Текст книги "Жизнь на кончиках пальцев (СИ)"
Автор книги: Маруся Новка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава десятая
Сергей шагал по фойе театра.
Он торопился туда, где остались его родители.
Нужно немедленно поговорить с ними!
Не может быть, чтобы его добрая, мягкая, ласковая мама бросила свою дочь на пригородном вокзале! Возможно, Диану похитили! А она, его мама, долгие годы горевала об утраченной дочери!
А отец? Почему он ничего никогда не рассказывал? И что значит вот это – «сестра по материнской линии»? Какую тайну носили в своих сердцах его мама и папа?
Шаги Сергея становились все неторопливее, и наконец, дойдя почти до середины фойе, он остановился.
Почему он думает только о себе и своих родителях?
А как же Диана?! Каково было ей увидеть ту, что когда-то её родила?! Да и еще услышать подтверждение этому из уст Истомина-старшего?!
Нет! Диана имеет право узнать обо всем от самой Эльзы! И услышать рассказ матери они должны вместе!
Сергей развернулся и чуть ли не побежал обратно к выходу из театра.
Если Диана куда-то отправится, то только в общежитие! Больше идти ей некуда! Нужно только оббежать дворы окрестных домов! Вполне возможно, что девушка спряталась в одном из них, и горько плачет на скамейке, не желая, чтобы кто-то увидел её слёзы.
На то, чтобы осуществить задуманное, у Сергея ушло какое-то время. Но когда он вбежал во дворик, называемый жителями Южной Пальмиры Пале-Роялем, Дианы там уже не было.
Сергей быстро зашагал по направлению к училищу. Даже если Дианы там нет, он её дождется! Думать о том, что с девушкой приключилось что-то нехорошее – юноша не хотел.
* * *
Диана оставалась в Пале-Рояле недолго.
Сетования по поводу того, что вот эта ухоженная, рафинированная красавица оказалась её матерью, не имели смысла. И девушка это поняла.
Конечно, она подумает обо всем случившемся.
Конечно, решит, как вести себя с Сергеем, оказавшимся её братом.
Щеки девушки вспыхнули, когда она вспомнила сегодняшний поцелуй перед началом концерта. Первый и единственный.
В голове сразу закружила мысль о том, что Сергею, наверное, ничуть не лучше, чем ей. Ведь, судя по всему, их родство оказалось для юноши такой же неожиданностью, как и для неё самой. Наверное, нужно вернуться обратно. Наверное, нужно отыскать Сергея.
Но ни видеть кого-то, ни с кем-то говорить Диане не хотелось.
Вначале, она должна разобраться в себе сама. Она привыкла полагаться только на себя. Ну, и еще на Леночку. Но подружка сейчас была где-то далеко. Хотя, окажись Леночка рядом, Диана позабыла бы все размолвки и рассказала ей обо всем. Кто, как не Леночка, смог бы её понять и утешить?
Диана горько усмехнулась, подумав о том, что время, когда они с Леночкой плакали друг у друга на груди, отчего-то прошло. И вряд ли сегодня подруга смогла бы понять её отчаяние. Значит, хорошо, что её нет рядом! Потому как во что вылилась бы откровенность Дианы – никому не известно.
Девушка вынула из нагрудного кармашка блузки платочек, вытерла глаза, высморкалась, зачем-то похлопала себя ладонями по щекам, словно приводя в чувство, и встала со скамейки.
Дорога до жилого корпуса училища заняла от силы двадцать минут.
Диана вошла в комнату, вытащила из-под кровати пластиковый пакет, в который успела еще вчера сложить вещи для отъезда на детдомовскую дачу, заперла дверь на ключ и направилась к выходу, где за стойкой подремывала вахтерша.
– Я уезжаю, – объявила, положив перед вахтершей ключ.
– И куда собралась на ночь глядячи? – проворчала вахтерша.
– На дачу, – объяснила, – завтра с утра нужно приступать к своим обязанностям.
– Не боишься ночью, – попыталась удержать вахтерша, – а вдруг как перестренут хулиганы?
– Да кому я нужна? – усмехнулась Диана.
– Ехать далеко? – поинтересовалась женщина.
