Текст книги "Двуликая жена. Доказательство любви (СИ)"

Автор книги: Мария Шарикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

Утро отъезда Себастьяна выдалось серым и ветреным. Мы стояли втроем у подъезда, ожидая, пока заложат его экипаж.

–Обещайте мне, леди Грейсток,– говорил Себастьян, пожимая мою руку с той особой теплотой, которая была свойственна только ему,– что будете приглядывать за этим упрямцем. И за собой тоже. Я вернусь через неделю и надеюсь застать вас обоих в добром здравии и, если повезет, в хорошем расположении духа.

–Мы будем ждать вашего возвращения, лорд Элмвуд,-ответила я, улыбаясь.-И постараемся не создавать вам лишних поводов для беспокойства.

–О, беспокойство – моё естественное состояние, когда речь идет о Лусиане, – усмехнулся Себастьян, бросив взгляд на друга, который стоял чуть поодаль, заложив руки за спину, и смотрел на горизонт с обычным своим отстраненным выражением.-Но сейчас, признаться, я уезжаю с более легким сердцем, чем приехал.

Он не договорил, но я поняла. Он уезжал,

зная, что я рядом. Что стены, окружавшие Лусиана, начали давать трещины. И в этом была его тихая благодарность мне.

Когда экипаж скрылся за поворотом аллеи, мы остались одни. Лусиан повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение, словно он не знал, как себя вести теперь, без буфера в лице друга.

–Ты замерзла,-сказал он, заметив, как я поежилась от ветра.-Идём в дом.

Мы вернулись в библиотеку, где уже горел камин. Я села в свое обычное кресло, он – за стол, но вместо того чтобы углубиться в бумаги, смотрел на огонь, погруженный в свои мысли. Я не мешала. Я научилась ценить эти минуты тишины, когда мы просто были рядом, не нуждаясь в словах.

Но тишина длилась недолго. Гроув появился в дверях с серебряным подносом, на котором лежало несколько писем.

–Почта, милорд,-произнес он, протягивая поднос Лусиану.-Два письма для вас и одно для леди Грейсток.

Лусиан взял свои конверты, и я увидела, как его лицо изменилось, едва он взглянул на обратный адрес на первом из них. Челюсти сжались, голубые глаза потемнели.

Я взяла своё письмо. Почерк на конверте был мне незнаком – изящный, женский, с завитушками, свойственными старшему поколению. Я вскрыла его и пробежала глазами первые строки.

–От леди Харкорт,-сказала я вслух. – Дальней родственницы моей матери. Она пишет, что слышала о нашей свадьбе и хотела бы нанести визит, чтобы познакомиться со мной.

Я подняла глаза на Лусиана, ожидая реакции, но он не слушал. Он был поглощен своим письмом, и с каждой секундой его лицо становилось все более мрачным.

–Лусиан? – позвала я тихо.-Что случилось?

Он поднял на меня взгляд – и в этом взгляде было столько усталой горечи, что у меня сжалось сердце.

–Это письмо от моего поверенного,-ответил он глухо, протягивая мне исписанную мелким почерком бумагу .-Эдгар подал прошение в суд.

Я взяла лист и пробежала глазами. Юридический язык был сухим и формальным, но суть пробивалась сквозь него с беспощадной ясностью: мистер Эдгар Грейсток, принимая во внимание «нестабильное состояние здоровья» своего дяди, графа Грейстока, и «странные обстоятельства» его недавнего брака, намеревается обратиться в Канцлерский суд с прошением о пересмотре вопроса об опеке над имуществом и, возможно, о признании графа недееспособным. К прошению прилагались копии старых медицинских заключений о болезни отца Лусиана и намеки на наличие свидетелей, готовых подтвердить «неадекватное поведение» нынешнего графа.

–Это смехотворно,-выдохнула я, поднимая глаза на Лусиана.-У них нет никаких оснований.

–У них есть деньги,-ответил он устало, отворачиваясь к окну.-И связи. И желание. А у меня есть болезнь, Фрея. Прогрессирующее помешательство. Если дело дойдет до суда, они вызовут врачей, которые подтвердят, что я страдаю тем же недугом, что и мой отец. И для судьи этого будет достаточно, чтобы задуматься. Особенно если они представят меня как человека, который женился на юной девушке, неспособной защитить себя, и теперь… Теперь ведет себя странно.

–Ты не ведешь себя странно!– воскликнула я с жаром, но он покачал головой.

–Я не сплю ночами. Я запираюсь в своей комнате. У меня бывают провалы в памяти и галлюцинации от истощения. Это странно, Фрея. Это именно то, что они будут использовать.

Я подошла к нему и встала рядом, глядя на то же серое небо. За этими стенами, в этом холодном, прекрасном мире, зрела буря, и она была направлена прямо на нас.

–Что мы будем делать?-спросила я тихо.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на удивление. «Мы» – видимо это слово,прозвучало для него непривычно.

