Текст книги "Зеркало судьбы: из 2011 в 1944 (ЛП)"
Автор книги: Марта Дионизио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Я не понимаю немецкого.
– А почему тогда ты утверждала, что знаешь его? В первые месяцы…
Кавардак, который создала Джессика. Может, она соврала, что знает немецкий, чтобы быть более интересной в его глазах.
– Я слишком давно не практикуюсь, уже все забыла.
В любом случае, Алекс был прав. Мне стоило просто поблагодарить его, и все, но одна идея все никак не выходила у меня из головы.
– Ты правда хочешь мне помочь? Помоги мне с этим.
Я вытащила пластиковый конверт, и показала ему осколки зеркала, которые были внутри. Алекс ничего не понял, он с любопытством посмотрел на меня.
– И что я должен сделать?
– Это паззл!
– Ты и правда какая-то странная? Мы что, будем сейчас собирать паззлы!
Хороший вопрос. Я ответила первое, что мне пришло в голову.
– Это мое зеркало, оно разбилось. Знаешь, разбитое зеркало сулит несчастья, и поэтому нам нужно его собрать.
В действительности я не особо и соврала: я всегда верила в приметы, и в последнее время моя жизнь становилась все хуже с каждый днем. Алекс засмеялся.
– Ну и ну! Я помогу тебе с твоим паззлом, если это сделает тебя счастливой.
«Значит, почти готово» – подумала я.
Невыполнимый поиск
– Ты сошла с ума, Джесс, – буркнул Алессандро, щелкнув меня по лбу. Я подняла глаза от тяжеленного телефонного справочника и показала ему язык.
– Рано или поздно я найду то, что ищу.
– Ты два месяца роешься в этом справочнике и все еще застряла на букве С. Тебе что, делать нечего?
– Я же говорила тебе, что ищу людей. Одного человека я уже нашла.
Я посмотрела на брата: черная обтягивающая безрукавка с логотипом Армани на груди, капельки пота на лбу, вьющиеся от влаги волосы.
– Ходил в зал?
– Ага, – Алессандро продемонстрировал бицепсы. – Вот увидишь, еще немного, и девчонки будут падать к моим ногам.
– Конечно. А если ты немедленно не примешь душ, то сразишь их запахом пота.
Брат помчался в душ, кинув на мою кровать грязную спортивную кофту.
А я снова зарылась в справочник. Я хотела найти Марко и поговорить с ним. Ему должно быть около восьмидесяти, если он еще жив. Я не нашла никого под фамилией Феррарис, ни одного Марко. Он наверняка сменил фамилию. Сначала я стала искать всех Марко, начиная с первой страницы. Я проверяла в интернете данные каждого, и, в общем, если это был возможный кандидат – я звонила. До сегодняшнего дня я позвонила всего троим, и узнала, что один родился во Франции, второму было 54 года, а третий всю жизнь прожил на Сицилии. Это просто безнадежно, я даже не была уверена, сумею ли довести до конца свои поиски. И мне надо начать носить очки, чтобы не ослепнуть, разбирая микроскопические строчки.
Мама зашла в мою комнату с телефоном в руке, я сразу же закрыла справочник и спрятала его за спину.
– Милая, ты занимаешься? Тебя Мартина.
– Спасибо, мам.
– А, дорогая, в понедельник придут рабочие делать ремонт в твоей комнате, как ты и просила. Сними все постеры со стен, которые оставишь, они выкинут.
– Хорошо, спасибо.
Я взяла трубку и подождала, пока мама соберет грязную одежду Алессандро. Голос Мартины чуть не разорвал уши.
– Джесс, за…нка ты такая, как дела?
Я шлепнулась на кровать.
– Я… в общем, я накосячила с Маттео.
Я рассказала Мартине о том, что произошло несколько дней назад.
– Бедняжечка, представляю, каково ему!
– Он со мной уже три дня не разговаривает, это нормально, по-твоему?
– Ты в школе не появляешься три дня, вот это ненормально…Из-за него?
На следующий день после того, как я спорола косяк, Маттео в школе не сказал мне ни слова. Делал вид, что мы не знаем друг друга, как только я пыталась приблизиться. Я даже подослала к нему Мануэла – тот сказал, что, по словам Маттео, у нас с ним нет проблем. А Мартине я ответила, что нехорошо себя чувствовала в эти дни.