– Далековато, – вздохнула девушка. – В Люстдорф. Но вы не волнуйтесь, я доберусь. Трамваи круглосуточно ходят.
«И с чего бы мне за тебя волноваться?» – думала вахтерша. – «Свои дети-внуки есть», – но вслух произнесла:
– Беги тогда, коль собралась.
Диана вышла в июньскую ночь, а вахтерша заперла дверь на ключ.
Общежитие опустело. Можно и подремать до утра.
* * *
Впрочем, долго «раздремываться» вахтерше не пришлось. Спустя полчаса в дверь кто-то забарабанил.
– Нету никого! – женщина не желала открывать ночному гостю. – Иди себе, а то милицию вызову!
– Мне Диана Малышкина нужна! – ночной гость не желал убираться восвояси. Добавил: – Это я, Сергей Истомин! Отоприте дверь, пожалуйста.
Кряхтя и что-то недовольно бурча себе под нос, вахтерша побрела к двери.
– Уехала она! – сообщила в приоткывшуюся щель.
– Как уехала? – Сергей потянул дверь на себя, не веря словам охранницы. – Куда?! Когда?!
– Да уж с полчаса, как уехала! – вахтерша не желала впускать ночного посетителя, пусть даже он и жил в этом же общежитии, и крепко вцепилась в дверную ручку. – Сказала, что на дачу!
– На дачу?! Ночью?! – юноша рванул дверь на себя и вахтерша, не удержавшись, вылетела на площадку перед входом. Заорала:
– Ты чего безобразишь?! Вот нажалуюсь завтра Звездинской!
Объяснять старой тётке, что её жалобы и раньше не имели бы последствий, а уж теперь, после выпуска, тем более будут бессмысленными, Сергей не стал. Пробормотал:
– Извините. Я не хотел вас напугать. Просто скажите, куда уехала Диана? Где эта дача?
– Да мне почем знать?! – вахтерша уже пришла в себя, и была полна желания поставить на место этого «бугая» из-за которого она чуть не упала. Но поворчала сквозь зубы, глядя в умоляющие глаза Сергея:
– Сказала, что где-то в Люстдорфе. А где именно – мне не ведомо.
– Но как же она доберется? – не верил услышанному Сергей.
– Ну дык трамваи круглосутошные! – ухмыльнулась тётка. – А ты, вместо того, чтобы драться со мной, поспешил бы на остановку! Может, и догнал бы свою дрыгоножку.
Назвать балерину дрыгоножкой могла себе позволить только Мстислава, а не вот эта старая жирная коровища! В другой раз Сергей с удовольствием объяснил бы тётке, кто есть Диана, а кто она сама. Но сейчас было не до того.
Истомин, не смотря на то, что голова была забита совершенно иным, попрощался и побежал к трамвайной остановке.
– Беги-беги, – бурчала вахтерша, запирая дверь. – Догоняй вчерашний день!
* * *
Трамвайная остановка была пуста.
Сергей сел на скамейку и задумался, решая, как быть дальше.
Ехать в Люстдорф, где он не был ни разу, искать ночью какую-то дачу, не зная адреса, не имело смысла.
Домой, к родителям, он вернется только вместе с Дианой!
И он знает, кто ему подскажет адрес дачи!
Нужно ехать к Мстиславе! Он уговорит любовницу вернуться в училище прямо сейчас и просмотреть документы Дианы! Не может такого быть, чтобы там не было отметки о летнем местонахождении ученицы!
Сергей вынул телефон и набрал номер Звездинской.
В трубке слышались длинные гудки, но никто не спешил с ответом.
Оставалось только одно – ехать домой к Мстиславе и, если она еще не вернулась, пытаться дозвониться! Он найдет Звездинскую и встретится с нею, чего бы это ни стоило!
* * *
Истомины сидели в столовой и молча смотрели каждый в свою чашку с уже остывшим чаем.
Они вернулись домой спустя час после того, как убежали вначале Диана, а вслед за нею и их сын. Ждать Сергея было бесполезно. Оба понимали, что, вероятнее всего, Сергей бросился догонять сестру, и когда он вернется – никому не известно.
– Это ты виноват! – всхлипнула Эльза, прервав тягостное молчание. – Это ты вынудил меня бросить дочь!
