Текст книги "Не родись красивой (СИ)"

Автор книги: Марта Раева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

На работу она уже не ходила, начался ее отпуск, но не было дня, чтобы она не общалась со своей командой. И взяла на себя те задачи, которые можно было выполнять без участия кого-либо другого. Проект становился детищем – его уже можно было не узнать – так они продвинулись. Сам босс просматривал промежуточные результаты, даже сказал: нет аналогов, которые бы он знал. Вся команда была растрогана такой похвалой. Действительно, такого издания, которое они готовили, еще не было до сих пор.

И вот настал день, когда Катя получила документы на свою квартиру и они с Игорем смогли увидеть ее. Из-за беременности они решили дождаться окончательной сдачи дома, потому увидели квартиру уже в готовом состоянии. Катя была в восторге, а Игорь ворчал, находя недоделки, некачественную работу и проектировщика, и ремонтников. Но Катя уже решила, что с окончательным ремонтом надо будет подождать и делать его позже, ведь надо было все подготовить к рождению малыша.

Перевозили немудрящее Катино имущество, из чулана на свет появилась мебель, которая стояла в маминой квартире. Это были два небольших шкафа, стол большой и маленький кухонный, небольшой диван и четыре стула. Все они были в разобранном виде, и насколько помнила Катя из детства, были частично отреставрированы, частично заново сделаны старым мастером по тем фотографиям, которые сохранились еще у бабушки, маминой и тетиной матери. Тетя когда-то свою, такую же мебель продала, а там были какие-то резные буфеты, овальные диван и стулья – то, что тоже осталось в детской памяти Кати.

Переехав к тете, она оставила все, что стояло в их небольшой квартире на Крымском валу, как память о маме и о своем детстве. Ширма, которой пользовалась Катя, тоже была из этого комплекта. После того, как они с отцом Дмитрием Алексеевичем съездили на кладбище, Катя попросила его договориться со столярной мастерской, чтобы осмотреть, годится ли она для жизни, и если нет, то освободить чулан. Отец только перед ее свадьбой сознался, что отдал мебель на реставрацию, и привез после нее в том же разобранном виде, в котором увозил. Сказал, что это ей подарок от него, который она оценит, когда расставит ее в своей квартире.

И этот день настал. Катя радовалась, что у нее будет возможность позвонить отцу и пригласить к себе, чтобы порадовался за нее. Игорь собирал эту мебель, чертыхался, даже однажды привел какого-то мужичка – и после долгих стараний они, очень довольные, позвали Катю, чтобы она оценила их усилия. Да, отец постарался, поняла Катя, взглянув на то, что наконец встанет по своим местам в ее пока пустых комнатах. Поняла и то, какие немалые средства были вложены на то, чтобы старая мебель выглядела такой благородной, чтобы в ней ощущалась старина, очень далекое время.

Тетя была поражена, когда вместе с Катиным отцом осматривала преображенную комнату. А уж как был рад Дмитрий Алексеевич!

– Я помню эту мебель, она, правда, выглядела дряхлой, диван шатался, ножки у стульев приходилось все время садить на клей. Но мне нравилась ее стойкость, ее продолжающаяся жизнь, потому что была сделана на славу. А как пахнет дерево, настоящее, натуральное дерево!

Игорь с Катей приготовили праздничный ужин, и гости, сидя за красивым обеденным столом, поздравили их с новосельем. Отец с укоризной посетовал, что Катя не сообщила вовремя и о разводе, и о том, что ждет ребенка. Пообещал, что в следующую их встречу снова будет праздник, а он будет радоваться появлению внука.

Катя была счастлива и знала, что своим счастьем была обязана Игорю, о чем сказала ему, проводив гостей. Он удивился, и ей пришлось объяснить:

– Без тебя все было бы не так, я была бы несчастной, ничего бы меня не радовало. Такой я была до тебя.

– Наверно, это моя любовь растопила твое одиночество.

– Однозначно. Это так.

Как-то утром позвонил Игорь и сказал, чтобы она ждала гостей. За этим последовал звонок Екатерины Ильиничны – она тоже созналась, что дала координаты искавшему ее Мите. Митя? Как же она его давно не видела! Сначала он по телефону старался ее поддерживать, потом выполнял просьбу с делами по разводу. И вот уже прошел месяц или два, как он вернулся из заграничной командировки. Катя читала его статьи, корреспонденции с театральных площадок Европы. Вспоминала его с легкой грустью: теперь без Кости она стала ему неинтересна.