– Посмотри, если он будет обижать тебя, то мы сделаем с его скутером тоже, что сделали с Клаудио!
– Клаудио? А причем здесь Клаудио?
Мартина рассказала мне, что они с Беа – Мартина думала, что со мной – из мести поцарапали мотоцикл Клаудио.
– Из мести! Ты больная!
– Джесс, ты же со мной была в тот день, помнишь? Тогда мы обе больные… разве ты не помнишь?
Бда… рано или поздно я пойму, что же все-таки с тобой происходит. А кто это – Эдуардо?
Я увидела Эдуардо сидящим на кровати рядом со мной, увидела, как он смотрит на меня – с нежностью, лаской, как протягивает руку, чтобы погладить мне щеку. Он и правда очень похож на Маттео, даже если у Маттео губы полнее, цвет глаз насыщеннее и сам он (Маттео) выше. Но у Эдуардо было очарование, какого нет у современных парней.
– Джесс, ау, ты здесь? – разозлилась Марти на том конце провода.
Эдуардо испарился.
– Ой… наверное, какие-то проблемы на линии. Эдуардо… Эдуардо – моя первая любовь.
Мартина разочарованно вздохнула.
– Ты никогда мне не рассказывала. Я думала, мы доверяем друг другу.
– Это было бог знает сколько лет назад.
Чтобы отвлечься от воспоминаний, я спросила Мартину, как у нее дела с Джованни. Я все никак не могла понять, как она может каждую неделю менять парней. Ей еще не надоело?
– Ну, дела идут.
Я вздохнула: сейчас подруга начнет распространяться об их отношениях, об ее мечтах и разочарованиях, у меня не было настроения выслушивать ее каждый раз почти одинаковый рассказ, я положила телефон рядом, открыла справочник и вернулась к тому месту, откуда прервалась. Марко.Еще один кандидат.
… – Я сказала ему, что он должен попросить у меня прощения, он разозлился и свалил…– продолжала Мартина. – Эй, Джесс, ты тут? Ты слушаешь?
Я быстро схватила трубку.
– Да слушаю, слушаю! Вот мудак! И с такими парнями мы должны встречаться!
– Ну да, потом я тебе поподробнее расскажу. Завтра пойдем танцевать, если опять начнешь отказываться, я вытащу тебя силой!
В этот момент мама открыла дверь в комнату и сказала, что стол накрыт. Из кухни доносились вкусные запахи – жаркое.
}(прода от 09.08.2013)}
– Марти, мне пора. На счет завтрашнего вечера не знаю, мне не хочется никуда идти.
– Я сказала тебе, что никакие отмазки не прокатят!
– И еще… что мне делать с Маттео? Все говорят, не придавать этому такого значения, я ошиблась, знаю, он должен меня простить!
Я поняла, что с тех пор, как я вернулась в настоящее, я впервые потеряла голову из-за парня. Я могла неделями не общаться с подругами, но отсутствие новостей от Маттео в течение нескольких дней, заставляет меня чувствовать себя очень одинокой.
– Поговори с ним, Джесс! Объясни, что произошло, скажи, что этого больше не повторится. А заодно подумай, что сделать, чтобы он тебя простил.
Я поблагодарила Мартину за совет, отключилась и пошла ужинать с родными. Но весь вечер я не думала о Маттео, у меня из головы не выходил привидевшийся Эдуардо на моей кровати.
На следующий день я отложила на несколько часов свои поиски, и занялась комнатой:меня бесил розово-карамельный цвет стен и все дурацкие постеры, я больше не была девчонкой, пускающей слюни по звездам. Я снимала постер за постером, стараясь не повредить штукатурку за скотчем, и аккуратно складывала плакаты в коробку, где я хранила памятные вещи. Если бы я очищала стены год назад, наверняка оставила бы все как есть – ведь я клеила постеры больше 10 лет, а сейчас мне было все равно. Вечером Мартина уболтала меня сходить с ней к парикмахеру – я вышла от стилиста, подстриженная «по последнему писку моды». Мода стала мне безразлична, однако стрижка была мне к лицу. Волосы мне подстригли «лесенкой», на глаза постоянно падала челка.
