Текст книги "Игра на смелость (ЛП)"

Автор книги: Марта Клэр

Соавторы: Ли Энн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

Глава 4

Арабелла

В моей новой просторной спальне с белыми стенами есть все, что может пожелать девушка: кровать с балдахином, огромный телевизор на стене и гардеробная. Несколько скудных коробок, которые я не удосужилась открыть, едва занимают место в центре комнаты. Я не собираюсь их распаковывать. По крайней мере, это не то, что мне необходимо. Прежде чем уйти в школу, я сложу их в кучу в задней части шкафа. Нет смысла создавать уют, когда даже Елена убедилась, что я не останусь. Я чувствую себя скорее гостем, чем тем, кто должен здесь жить. Кто-то, кто остался переночевать в доме Илая и Эллиота, пока моя мама устраивается в нем поудобнее.

Я отворачиваюсь от пробковой доски, которую украшаю, когда раздается тихий стук в дверь, и вижу Елену, зависшую в дверном проеме.

Ее лицо озаряется яркой улыбкой.

– Как обживаешься?

– Отлично, – повернув стул обратно к столу, я кладу открытку с Миланом на ровную поверхность.

– Что ты делаешь?

– Вдохновляющую доску желаний (прим.: плакат желаний, карта желаний, коллаж желаний, «доска желаний», «вишборд», «дримборд» – это коллаж из образов, картинок своих желаний, призванный служить источником вдохновения и мотивации. Формируется из изображений желаемого в определенном порядке или без такового) своего будущего.

И держусь подальше от Илая. После того, что произошло в ресторане, я избегала его, насколько это было возможно.

– Ты хочешь путешествовать? – ее голос становится ближе.

Я помещаю фотографию Эйфелевой башни на пробку и прикалываю ее.

– Я хочу когда-нибудь работать в Италии или в Париже. Может быть, Нью-Йорк для начала.

– О, Арабелла. Мы живем один раз. Перестань витать в облаках.

Сжав губы, я смотрю на нее.

– Что плохого в том, чтобы ставить цели?

– Для этого потребуется слишком много усилий, – смеется Елена. – Ты должна начать использовать свои природные активы. Теперь они тебя куда-нибудь приведут.

– Мои природные активы?

Она указывает на меня одной рукой.

– У тебя красивое лицо. Хорошие сиськи. Слава богу, ты не плоскогрудая. Однако нам нужно что-то сделать с твоими волосами, ногтями и одеждой, прежде чем ты уедешь в школу.

– Что не так с моей одеждой?

– Ты живешь в штанах для йоги и толстовках. Они несексуальны и уж точно не подходят для твоей фигуры.

Я опускаю руки на колени и тереблю край футболки.

– Я довольна тем, как одеваюсь. Это удобно.

Губы Елены опускаются.

– У тебя никогда не будет парня, если ты не приложишь усилий к своей внешности. Пойдем по магазинам!

Когда я не отвечаю, она дуется.

– Я куплю тебе мороженое.

Я закатываю глаза.

– Ты не можешь подкупить меня этим. Мне уже не шесть.

– Тогда мы можем вместо этого выпить кофе. Ты пьешь это сейчас, верно?

У меня на кончике языка вертится сказать «нет», но крошечная часть меня зажигается нетерпеливым восторгом от того, что она, наконец, хочет провести со мной время. Я могу пересчитать по пальцам одной руки те несколько раз, когда моя мать водила меня на прогулку. Со мной гуляла только миссис Голдманн, когда Елена оставляла меня на ее попечении на недели. Ее пренебрежение чередовалось моментами подарков и нормальности, когда она удосужилась вернуться домой.

Мои защитные стены опускаются.

– Хорошо.