– Да что ты говоришь?! – брови Сергея-старшего удивленно взлетели вверх. – Я ни к чему тебя не принуждал!
– Как не принуждал?! – Эльза даже растерялась, услышав слова мужа. – Но ведь ты сам сказал, что примешь меня только одну! Чтобы я избавилась от ребенка! Ведь это были твои слова?!
– Мои, – кивнул. – Но сказано это было от обиды, от непонимания того, как ты могла так поступить со мною! – вздохнул. – Ведь я не просто любил тебя, Эльза. Я обожал, боготворил тебя! Считал самой лучшей, самой чистой! И только представь хоть на мгновение, какую ярость испытал, увидев тебя беременной неизвестно от кого! Я хотел тебя унизить, растоптать, чтобы тебе стало так же больно, как и мне! Я не мог никак успокоиться и все выискивал, чем достать тебя побольнее. Именно тогда, через неделю после нашей встречи, я продал квартиру, о чем, впрочем, вскоре пожалел. Но надеялся, что ты, оказавшись в безвыходном положении, придёшь и попросишь прощения!
– И ты простил бы меня? – прошептала Эльза.
– Не знаю, – ответил муж, – да и какая теперь разница? Ведь ты не пришла! Ты сидела дома и ждала! Но чего?!
– Я ждала. Надеялась, что ты вернешься, и мы сможем поговорить. Я была готова вымаливать твое прощение.
– Но не сделала ровным счетом ничего! – Истомин не понимал, как можно быть такой эгоисткой, как можно постоянно перекладывать решение своих проблем на чужие плечи?! Продолжил: – И скажи мне, как бы это выглядело, появись я на пороге и сообщи, что готов простить тебя? Это дало бы тебе повод решить, что можно поступать так же и в дальнейшем! Что мягкотелый тупень-муженек будет и впредь терпеть твои измены, воспитывая твоих же нагулянных деток!
– Это бы не повторилось, – бормотала Эльза, – тебе только и нужно было, что приехать.
– А я и приехал! – Истомин разозлился неизвестно на кого. То ли на Эльзу, то ли на себя, вынужденного признаваться в постыдном, с его точки зрения, поступке. – Я приехал за две недели до твоих предполагаемых родов! Но тебя и след простыл! Я не имел понятия, куда ты отправилась! Конечно, тотчас навестил выселившую тебя маклершу, показавшую документы, которые я сам же и подписал. Вины женщины, воспользовавшейся правом распоряжаться принадлежавшей ей квартирой, с юридической точки зрения, не было никакой. А то, что поступила она не по-человечески с беременной женщиной, пусть будет на её совести. Мне только и оставалось, что вернуться к родителям и ждать, что ты все же вернешься после родов! Но прошел месяц, за ним другой, а тебя все не было! И я подумал, что ты ушла к отцу ребенка.
– Так и было, – Эльза низко склонилась над чашкой, пряча лицо от мужа. Рассказывать, чем все закончилось, ей было очень стыдно, но и лгать она больше не хотела. – Я поехала к нему, но в поезде начались роды. А потом мы с дочкой лежали в инфекционном отделении, заразившись стафилококком. Когда нас выписали, я отправилась к нему. Но он нас не принял! Просто посадил в электричку и отправил обратно! Я не видела другого выхода, кроме как оставить девочку в том богатом селе, в надежде, что её удочерят хорошие люди. И помня, как ты меня встретил, когда я вернулась, думаю, что поступила правильно.
– А как я тебя должен был встретить?! – снова удивился Истомин-старший. – Я ждал твоего возвращения с младенцем на руках, а ты заявилась одна-одинёшенька! И вела себя, как ни в чем не бывало! За весь месяц, что мы пробыли в доме моих родителей, ты ни разу, ни словом не обмолвилась о ребенке! Словно его и не было никогда! А ведь я ждал, уже не извинений, а просьбы забрать младенца! Но ты занималась сыном, вела себя, как блудливая кошка, у которой потопили котят! С глаз долой – из сердца вон! Ты думала только о себе и своем благополучии! А о ребенке даже не вспомнила!
– Я вспоминала! – всхлипнула Эльза. – Думаешь, почему я так не люблю Восьмое Марта? Именно в этот праздничный день родилась моя девочка.
