Текст книги "Игра на смелость (ЛП)"

Автор книги: Марта Клэр

Соавторы: Ли Энн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Глава 8

Арабелла

Я иду в ногу с Лейси, пока мы покидаем общежитие.

– Ты сказала, что с людьми, которые не соглашаются на вызов, случаются плохие вещи. Какие?

– У людей целый год пропадали вещи из шкафчиков, – говорит она мне, пока мы пересекаем аккуратно подстриженную траву, – У одного мальчика выпали все волосы и больше не выросли. У кого-то еще была сыпь, которая распространилась по всему телу.

– Звучит не так уж плохо.

– Это было до меня, но истории передавались.

– Это могут быть просто слухи.

Лейси останавливается, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Арабелла, вызовы – это не шутки.

Я пожимаю плечами.

– Мне просто трудно поверить, что такое может произойти.

– Как ты думаешь, почему преподаватели попросили всех нас явиться, когда мы получим задание? – она указывает на основную часть школы. – Конечно, никто не пойдет. Никто не хочет, чтобы с ними что-то случилось.

– Что-нибудь случилось с кем-то, кого ты действительно знаешь?

Она делает паузу, прежде чем ответить.

– Зои, моя соседка по комнате в прошлом году, получила один и проигнорировала его, – печаль омрачает ее черты лица.

– Что с ней случилось?

Плечи Лейси поникли.

– На следующий день ее нашли на старом кладбище с травмой головы. Она так и не проснулась и умерла.

У меня пересыхает во рту.

– Боже. Кто-то напал на нее?

Она быстро моргает, слезы наполняют ее глаза.

– Вот во что верят преподаватели и почему в этом году они ужесточили меры безопасности вокруг кампуса. Дело в том, что у Зои не было причин быть на кладбище той ночью. Она знала, что никогда не стоит идти туда одной.

Я нежно касаюсь ее плеча. Я недостаточно хорошо ее знаю, чтобы обнять.

– Может быть, она встречалась с парнем?

Она делает глубокий вдох и вздыхает.

– Зои не нравились парни. Не относись к вызовам легкомысленно.

Лейси отворачивается от меня и начинает идти. Я понимаю намек, что разговор окончен, и следую за ней. Первый день в академии Чёрчилля Брэдли, и все идет не так, как я себе представляла. Что-то темное скрывается за идеальной внешней оболочкой академии. Мы в глуши, и, возможно, это не так безопасно, как я ожидала.

Мы минуем теннисный корт и направляемся к футбольному полю. Брэд, Джейс и Эван тусуются за трибунами с группой других студентов.

Когда мы добираемся до них, Лейси входит в распростертые объятия Брэда. Он целует ее в лоб.

– Все в порядке?

Она одаривает его лучезарной улыбкой, но в ее глазах мелькает прежнее горе.

– Да.

– Кто твоя новая подруга? – спрашивает один из незнакомых мне парней.

– Это Арабелла. Моя соседка по комнате, – она знакомит меня с группой людей. – Кевин, Майлз, Гаррет и Брет входят в команду по плаванию. Тина, Мэгги и Линда – чирлидерши.

Тина окидывает меня холодным взглядом.

– Откуда ты, Арабелла?

– Мичиган, – отвечаю я.

Уже вижу, как она осуждает меня, мою одежду, волосы. Желание сбежать сильно, но я твердо стою на земле. Ненавижу быть в центре внимания и неловко ерзаю, пока они продолжают смотреть на меня.

– Ты занимаешься чирлидингом? – спрашивает Мэгги.

– Нет.

– А чем ты занимаешься?

Я дергаю молнию на толстовке и пожимаю плечами.

– Учеба, в основном.

Джейс улыбается, прислонившись к одному из металлических столбов трибуны.

– Привет, Арабелла.

Я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.

– Здесь есть хорошие места для пробежки?

Мальчик по имени Майлз указывает направо от нас.

– Там есть беговая тропинка или лес, но охрана будет здесь, как только стемнеет, чтобы сопроводить нас обратно в наши комнаты.

Эван фыркает.

– Это так чертовски отстойно.

– Они только защищают нас от старого Чёрчилля Брэдли, – взгляд Брэда блуждает по группе студентов.

Покачав головой, когда Эван предлагает мне сигарету, я хмурюсь.

– Кто?

– Лорд Чёрчилль Брэдли. Парень, который построил это место, – объясняет бойфренд Лейси. – Говорят, он сошел с ума и покончил с собой там, в лесу. Его беспокойный дух бродит по ночам в поисках живых, чтобы высосать их души. Ночами при полной луне слышно, как он воет на кладбище.