* * *

Через несколько часов мы возвращаемся в дом. У Елены есть две горничные, помогающие ей с дюжиной сумок, которые она принесла. То, что я надеялась, будет походом по магазинам матери и дочери, превратилось в то, что я наблюдала, как она примеряет наряд за нарядом. Она купила платья, туфли и сумки, и только в последнюю минуту, кажется, вспомнила, что мы пошли искать мне одежду. Я провела тридцать минут в одном магазине, и единственное, что я купила, – это пара новых кроссовок.

Я вздрагиваю от тупой головной боли за глазами.

Елена бросает две свои сумки на старинный стул в прихожей.

– Может быть, я одолжу кое-что из того, что купила.

– Нет, спасибо, – прячу свою боль за стеной равнодушия.

Откинув назад свои светлые волосы, она уставилась на меня вопросительным взглядом.

– Мы все равно повеселились, да?

Моя ответная улыбка натянута.

– Да, это было здорово.

– Когда у тебя будут каникулы в школе, мы снова сможем пройтись по магазинам.

– Конечно.

Я поворачиваюсь к широкой лестнице, где Илай наблюдает за нами из дверного проема в комнату развлечений. Он щелкает кольцом в губе языком, его глаза пристально следят за нами.

Игнорирую его и поднимаюсь по две ступеньки за раз, пока не достигаю верхней. Все, чего я хочу, – это чтобы моя голова перестала пульсировать, и чтобы в моей спальне была тишина. С полузакрытыми глазами я сбрасываю кроссовки, бросаю сумку на пол, закрываю дверь в спальню и падаю лицом вниз на кровать.

Почему я ожидала, что Елена будет другой? Она заставляла меня чувствовать себя соучастницей, пока флиртовала с продавцами-мужчинами.

Это слишком, чтобы просить ее увидеть меня? По-настоящему увидеть меня. Не ту девушку, которой она хочет, чтобы я была. Младшую версию самой себя, готовую сделать тот же жизненный выбор и совершить те же ошибки, что и она.

«Я не она».

«Я не моя мама».

«Я не должна жаждать внимания того, кто едва уделяет его мне».

Но даже та правда, что шепотом отдает в голове, не мешает моему сердцу болеть. Я отчаянно нуждаюсь в связи, которая у нас должна быть. Я видела, как мои друзья разделяют ее со своими матерями.

Может быть, это я? Со мной что-то не так? Может быть, я просто непривлекательная, и поэтому моя мать так себя ведет? Может, поэтому наши отношения испортились?

Я не осознаю, что плачу, пока не чувствую влагу на губах. Тянусь к подушке и натягиваю ее на голову, чтобы заглушить свои мучительные рыдания.

Илай

Я стою у окна своей спальни и смотрю, как Елена и Арабелла садятся в маленькую спортивную машину. Их голоса доносятся до меня, счастливые и взволнованные – вероятно, при мысли о том, чтобы потратить деньги моего отца, – и мой гнев вырывается наружу. В этой машине должна быть моя мать, а не жадная до денег сука и ее дочь. Почему мама платиновой Барби поселилась в доме, который моя мама годами превращала в нечто уютное? Почему у нее есть мама, а моя гниет в земле?

Я жду, пока машина не исчезнет за подъездной аллеей, затем отворачиваюсь от окна. Пришло время узнать, чем занимается моя новая сводная сестра. Я уверен, что они будут в торговом центре весь день, а мой папа на работе, так что мне не нужно волноваться о том, что меня побеспокоят. У меня есть часы, которые я могу потратить впустую, и точно знаю, что собираюсь сделать.

Я выхожу из своей комнаты и иду по коридору к той, что мой отец отдал Арабелле. Дверь приоткрыта, поэтому я толкаю ее и вхожу. Запах внутри сразу же поражает меня. Тот самый цветочный аромат, который вчера вечером цеплялся к ее коже за ужином. Воспоминание о том, как я прижал ее к раковине в туалете ресторана, пробуждает мой член, и я хмурюсь.

«Меня к ней не тянет. Меня завел ее страх, вот и все».

