Текст книги "Игра на смелость (ЛП)"

Автор книги: Марта Клэр

Соавторы: Ли Энн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава 2

Арабелла

Я пытаюсь проглотить кислоту, которой стала моя слюна, и смахиваю слезы, грозящие пролиться. Коробки на моей кровати расплываются перед глазами. Не прошло и недели, как мама объявляет, что мы переезжаем. Все было приведено в действие быстрее, чем я ожидала.

Ненависть, которую я испытываю к своей матери, продолжает расцветать, разъедая чувство безопасности, которое я уже потеряла. Будучи недовольной своей испорченной жизнью, она теперь намерена разрушить мою.

– Это отстойно, – ворчит Аманда, моя лучшая подруга с шести лет.

Ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, и она одета так же, как и я, – в свободные штаны для йоги и футболку.

Я хватаю стопку книг, которые она только что сняла с полки, и швыряю их на кровать.

– Не могу поверить, что Елена заставляет тебя переезжать.

Всхлипнув, я вытираю влажные щеки тыльной стороной костяшек пальцев.

– Не могу поверить, что она продает дом. Она даже не слушала меня, когда я умоляла ее сдавать его в аренду.

Эта сука разрушает единственный дом, который я когда-либо знала. Она не думает, что он понадобиться нам теперь, когда Елена нашла Эллиота. Думаю, что она полная дура.

Мой взгляд блуждает по желтым обоям с изображением канареек. Аманда помогла мне поклеить их одним летом. Мы устроили беспорядок, когда обойный клей попал на наши волосы. Я до сих пор помню наш смех под одну из последних песен «Имэджен Драгонс».

Сердце бьется в груди, оплакивая потерю более счастливых времен. Почему я не могу нажать кнопку перемотки в прошлое? Вернуться и прожить один из самых счастливых моментов своей жизни. Забыть о травме, что я дочь Елены Трэверс.

– По крайней мере, мы можем общаться по «фейстайм» (прим.: FaceTime – сервис, позволяющий совершать бесплатные аудио– и видеозвонки между устройствами Apple) и звонить друг другу. – Бросив книги в одну из пустых коробок, она закрывает ее. – И можем встречаться друг с другом во время школьных каникул.

Мой расплывчатый взгляд скользит по ней, и я слабо улыбаюсь.

– Конечно, будем. Лучшие подруги навсегда, верно?

– Независимо от того, где мы находимся, – Аманда касается бусинок разноцветного браслета дружбы на запястье, такого же, как у меня. – Даже когда одна из нас переезжает в особняк.

– Я не пробуду там долго.

Мои пальцы выискивают три подвески на браслете. Я никогда не сниму его. Это мой талисман, напоминающий, что мне всегда есть с кем поговорить. Что я не одна, независимо от того, где нахожусь.

– Всего несколько дней мои вещи побудут там, прежде чем меня отправят в частную школу.

– Академия Чёрчилля Брэдли – это школа, расположенная среди тысячи акров частной обширной территории, где раскрываются молодые умы и процветают, – произносит Аманда с аристократичным акцентом, прежде чем прерваться и захихикать. – Я проверила их веб-сайт. Их школьный талисман – бело-красный петух.

Мое сердце болезненно ноет.

– Какой кошмар.

Она пожимает плечами и берет коробку салфеток с моего стола у окна.

– Дрянные девчонки, качки, богатые задроты и антисоциальные уроды. Как бы они ни приукрашивали, иерархия школы никогда не изменится.

Я ловлю пачку салфеток, которые она мне бросает, вытаскиваю одну и вытираю лицо.

– Я просто хочу не высовываться и спокойно закончить школу. У меня разработан двадцатилетний план, и я не позволю Елене нарушить хоть что-то.

Я не могу потерять фокус со своих целей. Мне нужны отличные оценки, тогда я смогу подать заявку на стажировку в сфере моды. Если у меня получится сделать так, чтобы мои проекты увидели, может быть появится шанс стать известным дизайнером. Я не настолько глупа, чтобы думать, что все это просто ляжет мне в руки, но я цепляюсь за свои мечты так крепко, как только могу. Арабелла Грей сделает себе имя. Я не стану такой, как моя мать. Ни за что на свете.

Аманда морщит нос.

– Хотела бы я быть такой же сосредоточенной, как ты. Я до сих пор не знаю, чем хочу заниматься в жизни.