– Ну да! – Истомин отчего-то рассмеялся. – Горевала так сильно, что прожив в Южной Пальмире почти год, не удосужилась даже попытаться отыскать дочь!
– Я надеялась, что её удочерили! – взвизгнула Эльза. – И не хотела вмешиваться в чужую семью!
– Вот так с тобою всегда, – вздохнул Сергей, – плывешь по течению, надеешься неизвестно на что, и не желаешь ни действовать, ни принимать решения, – снова криво улыбнулся:
– Ты даже не воспротивилась моему запрету вернуться на сцену! А продолжала строить из себя невинно обиженную и сидела дома! Вот в этом ты вся, Эльза! Безвольная эгоистка, готовая пожертвовать всеми и всем, ради собственного комфорта!
– Ты несправедлив ко мне, – Эльза разрыдалась.
– Справедлив – несправедлив, – вздохнул Сергей, – сейчас это уже не важно, – встал из-за стола: – Иди спать. А мне нужно подумать, как вести себя дальше с сыном. И как быть с Дианой, от которой ты, я надеюсь, уже не отмахнешься.
Эльза, не раздеваясь, забралась в постель. Она не чувствовала за собой никакой вины! И по-прежнему считала мужа виноватым во всех бедах. Это теперь он может говорить, что чего-то хотел, чего-то ждал, на что-то надеялся! А как оно было на самом деле? Да кто теперь узнает? Муж все время принимал за неё решения! Вот пусть все так же и остается! Он заварил эту кашу – пусть сам и расхлёбывает!
Спустя четверть часа Эльза крепко спала. Заглянувший в спальню жены Сергей, вздохнул, услышав ей спокойное дыхание. Подумал:
«Как странно устроен мир. Почему мы любим тех, кого любим, не за что-то, а вопреки всему?» – тихо закрыл дверь и снова отправился в столовую.
Заварил себе кофе и взглянул в окно, за которым уже рождалось новое утро. Подумал:
«Самая короткая ночь в году на исходе. И какой же длинно была эта ночь для всех».
* * *
Черный автомобиль остановился у подъезда дома Звездинской.
Выскочивший из авто водитель, распахнул заднюю дверцу и помог выйти даме, сидевшей в нем.
– Пока-пока, – Мстислав помахала пальчиками кому-то, оставшемуся в машине.
Сергей, узнавший любовницу, бросился ей навстречу:
– Славочка! Где ты была?! Я уже почти два часа тебя жду! И почему не берешь трубку?!
– Кто это? – из машины выбрался невысокий полноватый мужчина и замер за спинами Мстиславы и Сергея.
– Это мой ученик, – пробормотала Звездинская.
– И что нужно твоему ученику, – мужчина недобро усмехнулся, – у тебя дома, – посмотрел на Ролекс, блеснувший корундовым стеклом в луче фонаря, – в половине второго ночи?
– Что тебе нужно, Истомин? – переадресовала вопрос Мстя.
– Мне нужен адрес дачи Дианы, – нахмурился Сергей. – Мне нужно с нею немедленно встреться и поговорить!
Звездинская видела, какой чувственностью был переполнен танец пары. Острая игла ревности впилась в сердце:
– И о чем таком тебе нужно поговорить с Малышкиной?
– Долго рассказывать, – отмахнулся Сергей, – просто дай адрес, а если не помнишь, давай вернемся в училище. У тебя он должен быть записан!
– Ничего я тебе не дам! – отрезала Мстислава. – Пока не узнаю в чем дело! Или говори, или отправляйся домой! Я спать хочу!
– Что, прямо тут рассказывать? – замялся Сергей.
– Ну зачем же прямо тут? – усмехнулся спутник Звездинской. – Надеюсь, Славочка, – улыбка на лице незнакомца стала еще шире, – пригласит нас к себе и угостит кофейком.
– Хорошо, – кивнула Мстя, – идемте, – и застучала каблучками по дорожке, ведущей к подъезду.
– Жди, – не оборачиваясь, махнул рукой мужчина, отдавая приказ водителю. – Пойдем, – велел Сергею и поспешил вслед за Мстиславой.
