Текст книги "Новое счастье попаданок (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Вера шла по смутно знакомым улочкам незнакомого города, то и дело она озиралась. Это место и вовсе не было похоже на город. Улицы слишком широкие, а дома низкие, светлые. То тут, то там растут деревья, из-за заборов свешиваются богатые грозди налитого винограда. Со дворов доносятся блеяние овец, лай собак. Людей очень мало, все они странно одеты и с искренним любопытством поглядывают на нее, ведьму. Теперь она – Грета. Стоит запомнить, как следует, это имя, чтобы не ошибиться. Вера несколько раз повторила как стихотворение или молитву: «Грета! Ведьма Грета! Та, что держит меч!» Славное, необычное имя пришлось ей по вкусу. Вера без надежды и любви и правда превращается в мрак. Фея в этом оказалась абсолютно права.

Девушка подошла к воротам замка, они оказались заперты. Ей потребовалась целая минута, чтобы побороть легкую тревогу, внутреннее смущение. И вновь ее сердце опалил азарт мести. Она ударила кулаком по кованому плетению створ. Гул раскатился по улице. Приоткрылась ставня на зарешеченном оконце, высунул лицо заспанный, хмурый страж. Девушка улыбнулась.

– Сегодня нет торга. Сбор персиков только завтра. Идите, пожалуйста, вон, госпожа. Не тревожьте семейство славных князей понапрасну. У нас так не принято.

– Славных? В чем же их слава? – вздернула Вера аккуратные бровки.

– Не говорите так. Род наших князей завоевал свою доблесть, – страж зевнул, – и честь еще столетия назад.

– За столетия их честь иструхла и запылилась, – мужчина дернулся, побагровел и сжал губы. Девушка продолжила, – Только и умеют, что считать персики. Открой ворота, перед тобой ведьма Грета, та, что держит меч.

Хранит меч, – поправил ее страж, – Так записан ваш чин в книге. Вас непременно накажут за невежественные слова о княжеском роде. Это прямое оскорбление аристократов.

– Пусть… попробуют. На правду нельзя обижаться. Персики собирают те, в ком не хватает доблести, чтоб держать в своих руках оружие. Пропусти.

– Госпожа, вы, должно быть, переели ягодок эсти. С непривычки они туманят рассудок сильнее вина. Не стоило этого делать девице, – стражник покачал головой.

– Пропусти, – донеслось со двора.

Вера узнала молодой голос, её сердце замерло на миг. Малькольм! Тот, кто был так дорог Грете, её страсть, её наваждение. О нем, о молодом князе, мечтала всесильная ведьма. Грезила, сходила с ума, улыбалась при встречах и горько плакала в темноте под сенью своего сада. Он отвечал взаимностью. Скромно, как только мог, чтоб не нарушить немыслимые местные традиции. Парень боялся отца, уважал его чувства. Редкие мимолетные встречи были подарками для обоих.

Сейчас Вера увидит этого человека вживую, а не во сне. Каким он окажется на самом деле? Вдруг и ее захлестнет то же самое чувство, что и саму Грету? Как себя вести с ним? Рассказать о том, что случилось? Рассказать про то, что она чуть не погибла по вине старого князя? Поверит ли Малькольм в то, что его отец мог поступить с ней так подло? Старый князь без сомнения понял их взаимные чувства, рассмотрел, как следует, взвесил и решил ее извести… Точнее не ее, а Грету.

Хуже будет, если сам молодой князь поймет, что перед ним не Грета, другая девушка. Другая заняла тело любимой. Вера в этом не виновата, Грета сама хотела уйти. Вера отчетливо помнила ее мысли, желание бежать из княжества Мираль без оглядки.