Поздним вечером Мартина не захотела слушать никаких отговорок и потащила меня танцевать – я не танцевала много месяцев или даже лет. Иногда, мы с моей семьей в прошлом включали старый проигрыватель для пластинок, и под неспешные мелодии мы танцевали с друзьями из городка. На уличных праздниках играл оркестр, все танцевали, мне даже как-то удалось потанцевать с Алексом. Это была совсем другая музыка, разительно отличающающаяся от мелодий дискотеки, куда меня притащила Мартина. В маленьком уютном заведении на виа Либетта были и все наши друзья со школы, не было только Маттео. Ребята изменились с тех пор, как я их видела в последний раз,они постоянно пили, курили, и кто-то даже выпрашивал косяк. Даже Мартина выдула за раз четыре крепких коктейля, но алкоголь она переносила хорошо, и к концу вечера была лишь слегка захмелевшей.
Я не хотела никуда идти, и была настроена весьма скептически, но стоило только нам войти, как мои ноги сами пустились танцевать. Мы танцевали больше трех часов, делая редкие небольшие перерывы. Я впервые за долгое время надела облегающее платье с большим декольте, подчеркивающее бедра. Я не чувствовала себя неловко – на других девушках были ультракороткие наряды и супердлинные каблуки. Я здорово развлеклась и отвлеклась, иногда нужно ни о чем не думать.
В городке
Мы с братьями шли по тропинке, которая вела в городок. Солнце только всходило, и было еще холодно.Я шла за Марко и Андреа. На них обоих были серые кофты и бермуды цвета хаки. Я шла на расстоянии нескольких метров за ними, слышала, что они разговаривали, но не могла различить о чем. Внезапно Марко остановился и повернулся ко мне.
– Ты и этот немец, – отрезал он. – Вам надо прекратить видеться. Это приказ.
Я нервно усмехнулась и посмотрела на Андреа, пробиравшегося наверх по крутой тропке.
– Я не знаю, о чем ты вообще говоришь.
Марко схватил меня за руку, и посмотрел мне в глаза. Он покраснел от злости, растрепанные волосы лезли ему в глаза.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я. Я говорю, прекращай.
Сейчас уже Андреа остановился, и наблюдал за нами. Я резко вырвала руку из захвата Марко.
– Я видела его всего два раза. Он помог мне. Ты не понимаешь, он спас мне жизнь! – я кричала, не осознавая того. – Если бы не он, меня бы здесь не было!
– Заткнись! Он поганый захватчик!
Марко с силой схватил меня за руки. Он почти рычал.
}(прода от 10.08)}
– Прекрати, ты перегибаешь палку! – вмешался Андреа. Он встал между нами и с силой оттолкнул брата. – Беа, с тобой все нормально?
Я могла только кивнуть. Марко вскочил на ноги и послал мне испепеляющий взгляд, но под суровым взором Андреа он не посмел ко мне приблизиться.
– Нам надо ее наказать! Она предательница, спуталась с нашим врагом!
Я скривилась. Это действительно уже слишком.
– Да как ты смеешь говорить подобное! – разозлился Андреа. Марко не стал отвечать, лишь свирепо зыркал на нас.
Да, меня видели с вражеским солдатом, я и так чувствовала себя виноватой, и мне не нужно, чтобы меня судили и чтобы мне становилось еще хуже. И потом, действительно, если бы не Алекс, меня бы здесь и правда не было.
Весь оставшийся путь я молча шла со старшим братом, Марко шел за нами. Мы с ним не разговаривали целый день.
Городок был в худшем состоянии, чем я его помнила. С тех самых пор, как я вернулась в свое время, я там была всего три раза, и каждый раз ситуация становилась все драматичнее.Комендантский час – в шесть вечера– запрещал выходить из дома, немцы совершали набеги на дома самых беззащитных и мучали каждого, кто попадался им на пути.Моим братьям следовало быть осторожными, чтобы их не узнали. Именно поэтому они отпустили бороду. Андреа разрезал лакричную палочку на несколько частей, чтобы не бросалось в глаза. А надела на голову покрывало, чтобы скрыть лицо и волосы. Мы прошли перед группой четырех солдат, опустив глаза, стараясь не выдать себя ни словом, ни жестом, ни вздохом. Немцы ничего нам не сказали, лишь пристально изучали нас, держа руки на пистолетах. Я задрожала: со дня последней атаки, в каждом немце я видела солдата, которого убил Алекс. Через сотню метров, после пустынных улочек, мы приблизились к главной площади. Я знала, что найду Омбретту и Джулию, что через какое-то время они откроют бар, да так оно и было.Я побежала к ним навстречу и обняла их.