– Я занимаюсь дизайном одежды с шести лет, – заправляю выбившуюся прядь волос за ухо и просматриваю остальную часть наполовину собранной жизни вокруг себя. – Как только ты поймешь, чем хочешь заниматься в качестве своей карьеры, все сработает.

Я возвращаюсь к книжному шкафу, а она берет еще несколько книг по дизайну.

– А как насчет твоего нового сводного брата?

Положив свои альбомы в одну из коробок, я кладу карандаши и ручки сверху.

– Что насчет него?

– Ты собираешься попробовать стать с ним друзьями?

Я морщусь, вспоминая взгляд Илая, когда нас познакомили на кухне.

– Я почти уверена, что он возненавидел меня с первого взгляда.

Ее карие глаза наполняются сочувствием.

– Он, наверное, так же, как и ты, потрясен тем, что ваши родители поженились.

– Елена хочет, чтобы я играла в счастливую семью. Пока это означает, что она оставит меня в покое, я готова притворяться, когда мы все вместе.

– Ты с ним будешь ходить в одну школу…

– Которая достаточно велика, чтобы мы не мешали друг другу. – Я обхватываю руками талию и крепко обнимаю себя, пытаясь избавиться от предчувствия беды. – Давай будем реалистами. Как долго продлится брак, прежде чем Эллиот поймет, что совершил эпическую ошибку? Я даю ему максимум шесть месяцев.

Она обходит кровать и притягивает меня к себе.

– Ты же знаешь, что у меня всегда найдется место, если ты захочешь сбежать.

– Спасибо, Аманда.

– Я серьезно. Я тебя люблю, – она сжимает меня крепче.

Я высвобождаю руки, чтобы обнять ее в ответ.

– Обещаю, если я сбегу, ты будешь первой, кто об этом услышит. Миссис Голдманн будет второй. Она сказала, что так расстроена из-за того, что мы уезжаем, что хочет меня удочерить.

Старушка, которая живет по соседству, была рядом со мной всю мою жизнь. Именно она заклеивала мои царапины и порезы пластырями, пока я росла. Она была для меня большей матерью, чем Елена. Научила меня кататься на велосипеде и есть самой, пока мама была с парнем. Миссис Голдманн – лучшая чертова нянька в мире. И я бы хотела, чтобы она была моей мамой, а не та, с которой меня забросила судьба.

– Ей нужны от тебя только твои кулинарные таланты, – шутит Аманда.

Мой смех превращается в несчастный всхлип.

– Я заплачу печеньем.

Будущее маячит передо мной, неизвестное и страшное. Насколько плохой может быть академия Чёрчилля Брэдли? Если я останусь незамеченной и вдали от драмы, то после выпуска смогу принимать собственные решения.

Илай

Я лежу на своей кровати, согнув колени, с альбомом для рисования на ногах и добавляю последние штрихи к созданному мною образу. Мой карандаш быстро двигается по бумаге, добавляя тени тут и более четкие линии там, когда смягчаю челюсть и утолщаю ресницы на рисунке.

Как только я доволен результатом, кладу карандаш между губ и смотрю на готовую работу. Может быть, нужно добавить немного больше крови. Я постукиваю карандашом по зубам, беру другой, красного цвета, и наношу несколько красных точек, размазывающих деревянный крест, к которому прибита женщина-демон.

«Лучше, но все равно не совсем то».

Еще несколько взмахов, и ее лицо меняется, становясь моей новой сводной сестрой. Я ухмыляюсь. Платиновая принцесса понятия не имеет, во что ввязывается.

Мой телефон звонит, я бросаю альбом на пол и тянусь за ним.

Келлан: Завтра я возвращаюсь в АЧБ (прим.: Академию Чёрчилля Брэдли). Когда ты приедешь?

Келлан – единственный человек, которого я считаю другом. Мы вместе начали учиться в Академии Чёрчилля Брэдли, и нам выделили одну комнату в общежитии. Он моя полная противоположность. Забавный, экстравертный, громкий. По сути, мы не должны быть друзьями, но с годами у нас сложилась странная дружба, которая в основном состоит из того, что мы издеваемся над всеми остальными в наших классах и пугаем популярных детей.

Я: Не завтра. Папа говорит, что я должен быть послушным новым сводным братом и взять с собой фальшивую принцессу ведьмы. Не думаю, что они доберутся сюда до позднего вечера.

Келлан: Какая она?

Я: Ведьма или ее дочь?

Я скатываюсь с кровати.