Грета понимала, что ничему не суждено случиться. Не будет продолжения у этого чувства. Никогда! Ничего больше для них не будет! Просто потому, что и быть не может. «Никогда. Ничего», – твердила она в саду, заливая пламя своей страсти обжигающими душу слезами. Просто потому, что традиции княжьего рода не позволят. Потому, что всесильная ведьма никогда не захочет жить здесь, оставить все, чего добилась, ради этой глупой любви. Даже в браке они были бы несчастливы оба. Подчиниться правилам и традициям этого рода она не сможет. Никогда. Каждая минута в этом княжестве лишь продлит тягостную муку. Грета вещи свои успела сложить, собиралась уехать. Далеко, не оставив следа. Чтоб любимый и любящий не смог найти ее!

Ворота распахнулись. Вера увидела князя. Молодой, стройный, очень и очень красивый. Узкая талия затянута широким поясом, ножны пусты, нет в них меча. Рубашка застегнута как следует, на все пуговицы, а сюртук будто бы небрежно наброшен на широкие плечи. Черные брови, загорелая кожа, породистое лицо и нос с легкой горбинкой, крупные локоны рассыпались ровно до плеч. Он точно такой же, как и в воспоминаниях Греты, только ярче и веет от него внутренней скромностью, кристальной чистотой души, самой его сути. Только нет в этой сути никакого стержня, нет ни капли внутренней силы, нет искры смелости. Он и глаз на нее не поднимет лишний раз. Вера ожидала другого, боялась не выдержать пристальный взгляд, оказаться узнанной.

Нет. Все, на что способен красавец – только изредка бросить на нее растерянный взгляд того, кто готов подчиниться чужой воле и считает это благим, правильным. Вера была на его месте, тоже пыталась подчинится воле мужа и матери. Она была в том аду. И нашла в себе силы, чтобы вынырнуть, оставить ад позади. Собралась броситеь все, уехать, да не успела немного. Илья убил ее раньше.

Грету Малькольм считает запретным соблазном, порочным и недопустимым. Чудится, что он погибнет, если потеряет возможность хотя бы изредка видеть свою возлюбленную, свою ведьму. И все же он боится своей мечты, словно боится замарать своею княжескую честь этим запретом, ожившим сладострастным пороком, невозможной любовью.

Ведьма не имеет титула, она самородок, за ней нет славного рода. Только высокий чин, но и об этом не знает молодой княжич. Своего положения Грета добилась сама. Особняк, деньги, слава, богатство, доблесть, перед которой склоняет голову сам Король, все это получено ею по праву, а не по крови. Не запылилось в веках её славное знамя, реет на чистых ветрах под ярким сводом небес, повязанное на шее собственного дракона.

В голубых, небесных глазах Малькольма, переливающихся синим, стоят горечь и боль. Густые ресницы трепещут.

– Я рад видеть вас в добром здравии. Персиков сегодня нет, не желаете ли немного черешни? Поздний сорт, очень редкий, осталось всего несколько корзин. Их только набрали.

Из замка на полированные ступени выходит старый князь. Он ухмыляется, кривит губы. Ни страха нет в его повадке, ни тем более уважения к ведьме, только легкая досада.

– Юная Грета очень любит подбродившие эсти. Боюсь, этих ягод в нашем замке не держат. Ни к чему они нам. Разум должен быть чистым, а сердце полным отваги. Только те, кто труслив, едят эсти горстями. Так и погибнуть не долго, – заметил горделивый старик с легкой ухмылкой. Вера поняла, что, если и захочет, ничего не докажет, только выставит себя посмешищем. Ягоды эсти Грете принесла соседка, о том, что они ядовиты, ведьмочка не знала. Доверилась подлой старухе, а та ни о чем ее не предупредила.

– Впервые я попробовала эти ягоды, и они совсем не пришлись мне по вкусу. На моей родине эсти не растут. Там они никому не нужны. У нас нет трусов.

– Дело не в этом, вы слишком глупы, если не понимаете. Лишь у нас в долинах меж гор способны вырасти лучшие фрукты, их отвозят самому Королю. Ваши земли почти бесплодны, они родят мало. Эсти, как и сочные персики, растят только здесь. На вашей родине, хорошо, если сумеет созреть хотя бы один сладкий абрикос за все лето. Оно так коротко.

– Долгое лето порождает лень и безделье. Суровые зимы закаляют людей.