«Никто не услышит твой крик».

Каждый фильм ужасов, который Аманда заставила меня посмотреть, наполняет мою голову тревожной ясностью. Мы просто кучка ничего не подозревающих подростков, ожидающих своей смерти.

Руки в перчатках хватают меня за горло. С закрытыми глазами я прижимаюсь к телу, впечатавшемуся в мое, край его маски касается моей щеки.

Я стряхиваю с себя тревожные фрагменты образов из своих снов.

Эван усмехается.

– Ты испугалась, новенькая?

Я качаю головой.

– Не призраков. Лейси, я пойду в нашу комнату. Думаю, на сегодня я услышала достаточно историй.

Она улыбается мне из объятий Брэда.

– Я поймаю тебя позже.

Джейс отталкивается от металлического столба.

– Я пойду с тобой.

– Я знаю дорогу, – поворачиваюсь, чтобы продолжить идти.

– Просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься туда, – он бежит по траве, чтобы догнать меня.

Вздохнув, я жду, пока он догонит меня.

– Сейчас день. Призраки появляются только ночью.

– Некоторые монстры не боятся света.

Я бросаю на него косой взгляд.

– Я предполагаю, что это отсылка к Илаю Трэверсу. Я не собираюсь приближаться к нему.

Джейс тянется ко мне и останавливает.

– Арабелла, он целился прямо в тебя, когда выходил из столовой. Ты уже маячишь на радаре этого урода, и это никогда не кончается хорошо для тех, кто находится там.

Я стряхиваю его хватку.

– Спасибо за наводку.

– Будет безопаснее, если ты побудешь с нами.

– Под «нами» ты имеешь в виду себя?

Уголки его рта изгибаются в улыбке.

– Я действительно настолько очевиден?

– Я не ищу парня.

– Почему нет?

– Я здесь всего пять минут. Мне нужно встать на ноги, прежде чем я буду думать о таких вещах, как отношения.

Схватив мое запястье, он сжимает его пальцами.

– Как на счет того, чтобы быть просто друзьями?

Он улыбается мне сверху вниз, его карие глаза теплеют.

Джейс милый и, черт возьми, смотрит на меня щенячьими глазами. Это очень необходимое изменение после враждебности Илая ко мне.

Щит сопротивления вокруг меня колеблется.

– Друзьями.

Он ухмыляется, обнажая ямочку на щеке, и сжимает мою руку в своей.

– Пойдем к твоему корпусу.

– Я почти уверена, что друзья не держатся за руки.

– Тогда мы будем друзьями с преимуществами…

Я выкручиваю руку в его хватке, пытаясь освободиться.

– Джейс…

– Преимущество в держании за руки, – поддразнивает он, волоча меня за собой. – В чем дело, Мичиган? Тебе не нравятся прикосновения?

Когда мы подходим к зданию общежития, я высвобождаю свои пальцы из его.

– Спасибо за компанию.

Джейс проводит рукой по волосам.

– К вашим услугам. Увидимся позже.

В своей комнате я переодеваюсь в спортивные штаны и розовую футболку. Потом снова натягиваю кроссовки.

Мне нужно побегать. Мне нужно очистить голову от острой энергии, которая бушует во мне с тех пор, как я появилась здесь.

Я достаю наушники из ящика прикроватной тумбочки и втыкаю их в уши. Выбрав плейлист, я нажимаю на первую песню и иду к двери под звуки Адама Ламберта, поющего «Runnin».

Илай

Я натягиваю капюшон и выхожу наружу. До комендантского часа остался час, а я полон беспокойной энергии. Если я не сожгу ее до того, как мы окажемся в здании, то не засну. Мой план состоит в том, чтобы пробежаться по лесу, кладбищу и вернуться. Это путь, который я проходил не раз за эти годы. Никто больше его не использует, предпочитая беговую тропу за пределами футбольного поля.

Я нажимаю кнопку «Воспроизвести» на своем телефоне, и в моих ушах звучит «Been Caught Stealing» от «Джейнс Эддикшн». Я отправляюсь, мои кроссовки стучат по земле, когда я бегу к деревьям.

Я пробежал пять песен, когда вижу слева от себя вспышку розового цвета. Мой темп замедляется, когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть среди деревьев.

«Кто-то еще здесь?»