Раздался звонок, Катя открыла дверь – это был Митя. Добрый, милый Митя. Правда, при взгляде на нее он резко изменился. Вручил ей цветы, оглядел ее располневшую фигуру, живот под блузкой-распашонкой. И она поняла, что он волнуется. Всегда спокойный Митя выглядел растерянным.

– Митя, да не смотри на меня так! Я что? – похожа на музейный экспонат? Ты даже не поцеловал меня в щеку, как делал всегда.

– Серьезно, Катя, я узнал о тебе такую новость!

– Да ладно. Посмотри, у меня своя квартира – вот это новость, да?

– Отличная квартира. Но главное – ты ждешь ребенка! Почему я узнаю это от Игоря?! Он что, у тебя бывает?

– Он мне помогает, да так, что без него я не знаю, как бы справлялась…

Митя смотрел во все глаза и не узнавал Катю. Она в последнее время была с ним немногословна, мало эмоциональной и какой-то потухшей. Но сейчас она говорила одними восклицаниями, готова была делиться с ним своей радостью. И необычайно похорошела.

Попили чай, рассказал коротко о своей поездке, она – о делах с проектом. Но его занимал один вопрос: почему она ничего не сказала о своей беременности? Ни Косте, ни ему.

– Митя, когда я тебе могла рассказать? Мы с тобой не виделись полгода.

– Тогда, в первые дни этого года…

Катя вздохнула. Вместо ответа попросила рассказать о Косте. И смотрела на него с напряжением во взгляде, с тревогой.

– Да что с ним сделается?! Здоров, энергичен. Все у него хорошо. – Помолчал. – Вот жениться собрался.

– Правда? Я рада за него. А кто его избранница?

– Кто-кто… Протеже Лидии Ивановны – Наташа.

– Ну, значит, все у них сладилось. Представляю радость Костиной мамы.

Митя смотрел на нее во все глаза – и вот проглянула в ней прежняя Катя. Какой она всегда ему нравилась. Не грустная, а какая-то мягкосердечная, робкая даже. Старалась всегда быть незаметной, не обращать на себя внимание. Такой она была во время последней встречи с Костей. И всегда чувствовалась в ней сложная внутренняя жизнь.

– Кого ждешь, мальчика?

– Как ты догадался? Вспомнила, у тебя же племянник родился, ты говорил.

– Катя, а ведь Костя должен знать, как думаешь?

– Ну, нынешний Костя не должен, ему не надо говорить. Чем позже узнает, тем лучше.

– Как легко ты решила за него!..

– А что ты так взволновался? Ах, да, я забыла! Ты всегда переживаешь за него. Лучше друга не найти.

Митя удивился, ведь Катя никогда не говорила о них с Костей с иронией, пусть едва заметной. Но и такой она ему нравилась. Очень нравилась.

– Хочу с тобой вот о чем поговорить. Вернее, о ком… о Косте. Я сказал, что он здоров, это правда. Но он не такой жизнерадостный, как раньше. Он однажды признался, что его мучает дыра в памяти. И больше об этом не говорит. Держит свою беду в себе, это заметно.

– Зачем ты заговорил об этом?

– Может быть, ты права, ему не надо пока знать о ребенке.

– Ну, вот и хорошо. Зачем ему знать? У него новая жизнь. Он другой. – Потом заговорила как прежде, мягко, доверительно. – Знаешь, Костя в последний раз был прав. Нынешний Костя… не мог он по-другому поступить со мной. Заявилась какая-то незнакомка, оскорбилась, что не хочет за жену принимать, кольца швырнула. Мне так стыдно. В чем он виноват передо мной? Ни в чем. И могла ли я тогда сообщить, что беременна? Вот это и было бы похоже на то, что какая-то самозванка заявляет ему о своих правах…

Митя понял из этого монолога, что Кате плохо, потому что не может забыть той встречи, свидетелем которой он был. Он ушел от нее с тяжелым сердцем. И как бы он ни уверял себя, что Косте не стоит знать о Катиной беременности, на другой день он при встрече с ним рассказал все, как есть.

Глава 23

– Что ты сказал?!

– Что слышал! Катя ждет ребенка. Он родится через месяц. Мальчик.