– Если бы все было так просто, – хмыкнул князь, – Малькольм, принеси сюда персики с кухни. Там еще немного осталось.

– Да, отец, – молодой парень быстрым шагом направился к замку.

– Говорят, ваш фамильяр их очень любит. Наши персики, – обратился князь к ведьме.

– Да, местные фрукты пришлись моему зверю по вкусу.

– Жаль, его никто не видел. Мы все гадаем, кто этот зверь? Неужели вам повезло привязать к себе козла? Или нет? Наверное, это кролик? Кто хранит юную Грету, мне-то вы можете его показать?

– Не покажу, – Вера искренне улыбнулась, представив ощерившегося шипами Азу во дворе замка, среди этого благолепия. Старика и удар может хватить. А это в планы Веры никак не входило сегодня. Она собиралась ему отомстить как следует.

– Досадно. Но он всё-таки существует?

– Разумеется. Но вам я его не покажу.

– Крыса! – воскликнул князь. Девушка побелела от ярости, – Угадал? Говорят, их часто держат те, кому досталась целая искра дара.

Во дворе стало сумрачно, солнце, должно быть, закрыла сизая туча.

– Отец! – громко крикнул Малькольм. Он выбежал из дверей замка, несколько персиков скатилось на землю. Рука молодого мужчины указывала на небо.

– Что тебе понадобилось? Опять вороны налетели на наши поля? Это не страшно, селяне уже собрали всю черешню.

– Дракон! Там дракон! Что-то случилось! Должно быть, прорыв нечисти, раз к нам направили истинную ведьму.

– Где он?! – старик содрогнулся и тоже поднял голову вверх, – Созови слуг! Пускай накрывают столы, готовят комнату. Стелите ковры. Истинная ведьма может оказать честь своим визитом! Приведи себя в порядок, сынок! Ты должен выглядеть так, как подобает наследнику славного рода! Разрешаю взять меч и вложить его в ножны.

– Он садится! Мы уже не успеем.

Вера подняла голову к небу. Огромная крылатая тень кружила над площадью, выискивала её. Блестящий, черный, шея изогнута дугой, крылья покачивает в объятиях ветер, мощный хвост украшен серебристой ниточкой чешуи, и пузо тоже серебристое. Собственный дракон Греты, теперь её дракон. Знать бы только, зачем он пожаловал?

Дракон втянул в себя воздух, чихнул. Из его пасти вырвалось облачко горящего газа. Хорошо, до крыши замка не долетело. Или, наоборот, плохо?

Старый князь заметался по двору. Вдруг из-за ворот показалась морда Азу. Из пасти зверя свешивался пух. Не то украденная курица, не то кусок от чьей-то подушки. Где стащил? А ей, Вере, теперь отвечать за проказы своего фамильяра.

– Отец! – сипло позвал Малькольм.

– Вижу! Не опалил! Но ведра с водой все равно приготовим.

– Не туда смотрите! – рыкнул княжич, – Ворота! К нам пришел стах!

– Ты объелся ягодок эсти? – князь перевел взгляд на сына. Одного взгляда хватило старику, чтобы начать медленно разворачиваться к воротам. Он увидел Азу. Побледнел и затрясся. Зверь сделал несколько шагов во двор, повел носом и направился к Малькольму.

– Нужно было рожать хотя бы двоих наследников, двоих сыновей, – прошептал князь, оставаясь недвижим, – Беги в замок! Я его отвлеку.

– Отвлечете от персиков? Боюсь, это почти невозможно, мой фамильяр так их любит.

– Ваш фамильяр? – ахнул старик, – Порождение ада? Как он прорвался в наш мир?

– Проскреб дырочку лапкой, фруктов, наверное, захотел, – пошутила Вера, – Вы же сами хотели взглянуть на него, разве нет?

– Нет. То есть да. Я не думал…

Азу прошел через двор, внимательно обнюхал персик.

– Надеюсь, не отравлено?

– Я бы никогда не посмел, госпожа ведьма. За убийство фамильяра Король лишит титула род.