Я пинком захлопываю дверь, продвигаюсь вглубь комнаты и медленно поворачиваюсь. В одном углу аккуратно сложены коробки. Дверь в шкаф она оставила открытой, а на полке висят три худи и эти ужасные штаны для йоги, в которых она, кажется, живет. Я поворачиваюсь к комоду и выдвигаю верхний ящик. Там полно нижнего белья – бюстгальтеров и трусиков. Ничего интересного, все довольно простое. Я даже не роюсь в них, задвигая ящик и открывая следующий. Вряд ли что-то еще можно найти. У нее либо не так много одежды, либо та все еще упакована.

Я смотрю на кровать. Здесь чисто и аккуратно, в отличие от моей, из которой я просто выползаю и ухожу. Я не вижу смысла заправлять постель, если потом снова ее испорчу. Но я смотрю на это не поэтому.

Что-то есть в этой девушке. Что-то, что наводит на мысль, что она ведет дневник, и он мне нужен. Я хочу увидеть, что она скрывает за своей невинной внешностью.

Где бы она его спрятала?

Мой взгляд опускается на ковер. Между основанием кровати и полом есть небольшой зазор. Достаточно большой, чтобы подсунуть под него дневник. Я опускаюсь на колени, просовываю руку под кровать и – бинго! Мои пальцы касаются чего-то твердого. Я кладу на него руку и вытаскиваю.

Розово-фиолетовый блокнот с маленьким замочком, удерживающим его закрытым. Я не могу остановить закатывание глаз. Я никогда не понимал, почему люди думают, что замки на дневниках работают. Это буквально бумага и картон. Резкий рывок, и он отрывается от обложки. Я подбираю осколки замка, складываю их в карман и встаю. Спрятав дневник под мышкой, я выхожу из ее комнаты и возвращаюсь в свою.

На двери есть замок, который я поворачиваю, как только оказываюсь внутри. Мне нужно кое-что почитать, и я не хочу, чтобы меня беспокоили.

* * *

– Илай? – голос моего отца разрывает тишину, и я поднимаю глаза от дневника. – Илай! – его голос все ближе.

Я спрыгиваю с кровати и отодвигаю тумбочку от стены, кладу за нее дневник, а затем перемещаю ее, прежде чем пересечь комнату и открыть дверь. Я снова на своей кровати, когда мой папа стучит.

– Заходи, – я кричу.

Дверь распахивается, и он входит внутрь.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– М?

– Мне жаль. Я знаю, что тебе это не понравится. Я надеялся, что смогу взять выходной и завтра отвезти вас обоих в школу…

– Нет.

Мне не нужно слышать остальную часть предложения, чтобы понять, что он собирается сказать.

– Илай, – он тяжело вздыхает. – Можешь ли ты пойти мне навстречу? Я знаю, что ты наказываешь меня за то, что я женился на Елене, даже не сказав тебе об этом. Я понимаю, что ты злишься, но это моя вина, а не ее. И уж точно не ее дочери. Арабелле будет достаточно трудно освоиться в новой школе. Добавь к этому тот факт, что это жилой дом, в котором живут богатые дети, которым ни разу в жизни не пришлось бороться. Ей понадобится дружелюбное лицо.

– Я ей не друг.

– Но ты мог бы быть. У вас так много общего.

Я фыркаю.

– Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня, сын. Ты жаловался, что оставил здесь свою машину в прошлом семестре. Вы можете ехать в школу на ней. Таким образом, у тебя будет машина, и ты не застрянешь в академии зависимым от Келлана весь учебный год.

Я ненавижу, когда люди используют мои желания против меня. В прошлом семестре я не мог взять свою машину в школу, потому что мой отец настоял на том, чтобы меня отвезли. Это означало, что я мог застрять на территории школы, если не считать тех случаев, когда меня отвозил Келлан, и это сводило меня с ума. Если у меня будет машина, я могу уехать, когда мне нужно.