Именно такими словами Мите, когда он зашел в управление культуры, сказал Игорь об этой ошеломившей его новости. Узнал ее после того, как сам поинтересовался и спросил, какие новости случились в его почти полугодичное отсутствие…

– Значит, когда мы впервые встретились после моей операции, она была беременна? Сколько? Два месяца?

Костя смотрел на Митю как-то беспомощно.

– Да. А сейчас она просила тебе не говорить об этом.

– Зачем же ты сказал?

– Подумал, я бы на твоем месте не захотел оставаться в неведенье. Как дурак безмозглый… Ох, Костя, прости!

Но было поздно – Костя закрыл глаза и стал ладонью тереть лоб, затем схватил голову обеими руками. И вдруг застонал. Митя перепугался.

– Костя, в чем дело?! Ты так реагируешь… можно подумать, что ты помнишь, кто такая Катя…

– Я не помню, – почти закричал друг. – Но я знаю, что я был женат. И теперь оказывается, что через месяц я стану отцом. Вот как бы ты чувствовал себя на моем месте?! Черт! Вот так свинью подложить! Мало мне совесть не дает покоя… Тут она еще решила меня совсем доконать! Ну, что она со мной делает?!

– Костя, ну, успокойся… Ты вину свою чувствуешь – это нормально… Но чем Катя-то провинилась перед тобой?

Долго молчали. Костя наконец задышал спокойнее и проговорил:

– И что мне теперь делать?

– Да ничего. Зачем я тебе только сказал?!

– Я хочу с ней встретиться. Как думаешь, она согласится?

– Зачем? Что ты ей хочешь сказать? Не делай этого. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Костя посмотрел на друга и спросил:

– А ты чего так волнуешься? – О чем-то мрачно размышлял. – Мне кажется, после этого я успокоюсь. Она наверняка меня обвиняет. Спрошу, в чем я виноват перед ней?

– Вот как раз при встрече она мне сказала, что не винит тебя ни в чем. Хочет одного: чтобы ты был здоров и счастлив.

– Какая она добрая… великодушная.

– Не иронизируй, Костя. Знаешь, она так изменилась. Стала красивей, на мой взгляд. Думаю, ожидание ребенка меняет женщину. Выглядит веселой. И знаешь, считает, что ты правильно вел себя с ней… тогда… И что она была похожа на самозванку. Вот такая она. Не надо, Костя… Встречаться – только бередить старые раны.

– Не хочешь помочь – сам встречусь… без твоей помощи.

Митя вздохнул: «Как знаешь…» Позвонил Кате. Она сказала, что подумает.

На следующий день ему позвонил Игорь.

– Митя, что за идея? Почему он просит встретиться?

– Игорь, не спрашивай… Я его отговаривал, но ему надо это сделать. Давай, поможем ему. Может быть, это и Кате нужно.

– Ей нельзя нервничать, ты понимаешь это?

Митя все понимал. Но другу было очень тяжело, пришлось пойти у него на поводу, подчиниться.

И вот стояли перед Катиным домом.

– Как это ей удалось купить квартиру здесь, не знаешь?

– Ну, дом льготный, так как земля издательства. Были деньги от материной квартиры, оформила ипотеку.

– Жаль, не помню, где она жила. Ты показывал этот дом. И больницу, где лежал после аварии, помню, но как выписался оттуда – совсем не помню.

Им открыл дверь Игорь. Костя вопросительно посмотрел на Митю. Ну, что можно было объяснить ему? Сам не очень был сведущ в отношениях Кати с Игорем.

– Проходите в обуви, все равно после вас буду влажную уборку делать.

Повел их в комнату. Митя с Костей снова переглянулись. В комнату с ними не зашел. А она неожиданно оказалась светлой, вероятно от мебели цвета естественной древесины, с художественной отделкой. Очень необычная мебель – такую сейчас не продают. Катя стояла вначале у стола, а потом присела и пригласила их садиться. Митя сел на диван, а Костя подвинул к себе стул.

Катя разглядывала Костю. Приветливой улыбки уже не было на ее лице. Митя вновь подумал, что от ее красивого лица, от выразительных бровей с изломом ему трудно отвести глаз. Заговорил первым:

– Ты меня в эту комнату не заводила, на кухне принимала. Такую красоту не показала.

– Извини. Но ты и не хотел осмотреть квартиру. А я хотела похвастаться…

Пришлось извиниться и Мите. Вспомнил, что ему было не до осмотра. Взглянул на друга – тот оглядывал стены, окна, мебель и изредка бросал взгляд на Катю. Митя обратился к нему:

– Слушай, Костя, может быть, я оставлю вас наедине?