– Титул – это все, чем вы дорожите.

Азу подхватил бархатный плод в пасть, щёлкнул косточкой, во все стороны разлетелись брызги сока. Малькольм сложил остальные фрукты на мостовую и отступил в сторону. Стах, порождение другого мира, с аппетитом съел их все до единого, причмокнул. И только после этого посмотрел в глаза Веры, зарычал тихо и глухо. В своей голове девушка услышала мягкий и тихий, как звук кошачьего мурчания, голос.

– Король велел явиться нам во дворец. Дело срочное. Дракона Таллера прислал.

– Прорыв нечисти? – сглотнула девушка.

– Куда хуже, но я еще не разведал. Дело будет во дворце. Персики закончились?

– Да.

– Совсем? – девушка кивнула, – Опять придется грабить королевскую кухню, – стах сел, досадливо пошевелил хвостом, шипы прочертили на камнях мостовой глубокие борозды, – Где прикажешь садиться дракону?

– Мы полетим на драконе?

– Да, он выбирает место, чтобы сесть, – почесал себя за ухом зверь. Острые когти его лапы сверкнули в воздухе. Вера положила руку на широкую морду и принялась чесать мягкую шкуру в нужном месте.

– Так куда лучше. На шипы не наколись, ядовитые, обожжёшься. Сильней и немного левее… Даа! – громогласное рычание прокатилось по площади.

– Пусть садится у нашего дома. Я хочу забрать вещи.

Дракон начал снижаться. Вера оглянулась на Малькольма. Парень пристально смотрел в ее лицо, впервые он был смел настолько, что не отводил от нее взгляда при своем отце. Или дело в другом? Одно дело сметь заглядываться на неравную. И совсем другое – на ту, что наделена великой силой.

– Прощайте, – отвела взгляд Вера. Нельзя, чтобы Малькольм понял, что перед ним совсем не Грета. Не сможет она лгать, глядя в эти бескрайние голубые глаза с легким прищуром. И совсем не хочет долгих прощаний. Нельзя их допустить, пускай все остается, как есть. Она должна поспешить уехать. Точней, улететь.

*** Грета держала мужа под плечи и упорно тащила в сторону балкона. Веки парня дрогнули, он распахнул глаза.

– Ты что делаешь? Куда ты меня волочешь?

– На улицу, чтоб дома плохо не пахло, пока я решу, что с твоим телом делать дальше. Я думала, ты умер.

– Что ты думала? – Грета отпустила руки, парень ударился головой о натертый до блеска паркет и сморщился.

– Не пачкай пол! У тебя на затылке ссадина. Ну вот, пятно.

– Гадина! – он подскочил на ноги, тронул голову, увидел кровь на своих пальцах.

– Сам выбирал меня в жены. Какие ко мне претензии? Что выбрал, то и досталось. Откуп моим родителям отдавал с открытыми глазами. Если мой характер после свадебки испортился, то только по твоей вине!

– Дура! Какой откуп? Каким родителям? Твой отец давно помер! Мать не знала, как тебя, страхолюдину, сбагрить подальше! Я в другой город тебя забрал. Знаешь, как она была рада? Теперь-то я понял почему! Ты – сумасшедшая!

– Мало попало? Добавить? Чтоб знал, как разговаривать с женой?

– Все, мне этот цирк надоел, – Илья зло ухмыльнулся, – Я звоню в полицию. Тебя посадят за попытку убийства. И даже не смей меня умолять этого не делать. Тебе-то все равно никто не поверит, бил я тебя или не бил. Поверят мне, рана-то на моей голове.

– Посадят куда?

– Не придуривайся. В тюрьму! Сгниёшь там. Смотри, я уже звоню. Все соседи узнают, твои коллеги, весь город, – Илья потянулся к телефону. Грета сбежала в ванную и заперлась изнутри.

