детского дома? – уточнила дочь.
– С самого детского дома, – подтвердил Халфин.
– Ну ладно, – вздохнула притворно. – Повторю еще раз, если ты что-то забыл.
Глава восьмая
Диана поняла, что Леночка вот-вот уснет. Подружка начала повторяться, рассказывая об одном и том же, в незнамо какой раз.
С самой Дианы сон слетел уже давно. Она потормошила Леночку:
– Не спи!
– Я не сплю! – наиграно-бодро ответила подруга.
– Я все поняла и про магазины, и про дом с охраной, и про гостей и их детей! Но ты совершенно ничего не рассказала об отце!
– Как это не рассказала?! – Леночка села в кровати, обернулась к Диане. – Все я тебе рассказала!
– Ни-че-го! – Диана сожалела о том, что вынуждена сообщить подруге. – Ты не знаешь ни о том, кто твой отец, ни чем он занимается, где работает, если работает вообще, откуда у него этот дом? Не знаешь о том, когда он вышел из тюрьмы, как прошли его годы в заключении! И почему он сказал: «после гибели твоей матери?!»
– А как он должен был сказать?! – Леночка толкнула Диану. – После того, как я убил маму?! Ты в своем уме?!
– Надеюсь, что в своем, – вздохнула Диана. – Просто беспокоюсь о тебе.
– Значит, мы уже совсем-совсем помирились?! – возрадовалась Леночка, добавив, – Ну, если ты беспокоишься?
Диана вздохнула. Если еще утром она злилась на подружку, думала, что никогда в жизни и словом с нею без нужды не перемолвится, то поняла во время рассказа Леночки, что понемногу оттаивает. Что куда-то исчезают злость и обида.
«Люди разные», – думала Диана. – «Они и чувствуют, и действуют по-разному. И это вовсе не значит, что человек плохой. Просто для Леночки поступить так, как она поступила – естественно. Да, она безалаберная, ветреная, влюбчивая, эгоистичная. Может, взросление скорректирует эти нелицеприятные черты характера. А на сегодняшний день её нужно воспринимать такой, как она есть. Или не воспринимать вовсе и не подпускать к себе. Но я не могу так поступить! Не могу бросить Леночку одну! Ведь здесь, в училище, кроме меня у неё никого нет!» – Диана выбралась из кровати подружки:
– Все, давай спать. Я устала, да и тебе нужно выспаться. Помянешь моё слово, завтра к первому уроку Мстя обязательно припрет в класс!
– Зачем? – сквозь сон пробормотала Леночка.
– Затем, – Диана натянула на голову одеяло.
* * *
Мстислава Звездинская любила выставить напоказ свою идеальную стройную фигуру. Продемонстрировать всем наглядно, как должна выглядеть та, что уйдя со сцены, не перестала тщательно следить за собой.
А потому, не каждый день, но довольно-таки часто, Мстислава, отправляясь на урок в класс, надевала балетную форму, как нельзя лучше подчеркивающую каждую мышцу и каждый изгиб тела.
На учениц начальных классов визит Мсти производил неизгладимое впечатление! Лицезреть старшего педагога в плотном лайкровом купальнике, почти таком же, как и на них, но намного лучшего качества, в тонкой шопенке, почти такой же, как и на них, но из натурального шелка, в гетрах до середины бедра, почти таких же, как и на них, но связанных вручную из шерсти викуньи, мягких и теплых даже по внешнему виду – для юных балерин не было счастья выше!
Но перед ученицами старших классов, для которых шик формы уже давно перестал существовать, сменившись функциональностью, щеголять в белоснежных совершенно новых пуантах и купальнике было неразумно. За годы, проведенные в стенах училища, повзрослевшие ученицы, более стройные и гибкие, чем Звездинская, могли заметить изъяны в фигуре, недопустимые для балетных.
Черно-белый костюм от Шанель, юбка-карандаш которого выгодно подчеркивала стройные бедра и тонкую талию, черные туфли на высоченном каблуке от Валентино Гаравани, дымчато-серые шелковые чулки со швом, заканчивающимся на пяточном мыске крохотным бантиком – для сегодняшнего визита на утренний урок в класс, где учились Диана и Леночка подходили как нельзя лучше.
Мстислава Борисовна Звездинская знала в каком виде перед кем нужно предстать!
Ученицы, уже успевшие разогреть и растянуть мышцы, увидев распахнувшуюся дверь, отошли на два шага от станка, и присели в книксене, склонив в приветствии головы с аккуратными балетными гульками ровно на три сантиметра.
Мстя пожалела о том, что сегодня не совместный урок. Но упускать возможность было нельзя! А потому, пройдя на середину класса, рявкнула:
– На весы!
Милочка прекрасно понимала, что прерывать урок подобным образом недопустимо, но спорить со Звездинской, выражение лица которой не сулило ничего хорошего, не стала.
– Нормально! Допустимо! Сойдет! – комментировала Мстя увиденные цифры. Милочка тотчас записывала сегодняшние показатели веса в журнал.