Келлан: Дочь. Я уже знаю, как выглядит твоя новая мама. Она горяча для ведьмы.

Я фыркаю. У него уже несколько раз были неприятности в академии из-за неуместных комментариев в адрес женщин-учительниц. Ему нравятся и мужчины, но учителя-мужчины редко реагируют на его флирт. Он, по его словам, любитель равных возможностей.

Я: Даже не заморачивайся. Ее одежда застегнута до подбородка. Не думаю, что я видел хоть миллиметр кожи, когда встретил ее на днях.

Келлан: Она хоть горячая?

Я: Без понятия.

Я не рассказываю, что помню форму ее губ и точный оттенок голубых глаз. Они застряли у меня в голове только потому, что я был так чертовски зол на своего отца за то, что он взвалил на меня нежеланную сводную сестру и мачеху.

– Илай? – Тишину прерывает голос моего отца. – Мы дома.

Великолепно.

Я: Надо идти. Ведьма и ее ученица прибыли.

Я распахиваю дверь своей спальни как раз вовремя, чтобы поймать отца с поднятым кулаком, готовым постучать.

– О, хорошо, ты дома. Спустись и поздоровайся с Еленой и Арабеллой.

– Зачем?

– Потому что это хорошие манеры. Я подумал, что мы могли бы пойти куда-нибудь поужинать сегодня вечером. Как семья.

– У меня есть дела.

Последнее, что я хочу делать, – это проводить время на публике со сводной стервой и ее протеже.

– Это одна ночь, Илай. Я был бы признателен, если бы ты приложил усилия, чтобы приветствовать Арабеллу в нашей семье. Через пару дней ты вернешься в школу, так что удели немного времени знакомству со своей новой сестрой. Она нервничает и беспокоится, что идет в Чёрчилль Брэдли. Может быть, ты мог бы дать ей несколько советов. Расскажи ей, что это за место. Заставь ее чувствовать себя менее одинокой.

Разве это моя проблема? Впрочем, я не говорю этого вслух.

– Куда ты хочешь пойти? Я предполагаю, что куда-нибудь в дорогое место, чтобы удовлетворить свою новую трофейную жену.

– Илай, – тяжело вздыхает отец. – Разве ты не можешь порадоваться за меня?

– Конечно, если это был бы настоящий брак. Но ты обманываешь себя, если думаешь, что она вышла за тебя замуж по любви.

Он до сих пор не составил брачный договор. К счастью, мой трастовый фонд в безопасности. Большая часть этих денег поступает из семьи со стороны моей мамы, и все они связаны и недоступны для обесцвеченной блондинки-золотоискательницы и ее отродья. Даже если она разведется с моим отцом, ей будет принадлежать только часть его личного состояния, чего будет вполне достаточно. Но мое наследство от мамы больше, и она не получит ни цента из него.

Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь.

– Где они?

– Внизу. В гостиной.

Я киваю, достаю из кармана наушники и втыкаю их в уши. Я не включаю музыку, и мы молча идем по дому, пока не оказываемся за пределами гостиной. Изнутри доносятся голоса, один громкий – Елена, а другой – тихий, более низкий, должно быть, Арабелла.

Я толкаю дверь носком ботинка и вхожу.

– Я нашел его, – говорит папа позади меня. – И он согласился прийти на наш первый семейный ужин сегодня вечером.

Он говорит так, будто мое решение нужно отпраздновать.

– Здравствуй, дорогая мамочка.

Я упираюсь плечом в дверной косяк и смотрю на нее. Ее красные губы растянуты в улыбке, которая не достигает ее крокодильих глаз.

– О, милый, не надо меня так называть. Лучше просто Елена. Так меня называет даже Арабелла. Не так ли, милая? – она поворачивается, чтобы посмотреть на свою дочь.

Я следую за направлением ее взгляда и обнаруживаю, что мягкие голубые глаза сфокусированы на мне. Ресницы Арабеллы опускаются, как только наши взгляды встречаются, скрывая выражение ее лица. Ее плечи напрягаются, а голова опускается так, что волосы падают ей на лицо.

Я ухмыляюсь. Она действительно не любит меня. Я уже причиняю ей дискомфорт, а я еще даже не начал.

Мне нравится это.

Может быть, семейный ужин, в конце концов, не будет пустой тратой времени.

Возможно, я смогу заставить ее извиваться ради меня.