– Хорошо. Но если она не будет готова, когда я захочу уйти, она может искать свой собственный путь.

Он не может скрыть облегчение в голосе.

– Спасибо, сын. Я уверен, если ты дашь ей шанс...

– Нет, – я тянусь к наушникам, давая понять, что разговор окончен.

Он остается в дверях еще секунду, прежде чем кивнуть и выйти, закрывая за собой дверь.

Глава 5

Арабелла

Первое, что я вижу, войдя в столовую, – это моя мать, свернувшаяся калачиком в кресле в белом атласном халате, открывающем одно плечо. Ее лицо выглядит отекшим и опухшим, красные глаза усиливают ее растрепанный похмельный вид.

Слава богу, я уезжаю сегодня. После вчерашнего неудачного похода по магазинам я провела остаток вечера в своей комнате, притворяясь, что распаковываю вещи. Все, о чем я могла думать, – это то, что Илай сказал мне в ресторане. Ненависть, исходившая от его слов, заставила меня похолодеть. Я не могу забыть то, как он прижал меня к раковине в уборной. И то, как его мускулистое тело заключило меня в клетку. Напряжение, которое возникло между нами, или тот факт, что я чувствовала его член сквозь джинсы.

Я не виню его за гнев. Он прав. Моя мать – охотница за деньгами, готовая отобрать у его отца все, что у того есть. Елена думает, что имеет право на то, что имеют остальные. Но меня не заставят расплачиваться за ее грехи. Илай может напугать меня здесь, но это не значит, что он будет делать это в школе. Я не позволю ему запугивать меня.

Я присоединяюсь к Елене за столом и хватаю со стола тост.

– Тебе нужно одеться. Мы уезжаем через тридцать минут.

Она щурится на меня поверх края своей кофейной чашки.

– Илай отвезет тебя в академию сегодня утром.

Я замираю, доставая масло, мой аппетит испаряется.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Дорогая, там четыре часа езды, и у него есть машина. Ты действительно думаешь, что у меня есть время, чтобы подбросить тебя, а потом вернуться обратно?

Я разочарованно втягиваю воздух при мысли, что так надолго застряну в замкнутом пространстве с Илаем.

– А как насчет Эллиота?

– Он уехал в офис, – она делает глоток кофе.

Я беру с полки батончик мюсли и прячу его в рюкзак вместе с бутылкой воды. Сомневаюсь, что Князь Тьмы остановится по пути для чего-либо, так что, по крайней мере, я перекушу.

Словно я каким-то образом вызвала его мыслями, в дверях появляется Илай.

– Я ухожу через пять минут. Если твои вещи к тому времени не будут в машине, они останутся здесь.

– Боже, спасибо, – кричу я ему вслед, когда он уходит.

– Веди себя хорошо со своим братом, – бормочет Елена.

– Сводным братом, – поправляю я, не удосужившись бросить на нее взгляд.

Я спешу за Илаем в коридор.

Два моих чемодана стоят там, где я их оставила. Потянув за ручки, я выкатываю их через входную дверь, спускаюсь по ступенькам и выхожу на подъездную дорожку. Илай уже сидит за рулем дорогой на вид черной спортивной машины.

Я смотрю на заднюю часть машины, прежде чем открыть пассажирскую дверь.

– Куда мои чемоданы должны влезть?

Нетерпение блестит в его взгляде, когда он поворачивается ко мне.

– Поставь их на заднее сидение и не царапай машину. Этот «бугатти» стоит больше, чем ты.

Я борюсь с тем, чтобы не закатить глаза. Каким-то образом мне удается поднять сиденье и положить чемоданы, а затем устроиться на пассажирском сиденье. Я закрываю дверь и ставлю рюкзак у ног. Я едва успеваю пристегнуть ремень безопасности, как Илай с ревом срывается с места.

– Притормози!