* * *
– А ведь я заметила сходство, – пробормотала Мстилава, когда Сергей закончил свой рассказ.
– Заметила? – удивился юноша. – Но почему мне ничего не сказала?!
– О чем? – глаза Мсти были полны недоумения. – Я и видела-то твою мать всего один раз. Мало ли что могло померещиться?
– И что вы, молодой человек, намерены теперь делать? – мужчина, доставивший Звездинскую домой, отодвинул пустую чашку. Велел: – Еще кофе.
Мстислава тотчас вскочила и бросилась выполнять приказ.
– Хочу поговорить с Дианой! – горячился Сергей. – Не могла моя мама бросить её! Что-то случилось! – смутился. – Может, сестру украли в детстве?
– Украли, чтобы бросить на вокзале? – ухмыльнулась Мстя. – Так не бывает! Воруют детей не для этого!
– Немного поподробнее о вокзале, где нашли девочку, – велел гость Звездинской, прихлебывая кофе.
– Я мало что знаю, – попробовала отвертеться Мстислава.
– Рассказывай, о чем знаешь, – настаивал мужчина. – И не упускай подробностей!
– Да поздно уже! – заныла Мстя. – Рассказ может затянуться.
– А мы никуда на торопимся, – гость Мстиславы весело посмотрел на юношу, сидевшего напротив. – Верно, Сергей?
Истомин кивнул, поняв, что ему представится возможность узнать о Диане чуточку больше тех сплетен, что ходили по училищу.
– Я нашла их в детском доме, когда Малышкиной и Халфиной было по пять лет, – начал говорить Звездинская…
* * *
– Ну вот, теперь кое-что прояснилось, – незнакомец, которого Мстислава так и не представила Сергею, вздохнул, отодвинув чашку. Покачал головой в ответ на немой вопрос хозяйки квартиры, отказываясь от очередной порции. – Осталось узнать твои планы относительно сестры, если она таковой окажется на самом деле. Нельзя отрицать того, что твой отец мог и ошибиться. И Диана просто очень похожа на твою мать.
– Я хочу найти Диану и поехать к родителям вместе с нею! – разъяснял Истомин. – Нам нужно поговорить, а только потом решать, что делать! – горячился. – Вы поймите, что для неё все случившееся тоже шок! И чем раньше мы выслушаем моих родителей, тем будет лучше для всех!
– Разумное решение, – кивнул мужчина. Посмотрел на часы. Перевел взгляд в окно. – Славочка, у тебя есть адрес дачи?
– Где-то записан в личном деле, – сообщила Мстислава. – А личное дело в моем кабинете! – добавила злорадно.
– Тогда отправляйся в ванную, приведи себя в порядок и поедем, – тон гостя не предполагал возражений.
– Да зачем тебе все это?! – не понимала Мстя, единственным желанием которой было выпроводить двоих вот этих и завалиться спать.
– У меня сегодня настроение хорошее, – усмехнулся мужчина. – И по плану день добрых дел! – рявкнул: – Марш в ванную!
Мстиславу словно сдуло ветром. Такой прыти и готовности следовать приказам Сергей от любовницы не ожидал.
– Извините, – Истомин выглядел смущенным, – Мстислава Борисовна вас не представила. Я могу узнать ваше имя?
– О как, – мужчина рассмеялся, – а еще в половине второго наша «звезда» была для тебя Славочкой. Что изменилось?
– Вы не подумайте ничего плохого, – оправдывался Сергей, – просто у балетных принято называть друг друга по именам.
– И все ученики зовут Звездинскую Славочкой? – уточнил собеседник.
– Нет, – Сергей хмыкнул, – некоторые – Мстёй.
– Мстя! – мужчина хохотал во весь голос. – Это ей подходит лучше всего!
– Чему вы радуетесь? – из ванной вышла Мстислава.
– Иди, иди! – махнул рукой мужчина. – Одевайся, марафет наводи! – отсмеявшись, посмотрел на Сергея: – Алексеем Викторовичем меня зовут!
Звездинская наводила красоту еще полчаса, но когда она вышла из спальни, никто не сказал бы, что сорокапятилетняя женщина провела бессонную ночь. Её лицо было свежим, радовало девичьим румянцем и блеском полных губ.