Глава 3

Арабелла

Мой взгляд скользит по яхтам на пристани, пока мы идем к ресторану. Все выглядит идеально: от лодок, мягко покачивающихся на воде, до ландшафтного дизайна и причала. Люди, входящие и выходящие из ресторана, одеты элегантно, и я чувствую себя неуместно в своих джинсах и рубашке с цветочным принтом.

Елена идет под руку с Эллиотом, будто он ее новый аксессуар. Справа от меня Илай. Он держится на расстоянии, хотя время от времени я чувствую на себе его обжигающий взгляд. Наушники, кажется, никогда не покидают его ушей, и я хотела бы также отгородиться от окружающего мира, совершенно не заботясь о том, насколько это невежливо. Парень тоже выглядит неуместно, одетый во все черное – джинсы, худи, ботинки – с пирсингом и замком на цепочке на шее.

«Почему они не могли позволить мне обжиться в мою первую ночь?»

Я пыталась отказаться, когда моя мама упомянула, что мы идем куда-нибудь поужинать, но она не приняла «нет» за ответ.

Эллиот держит одну из дверей ресторана открытой.

– После вас, дамы.

Моя мама входит первой, а я за ней.

– Спасибо, мистер Трэверс.

Он усмехается.

– Зови меня Эллиотом. Формальности излишни. Может быть, однажды тебе будет достаточно комфортно называть меня папой.

Черта с два, этому не бывать. Он может быть женат на моей матери, но не более того. Даже использование его имени заставляет меня чувствовать себя немного неловко.

В фойе нас встречает метрдотель.

– Мистер Трэверс, я подготовил ваш обычный стол. Следуйте за мной.

Эллиот улыбается.

– Спасибо, Генри.

Место маленькое, интимное и кричит о высоком классе, от качества мебели до произведений искусства на стенах. Каждый стол расположен на приличном расстоянии друг от друга, что дает посетителям достаточно уединения, чтобы они могли вести беседу, не будучи подслушанными. Идя в ногу с остальными, я не могу не заметить, что за нами наблюдают. Почти на каждом лице можно заметить узнавание и некое уважение при виде мистера Трэверса и его сына. Эллиот улыбается и кивает нескольким другим посетителям. Илай игнорирует их.

Наш столик расположен у окна с видом на красивый сад, спрятанный в углу. Елена садится рядом с Эллиотом, оставляя меня стоять рядом с Илаем. Он достает наушники и падает на место, глядя на свой телефон.

Я опускаюсь в кресло и замираю.

«Почему тут четыре вилки и три ножа?»

Это яркое напоминание о том, что это не мой мир. Я не должна быть здесь. Привыкла к семейным ресторанам с теплой, гостеприимной атмосферой и комфортной едой. Я не утонченная и не светская львица. И ничего не знаю об этикете.

Мои руки дрожат, когда я разворачиваю салфетку и кладу ее себе на колени. Глядя на столовое серебро во второй раз, я пытаюсь угадать назначение каждого из них.

«Основная вилка, запасная вилка? Салатная вилка? Нож для масла? Мясной нож? Овощной нож? А тут еще разные ложки. Да вы, черт побери, издеваетесь надо мной».

Официант появляется рядом с нашим столиком, готовый принять наш заказ.

– О, думаю, я начну с устриц, – воркует мама, заглядывая в свое меню. – Это мой абсолютный фаворит. За ним следует органический шотландский лосось. Можно нам еще бутылочку вашего самого дорогого вина?

Я уверена, что на данный момент единственная причина, по которой мы здесь, заключается в том, что Елена хочет убедиться, что все друзья Эллиота увидят нас вместе. Она готова сыграть свою роль жены из высшего общества, а потом начнет искать людей, от которых сможет узнать все сплетни.

Я открываю свое меню и просматриваю ошеломляющий выбор предлагаемых блюд.

– Думаю, я просто пропущу закуску и возьму свиную отбивную с грибами, бок-чой и чили. Можно мне еще картошку фри и бутылку родниковой воды, пожалуйста?

– Ты уверена в этом, милая? – спрашивает Елена. – Я не думаю, что тебе нужны углеводы. Может, вместо этого возьмешь вкусный салат?

Прилив теплоты поднимается вверх по моему горлу и лицу. Я почти уверена, что все за столиками вокруг нас видят, как мои щеки заливает румянец.

Я натянуто улыбаюсь.

– Я довольна тем, что выбрала. Спасибо.