– В чем дело, принцесса? Тебе не нравятся быстрые машины? Я подумал, что быстрые машины и еще более быстрые мужчины – это как раз твой темп, – слетают с его языка насмешки.

Он дразнит меня, но я не собираюсь доставлять ему удовольствие реагируя на его глупое оскорбление.

– Я просто хотела бы добраться до школы целой и невредимой.

– Доедешь, если перестанешь ныть как сука.

Мне меня так и хочется возразить, но нам ехать четыре часа, и мне незачем разговаривать с этим придурком. В салоне повисает напряженная тишина.

Я нахожу свой телефон и втыкаю наушники в уши, затем провожу пальцами по экрану и включаю свой плейлист на повтор. Напевающий голос солистки «Скиллет» наполняет мою голову текстом песни «Finish Line».

Если он может игнорировать меня, то и я могу игнорировать его. Я опускаю подбородок, закрываю глаза и растворяюсь в музыке. Напряжение медленно отпускает мои мышцы, и я разжимаю сжатые челюсти. Мое дыхание замедляется, и мой разум дрейфует. Меня охватывает усталость и изнеможение от того, что я плохо сплю с тех пор, как моя мать перевернула мою жизнь с ног на голову.

Толчок возвращает меня в сознание.

«Дерьмо! Когда я успела заснуть?»

Я протираю глаза, оглядываясь в замешательстве. Почему мы остановились?

– Что ты делаешь?

Он смотрел на меня всю дорогу, пока я спала? Мысль о том, что Илай Трэверс наблюдает за тем, как я сплю, не дает мне покоя.

Он упирается руками в руль и смотрит на меня.

– Убирайся из машины.

Я достаю один наушник, и меня пробирает тонкая дрожь от мрачной улыбки на его лице.

– Что?

– Убирайся из машины.

Я рассматриваю пейзаж за окном.

– Но мы в километрах от цивилизации.

Его челюсть сжимается, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно.

– Убирайся, или я вытащу тебя за твои чертовы волосы.

Когда я не двигаюсь, он отстегивает ремень безопасности и тянется к дверной ручке. Тревога пронзает меня, и я борюсь с собой. Я хватаю свой рюкзак, распахиваю дверь и вылезаю наружу.

– Илай, пожалуйста, не делай этого.

Он выбрасывает два моих чемодана с задних сидений на дорогу.

– Академия примерно в трех километрах в этом направлении, – указывает он вдоль дороги.

Я хватаю его за руку, когда он отходит.

– Ты не можешь просто так бросить меня в глуши, – мой голос пронзительный.

Его внимание переключается на мою руку. В два шага он прижимает меня к машине. Я отпускаю его руку, чтобы толкнуть его в грудь, но это не мешает ему прижаться еще ближе. Руки Илая сжимают мои, когда я пытаюсь вырваться от него. И когда я понимаю, что выхода нет, я смотрю на его сердитое лицо.

– Я могу делать все, что, черт возьми, хочу. Это мой мир, в который ты вступаешь. Ты больше не в Хиксвилле. Ты не в своей тарелке, – он берет прядь моих волос и трет ее между пальцами. – Добро пожаловать в первый день твоей жизни в академии Чёрчилля Брэдли, принцесса.

Мое тело трясется, шок переходит в ярость.

– Не вешай на меня эту чушь.

Он хочет, чтобы я боялась его, и это так, но я отказываюсь позволять ему увидеть это. Дать парню власть надо мной.

Он так близко, что я чувствую запах мяты в его дыхании, тепло и твердость члена сквозь джинсы. Он просто извращенец, которому нравится пугать людей.

Наши взгляды останавливаются и сталкиваются. Его глаза смотрят в мои, твердые, как кремень, без капли милосердия. Через несколько секунд я колеблюсь и опускаю глаза.

Он отталкивает меня в тот момент, когда я перестаю смотреть ему в глаза, и возвращается к водительской стороне машины.