Глава 6

Вера неспешно поднималась вверх по холму. Непривычная лёгкость во всем теле ей нравилась. Грета часто бродила пешком по окрестностям, ее мускулы привыкли то к подъему вверх в гору, то к спуску обратно в долину. Теперь это тренированное тело досталось Вере. Сама она тоже никогда не была полной, но Илья… Вечно он говорил ей гадости насчет фигуры, искал и находил жирок на ее животе, на боках. Хотя она порой покупала себе вещи в отделе подростковой одежды, да и вес у девушки был совсем небольшой. Просто мужу невозможно было угодить. Он всегда знал, к чему прицепиться. И бил по самым больным местам со снайперской точностью.

Девушка с любопытством рассматривала милые сельские домики, разбросанные по холмам, невысокие заборы из сероватого местного камня, цветники и густые деревья, увешанные спелыми плодами. Они валились на землю, свешивались из-за заборов. И никому не было никакого дела до того, кто подберет излишки изобильного урожая. Будь то большая гроздь винограда или диковинный гранат, треснувший от спелости на боку. Его крупные зерна вот-вот упадут в благодатную землю этого края.

Порой Вере чудилось, будто она здесь была не раз. Ее ноги привычно перешагивали через препятствия на дороге. Вот показался по правую руку оранжевый дом, сад вокруг него чисто прибран, сухопарая женщина копается в грядках, под ее руку норовит сунуть морду лохматый пес. Вокруг пышут разноцветьем розы, их так много, что невозможно определить какая краше, чьи лепестки пышнее. Весь сад напоминает яркое полотно, девушка засмотрелась с искренним восхищением. Таких цветов, да еще так много она нигде не видала. Настоящее чудо, но каких трудов оно стоит хозяйке. Даже отсюда, от невысокой беленой ограды, видно, что женщина не молода.

– Иди, иди в дом, – треплет хозяйка собачку по шее, – Потом сходим, поглядим, что осталось в доме от ведьмы. Там богатый погреб, Стефан побрезгует в него лезть. Авось, что и нам достанется в наследство от мерзавки. Ягодки эсти наши ей по вкусу пришлись. Облопалась до смерти! Несмышленая, – бросила женщина зло, – Кто спросит с меня, со старухи? Скажу: «Забыла предупредить. Неужели, кто-то не знает, что эсти опасны?". Если что, князь заступится. Ох и щедрую плату он нам обещал в этот раз! Золотом! Уж он-то не поскупится! Все цветники навозом обсыплю с тех денег. А еще и наследство от соседки достанется. Ведьмочка, хоть и не была богата, но что-то нам оставила? Хотя бы горшок с маслицем – все прибыток. Помнишь, как нас с тобой каждый день угощала? Как идет с лавки, то мне свежую лепешку подарит, то тебе мяска. Поперек горла мне эти подачки! Ей, видите ли, не сложно на нас захватить провианта по пути, чтоб я не трудилась в гору обратно лезть! Богачка, тоже мне, тьфу! Заботливая выискалась! Не знала, как унизить. И бедной, считай, назвала, и немощной! Тварь такая. Сами возьмем все, что ей было дорого. А новенькое ведьмино платье пущу на половую тряпку. Там ему самое место.

Вере стало противно. Вновь в ее душе растеклась ярость и обида за Грету. Ведьмочка так заботилась о соседке, а ее в благодарность просто… убили. Еще и дом хотели разграбить, изничтожить всю память о девушке, втоптать в землю любимые вещи. Как выл несчастный Азу над телом своей хозяйки, пока Вера не открыла глаза. Знать бы, куда сейчас удрал фамильяр, не пошел ли красть курей по соседским дворам? Или помогать местным собрать урожай персиков только не в корзину, а в свой собственный желудок.

– Проклятие она тебе оставила в наследство, – прошептала Вера. Старуха обернулась, заметила ее, побледнела. Злые глаза наполнились диким страхом.

– Проклятие? За что? Греточка, деточка, я же просто исполнила наказ князя, нельзя было ослушаться. Никак нельзя, ты что. Он бы меня в темницу посадил, пес мой с голоду бы помер. Ты прости старую.

– Платье мое на половую тряпку пустить тоже князь приказал? Продала мою жизнь за навоз для своего чахлого сада?