– Я не знала, что вы сегодня придете, – радостно улыбнулась Омбретта, прежде чем поздороваться с Андреа. Их история уже закончилась, Андреа сказал девушке, что занят важными делами. Омбретта тяжело восприняла откровения брата, но я не могла скрыть свою радость, потому что эта девушка мне никогда не нравилась. Как я поняла, и Джессике она тоже не нравилась. Я все обнимала Джулию, я была рада, что с ней все хорошо.
– Что вы здесь делаете в такую рань? – спросила она меня.
Я посмотрела на часы на башне, семь утра. Нам понадобилось всего два часа, чтобы дойти до городка.
– Андреа нужно поговорить с нашим отцом. Больше я ничего не знаю.
У Джулии были грязные волосы и усталое лицо, такое впечатление, что она днями не спала.Я чувствовала себя виноватой перед ней.
– Как ты? Мне рассказали, что…
– Это просто ужасно! Я не могу спать, Беа, каждую ночь мне снятся кошмары. – Джулия утерла слезинку рукавом.
Я еще сильнее обняла ее.
– Тебе нужно успокоиться…
– Здесь все хуже и хуже. С нами обращаются, как с рабами. Боюсь даже думать, до чего они могут дойти! Помнишь наших старых друзей: Алекса, Франка?
– Их больше нет здесь, их сослали неизвестно куда, нас больше никто не может защитить!
Я рассказала Джулии, что случилось со мной в палатке у немца, но не сказала, что Алекс меня спас. Я еще больше напугала подругу, но, по крайней мере, та перестала рыдать.
– Вам тоже плохо в лагере? – разбитым голосом спросила она.
Я посмотрела на ее опухшие глаза. Джулия еще больше запустила себя с тех пор, как я ее видела в последний раз.Рядом с ее ухом я увидела зажившую царапину, с ней плохо обращаются новые хозяева бара. Я не захотела пугать ее еще больше, и сказала, что мы справляемся.
– А у Эцио как дела? Он больше не приходил ко мне!
– У твоего брата все хорошо, – соврала я, – я видела его несколько дней назад,жив-здоров, на нем ни царапинки.
– Пожалуйста, передай ему кое-что от меня, – попросила Джулия.
– Эй вы! – раздался злобный мужской голос в баре. – Я плачу вам не за то, чтобы вы тратили время на болтовню! За работу!
Новый хозяин, четвертый за несколько месяцев – крепкий мужик с поросячьим носом, с двумя разноцветными глазами. Говорили, он немец по рождению, именно поэтому ему разрешили снова открыть бар.Джулия вытерла слезы рукавом.
– Если бы он нам платил, – прошептала она. – Нам дают кое-что поесть, и это хорошо, здесь все меньше еды, но не платят ни монетки. Мне жаль, я не могу предложить тебе даже суррогатный кофе.
Джулия стала накрывать на стол. Я попрощалась, и пообещала зайти к ней позднее.
}(прода-2 от 10.08)}
Мы дошли до лачуги, куда были вынуждены перебраться наши родители. Двухэтажный домишка площадью меньше 15 квадратных метров – они жили там вместе с дедушкой, который в последнее время плохо себя чувствовал: Дебора однажды просто не вернулась домой, и никто так и не узнал, что с ней стало. Дедушка впал в депрессию, и физически ему тоже было неважно.Наша мама не сказать, как обрадовалась, когда открыла дверь и увидела нас. Видно, папа ей не сказал, что мы придем. Мама предложила нам только что собранные фрукты, она была дома одна. В доме был странный беспорядок: одеяла валялись на полу, как будто их нарочно туда бросили, перевернутые стулья валялись рядом со столом. Мама тоже выглядела странно: усталое лицо, мешки под глазами, мятая одежда. Казалось, она враз постарела, в волосах появились седые пряди. Я поняла, что она не мылась несколько дней. Мы обменялись понимающими взглядами с Андреа.
– Милые мои, как выросли, как вы? Беа, ты похудела, вам хоть дают есть в лагере? Почему бы тебе не вернуться к нам, хоть ненадолго побудешь в безопасности?