– Я тоже начну с устриц. Потом калифорнийского тушеного кролика и стакан минеральной воды, так как я за рулем, – внимание Эллиота переключается с меню на сына. – Илай?

Он не отрывается от телефона.

– Свинина.

– У вас с Арабеллой уже есть кое-что общее, – говорит Эллиот, когда наш официант уходит.

Илай хмыкает.

– Это просто еда.

– Илай также очень интересуется искусством, – Эллиот обращается ко мне. – Твоя мама сказала мне, что ты любишь рисовать.

Я тереблю салфетку на коленях и улыбаюсь в ответ.

– Я надеюсь однажды создать свою собственную линию одежды.

Моя мать смеется.

– Это хорошо иметь мечты, но нужен еще и талант.

Ее слова жалят. Ни разу она не проявила интереса к моим проектам.

Они хороши. Действительно хороши.

Я получила много похвалы от своих учителей, и, хотя меня не должна волновать незаинтересованность Елены в моих стремлениях и амбициях, это все равно причиняет мне боль.

Игнорирую ее и поворачиваюсь к парню, сидящему рядом со мной.

– Ты планируешь стать художником?

Эти неистовые зеленые глаза отрываются от экрана его телефона и встречаются с моими. Его губы кривятся.

– Ты не можешь планировать стать художником. Ты либо художник, либо нет.

Я сглатываю, меня охватывает смущение.

– Я имею в виду графический дизайн или что-то в этом роде…

– Какого хрена ты спрашиваешь?

– Я просто пытаюсь быть вежливой.

– Не стоит.

– Илай, – в голосе отца звучит предостережение.

Парень не обращает на него внимания и возвращается к своему телефону.

– Не волнуйся, дорогой, – мама гладит своего нового мужа по руке. – Это все еще так ново для всех нас. Я уверена, что ссоры детей – это нормально.

Я тянусь к своему запястью под столом и касаюсь браслета дружбы. Ощущения металлических амулетов под моими пальцами достаточно, чтобы успокоить меня. Мне просто нужно пережить следующие несколько дней.

Официант возвращается с нашими напитками, и Елена с Эллиотом вступают в разговор. Моя мать льстит каждому его слову, и это заставляет меня нервничать. Я отключаюсь от их болтовни и пью воду.

Движение привлекает мой взгляд, и я поворачиваю голову как раз в тот момент, когда Илай наклоняется ко мне. Он вторгается в мое пространство и склоняется так близко, что я вижу изгиб его темных ресниц, острые скулы, блеск его зубов, когда он насмехается надо мной.

– Позволь мне кое-что прояснить. Я чертовски не заинтересован в том, чтобы стать твоим другом. Ты не станешь мне семьей и мне плевать на твое счастье.

Мой взгляд падает на кольцо, пронзающее его губу, и кончик его языка высовывается, чтобы щелкнуть металлическим кольцом.

– Я недовольна тем, что сделали наши родители…

– Мне плевать, что ты чувствуешь. Вы не являетесь частью этой семьи. Ты не более чем дочь золотоискательницы. Чертова грязь под моим ботинком.

Я вздрагиваю от гнева в его шепоте.

– Илай, я…

Он наклоняется еще ближе, его дыхание касается моей щеки.

– Если ты будешь настаивать, я без колебаний объясню всем твое место в этой семье.

– И где оно? – Мое сердце стучит о ребра.

Илай даже не моргает.

– С остальным мусором. И если так ты не поймешь моего сообщения, я разорву тебя на куски и оставлю на съедение бродячим собакам.

Мой желудок сжимается от угрозы. Мой сводный брат – психопат.

Илай

Ее лицо бледнеет. Я удерживаю ее взгляд на секунду дольше, затем откидываюсь на спинку стула, уверенный, что она все понимает.

– Мне нужно в туалет, – дрожит ее голос, когда она отталкивается от своего места и встает. – Кто-нибудь может сказать мне, где он?

– Илай, проводи свою сестру, чтобы она не потерялась, – говорит папа в наступившей тишине.

– Сводную сестру.

Я указываю в сторону уборной, но не делаю попыток пошевелиться.

– Туалет там.

– Илай, – мой отец пронзает меня взглядом, который говорит мне, что я перехожу границы публичного неподобающего поведения, которое он может от меня принять.

Я смотрю прямо на него. Он опоздал на четыре года со всеми своими родительскими нравоучениями. Его взгляд отпускается раньше, чем мой, и я усмехаюсь. Подавляю мгновенный прилив разочарования из-за того, что он не бросает мне вызов.