– Как пожелаешь.

Митя пожал плечами и остался. Показалось, что Катя облегченно вздохнула.

Костя расстегнул пиджак – он был знаком Кате, светло-бежевый в мелкую клетку. В нем он был, когда покупал обручальные кольца в ювелирном магазине. Сердце заныло, как это бывало, когда Катя вспоминала какие-то отрывочные эпизоды из своей прошлой жизни. Одернула себя и решила вести себя с этим красивым мужчиной без всяких теплых чувств. К тому же он был таким же бесстрастным, а в его равнодушные глаза не хотелось смотреть. Наконец-то заговорил и сразу поразил ее этим равнодушием, даже бездушием.

– Катя, не удивляйтесь, что я захотел вас увидеть. Сейчас ситуация иная, чем в прошлый раз. Меня удивляет, что вы оставили ребенка, а ведь это надо было обсудить и со мной, раз я имею к этому какое-никакое отношение.

Митя возмущенно его остановил:

– Костя, ну, ты и закрутил! Ты понимаешь, что говоришь?!

– Митя, ты хотел оставить нас наедине, вот и сделай милость – оставь.

Тут и Катя не выдержала:

– Митя, пусть Костя выскажется. Если тебе неприятен разговор, пойди к Игорю – он там, на кухне что-то мастерит, может, ему помощь нужна.

Когда Митя неохотно вышел, Катя миролюбиво произнесла, что Костя может продолжать, но только говорить не в форме допроса. Костя удивился, а Катя сказала:

– Я вспомнила ваш прошлый тон. Не хочу такого повторения. Чтобы не было неприятного осадка. Хотя бы войдите в мое положение. – Укорила себя, что слишком длинно говорила и дала себе слово не лидировать в разговоре.

Долго смотрели в глаза друг другу. Катя как-то успокоилась. Ведь Костя может быть резким, но он всегда старался быть справедливым. Правда, добавила: если на него никто не давил из близких людей.

– Хорошо. Спрошу вас не в духе допроса. Вы не держите на меня зла?

– Нет, конечно.

– Мне важно знать это. Иначе мне даже показалось бы, что ребенок – это ваша месть мне. Иметь внебрачного ребенка – худшее из зол для меня.

– Вы не должны думать так плохо обо мне. Я вправду хочу вам только добра. Столько перенести… Жаль, что и сейчас вам несладко… снова из-за меня. Знаете, ребенок мой не внебрачный, он зачат в любви. Тот Костя, который меня любил и из-за меня потерял память – я знаю точно, что из-за меня, – он был бы рад ему… – Катя тяжело передохнула и увидела изумление в глазах Кости. – А вы не переживайте – у моего сына будет отец, и он даст ему свою фамилию.

Костя был поражен: Катя чувствует вину перед ним! Вернее, перед тем Костей, о котором она говорила. Все-таки не зря хотел встретиться и поговорить с ней. Верил в эту встречу, надеялся, что она докажет, что по-настоящему любила того Костю… и даже жалела его самого, каким он сейчас был, сидя перед ней. Подумал, что красива она благодаря своей доброте. Он встал, понимая, как нелегко пришлось ей в разговоре с ним, а ведь на последнем месяце беременности. Вид у нее был усталый.

– Простите, я ухожу. Берегите себя. – Последние слова произнес, уже стоя перед дверью. Видел, она кивнула ему. И вышел.

На вопрос в глазах Мити, показал – тоже глазами – на входную дверь. Уже в машине шумно вздохнул и успокоил друга, дескать, все нормально.

Катя сидела без движений, глядя куда-то в окно, пока не зашел Игорь. Увидела его – и заплакала горько, прикрыв ладонями лицо. Игорь вмиг оказался рядом, поднял ее, с тревогой заглядывая в лицо. Плача, Катя повторяла одну фразу:

– Он добил меня все-таки… – Успокоившись, смогла внятно объяснить Игорю эту фразу. – Представляешь, пожалел, что я оставила ребенка… что ему, видите ли, будет плохо знать, что у него есть внебрачный ребенок. Представляешь, вот гад!

Но через час уже смеялась от того, что она выдержала и разговор получился. Игорь недоумевал. А еще через час ей стало плохо.

– Ох, Игорь! Что такое?! Что со мной?!