Мстислава выпучила глаза и приоткрыла рот, уставившись на табло весов, когда на них встала Леночка:
– Это что такое?! – заорала так, словно увидела, как минимум, центнер. – За три дня в больнице, в которую ты, якобы попала, разожраться на шестьсот грамм?! Свинья! Корова! Мамонтиха! – выплёвывала оскорбления в лицо девушке. – Даю тебе три дня! Если показатель веса не придут в норму – вылетишь из училища, как не соответствующая балетным нормам!
– Славочка, – попробовала утихомирить подругу Людмила, – её вес даже сейчас не превышает норму.
– Не смей мне указывать! – Мстислава, в отличие от Милочки, на шепот не перешла, а продолжала орать, как торговка на базаре. – Разбаловала этих шалашовок! Худшего класса не было за все годы моего преподавания!
Соученицы Леночки, начавшие было тихонько хихикать в начале «разноса», испуганно замерли и умолкли, поняв, что гнев Мсти сейчас обрушится на всех.
– Балерины, мать вашу! – продолжала неистовствовать Звездинская. – Опцы-дрыцы вам выплясывать на сельской гулянке, а не на сцене танцевать! Деревяшки толстомясые! – перевела взгляд на Людмилу: – Когда, говоришь, у вас парное занятие?! Послезавтра?! Готовьтесь! Приду, проверю, смогут ли вас танцовщики в руках удержать?! Или грохнутся на паркет под тяжестью слонообразных?! – и удалилась, хлопнув на прощанье дверью.
– Ну всё, девочки, – вздохнула Людмила. – Все к станку! Продолжим занятие!
* * *
– Леночка, да не переживай ты так! – успокаивала подругу Диана. – Нормальный вес у тебя!
Леночка вышла из уборной, вытирая рукавом рот:
– Вот нахрена я эти креветки жрала, как не в себя? – вместо слёз в глазах юной балерины сверкала злость. – Доверилась этой безмозглой поварихе! И папака говорил, что каллораж подсчитан! Откуда простая баба может знать, что и как нужно готовить для балерины?! Если не сброшу эти чертовы граммы – у Мсти будет повод взъесться и выгнать меня!
– Не будет, – Диана протянула подруге щетку для волос. – Сегодня вечером позанимаемся хорошенько, слетят твои граммы! И рвоту больше не вызывай, а то испортишь желудок. Лучше расчешись, и начнем в школу собираться. И так к третьему уроку опаздываем.
– Далась тебе эта школа, – продолжала бормотать Леночка. – Мне папка вообще сказал, что если я захочу, буду с репетиторами заниматься! И экстерном сдам за седьмой класс!
– Но ведь ты не захотела, – улыбнулась Диана.
– Конечно, не захотела! – подруга продолжала перебирать вещи в шкафу. – Как думаешь, что лучше надеть? Вот это? – приложила к груди отстиранное Дианой платье. – Или вот это? – внимательно рассматривала, крутя перед собой, костюмчик: короткую джинсовую юбочку и узкий жакетик. Перевела взгляд на подругу: – Папка сказал, что летом мы поедем в Европу. И там у меня будет возможность восполнить пробелы в образовании.
– Так это же здорово! – обрадовалась Диана.
– Что – здорово?! – Леночка отложила в сторону костюм. – Вот в этом пойду! – продолжила прерванную мысль: – Учиться черт знает чему, вместо того, чтобы отдыхать?! Это, по-твоему, здорово?!
– Образование никогда не бывает лишним, – Диана уже выбрала одежду для школы, – а ты и так еле-еле программу усваиваешь.
– Отстань от меня со своей учеблей! – подруга натянула на ножки купленные Тимуром казаки, вошедшие в моду в прошлом сезоне. – Сто раз говорила, что мне твоя физика с математикой и даром не нужны! – усмехнулась: – Ведь я – не ты!
– Я помню об этом, – вздохнула Диана, надевая куртку. – Ну что, пойдем? – усмехнулась, заметив, как Леночка пытается примостить школьный ранец поверх песцового полушубка. – Может, что-то попроще наденешь? А то как-то не смотрятся вместе шуба и вот это, – ткнула пальцем в ранец.
– Попроще я уже наносилась! – Леночка, поняв, что из затеи угнездить ранец на привычное место у неё ничего не получится, перехватила шлейки рукой, собравшись нести на весу набитую учебниками сумку. Шагнула к двери: – Пошли! Что застыла?!
* * *
Всю дорогу к зданию школы Леночка оглядывалась, замедляя ход, словно надеялась, что их кто-то догонит. Вздохнула, уже пройдя большую часть пути:
– Вечно ты копаешься, – пробормотала, не глядя на подругу, но обращаясь к ней. Остановилась: – У тебя ботинок сейчас развяжется!
– Ничего у меня не развяжется, – Диана продолжала идти дальше, как ни в чем не бывало. – А Истомин, в отличие от нас, уже давно в школе, – улыбнулась пришедшей в голову идее:
– А вот представь, что он в тебя влюбится!
– Обязательно влюбится! – кивнула Леночка.
– И вы будете танцевать на одной сцене, – развивала мысль Диана.
– Ну! – поторопила Леночка.
– А потом – поженитесь и станете жить вместе. Одной семьей.