– Мама, – прервал мать Андреа, – ты-то сама как? У вас все хорошо? Где папа, дедушка? Что вообще происходит в этом доме?
Мамино молчание было нехорошим.
– Что произошло, мама?
Я поняла, что мама еле сдерживала слезы.
– Мама, что с вами сделали? – я обняла ее, стараясь быть ласковой, понимающей.
– Папу с дедушкой забрали на допрос в немецкий лагерь.
}Марко застыл, а Андреа с силой ударил кулаком по столу. На лбу у него вздулись вены.}
– Почему? Сколько времени они там?
– Андреа, пожалуйста, успокойся, – прошептала мама. – Со вчерашнего вечера…
В дверь заколотили. Мои братья вскочили на ноги.
– Быстро, наверх! – негромко сказала мама, показав рукой на лестницу.
С улицы донесся голос дедушки:
– Это мы, не волнуйтесь!
Мы остановились на полдороге, я облегченно выдохнула. Мама не смогла сдержать слез, и расплакалась, но уже от радости. Андреа открыл дверь, и папа с дедушкой зашли домой. Они не ожидали нас увидеть. Остановились в удивлении, и постарались улыбнуться. Я вздрогнула, когда рассмотрела их при солнечном свет: у папы застыла кровь на лбу, под опухшим глазом лиловел синяк. У дедушки тоже были синяки на лбу и на руках. Они дрожали от холода, чтобы их унизить еще больше, их раздели и оставили на них только нижнее белье, все в кровавых разводах.
– Что произошло? Что с вами сделали? – закричали мы с мамой.
–Успокойтесь, мои дорогие! – улыбнулся дедушка, обняв нас всех. – Как я счастлив вас видеть!
Папа не пошевелился, даже когда мама обняла его. Он только серьезно сказал Андреа:
– Нам надо поговорить.
Они поднялись наверх, пока мы с Марко рассказывали маме и дедушке, что произошло в последние месяцы в лагере.Даже дедушка, как и мама, постарел на десятки лет за какие-то несколько дней: похудевший, со впалыми щеками, бледный… он всегда был самым упитанным в нашей семье.
Убедившись, что с нами все в порядке, дедушка стал рассказывать, что произошло.Немцы провели своеобразную перепись населения городка, знали, что мы из рода Феррарис, и естественно, не видеть нас много времени оказалось слишком подозрительным. Поэтому они разгромили дом. Залезли во все углы, разбили даже пол на первом этаже, чтобы убедиться, что мы не спрятались в каком-нибудь секретном подвале. Они… стали мучить нашу маму, чтобы узнать хоть что-то. Папа с дедушкой, вернувшись домой, кинулись защищать маму, и попали в серьезный переплет.
– Вы даже не представляете себе, какие они звери, – грустно сказал дедушка.
– Мама, что они с тобой сделали? – я заметила, что мама не разговаривала, все больше молчала, и лишь иногда кивала в знак согласия.
– Со мной все хорошо, милые мои, не волнуйтесь за меня.
– Да… они били нас, унижали перед всеми. Они действительно хотели знать, где вы. Могло быть гораздо хуже, – продолжил рассказ дедушка.
– Они животные! Это абсурд! Зачем мы им? – я никак не могла успокоиться.
– Они хотят держать все под контролем.
Наверху слышался папин крик, мы замолчали и посмотрели друг другу в глаза. Я смотрела изучающе, как и Марко, мамин же взгляд был безразличен, как будто события последних дней опустошили ее, лишили всяких чувств. Через какое-то время мама нарушила молчание.
– Простите, мои хорошие, я настолько задумалась, что даже не предложила вам попить. У нас осталось немного, вчера я набрала два ведра воды, сегодня разлили одно…и больше у нас нет ничего.
Я вдруг подумала, что не отказалась бы от Кока-Колы или Ред Булла. Интересно, их изобрели уже в Америке?
В этот момент мы увидели, как Андреа сбегал с лестницы.
– Я ухожу! Не могу вынести, что ты так думаешь обо мне!
Мама с беспокойством поднялась на ноги, обняла Андреа и стала гладить его по волосам костлявыми руками.
– И про тебя мы тоже говорили, – горько сказал он.