* * *
Дача детского дома была выстроена в первой полосе от моря. Высокий кирпичный забор огораживал не только само здание, но и спуск к морю, и кусочек песчаного пляжа, куда доступ посторонним был воспрещен.
Диана, выйдя из трамвая на конечной остановке, быстро пробежала по плохо освещенному переулку, подошла к воротам, запирающимся ночью на огромный навесной замок, легко протиснулась в узкую щель между забором и воротами и устремилась к флигелю, отведенному для проживания обслуживающего персонала.
Не желая будить своим появлением никого из воспитателей или нянечек, чуть ли не на ощупь, добралась к кровати, где ей предстояло спать весь период нахождения здесь, на даче. Она уже давно отвыкла от скученности во время ночного отдыха, но для неё детдомовских правил никто отменять не стал бы.
Девушка положила на кровать полиэтиленовый пакет с вещами.
Понимая, что вряд ли удастся уснуть, пошла к выходу. Неожиданно для себя, больно ударилась бедром о спинку попавшейся на пути чьей-то кровати. Охнула, разбудив спящую.
– Что, уже пора? – легкий сон поварихи, привыкшей к ранним подъемам, мгновенно прервался. – Который час? – уточнила, взглянув в окно.
– Простите, я не нарочно, – прошептала Диана. Добавила: – Около двух. Спите-спите.
– Дианка, ты, что ль? – повариха узнала девушку по голосу. – А чего приперла среди ночи?
– Завтра расскажу, – Диана не собиралась никого посвящать в причину своего столь несвоевременного приезда, но ответить что-то было нужно?
– Ложись давай, – вздохнула повариха, переворачиваясь на другой бок, – а то всех перебудишь.
– Не хочу спать, – вздохнула Диана. – Пойду лучше к морю, – и тихо вышла.
Деревянная лестница, огороженная перилами, со ступеньками, расположенными на небольшом расстоянии друг от друга, вела к пляжу детского дома. Огромная полная луна висела высоко в небе. От зыбкого марева ночного светила все вокруг казалось призрачным и нереальным. Таким же нереальным, как и все, что произошло нынешним вечером.
Девушка пожалела о том, что не захватила кофточку и гетры. За ночь песок успел остыть, а мышцы и легкие балерине нужно беречь, всегда держать в тепле.
Диана тронула рукой последнюю ступеньку лестницы, убедилась в том, что дерево прекрасно сохранило остатки дневного зноя, вздохнула и уселась на единственное подходяще для ночного бдения место.
Море, свинцовое в лунном свете, мерно накатывало на берег волны, словно что-то нашептывало. Словно пыталось успокоить. Рассказать, что рано или поздно разрешатся все проблемы, исчезнут напасти и беды. Нужно только не отчаиваться. Нужно верить в лучшее и не изменять себе. Быть таким же настойчивым и постоянным как вот это ночное море.
На дальнем рейде мерцали огоньки стоявших на якоре судов.
Тишина была настолько плотной и вязкой, что её, казалось, можно было черпать ладонями.
Диана, не отводя глаз от моря, начала восстанавливать в памяти события сегодняшнего дня и вечера…
Когда на востоке заалела полоска горизонта, девушка уже знала, как ей быть дальше.
Решение принято. И она будет жить в соответствии с ним!
Море манило, словно призывало погрузиться в его объятия.
Диана, оглянувшись по сторонам, словно желая убедиться, что никто из людей не потревожит её одиночество и покой, быстро разделась и побежала по песку пляжа к воде.
Она взвизгнула, словно от холода. Но утрене море было теплым, спокойным и гладким, словно суп в тарелке.
Просто захотелось прервать эту тишину хоть каким-то звуком.
Солнце успело полностью выбраться из-за горизонта и с каждой минутой поднималось все выше и выше.
Диана отжала волосы, закрутила их еще мокрыми в привычную балетную гульку, быстро оделась и побежала вверх по лестнице. Прекрасный способ не только согреться, но и размять мышцы ног, успевших немного озябнуть.