Большинство людей придерживаются общественных мест и не выходят в лес, окружающий академию. Слишком много слухов, страшных историй и легенд. Я почти уверен, что большинство из них придуманы учителями только для того, чтобы ученики были на виду.

Когда я больше ничего не вижу, снова отправляюсь, огибая край кладбища, следуя по тропинке вокруг него, которая ведет обратно в школу. Снова вижу эту вспышку цвета, когда прохожу мимо арочных ворот кладбища. Я останавливаюсь, следя глазами за блондинкой, которая бежит по дорожке, параллельной той, по которой иду я. Осторожно отступаю назад, пока не оказываюсь рядом с воротами. Путь, по которому она движется, будет изгибаться в нескольких метрах от того места, где я стою, и сольется вместе. Мои губы изгибаются. Может быть, это знак. Намек на то, что пора претворить мой план в жизнь.

Я натягиваю капюшон на лицо и натягиваю рукава, пока они не закрывают руки. Когда я заканчиваю, она уже почти передо мной. Ее глаза устремлены вперед, и она не замечает, где я стою в тени. Жду, пока не закончится первый куплет «.SALT.» «Дэад Поэтс Сосаети», нажимаю «стоп» в своем музыкальном приложении и отправляюсь за ней.

Мой взгляд не отрывается от ее спины, и я концентрируюсь на ее движениях, пока она бежит по дорожке. Когда Арабелла начинает замедляться, покачивая головой влево и вправо, я ныряю на обочину тропы. Она не останавливается, но ее бег превращается в медленную прогулку, когда она осматривается, затем пожимает плечами и немного смеется, прежде чем снова бежит.

Я наклоняюсь и зачерпываю горсть камней. Прицелившись, я бросаю их в деревья перед ней. Они гремят при ударе, и она останавливается, поворачиваясь, чтобы посмотреть в направлении шума. Я остаюсь на месте, спрятавшись в тени, отбрасываемой заходящим солнцем. Я слышу ее дыхание, быстрое и тяжелое, и дрожь прожигает мои вены при виде ее страха.

Она снова отправляется в путь, убедившись, что среди деревьев никого нет, и я жду, пока она не скроется из виду, прежде чем вернуться на тропу. Я бегу в более медленном темпе, не желая, чтобы она увидела, что я все это время был позади нее, и к тому времени, когда я достигаю опушки леса, она уже поднимается по ступенькам к главным дверям здания общежития.

Я не возвращаюсь внутрь сразу. Вместо этого я делаю расслабляющую разминку рук и ног, а затем медленно прогуливаюсь между зданий, в которых размещаются комнаты общежития для разных возрастов. Я слышу голоса и взрывы смеха, которые стихают, когда я поворачиваю за угол и небольшая группа студентов замечает меня.

Я прохожу мимо них, не удостаивая никого из них взглядом, но слышу их шепот, когда они делятся тем, что слышали обо мне. Интересно, какой слух будет приоритетным в этом году, и как я смогу использовать его в своих интересах. Будет интересно посмотреть, что они придумают.

В прошлом году я был убийцей, и это было прикрыто директором. За год до этого я был поджигателем. До этого я экспериментировал на животных. Только один из слухов имеет хоть какой-то намек на правду, да и тот не соответствует действительности.

– Эй, Трэверс!

Я не узнаю голос, поэтому игнорирую его и продолжаю идти.

– Тс-с, не привлекай его внимания, – голос девушки отчитывает того, кто заговорил первым.

– Почему нет? Он всего лишь ребенок, как и все мы.

Мои губы кривятся. Ребенок. Я перестал быть ребенком, когда мне исполнилось четырнадцать. Иногда я чувствую себя старым, как будто я прожил тысячу жизней.

– Это правда, что ты распял кошку?

«И, вот оно».

Я медленно поворачиваюсь и позволяю своему взгляду скользить по небольшой группе студентов, собравшихся вместе, и смотрящих на меня. Я узнаю два лица. Все остальные выглядят румяными, молодыми и чертовски напуганными. Две девушки хватаются за парней, и парни пытаются скрыть, как сильно они хотят, чтобы ни одна из них не называла мое имя.

Я не отвечаю на вопрос. Просто улыбаюсь и подношу палец к губам, затем подмигиваю. Шаг, второй, третий, и я прямо перед ними. Они на грани того, чтобы сорваться с места. Все, что потребуется, это…

Я наклоняюсь вперед.

– Бу, – шепчу я… и они бегут.

Девушки визжат, хватая за руки ближайших к ним парней и удирают. Остальные трое смотрят то на меня, то на друг на друга, а затем бросаются за своими друзьями.