– Дальше что?! – Леночку вполне устраивал такой расклад.
– А дальше, когда ты перестанешь выступать и станешь проводить с мужем все свободное время, он попросту заскучает рядом с немолодой, необразованной бывшей балериной! – Диана искоса посматривала на подругу, ожидая реакции.
– Не заскучает! – рассмеялась Леночка. – Я придумаю и найду, чем его занять, кроме бесед о науке и политике!
– Да уж, – усмехнулась подруга. – Ты точно найдешь!
Диана и Леночка взбежали по ступеням к входной двери школы.
* * *
Мстислава решила провести парное занятие сразу в двух классах.
К будущим балеринам и танцовщикам седьмого класса сегодня присоединились выпускники и выпускницы.
Подобная практика не приветствовалась, потому что год разницы в возрасте и классе словно прокладывал пропасть между юношами и девушками.
Учащиеся седьмого класса смущенно посматривали на тех, кому в эту весну предстоит навсегда покинуть училище. Они волновались, думая, что подведут педагога, окажутся не столь великолепны, умелы и талантливы, как те, что со снисходительными улыбками смотрели на них, собравшись отдельной группой в противоположной половине зала.
Мсислава, ведомая под ручку Богданом Любарским, вошла в зал, когда танцовщики и балерины уже успели растянуться и разогреть мышцы.
– Как тебе мои красавцы? – Любарский явно гордился учениками выпускного класса.
– Сейчас оценим, – на губах Звездинской змеилась улыбка, не сулящая ничего хорошего. – Продолжайте! – велела, усаживаясь на заботливо пододвинутый балетмейстером стул.
Юноши и девушки, выстроившись по росту, и чередуясь один за другим согласно полу, встали у станка едва ли не вплотную.
Поняв, что сейчас произойдет, Леночка, всегда стоявшая впереди Дианы, прошептала, едва шевеля губами:
– Давай поменяемся местами.
Сергей Истомин, который был выше всех в выпускном классе, в таком случае окажется сразу за её спиной. Можно, выполняя деми или гран-плие, словно невзначай, коснуться рукой своего кумира. Ну а уж задеть Сергея ногой во время батман-тандю – сам Бог велел! И, главное, не забыть смущенно извиниться и посетовать на скученность в сегодняшнем занятии.
Мстислава ухмыльнулась, поняв, что задумала девушка.
– Халфина! – крикнула, словно пролаяла. – На весы!
– У нас уже было утреннее взвешивание, – Милочка, стоявшая в середине зала, подошла к Звездинской. – Лена сбросила лишний вес. Хотя, я ума не приложу, как ей это удалось?
– Не имеет значения! – упорствовала Мстя. – Я хочу сама убедиться!
Леночка, пожав плечами, гордо неся высоко поднятую голову, прошествовала к весам, как всегда, стоявшим в углу зала.
Уж кто-кто, а она и Диана прекрасно знали, чего стоило вот это «похудание».
* * *
– Хватит портить желудок! – кричала подруге Диана, слыша звуки рвоты из туалета, едва девушки успели вернуться в комнату после обеда.
– Не испорчу и не сорву, – отмахивалась Леночка, глотая горсть мочегонного. – Я не дам этой твари одержать верх!
Людмила Марковна, еще утром перед началом занятий, увидев, что Леночке удалось сбросить на сто грамм больше, чем было велено Мстёй, удивлённо вскинула брови. Уж она-то знала, каким образом балерины сгоняют лишнее! Но начинать подобные издевательства над организмом, когда тебе еще нет и четырнадцати – это слишком!
Отчитывать ученицу на виду у всего класса она не стала. И давать советы остереглась. На Леночкину долю одной Мсти с её придирками более чем достаточно.
* * *
– Весы в порядке? – вопрошала Звездинская, глядя на табло.
– В порядке, – кивнула Людмила.
– Хорошо, – вынуждено согласилась Мстислава. – Поверю тебе на слово. – Посмотрела на Леночку: – Иди на место, Халфина! И встань у станка перед Малышкиной!
«Вот ведь сука! Сука! Сука!» – думала Леночка, едва сдерживаясь. Но хамить педагогу, тем более, огрызаться – такого в училище не мог себе позволить никто от момента его основания.
Плие сменялось ивеле, за батманом следовал рон де жамб…
Урок шел своим порядком.
Леночка пару раз врезала в батмане по ноге стоявшему рядом с ней ученику, такому же семикласснику, как и она сама. Но ни извиняться, ни, тем более, мило улыбаться даже не подумала. Только прошипела, не разжимая губ:
– Чего прилип?! Отойди хоть на полшага!
Просьбу злючки юноша выполнил, но при этом оказался вплотную к Диане, стоявшей сразу за ним.
Падать в объятия Истомина Диана не собиралась, а потому старалась двигаться как можно аккуратнее, чтобы не задеть невзначай стоявшего рядом Сергея.
– Может, закончим это издевательство? – Милочка, собственно, как и сама Мстислава, прекрасно знала, что для полноценного занятия ученикам нужен простор в движении. – Зачем ты устроила этот цирк?