– Не мог бы ты показать Арабелле, где туалет? – на этот раз его тон более умиротворенный.

«Чертов трус».

Я вскакиваю на ноги и ухожу прочь, даже не удосужившись проверить, следует ли за мной новая принцесса поместья. Я прохожу половину ресторана, прежде чем замедляю шаг, и, конечно же, она бежит позади. Когда я останавливаюсь, она врезается мне в спину и отскакивает с тихим вздохом.

– Прости!

Я игнорирую ее и прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди.

– Туалет здесь, – указываю подбородком на черную дверь.

Она бросает взгляд на нее, потом снова на меня. Я не двигаюсь. Ее язык проводит по губам.

Она мне не верит. Наверное, мудрое решение, но в данном случае я не вру. Это действительно туалет.

– Чего же ты ждешь? Гребаное приглашение? Кого-то, кто будет держать тебя за руку? Общественные туалеты недостаточно хороши для тебя, принцесса? Тебе нужен личный подтиратель задниц? Может быть, позолоченный рулон туалетной бумаги?

Она подпрыгивает от моих слов и спешит прочь. Дверь распахивается под ее ладонью, и она исчезает внутри. Я тянусь к своему мобильнику, но тут же вспоминаю, что оставил его на столе. Я смотрю в его сторону и вижу, что мой папа и его сука, разговаривая, сидят близко друг к другу. Мой взгляд возвращается к двери передо мной, и мои губы изгибаются, когда в голову приходит идея.

Черт возьми. Почему нет? Нет ничего плохого в том, чтобы убедиться, что мое сообщение действительно правильно воспринято.

Я напеваю припев «Red Balloon» в исполнении «Диал Казино» и захожу внутрь. Она стоит у раковины, схватившись руками за край, склонив голову и глубоко дыша. Мой взгляд падает на ее грудь, колышущуюся под дешевым цветочным чудовищем, являющееся ее рубашкой. Трудно оценить ее фигуру под одеждой, которую она носит. Мешковатая рубашка не намекает ни на что, кроме выпуклости ее груди. Я лениво задаюсь вопросом, не больше ли они кулака. Не удивлюсь, если они такие же пластиковые, как и у ее матери.

Я продвигаюсь вглубь комнаты, проверяю, не заняты ли другие кабинки, а затем возвращаюсь ко входу, закрыв дверь. Прислонившись спиной к ней, я жду, когда девушка меня заметит.

Когда она, наконец, поднимает голову, чтобы увидеть мое отражение в зеркале, ее губы приоткрываются в шокированном легком вдохе. Звук заставляет мой член дернуться. Моя челюсть сжимается, и я борюсь за контроль над своей реакцией. Для этого нет никакой причины, кроме того, что прошло пару месяцев с тех пор, как я в последний раз кого-то трахал, но был готов вернуться в школу и найти желающую девушку.

– Зачем ты здесь?

Я отталкиваюсь от двери и перехожу на другую сторону, чтобы встать позади нее.

– Мне кажется, я не совсем ясно выразился за столом. Ты должна кое-что понять.

Наклоняюсь вперед, чтобы положить свои руки рядом с ее руками, обхватившими столешницу, и прижимаю ее к себе. Моя грудь прижимается к ее спине, и тепло девчонки просачивается сквозь наши рубашки. Ее духи дразнят мое обоняние, какой-то сладкий цветочный аромат, который заставляет меня скривить губы от отвращения. От нее пахнет чистотой, невинностью. Все то, чем не является девушка передо мной.

– Что бы вы с матерью ни задумали, у вас ничего не получится. Ты уйдешь из нашей семьи в течение шести месяцев, – шепчу я ей на ухо. – Ты уйдешь так же, как и пришла. Ни с чем.

Я прижимаюсь ближе, вжимая ее бедра к мрамору перед ней, и позволяю ей почувствовать свою эрекцию на заднице.

– Следи за своей шестеркой, дорогая сестра, потому что я не успокоюсь, пока ты не уйдешь. Ты уйдешь либо на своих двоих, либо на спине в гребаном гробу. Мне все равно, как.

Я прижимаюсь губами ближе к ее уху.

– Трахаться с моим отцом – самая большая ошибка, которую могла совершить твоя мать. Ваша жизнь вот-вот превратится в кошмар наяву. Надеюсь, ты готова.