Я смотрю, как они убегают, затем поворачиваюсь и продолжаю идти, тихо насвистывая себе под нос.

Когда я добираюсь до комнаты, которую делю с Келланом, вижу, что она пуста, поэтому беру полотенце, сменную одежду и принимаю душ. Каждая из комнат общежития имеет собственную ванную комнату. Наши родители платят за лучшее, поэтому тут нет общих душевых. Даже в столовой работают высококлассные повара, которых вы, скорее всего, встретите в ресторанах.

И если подумать о еде, должно быть уже почти время для ужина. Надеюсь, Келлан вернется к тому времени, как я выйду из душа, и мы сможем пойти поесть. Я могу пойти один, но на меня достаточно глазели за один день.

Глава 9

Арабелла

Стоя на коленях на кровати, я вытаскиваю из папки первую фотографию и приклеиваю ее к стене. Я пытаюсь отвлечься от нервозности, которая охватила меня после вчерашней пробежки. Услышав о моем страхе, Лейси и Джейс настаивали, что это, вероятно, был просто кролик, и я позволила словам Брэда о призраке Чёрчилля Брэдли сыграть со мной злую шутку. Их слова не успокоили меня. Но могу признаться, по крайней мере, себе, что после рассказов о вызовах и призраках, полагаю, немного испугалась.

Аманда улыбается мне с изображения, которое я прикрепила к стене, ее глаза мерцают от счастья, когда она крепко обнимает меня. Это было сделано всего за несколько недель до моего отъезда.

Почему с тех пор кажется, что прошла вечность? У меня не было ни минуты, чтобы действительно остановиться и подумать обо всем происходящем. Теперь, когда меня окружает тишина моей пустой комнаты в общежитии, эмоции накрывают.

Я скучаю по своей лучшей подруге.

Она была той, кому можно было довериться. Той, кто понимала, что я чувствую.

«Дома больше нет».

Тоска по дому омывает меня глубокой волной печали. Я знаю, что тоскую по месту, которого больше нет. По прошлому, в которое часть меня наивно верила и полагала, что оно никогда не изменится. Но в это трудно не верить. Я одна, вдали от всего, что когда-либо знала.

Быстро стало очевидно, что у меня нет ничего общего с Лейси и ее друзьями из группы поддержки. Она пыталась уговорить меня попробовать себя в команде, но меня это не интересует.

В глубинах моего разума звучит тихий голос, говорящий мне, что я недостаточно хороша для того, чтобы быть здесь. Я не одна из них. Они живут в другом мире, где им никогда не приходилось беспокоиться о том, где взять еду или о том могут ли они позволить себе новую пару обуви.

Я чувствую себя потерянной. Я дрейфую в море незнакомых лиц и не знаю, что делать.

Тянусь к следующему фото и смотрю на сторону Лейси. Она уже украсила свою стену фотографиями, вдохновляющими цитатами и открытками. Ее идеальная маленькая жизнь выставлена на всеобщее обозрение. Я не должна завидовать, но завидую.

Бросив то, что делаю, я поворачиваюсь на кровати, подтянув колени к груди, и смотрю в стену. Я играю с крошечным сердечком-шармом, свисающим с браслета, и думаю, что сейчас делает моя лучшая подруга.

Мы не переписывались несколько дней.

«Раньше мы постоянно это делали».

Теперь все изменилось.

Мне нужно ощущение нормальности. Звук безопасного и знакомого голоса, который может вытянуть меня из сомнений и тьмы в моей голове. Я хватаю телефон с матраса и набираю ее номер.

Она отвечает после четвертого гудка.

– Эй, Белла! Как ты?

На заднем плане отчетливо слышны болтающие голоса, и это заставляет меня задуматься, где она. В нашей любимой пиццерии? В книжном магазине?

Напряжение покидает мое тело при звуке ее голоса.

– Просто подумала, что позвоню и проверю тебя. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы разговаривали.

– Я рада, что ты позвонила. У меня есть кое-какие новости. Ты помнишь Даррена?

Я зажмуриваю глаза, внимательно прислушиваясь, пытаясь представить, где она.

– Застенчивый высокий парень, в которого ты влюблена и который возглавляет шахматный клуб?

Аманда визжит.

– Мы встречаемся!

– Это замечательно.

– Я знаю, верно? – смеется подруга. – Он такой милый. Мы много тусовались, и у нас много общего.