Подбегая к флигелю для персонала, девушка услышала, как сигналит за воротами какой-то автомобиль, не желающий ждать наступления шести часов. Ключ от амбарного замка всегда висел на крючке, вбитом в стену флигеля. Схватив его, Диана побежала к воротам. Как бы то ни было, нужно узнать, кого принесло ни свет ни заря?! Нужно отпереть, если прибывший имеет право на въезд. Иначе этот «гудилка» переполошит всех и перебудит тех, кто может позволить себе еще несколько минут сладкого утреннего сна.
* * *
Едва оказавшись на полдороге к воротам, Диана узнала того, кто тряс несчастную ни в чем не повинную ограду, словно желал её выломать.
Сергею было мало того, что водитель не снимал руки с клаксона. Он грохотал воротами так, что казалось, еще немного, и они рухнут под напором юноши.
Правда, и водитель, и Сергей перестали создавать переполох вокруг ни в чем не повинной дачи и её обитателей, едва на дорожке, ведущей к въезду, появилась Диана.
Сквозь затемненные стекла авто разобрать кто сидит в салоне было трудно.
– Зачем они приехали? – спросила Диана, подумав, что семейство Истоминых заявилось в полном составе.
– Кто – они? – удивился Сергей. Но тотчас догадался: – Нет, это не родители. В машине Мстя и Алексей Викторович.
Диана прекрасно помнила, как Сергей попросил её не называть Звездинскую Мстёй. Что же изменилось в эту ночь? Но, впрочем, какое ей дело?
– Кто такой Алексей Викторович, – спросила, как показалось Истомину, совсем некстати.
– Да так, – отмахнулся юноша. – Один дядька. Умный и добрый, кстати, дядька. Но сейчас речь не о нем! – увидел ключ в руке у девушки: – Отопри ворота! Нам нужно поговорить.
– О чем поговорить? – девушка не торопилась выполнять просьбу.
– Как о чем? – Сергей явно растерялся. – О том, что случилось. О родителях. О нас, в конце концов!
– Ничего не случилось, Сережа, – вздохнула Диана. – Нет никаких нас. И твои родители – только твои родители.
– Ну хорошо! – горячился. – Пусть не о родителях! О маме! Ты ведь её совсем не знаешь! Она не могла так поступить с тобой! Этому должна быть причина и объяснение! И вообще, – обернулся и посмотрел на автомобиль, – Алексей Викторович говорит, что нужно сделать генетический анализ! Что возможно, отец ошибся и вы с мамой просто очень похожи!
– Ты все правильно говоришь, Сережа, – Диана смотрел прямо в глаза юноше. – Твоя мама, хорошая и добрая, так поступить не могла. А моя – бросила трехмесячную дочку на вокзале, где ребенка нашли две сельских тётки и молоденький милиционер, – горько усмехнулась:
– Да что я тебе рассказываю? Ты ведь давно обо всем знаешь. Если и не со сплетен, то от Звездинской, – завела руку за затылок, словно желая убедиться в том, что волосы успели просохнуть. Добавила, словно ставя точку в разговоре:
– Так что возвращайся домой. К маме и папе. Живи своей жизнью и забудь обо всем. Твой отец ошибся. У нас с тобой разные матери.
– Но ведь это хорошо! – Сергей не понимал, почему так грустна Диана.
– И что же в этом хорошего? – удивилась.
– Как что? Если мы не брат и сестра, то можем быть вместе!
– Зачем? – едва заметно пожала плечами.
– Как зачем?! Ведь я люблю тебя! – снова затряс ворота. – Отопри, наконец! Дай нам въехать!
– Не нужно вам въезжать, – Диана крутила в пальцах тяжелый ключ. – Поблагодари Мстиславу и этого Алексея, прости, забыла отчество, и поезжайте в город.
– Но почему?!
– Потому что я не люблю тебя, – Диана в последний раз посмотрела в лицо юноши, развернулась и зашагала к флигелю, откуда уже спешили ей на помощь две няньки и повариха.
– Кто такие?! – вопрошала одна из «выручальщиц». – Чего приперли спозаранок?!
– Дачу МВД искали, – объясняла Диана. – Просто адрес перепутали.
– Перепутали? – удивилась повариха. – Ну это бывает. А ты тогда чего ревешь?
– Я не реву, – Диана смахнула слезинки, текущие по щекам. – Просто ветер в лицо.