– Много ты видала? Таких цветов как у меня нигде не сыскать! – женщина уперла руки в бока.

– Чтоб там, где ты есть, больше ни одного цветка не раскрылось до самой твоей смерти. Быть этому месту пусту!

Магия вплелась в каждое слово девушки, окутала прекрасный сад, впиталась в землю. Розы склонили головы, будто печалясь о несостоявшейся смерти юной ведьмочки. Осыпались бархатные лепестки. Земля стыдливо прикрылась ими словно лоскутками одеяла: розоватыми, пурпурными, белыми, кремовыми и желтыми. Сама земля стыдилась того, что хотела сотворить хозяйка надела.

– Гадина! Тварь! Мерзавка двужильная! Ты не должна жить! Позарилась на богатства Малькольма, дрянь! Себе прибрать нашего молодого княжича захотела! Не по тебе жених, – бессильно завопила старая женщина. Ее рай оказался разрушен по ее же вине. Только она не смогла этого принять.

Вера легко улыбнулась. Ей чуточку жаль красоты увядших цветов, того благолепия, что осыпалось. Но месть убийце оказалась гораздо слаще. И потом, пусть лучше уж лепестки лягут в землю, чем Грета.

Нет ее, Греты, вины в злобе старого князя. Ничего дурного девушка не сделала. Лишь смотрела она на любимого, не больше. Всего несколько раз они успели прикоснуться друг к другу, будто случайно, на глазах у других, передавая персики из руки в руку, да глядя в глаза. И плевать Грете было на то, каков титул у Малькольма, и какими богатствами он обладает. Все это – пыль. Ничто по сравнению с ее богатством. Просто впервые юная ведьмочка полюбила, сгорела дотла в огне своей страсти. Разве это могло быть причиной, по которой ее убили?

Вера поднялась в гору, двор дома был чисто прибран, окна улыбались ей чуть влажными кружевными занавесками, пахло чистотой и деревенским сладостным уютом. Саквояж стоял на садовой скамье перед крылечком. Оба ее гробовщика были тут же.

Позади сада, на лужайке, свился кольцом черный дракон, из-под тяжёлого века с любопытством смотрел на нее лиловый глаз. Матовая шкура дракона будто бы впитывала в себя густое солнце, чешуя казалась девушке бархатистой, немного мягкой, как шкурка у кошки. Черные крылья зверя распластались по земле. Почти гладкие, покрытые нежным пушком, совсем не такие, какие рисуют в книгах. Холеный зверь, толстый и сильный. С искренним восторгом девушка оглядела его.

Какой же громадной силы было чувство Греты, если она бросила все. Совсем все. Даже главное свое сокровище, живого дракона. Того, кто не раз спасал ее жизнь, берег больше, чем свое собственное сердце?

– Госпожа, мы все исправили. Ваши вещи собраны и упакованы. Вашему зверю мы предложили воды.

Вера перевела взгляд. В добром десятке метров от теплого драконьего носа и вправду стояла деревянная кадка с чистой водой.

– Если не досчитаюсь хоть медяка, вам золотых в свой жизни больше не держать в пальцах, – она мельком взглянула на Стефана, – а уж если пропали заколки или серьги!

– Как можно, госпожа. Мы все-все подобрали. И платье почистили, и воротничок к нему разгладили. Изволите посмотреть? – склонил голову управляющий.

– Не стану.

– Если бы сразу знали, что вы истинная ведьма, а не девка с искрой магии, не решились бы и на порог дома вашего ступить. Это все князь виноват. Только он, никто больше. Вы уж зла на нас не держите.

– Обидите кого еще слабого, самих вас слабыми сделаю. Ясно?

– Да, госпожа, – разом вздрогнули оба мужчины.

Девушка с некоторым сомнением посмотрела на дракона. Ей не терпелось коснуться его чешуи, провести по тёплой шее рукой, тронуть крылья. Позволит ли зверь это сделать? Лиловый глаз приоткрылся, зверь будто бы почуял мысли ведьмочки. Серебристая струйка пара вырвалась из широкой ноздри, ошпарила траву. Вера переступила с ноги на ногу. Как она полетит драконе? Ни опыта, ни умений у нее нет. Но злить короля тоже не стоит, он велел ей явиться во дворец срочно.