– Милый, ты должен спасать свою жизнь! Мы не хотим, чтобы ты рисковал в подобной ситуации…– разбитым голосом пробормотала мама. Еще чуть-чуть, и она опять расплачется.
–Вас двоих это тоже касается! – громыхнул папа с лестницы.
Он был вне себя. Когда что-то шло не по его, папа становился красным от злости, ноздри сразу начинали раздуваться. Мама и дедушка обменялись понимающими взглядами, а до меня, наконец, дошло. Они боялись за нас, хотели, чтобы мы вернулись в городок. Но почему нужно разговаривать об этом только с Андреа? Они думают, что брат решает за нас всех? Я не хотела возвращаться в эту халупу, не хотела снова становиться бесполезной. Я вздохнула, и приблизилась к папе.
– Если судить по тому, что случилось, вы здесь тоже не в безопасности.
Папа отвесил мне пощечину, мама вскрикнула.
– Дурочка! То, что с нами произошло, из-за вас! – закричал разъяренный папа.
– }Папа, я не хочу сидеть сложа руки в ожидании новых атак! – возмутился Марко.
– А ты молчи! И учись уважать старших! – заткнул его папа, кинув суровый взгляд на дедушку – он искал поддержки. А дедушка лишь вздохнул и пожал плечами.
– Федерико, я тебе говорил, что так будет. Дети выросли, пусть сами выбирают свой путь.
– Ну хорошо, убирайтесь, если хотите, – бросил нам разозленный папа. Я не могла оторвать руку от горевшей щеки.
Папа развернулся, не глядя на нас, и ушел, запыхтев трубкой.
Мама снова начала плакать, и вытирать слезы мятой салфеткой.
– Я не хочу потерять вас…
– И не потеряешь!– преувеличенно бодро ответил Андреа.
Попрощавшись, мы вышли из лачуги, и даже не знали, что больше никогда сюда не вернемся. Мы зашли к Джулии, которая передала письмо для Эцио. Мы поболтали с другими ребятами из городка, и даже раздобыли пол-буханки хлеба, которую разделили на троих. Мы вернулись в лагерь по темноте, уставшие от дороги, а еще больше от того, что случилось дома.
Сюрприз для Маттео
Я была готова. Я никогда не думала, что буду так унижаться из-за парня, особенно из-за кого-то вроде Маттео, но была готова. Нажала кнопку домофона.
– Кто это? – спросил через пару секунд голос с иностранным акцентом, может, филиппинка, которая работала у них дома.
– Здравствуйте, я Джессика, подруга Маттео. Я могу подняться?
– Синьор Маттео не ждет гостей. Хотите что-то передать?
– Ох, я проделала такой путь только из-за него. Я могу хотя бы с ним поговорить?
– Он занят со своими друзьями.
Я фыркнула. Наверняка он так сказал, чтобы не встречаться со мной.Начался дождь, я не хотела открывать зонт, надеялась где-то спрятаться. Ранним вечером уже было холодно, значит, осень уже вовсю вступает в свои права. Я снова позвонила в домофон, и не дождавшись ответа, проскочила внутрь, пока выходила какая-то синьора. Внутри дом был красив: позолоченные перила, стерильная чистота, цветы на каждом этаже. Квартирка в таком месте – в центре Рима! – наверняка стоит целое состояние.
}(прода от 11.08)}
Я подошла к лестнице, я даже не знала, на каком этаже жил Маттео. Спросила у консьержа и села в лифт. Не сравнить с нашим домом, где лифт работал через раз. Я смотрела в зеркало лифта и репетировала разговор, чтобы показаться как можно менее странной. Я сняла черное пальто и отряхнула его от дождя. «Вот черт, опять на голове стог сена!» – я попыталась привести в порядок волосы. Когда я снова начала гулять с Мартиной, то стала обращать внимание на те дурацкие и несущественные мелочи, которые всегда замечают парни: одежду, прическу, макияж. Это огромная потеря времени, но я не могла выходить на улицу как бомж, только потому, что отвыкла от всего этого. В первые дни надо мной откровенно смеялись.
Вдруг лифт застрял между этажами. «Здорово», – подумала я, и отвлеклась на свое отражение – вместо открытого зеленого топа на мне был белый халат с красным крестом. Как такое возможно? Я отвела взгляд от зеркала: да, на мне был именно зеленый топ. Я протерла глаза и посмотрела в зеркало: никакого халата. Фух, показалось. Снова загудел лифт. Что же происходит? Кошмары, люди из прошлого, которые приходили ко мне, казались настоящими, глюки, теперь и зеркало показывает на мне другую одежду?