Глава 24

И еще лишний раз подтвердились Катины слова: без Игоря она точно не смогла бы пройти все этапы, которые проходят первородящие женщины. Так называли в роддоме таких, как она, Катя.

Мальчик родился слабенький, но Катя не расстраивалась. Все теперь выдержит, главное – была уверена в собственных силах. Она сможет все сделать, чтобы ее Санечка был здоров и рос не по дням, а по часам. Да еще рядом Игорь. Шумная толпа ее встретила при выписке, шумно отпраздновала, аукая и гукая при виде ее малыша. И начались будни с радостями и проблемами.

Ребенок был неспокоен, по очереди оба вставали ночью к нему. Быстро начали прикармливать, бегать в молочную кухню. Но вот к третьему месяцу стало полегче. И появилось время для себя. Игорь, хотя уставал и на работе, и по уходу за малышом, но она видела, ему хотелось близости, которой так и не было между ними. И однажды она оказалась в его объятиях, задрожала, когда он силой прижал ее к своему телу. Почувствовала, как накопившееся напряжение в нем просило выхода. И с первой ночи они поняли, как нуждаются их тела в страстных соприкосновениях. И дождались этих прекрасных мгновений, и удивились тому, как совпадают друг с другом физически и душевно. Да, только в постели с Игорем Катя почувствовала способность полюбить своего мужчину и отдавать ему всю себя без остатка.

А что уж говорить об Игоре – он летал от счастья. Хотя по-прежнему переживал, не принимает ли Катя благодарность за любовь. Это переживание будет с ним всегда, но как любящий по-настоящему, он смирялся, потому что ему необходимо было находиться рядом, а теперь еще встречать с ней утро и заканчивать день с ней, крепко обнимая после страстного акта любви.

Звонил, иногда приходил Митя – с подарками ей и малышу. Однажды сознался, что не удалось на вопрос Кости о здоровье ее и ребенка скрыть о том, что в день их тяжелого разговора Игорь вызвал скорую и ребенок родился недоношенным. Катя расстроилась от того, что снова причинила Косте душевные терзания.

Но дни шли, стала делить заботы о ребенке с обязанностями в подготовке промежуточного результата в проекте. И вот уже зима на подходе, новогодние праздники. А большие каникулы провела, к сожалению, без Игоря. Ему надо было проведать родителей в Ярославле. Вернулся мрачный – достали его родные разговорами о будущем, о заведении семьи. Его-то самого этот вопрос вообще не волновал, потому что был решенным. Его больше беспокоил перерыв в бизнесе. Успехи в создании первой компьютерной игры сменились неудачами, да и времени свободного у Игоря погрузиться полностью в любимое творчество не находилось. Решили, что теперь стало полегче с подросшим Санечкой и Катиной зарплаты хватало, он может оставить чиновничью должность и переехать в свою «берлогу», где так здорово когда-то получилось найти золотую жилу. Так и стали скучать друг без друга в ожидании нечастых перерывов в работе.

Катина тетя иногда помогала с ребенком, даже привязалась к нему. Ее только мучило чувство, что племянница, кажется, достигла в личной жизни больше, чем ее дражайшая Мариночка.

С другой виновницей своего неудачного замужества Катя встретилась совершенно случайно ближе к лету. Она дождалась Игоря, завершившего новую игру для детей и ожидавшего коммерческого результата. Да и сама была близка к победе, верила, что осенью их издательский проект будет завершен в бумажном варианте. И останется другая, меньшая половина работы над приложением к нему.

В супермаркете Игорь с сыном ожидали Катю недалеко от кассы, куда она с корзиной продуктов подошла чуть раньше невысокой женщины и неожиданно узнала в ней Лидию Ивановну, Костину маму. Удивилась, но с улыбкой поздоровалась. Пока рассчитывалась, спросила о здоровье Кости и бывшего свекра. С замешательством Лидия Ивановна отвечала ей. Обнаружила, как похорошела Катя, совсем не похожа была на ту незаметную и робкую девочку, на которой женился сын. И главное – видно было, что совсем не держала на нее обиды.

Рассчитавшись, увидела, как Катя подошла к симпатичному молодому человеку, державшему на руках годовалого ребенка. Вслед за ними она пошла к выходу и в дверях оказались почти рядом. Ребенок на руках отца повернул свое лицо к Лидии Ивановне, и она увидела, как разительно похож малыш на ее Костю. Он серьезно посмотрел на нее и отвернулся. Таким же взрослым взглядом когда-то обладал только один ребенок на земле – ее сын. С остановившимся сердцем она видела, как Катя взяла на руки сына, а мужчина забрал коляску, и они пошли к стоянке.