Я облизываю край ее уха, и она вздрагивает. Ее глаза взлетают, чтобы встретиться с моими, и я улыбаюсь. Во всяком случае, ее кожа становится еще бледнее. Я отталкиваюсь и отступаю назад, не сводя с нее глаз, и наши взгляды не отрываются от зеркала, пока я не дохожу до двери и не отпираю ее. Я выскальзываю так же тихо, как и вошел.

Мой член чертовски тверд, подобно камню, а ее аромат все еще в моих ноздрях. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы отвлечься, иначе у меня может возникнуть соблазн вернуться внутрь и трахнуть ее перед зеркалом… просто чтобы снова услышать эти короткие испуганные вздохи.

Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока борюсь с искушением. Я не отец. Меня не будут отвлекать красивые глаза и невинная улыбка. У нее гнилая сущность, замаскированная привлекательной оберткой, как и у женщины, в лапах которой зажат мой отец.

Я контролирую себя к тому времени, когда она выходит. Она избегает встречаться со мной взглядом и идет мимо, даже не замечая моего присутствия. Я иду следом за ней, и мы возвращаемся к столу как раз в тот момент, когда приносят закуски. Я не заказывал их, поэтому беру булочку и ковыряюсь в ней. Арабелла рядом со мной молчит, но я чувствую ее тяжелый взгляд каждый раз, когда она смотрит в мою сторону. Волосы на затылке встают дыбом с каждым разом. Я игнорирую ее, плотно втыкаю наушники и включаю музыку.

«Head Like A Hole» от «Найн Инч Нэилс» заполняет мои уши. Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза, рисуя в уме образ того, как она выглядела в ванной. Страх в ее глазах, то, как ее губы были приоткрыты, легкий блеск, покрывающий их после того, как она их облизала. Побелевшие костяшки пальцев на столешнице. Как она дрожала от моей угрозы.

Возвращение в школу стало намного интереснее.

За закусками следует основное блюдо, и я ловлю себя на том, что наблюдаю за Арабеллой, пытающейся сообразить, какой набор столового серебра следует использовать. Я делаю вид, что беру вилку и нож, просто чтобы посмотреть, следит ли она за мной, и вздох облегчения приподнимает грудь под рубашкой.

Интересно, какое нижнее белье она носит. Оно без излишеств и такое же нелепое, как и одежда? Хлопковое, однотонное, плотно облегающее? Или она прячет кружевные, едва заметные трусики под толстой тканью джинсов?

Я хмурюсь. Какого хрена меня волнует, во что она одета? Все, в чем я заинтересован, – это как можно быстрее убрать ее и ее мать из моей жизни.

Десерт следует за основным блюдом, а с ним вторая бутылка красного вина. Моя новая мачеха шумит, привлекая внимание окружающих столиков, хихикает и хлопает папу по руке. Даже музыка в моих ушах не может заглушить ее.

Я хочу покинуть ресторан. Слишком много людей останавливается у нашего столика, чтобы поговорить с моим отцом и представиться платиновым близнецам Барби. Один или двое пытаются заговорить со мной. Я смотрю сквозь них, пока они не останавливаются и не поворачиваются к девушке рядом со мной. Она гораздо более открыта для вопросов. Я опускаю руку на свой мобильный, чтобы уменьшить громкость музыки, чтобы послушать, что девчонка говорит.

Ее голос звучит нерешительно, почти застенчиво, когда она объясняет, как быстро все произошло, и что ей нужно время, чтобы приспособиться. Я не могу сдержать насмешливое фырканье, и все взгляды устремляются на меня.

– Мне нужно немного воздуха, – я встаю и выхожу.

Слишком много людей, слишком много вопросов, слишком много шума. Действительно иронично, учитывая музыку, которая почти постоянно играет в моих ушах. Но это другой шум. Этот успокаивает мой разум и немного облегчает общение с внешним миром.

Я дохожу до выхода и выхожу наружу. Через дорогу есть скамейка, так что я подхожу к ней и сажусь, вытянув ноги перед собой, и достаю из кармана мобильник.

Я: Можешь узнать, с кем моя новая сводная сестра будет жить в комнате в АЧБ?

Келлан: Я поспрашиваю завтра. Кто-нибудь наверняка знает.

Я: Узнай еще ее расписание.

Келлан: Что ты замышляешь?

Я: Что она не должна чувствовать себя слишком комфортно.