– Пятый этаж, – проскрипел металлический голос.
Я остановилась перед внушительной дверью и прочистила горло.
– Маттео, прости меня, у меня сейчас плохой период, ты же знаешь, ты мне очень нравишься, – еще раз проговорила я про себя.
Дверь открылась и я снова увидела его: челка, зачесанная наверх, только что побрился, полосатая майка от Lacoste, и выражение огромной скуки на лице.
– Джесс, я тебя не ждал.
– Ты мне не звонил, и я решила сделать тебе сюрприз.
Я дала ему конверт, который был у меня в руках. Маттео так и остался безразличным. Бедные мои конфетки, которые я взяла у Кастрони, когда мы гуляли с Мартиной. Маттео взял конверт, и даже не глядя, что там, стал закрывать передо мной дверь.
– Что ты делаешь?
– Возвращаюсь к своим друзьям, меня ждут.
У меня задрожал голос. Даже если физически Маттео чем-то напоминал Эдуардо, то душевно был его полной противоположностью.
– Прости, я пришла сюда, чтобы поговорить со мной, а ты сразу же выставляешь меня, даже не пустив в дом?Я отправила тебе тысячу сообщений и не знаю сколько раз звонила тебе, ты мне не ответил… что мне нужно сделать, чтобы дать тебе понять, что ты мне нужен, а то что произошло просто глупая ошибка? Ты сказал, что перезвонишь, но не общаешься со мной целую неделю!
Безразличное молчание. Он хуже, чем Клаудио.
– Ну лан, Джесс. Считай, что я тебя простил. А теперь дай мне вернуться к моим друзьям.
Я хотела спросить Маттео, почему я не могу войти, но слова так и застряли у меня в горле. Сейчас я заметила, что он никогда не приглашал меня к себе, даже если мы и встречались. Хотя он частенько был у меня, даже если мне было неловко перед родителями, и я частенько отправляла его восвояси, когда они должны были возвращаться…
Я послала ему воздушный поцелуй, притворилась, что счастлива от его слов и пошла к лифту.
– До завтра! – попрощалась я с закрытой дверью.
Хорошенький прием. Стоит ли мне терять с ним время? Он такой ребенок… но я ничего не могла сделать, я скучала по нему, и даже когда он меня раздражал, мне было с ним спокойно. Маттео – не Эдуардо, и не Андреа, но он мне нравился. И очень.
Поездка к озеру
– Одиннадцатый! – обрадовалась я, уложив на место очередной осколок зеркала.
У меня не было ночных смен в течение четырех вечеров, и я воспользовалась случаем, чтобы спрятаться на привычной полянке и сложить зеркало. Одиннадцать кусков – уже хороший результат, даже если учитывать ту кучу, что мне осталась,с вроде бы одинаковыми углами, которые должны отлично подходить друг другу.
Спрятав маленький кусок зеркала в стволе дерева, я прикрыла его мхом и листьями, засунула остатки в конверт и положила все в тот же ствол. Я решила оставить зеркало здесь, так как боялась новых атак, я не хотела рисковать и потерять зеркало.
Я посмотрелась в маленький осколочек. Привела в порядок волосы и вытерла пятно грязи с щеки.
Алекс уже должен прийти, я стала ждать его, сев на все тот же ствол, закрыла глаза, пытаясь расслабиться хоть немного. Я думала, что немцы никогда не опаздывают. Алекс не мог продинамить меня: именно он просил о встрече, оставил мне записку на нашей полянке. А если бы я ее не прочитала? Прошлой ночью шел дождь, он вполне мог смыть бумажку. Вдруг я почувствовала, как земля задрожала. О нет, они не могут атаковать сейчас! Я услышала гул моторов, испугавшись, спряталась за деревом, споткнулась, упала на землю и вымазалась в грязи. Я выглянула – это Алекс приехал на темном мотоцикле – вот какой гул я слышала! – одетый в военную форму, в черную шапку, из-под которой выглядывали льняные кудри. Все-таки какой он красивый.