Она радостно болтает, и я разрываюсь между желанием быть там и чувством того, что меня бросили. Чего я ожидала? Что все в моей прежней жизни рухнет? Что ничто не сможет продолжаться без меня.

– Как дела в академии? – ее вопрос вырывает меня из вечеринки жалости к себе.

– Хорошо, – выдавливаю я из себя слова, не желая портить ее жизнерадостность своей обреченностью и унынием.

– У тебя появились друзья?

– Моя соседка по комнате и еще несколько учеников, которых она знает, – лгу я.

– А как насчет твоего сводного брата? – голос подруги падает до шепота.

– Я избегала его. Здесь все его боятся. Я слышала, что он возможно сделал. Если это правда, я удивлена, как его еще не исключили.

– У твоего отчима есть деньги и влияние. Я уверена, что он много заплатил, чтобы Илай остался там.

– В этом есть смысл, – интересно, что нужно сделать, чтобы Илая навсегда исключили из академии.

– О, Даррен здесь, – она хихикает в трубку.

– Где ты?

– Я в «Три-Слайс», сижу за нашим старым столиком.

Мое сердце сжимается, когда она использует слово «старый».

– Наслаждайтесь пиццей с Даренном.

Она смеется над чем-то, что говорит Даррен, но недостаточно громко, чтобы я могла расслышать.

– Ладно. Поговорим позже.

– Хорошо. Пока, – опуская телефон от уха, я тихо сижу, держа его в своих согнутых пальцах.

«Она занята. Она перезвонит позже и расскажет, как прошел день. Или, может быть, напишет через пару дней. Она не забудет обо мне».

Ободряющие слова всплывают в моей голове снова и снова, но они омрачены сомнениями.

Последний якорь безопасности смещается внутри меня. Не такой тяжелый и твердый, как раньше. В глубине души я уже чувствую, как он срывается с места.

Мой взгляд задерживается на фотографиях на стене Лейси. Может быть, лучше быть частью толпы, даже если я не вписываюсь в нее.

Илай

Первая неделя в начале нового учебного года всегда проходит по одному и тому же сценарию. В течение первых нескольких дней занятия прерываются, поскольку новые лица появляются не в тех аудиториях, когда они пытаются, но безуспешно, следовать выданной им карте кампуса.

После того, как дверь в третий раз открылась, и смущенное лицо огляделось, мистер Джерард вздыхает и откладывает учебник.

– Я думаю, что в этом году нам может понадобиться добавить предмет по ориентированию в расписании первокурсников. Как вы думаете, класс?

Все смеются. Парень у двери становится свекольно-красным. Через комнату я вижу, как Арабелла бросает мальчику сочувственную улыбку. Это не помогает. Он еще больше краснеет от внимания старшекурсников. Смех становится громче.

– Ты заводишь его, Мичиган, – Джейс наклоняется, чтобы подтолкнуть ее.

Ее очередь краснеть.

– Не будь злым. Я просто знаю, каково это быть новичком и ничего не знать.

Я закатываю глаза. Всегда с фальшивой заботой. Я встречался с ее матерью. Знаю, как мало она обращает внимания на свою дочь. Я читал мрачные мысли в ее дневнике. Вещи, о которых она мечтает. Извращенные вещи. В какой-то момент ее притворство рухнет… и я буду тем, кто его разрушит. Покажу всем уродство, которое прячется внутри нее и только и ждет, чтобы выйти наружу.

Я игнорирую то, как тьма, которую она скрывает, взывает ко мне. Она хочет того, чего я не ожидал. Вещи, которые я хочу дать ей. Чтобы наказать ее, конечно. Ни по какой другой причине. Независимо от того, как мой член относится к вещам, которые она описала на страницах.

Я кручу ручку между пальцами. Если все пойдет по тому же сценарию, что и каждый год, первый вызов должен появиться в ближайшие сорок восемь часов. Он всегда появляется в течение первой недели учебы, обычно за день или два до выходных. Я уверен, что он окажется в ее шкафчике. Она единственная новенькая, поступившая в школу в этом году. Я еще не слышал о том, чтобы какой-нибудь новый студент в младших классах получил вызов. Всегда учащиеся или новенькие. Моя теория состоит в том, что люди, стоящие за этим, захотят увидеть, что она за человек. Примет ли она вызов или съежится и пойдет доложит об этом директору.

Думаю, она примет вызов. Я читал ее дневник. Она притворяется милой, соблюдая правила, но я видел ее самые сокровенные мысли, и это все… игра.