Девушка решила для начала войти в дом, посмотреть, все ли там в порядке. Просторная комната порадовала новую хозяйку блеском медных котлов на полке у очага, скате оно даже с виду кажется мягким и пышным. Окна забраны частым переплетом, есть даже деревянные ставни. Пучки трав сушатся на потолке, от них пахнет так приятно. Свой собственный дом! Уютный, чистый, надежный. Ни один человек не рискнет сюда войти теперь, слухи по селам расходятся быстро. О силе ее дара скоро узнают все.

И, самое главное, тут нет Ильи. Можно больше его не бояться. И мама, она тоже не позвонит, не станет попрекать несуществующей пылью на сковородках. Даже свекры и те не заглянут ранним утром воскресного дня с проверкой. Грету только жаль. Как она там? И ничем ей сейчас не поможешь.

Девушка подхватила со стола нож и прошла в угол комнаты. Здесь свисал на бечевке аппетитный кусок вяленого мяса. Все знают, что любые деловые отношения лучше начинать с подкупа. Дети и те носят цветы в школу первого сентября. Вот и Вера по их примеру решила начать отношения с драконом с подкупа. Девушка вышла наружу, управляющий склонил перед ней голову, Стефан потеребил рукой пуговицу.

– Ваза сама разбилась, – произнес он тихо, – Стояла себе и как упадет. Только не бейте меня!

– Черт с вами. Идите отсюда оба.

Мужчины чуть не бегом бросились вон, лишь управляющий князя обернулся.

– А можно без черта? У меня и так полный двор деток. Не прокормлю вашего нечистого.

– Можно, – незваных гостей и след простыл.

Зато из кустов показалась любопытная морда Азу. Над верхней губой стаха виднелась полоска сметаны.

– В погреб мышка пробралась, все припасы исчезли, – он втянул воздух носом, – Горшки зато чистые. Мням-с. О! Что я вижу, мяско. Вот что так искал, так искал к-хм в погребе. Думал, куда подевалось?

– Сметану ототри с морды, мышонок мой. Не стыдно, бессовестный?

– Зачем добру пропадать? А совести мне ни капли не досталось. Когда ее раздавали на небесах перед воплощением, я стоял в другой очереди, – пес облизнулся, – За добротой. Она и то безопасней для шкуры, чем эта ваша совесть.

– Повезло. Ты со мной полетишь?

– Нет, уж лучше пешком по изнанке мира пройдусь. На нечисть поохочусь.

– И как я одна стану управлять драконом? Я не умею.

– Все просто. Драконами управляют при помощи равновесия. Куда наклонишься, туда он и повернет. Если назад, то замедлится или остановится. Если вперед, пойдет на посадку.

– Если бы я еще знала дорогу во дворец! Тогда, может, и было бы просто.

– Талер сам знает, куда вас нести. Я уже все ему рассказал.

– А мне прогуляться по изнанке мира нельзя? В Вере боролись природная осторожность и почти невыносимое желание очутиться в небесах верхом на таком удивительном звере, как ее ящер. Ее собственный дракон!

– Не пролезешь.

– Жаль.

Новоявленная ведьмочка взвесила на ладони кусок мяса. Хватит ли его на взятку? Но с чего-то нужно начинать. Она крадучись направилась к зверю. Тот приподнял голову. «Только бы не чихнул!» – пронеслось у девушки в мыслях. Зверь потряс головой. Шажок, еще один. И вот уже голова зверя потянулась к ее руке, обдала ладонь горячим дыханием. Зверь осторожно ухватил кусок мяса с протянутой ладони, немного пошевелил крыльями.

– Он тебя приглашает садиться верхом. Поторопись, у дракона мало терпения. Ждать не станет, сбежит и будем ловить его всем селом по хлевам. Или разыграется и тебя саму закоптит. Залезай!