А я выглядела как последняя бродяжка. Обувь, почти вся юбка покрылись грязью, в волосах застряли листья и трава. Сейчас он испугается и уйдет. Алекс сидел в мотоцикле и смотрел по сторонам.
– О нет… – он заметил меня, – я тут… пытаюсь привести себя в порядок…
Я покраснела до самых кончиков ушей. Я закрыла лицо руками, потому что не хотела, чтобы Алекс на меня смотрел. Кто угодно стал бы надо мной смеяться. А он –нет.
– К черту лагерные порядки! – я сняла с себя грязную юбку и швырнула ее на землю, рубашка доходила мне до середины бедра – в будущем такая длина в порядке вещей. Алекс же шокированно смотрел на меня, разинув рот.
– В чем дело? – пытаясь казаться безразличным, спросил он.
И на что он пялится? Неужели никогда не видел женских ног? Он не мог ни слова вымолвить, ни оторвать глаз от меня. Мне не хватало только ремня на талии, и рубашку вполне можно надевать как платье, лучше с леггинсами. Какие все-таки замечательные времена, и никаких длинных юбок!
– Ну?
– Нничего… – заикаясь, пробормотал Алекс.
– Так что мы будем делать?
Алекс наконец улыбнулся.
– Залезай, Беа.
Его зеленые глаза радостно сверкали, отражаясь в свете фар. Идея покататься на мотоцикле меня привлекла.
– И куда мы едем?
– Садись и не задавай вопросов. Если ты не веришь мне, после того, как я спас тебе жизнь, я не знаю, что мне еще с тобой делать!
– Ну поехали.
Мотоцикл оказался для меня слишком высоким. А Алекс все пялился на мои ноги.
В итоге мы поехали по тропинкам, стараясь, чтобы в лагере нас не заметили. Фары мотоцикла освещали дорогу, ночь была тихой, безлунной и пустынной. Я обняла Алекса, чтобы спрятаться от ветра. Волосы, которые Мария мне подстригла под боб, щекотали мне лицо. Когда Алекс положил мне руку на колено и попытался погладить ногу, я дала ему пощечину.
– Не трогай меня!
– А почему ты тогда так крепко ко мне прижалась?
– Я замерзла.
Мы остановились в лесочке между холмами. Нас окружали низкие деревца и густой кустарник. Я не знала, что это были за деревья, но в воздухе сладко пахло травами.
– Оглядись, Беа. Мы одни под звездами, как прекрасно!
Я скрестила руки на груди. И куда он только меня завез! Одни, под звездами… когда-то это было бы самое прекрасное, что мог сделать для меня парень, но во время войны, на мотоцикле, украденном из немецкого полка, я не видела в этом ничего романтического. Алекс улыбнулся и вытащил сигару из кармана.
– Что это за вонь?
– Сигара. Хочешь попробовать?
Я сморщилась, наверняка он не заметил моей гримасы в темноте.
– Курят только стариканы, как мой папочка во время своих заумных собраний.
– Я взял сигару в городке, мне показалось, будет мило, если мы раскурим ее вместе. Почему ты мне снова грубишь?
Я не ответила. Алекс взял меня за руку и попросил следовать за ним – по тропинке, между самыми низкими кустами. Я смотрела на него и вспоминала наш поцелуй. Почему для меня так сложно быть с ним? Из-за того, что он немец?
Когда мы поднялись по тропинке на вершину холма, я открыла от удивления рот.
– Как красиво!
Перед нами расстилалась полянка с озером, освещенным тысячей огоньков, отражающихся в воде. Как волшебно! Я повернулась к Алексу, тот довольно улыбался. Он обнял меня за плечи, а у меня не было сил оттолкнуть его.
}(прода от 12.08)}
Я была восхищена. Алекс действительно превзошел сам себя. Он взял меня за руку и потащил за собой. С другой стороны берега я увидела силуэты еще двух человек, которые брызгались и играли с волнами. Их восклицания позволяли понять, что они веселились, а может, даже и были пьяны. Мы пришли к берегу, к пляжу из мелких камешков. Я шла осторожно, стараясь и поскользнуться в темноте, да и Алекс поддерживал меня. Я улыбнулась. Не думая, сняла с себя рубашку, и хотя ночь казалась очень холодной, на дворе по-прежнему царило лето.Алекс удивленно смотрел на меня.