Мой член шевелится, когда я вспоминаю о некоторых вещах, которые я читал. О чем она думает, когда остается одна в своей комнате. Я откидываюсь на спинку стула, кончик ручки касается моих губ, и только когда ее голубые глаза встречаются с моими, расширяются, и она отводит взгляд прочь, я понимаю, что все еще смотрю на нее.

Ее глаза возвращаются к моим, и вместо того, чтобы отвести взгляд, я позволяю себе оценить ее лицо. Смотрю на ее губы, и мой язык высовывается, чтобы провести по собственным губам, остановившись поиграть с кольцом в губе. Ее губы приоткрываются, глаза расширяются. Я поднимаю ручку и провожу ею по горлу. Угроза очевидна, и все же девчонка не отводит от меня взгляда.

Класс вокруг нас растворяется в приглушенном шуме, пока мы ведем безмолвную битву желаний. Однако она проигрывает, когда ее ресницы опускаются, прикрывая глаза. Я ухмыляюсь и поворачиваюсь лицом к преподавателю, как раз вовремя, чтобы звонок сообщил об окончании урока.

У нас больше нет общих занятий до конца дня, и я лишь мельком вижу ее во время обеденного перерыва, прежде чем она оказывается в окружении своих новых друзей. Келлан падает на сиденье напротив меня, закрывая мне обзор.

Он толкает мне через стол поднос с едой.

– Однажды ты встанешь в очередь за едой, как и все мы, простые смертные, – тон у него веселый, а губы слегка скривлены.

Мы оба знаем, что я не буду.

– Думаешь, она уже получила вызов?

Он берет картошку, поливает ее майонезом и кладет в рот.

Я с отвращением качаю головой.

– Ты чертов дикарь. Ешь свою еду, как человек.

– Я дикарь? Я видел твой альбом для рисования, Илай. Ты большее чудовище, чем я.

– Монстр обладает манерами за столом.

Он фыркает от смеха.

– И нет, я не думаю, что она получила вызов, – отвечаю на его первоначальный вопрос. – Я думаю, они приурочат это к выходным. Это дает больше доступа ко всему, и учителя не мешают.

Я изучил шаблоны вызовов. Насколько могу во всяком случае. Люди не всегда признаются, что получили его. Но кто признались… Четверг и пятница были самыми популярными днями, а сами вызовы выполнялись в выходные.

– Знаешь, если она заговорит с кем-нибудь об этом, то поймет, что этого делать не стоило.

– Она не будет. Ты читал ее дневник. Как только она узнает правила вызова, будет держать все в себе, – мои губы кривятся. – Она хорошая девочка.

– Мы читали один и тот же дневник? – Келлан выгибает бровь.

Моя улыбка – это оскал.

– Я не говорил о ее сути. Публично она хочет, чтобы люди видели и признавали ее хорошей девочкой, той, кто делает то, что ей говорят, и следует правилам. Ну а без свидетелей, ясно, что она хочет быть действительно хорошей девочкой по другим причинам.

Она думает, что знает, чего хочет. В ее дневниковых записях говорится о темных желаниях, но я не думаю, что она достаточно сильна. Не совсем. Она сломается. Она слаба. И доказала это, когда на днях запаниковала во время пробежки.

Я облизываю губы. Преследование ее в лесу что-то пробудило во мне. Я хочу сделать это снова. Хочу слышать ее испуганное дыхание. Видеть, как ее грудь быстро опадает вместе с бешеным биением сердца. Хочу охотиться на нее, поймать и…

«Нет, не так. Ты хочешь выгнать ее из школы. У тебя уже есть отработанные вызовы. Напугать ее. Отправить обратно к матери. Разрушить их планы».

Но я мог бы сначала немного поразвлечься с ней… верно?

Смех достигает моих ушей, мягкий и женственный, и мои глаза сканируют комнату в поисках его хозяйки. Светлые волосы сияют в искусственном свете, голова запрокинута назад, когда она смеется над чем-то, что кто-то за ее столом сказал. Она выглядит великолепно беззаботной и счастливой.

На секунду мое сердце замирает, член набухает, и сомнения затуманивают мой разум. Я расправляю плечи и подавляю волну желания. Это все ложь. Она фальшивая. Хочет вместе со своей мамой вытянуть как можно больше денег из моей семьи. Девчонка могла одурачить всех остальных, но не меня.

Я отталкиваю свою еду – аппетит пропал.

– Не собираешься это есть? – Келлан тянется за моим бургером.

Машу рукой.

– Ешь. Я собираюсь на пробежку.