Дома едва дождалась Костю с мужем. Наташа была у родителей – теперь она часто там задерживалась. Поднялась наверх. Костя вышел с влажными волосами из ванной и удивленно смотрел на нее.

– Костя, ты не говорил мне, что Катя родила.

Еще больше удивившись, он спросил, откуда она узнала об этом.

– Значит, ты знал это? Ты знал, что она родила от тебя сына?

– Мама, ты только не волнуйся. Да, узнал поздно, перед самыми родами.

Костя знал, что для Лидии Ивановны это была болезненная тема после того, как Наташа призналась, что не может иметь детей. Она и ее мать скрыли это, хотя уверяли, что узнали об этом недавно. Но их муж и отец честно рассказал Костиному отцу, своему другу, о причине бесплодия невестки – раннем аборте.

Лидия Ивановна бессильно опустилась в кресло и проговорила:

– Может быть, ты папе говорил, что у тебя родился сын и у нас с ним есть внук?

– Нет, не говорил.

– Вот и позови его, и скажи нам обоим об этом!

– Мама! Ну что ты?! Не расстраивайся об этом. Катя сказала, что у мальчика есть отец и что он дал ему свою фамилию.

– Она даже это тебе сказала?! И ты молчал?! – Лидия Ивановна чувствовала, что надо принять успокоительное, иначе с ней, всегда уверенной в своем здоровье, станет совсем плохо.

Косте пришлось звать отца – только он мог все сделать, чтобы успокоить маму. Но и отец поддержал ее и высказал свое возмущение: «Как ты мог так поступить с нами!» Его расстройство было даже сильнее. Такой неожиданной показалась ему эта новость.

Костя не знал, как успокоить их. Он тоже был взволнован тем, что родителям пришлось узнать, то, что нарушило их равновесие.

– Митя рассказал мне ровно тогда же, когда он узнал, что Катя вот-вот родит. Он договорился встретиться по моей просьбе, она не отказывалась. В общем, оба старались держаться в рамках, тем более что все, и Митя, и Катин муж, боялись ее расстраивать. – Взглянул на родителей, они едва сдерживали свои эмоции. – Но даже меня разговор вымотал, хотя был коротким. Я, конечно, не сдержался, сказав, что надо было сразу признаться о беременности, но она сказала, что не хотела качать права – я ведь предложил развод, следовал твоему совету. Я даже сказал, что не хотел бы иметь внебрачного ребенка. Потом уже подумал, что этим обидел ее. Ну, а она была безупречной – просила не переживать, сказала, что если бы я не потерял память, то был бы рад ребенку.

– А ты думаешь, был бы рад? – спросила мама.

– Откуда я знаю? Это она знала.

– Ну, что теперь жалеть? – вступил в разговор отец. Он даже в этой ситуации старался быть благоразумным. – У нас есть внук. У ребенка есть человек, согласившийся быть ему отцом, но и мы с мамой должны признать своего внука, увидеть его, общаться…

– Ты не представляешь, как он похож на Костю. Если бы не был похож, я просто прошла бы мимо.

– Не знаю, может быть, у тебя сработало подозрение? – Костя, как ни пытался быть спокойным, не мог успокоиться, но родителям этого не показывал.

– Как ты можешь это говорить? Целый год молчал, носил в себе и даже не поделился с нами? – Лидия Ивановна, жалея сына, все-таки не могла не упрекнуть его лишний раз. – Как хотите, я пойду на поклон к Кате… Повинюсь… Она должна разрешить мне увидеться с внуком.

Мужчины видели, что она готова расплакаться, и не стали ее отговаривать. Оставшись один, Костя понял, как он потрясен, больше, чем год назад. Боль матери его задела, и в это виноват был он. Усмехнулся: без вины виноват.

Но вина перед Катей все-таки была, никуда не делась. Вспомнил, как спросил Митю, как бы невзначай, хорошо ли чувствуют себя Катя и ее сын, и ужаснулся, что из-за него у нее начались преждевременные роды. И сейчас, после разговора с родителями вспомнил и не смог сдержаться, застонал, так разрывало его душу это воспоминание. И так захотелось унять эту боль, что обоими кулаками с силой несколько раз ударил о край журнального стола.