– Наслаждайтесь прогулкой, – он запрыгивает в машину и хлопает дверью.

Я отрываюсь от машины и бью по заднему колесу.

– Ты сукин сын.

«Я должна была предвидеть это дерьмо».

Он крутит руль, поднимая облако грязи, прежде чем рвануть по дороге на высокой скорости. Я проклинаю его себе под нос.

Когда я достаю телефон из кармана и проверяю сотовую связь, мое сердце замирает.

Нет сигнала.

Я прячу телефон и сжимаю кулаки, наблюдая за машиной, пока она не исчезает из виду. Я не могу перестать дрожать, и мне трудно вдохнуть из-за стеснения в горле. Слезы ярости угрожают пролиться из моих глаз, но я моргаю.

Я ненавижу его.

Илай

Меня бесит тот факт, что она заснула в моей машине, не обратив внимания на угрозы, которые я выдвинул в ресторане. Чем ближе мы подбираемся к школе, тем сильнее сжимаются мои челюсти, и я бросаю на нее гневные взгляды, пока под моей кожей не закипает ярость, и я ударяю по тормозам, чтобы вышвырнуть ее.

Даже тогда она борется со мной, неповиновение исходит от нее, пока я не прижимаю ее к своей машины и не позволяю ей почувствовать, как сильно она делает мой член твердым. Искра в ее глазах гаснет, и она отводит взгляд от меня.

«Хорошо. Но ты опоздала, потому что сейчас ты, бл*ть, идешь пешком».

Я мог бы позволить ей убедить себя разрешить ей вернуться в мою машину, если бы она не сопротивлялась, но она не сделала этого, так что пошла на х*й. Мой взгляд останавливается на ее удаляющейся фигуре в отражении зеркала заднего вида, пока она не исчезает из поля зрения.

Я солгал, что академия находится в трех километрах. Где-то полтора, но ей, бл*ть, так и надо. Она может пройти их и узнать, что происходит, когда не успеваешь к запланированному прибытию.

Келлан сидит на ступеньках, ведущих к главным дверям, когда я проезжаю мимо и сворачиваю на студенческую парковку. Люди отскакивают от меня, когда я не сбавляю скорость, и в конце концов нахожу свое любимое место для парковки рядом с машиной Келлана и глушу двигатель.

Менее чем через минуту моя пассажирская дверь открывается, и Келлан забирается внутрь. Он перегибается через сиденье, чтобы заглянуть назад.

– Где твоя новая сестра?

– Сводная сестра, – я одариваю его натянутой улыбкой. – Высадил ее в полутора километрах вниз по дороге. Глупая сука заснула в пути.

– Ворота закроются через десять минут.

Я пожимаю плечами.

– Не мои проблемы, – отстегиваю ремень безопасности и распахиваю дверь. – Ты выяснил, с кем она живет?

– Еще нет.

– Черт возьми, Келл. Я должен все делать сам?

– Боже, кто-то сегодня раздражен, – к сожалению, мое рычание и грубые слова не беспокоят Келлана. Он совсем меня не боится. – Просто подожди, пока она не заедет, тогда ты получишь ответ.

Я качаю головой и выхожу из машины. Люди перестают разговаривать, когда я прохожу мимо них. Я игнорирую их. Келлан бежит, чтобы не отставать от меня.

– Почему ты торопишься?

– Я хочу попасть внутрь, – шагаю к главным дверям в ускоренном темпе.

Никто не здоровается со мной. Никто не машет. Все просто пялятся… Ну, пока я не встречаюсь с ними взглядами. Затем они внезапно обнаруживают, что им есть на что посмотреть. Я не против. Я не из популярных детей. Не качок. И не принадлежу ни к эмо, ни к ботаникам, ни к любой другой группе, которая тяготеет друг к другу. Ни один из них не ассоциируется со мной. Есть я… и Келлан. Наша собственная маленькая группа, стоящая вне всех остальных. И это меня вполне устраивает.