– Как я это сделаю?

– Как хочешь.

– Я никак не хочу!

Со стороны тропки раздался знакомый голос. Сердце Веры испуганно сжалось. У ее калитки стоял Малькольм.

– Госпожа Грета, отец… Грета, молю, подождите, я погибну…

Остальное девушка не успела расслышать, она моментально забралась на спину дракона. И сама не поняла толком как. Зверь взмахнул крыльями. Напоследок девушка посмотрела вниз на кудри молодого мужчины, которые ласково трепал ветер, будто пытался утешить. Азу исчез вместе с ее саквояжем. Дом опустел. Остался стоять только молодой княжич перед запертой калиткой ее тоскующего по любви сердца.

*** Грета сидела на краю ванной. Девушка случайно задела кран и теперь играла со струей воды. Открывала то горячую, то холодную воду, меняла напор. Ей удалось переключить струю на душ, шланг взвился змеей и обдал стену.

– Как удобно, – восхитилась девушка и даже хлопнула в ладоши. Затем она подошла к зеркалу, как следует рассмотрела себя. Светлые волосы, почти такие же, как были у нее самой в ином мире, слегка загорелая кожа. Тело стройное, привыкшее к лени и неге. Приятно! Только руки неухоженные. Это единственное, что чуть расстроило Грету. И потолстеть не мешает немного. Не тело, а одни косточки, ребра пересчитать можно. Она буквально измождена! Муж ее плохо кормил, что ли?

Девушка пыталась понять, чего стоит ждать от стражи? Ведь она теперь простолюдинка, с такими женщинами никто не считается. Вдруг и вправду ее запрут в темнице на долгие годы? Все же на голове супруга есть рана от сковороды, и вред ему причинила она сама своей рукой! В ее мире, мужчинам законы благоволили. Жену за убийство мужа могли на каторгу сослать, и никому бы не было дела, почему она решилась на убийство. Может, покойный изводил ее или, того хуже, деток, а пожаловаться было некому. Или никто не верил? Интересно, здесь все так же?

Хорошо, что она догадалась спрятаться подальше от мужа. Грете необходимо было дать себе время подумать. Останься она с мужем рядом, дело бы точно закончилось дракой. Или убийством. Сколько нечисти она погубила, а тут, подумаешь, человек. Справится. Или его стоит воспитать? Своего дракона девушка смогла поставить на место, вряд ли с мужем будет сложнее. Он хотя бы огнём не плюется.

В дверь ванной постучали. Приторно сладкий голос Ильи прошептал в щель.

– Полицейские уже под дверью квартиры. Я иду открывать им дверь.

– Да, дорогой, – тем же точно тоном ответила ему девушка.

Она и не сомневалась, что в страже служат мужчины. Во всех мирах так. И все мужчины имеют одни и те же слабости. Их неизменно тянет защищать слабых и любить красивых. А она красива и здесь. Грета без малейшего трепета разорвала воротник ночной рубашки. Ложбинка между грудей показалась в зияющей дыре. Девушка стащила с полки бритву и прочертила лезвием тонкую полосу на своей шее. Почти царапину, едва ли глубже. Затем она вызвала у себя рвоту, чтобы казаться бледной и изможденной. Ополоснула лицо.

Когда в доме послышались голоса, она распахнула дверь ванной. Несколько капелек крови стекало по ее шее, ложилось между грудей. Высокий мужчина в форме ахнул, увидев ее.

– Спасите меня, господин. Муж хотел зарезать меня… – Грета закатила глаза и начала оседать на пол. Илью стоило видеть в этот момент. Он округлил глаза и побледнел от испуга. Чьи-то руки подхватили девушку, она ощутила мужские ладони на своем теле, ее ночная рубашка задралось чуть выше колена.

– Врача! – крикнули ей чуть ли не в самое ухо. Девушка поморщилась.

– Только вы один можете спасти мою жизнь, – Грета спрятала лицо в рубашке мужчины и зашлась в хохоте, который другие приняли за рыдания.