Я не замедляю шаг, пока не оказываюсь у двери в комнату, которую делю с Келланом. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

– Ключи?

Он кладет их в мою открытую ладонь, и я отпираю дверь и вхожу. Напряжение покидает мои плечи, как только дверь за мной закрывается, я запрокидываю голову и глубоко вдыхаю.

Это мое убежище, мое пространство. Даже больше, чем спальня в моем доме. Сюда никто не заходит без приглашения. А их никогда не выдают. Я бросаю сумку на кровать и поворачиваюсь лицом к другу.

– Я хочу, чтобы ты встретил ее, когда она приедет. Покажи ей дружелюбное лицо и помоги с сумками.

Он хмурится.

– Я думал, мы…

– Мы будем, но сначала я хочу, чтобы она устроилась поудобнее, – мои губы кривятся. – А потом начнется игра.

– Но я не знаю, как она выглядит.

Я падаю на кровать и вытягиваюсь, заложив руки за голову, и улыбаюсь в потолок.

– Она похожа на гребаного ангела. Светлые волосы, большие глаза и девственные вайбы, – поворачиваю голову набок. – Но не позволяй этой красивой внешней оболочке обмануть тебя. Под всей этой красотой она такая же уродливая, как и ее мать.

Мои постукивания пальцами играют в такт моей музыке, и я заглушаю все, что собирается сказать Келлан, звуком «Nails» «Кол Ми Каризма».

Он смотрит на меня еще мгновение, затем поворачивается и выходит из комнаты. Я знаю, что он сделает то, что я ему скажу. Келлану нравится залезать в головы людей так же, как и мне. Вот почему мы друзья.

«Он единственный друг, который у тебя есть».

Я отключаю голос в своей голове и закрываю глаза. Мне не нужны другие друзья.

* * *

Должно быть, я заснул, потому что, когда в следующий раз открываю глаза, в комнате темно. Я не удивлен. Редко сплю дома. И вот уже три месяца, как я последний раз был здесь. Мое тело хочет наверстать упущенное. Моя музыка, должно быть, остановилась несколько часов назад. Единственный звук в комнате – храп Келлана.

Я переворачиваюсь на бок, жду, пока мои глаза привыкнут к темноте, и затем сажусь. Наклонившись, я роюсь в сумке в поисках альбома для рисования, вырываю лист бумаги, комкаю его в шар и бросаю в голову Келлану.

Он визжит.

– Какого хрена?

– Просыпайся, придурок. Расскажи мне, как все прошло.

– Когда? – он зевает. – О, ты имеешь в виду Арабеллу?

– Нет, чертову Злую Ведьму Запада. Конечно, Арабеллу!

– Она шла под дождем. Бедняжка промокла насквозь, когда наконец добралась сюда. Выглядела как мокрая крыса, – он хихикает. – Она на третьем этаже.

– С кем?

Он пожимает плечами, зевая.

– Не знаю. Когда она вошла, комната была пуста.

– Почему, черт возьми, так сложно узнать, кто ее соседка по комнате?

– Это имеет значение? Это не меняет план. Они все равно тебя чертовски боятся.

Я поджимаю губы.

– Правда, – я встаю, чтобы снять с себя одежду, сбрасываю ее в кучу и обнажаюсь догола.

Келлан перекатывается на бок, подперев голову рукой, и наблюдает за мной.

– Захватывающе. Первый стриптиз в семестре.

Я закатываю глаза. Я не по этой части, и он это знает. Мне также все равно, увидит ли он меня голым. Он тысячу раз видел шрамы на моей спине и знает, откуда они взялись.

– Если серьезно, – игривый тон исчезает из его голоса. – Почему ты так одержим желанием наказать девчонку? Она не виновата, что твой отец женился на ее маме.

– Дети платят за грехи матерей.

Натягиваю рубашку через голову.