–Ты не должна в это вмешиваться,– начал он, но я оборвала его, приложив палец к его губам.

–Не смей,-сказала я твердо.-Не смей снова отталкивать меня, Лусиан. Я уже знаю правду. Я уже выбрала свою сторону. Если ты будешь бороться – я буду бороться рядом с тобой. Если ты сдашься – я буду бороться за тебя. Но я не уйду.

Он смотрел на меня долго, и в его глазах боролись те же старые демоны – страх, недоверие, желание защитить любой ценой. Но потом, он медленно кивнул.

–Хорошо,-сказал он хрипло.-Тогда нам нужно подготовиться. И первое, что мы сделаем – найдем адвоката, которому можно доверять.

****

Следующие дни прошли в лихорадочной деятельности. Лусиан писал письма, встречался с поверенными, перебирал старые документы. Я была рядом, и помогала насколько могла – подавала бумаги, делала заметки, запоминала имена и даты. Я чувствовала, что моя память о будущем, о том, что случится через три года, может стать нашим тайным оружием. Я помнила, как Эдгар действовал в прошлый раз – какие аргументы использовал, на каких свидетелей давил, какие слабые места искал в защите Лусиана. Я не могла рассказать об этом, не выдав себя, но я могла направлять.

Однако враги не дремали. Через неделю после первого письма пришло второе, более жесткое. Эдгар не ограничился угрозами – он начал действовать в свете. До нас доходили слухи из Лондона: о том, что граф Грейсток «не в себе», что его молодая жена «боится оставаться с ним наедине», что брак был заключен по принуждению и скоро будет оспорен. Изабелла, как я узнала от одной из горничных, подбиравшей сплетни в деревне, активно распространяла эти слухи, изображая из себя заботливую сестру, которая «пыталась предупредить» бедную Фрею, но та не послушалась.

–Они готовят общественное мнение,– сказал Лусиан за ужином, отодвигая тарелку с нетронутой едой.-К тому моменту, когда дело дойдет до суда, в глазах света я уже буду безумцем.

–Но у нас есть доказательства,– возразила я.-Твои письма, документы, свидетельства слуг, которые живут здесь годами.

–Слуги будут говорить то, что им прикажут, если им заплатить,-горько усмехнулся он.-А Эдгар не пожалеет денег.

Я молчала, перебирая в уме варианты. В прошлой жизни суд не понадобился – они использовали меня, чтобы уничтожить его изнутри. Теперь, когда я была на его стороне, их план изменился. Они стали действовать грубее, открыто, надеясь задавить нас количеством и весом своих связей.

–Нам нужен союзник,-сказала я наконец.-Кто-то с весом в обществе, кто сможет свидетельствовать в твою пользу. Кто-то, кому поверят больше, чем наемным врачам и обиженным родственникам.

Лусиан поднял на меня глаза.

–Таких людей мало, Фрея. Я никогда не был светским львом. Мои друзья… Их можно пересчитать по пальцам одной руки.

–Себастьян, – сказала я.-Он вернётся через несколько дней. Он виконт, у него есть связи. И он готов за тебя горло перегрызть.

На губах Лусиана мелькнула тень улыбки – усталой, но благодарной.

–Себастьян – да. Но одного его мало.

–Тогда нам нужно найти других,– твердо сказала я.-И я знаю, с чего начать.

Я взяла письмо леди Харкорт, которое все еще лежало на столе.

–Леди Харкорт. Она пишет, что слышала о нашей свадьбе и хотела бы нанести визит, чтобы познакомиться со мной. Если мы пригласим её, если она увидит своими глазами, как мы живём, если она поймет, что ты не чудовище, а я не несчастная жертва…

Лусиан взял письмо, пробежал глазами.

–Леди Харкорт,-задумчиво произнес он.– Да, я слышал о ней. Её слова много значат в высшем свете. И ещё она была в ссоре с моим братом…

–С отцом Эдгара,-закончила я.– Именно. Она будет рада помочь нам уже хотя бы из желания досадить им.

Лусиан посмотрел на меня с ещё большим удивлением.

–Ты думаешь как стратег, Фрея,-сказал он тихо.

–Я думаю как женщина, которая не хочет потерять мужа,-ответила я просто.-И как человек, у которого есть счеты к тем, кто пытался разрушить мою жизнь.

Мы решили пригласить леди Харкорт на следующей неделе. Но враги опередили нас.

Через два дня, когда я возвращалась с прогулки по саду, меня перехватила Элси. Её лицо было бледным, глаза испуганно бегали.

–Миледи, там… Там приехали,-пролепетала она.-Ваша сестра и мистер Эдгар. Они в гостиной. Милорд сейчас в конюшне, Гроув послал за ним, но они сказали, что хотят видеть вас. Одну.

У меня внутри всё похолодело. Они вернулись. Осмелились вернуться в дом, откуда их выгнали. Значит, у них есть какой-то новый план, новая уловка, и они уверены в своей безнаказанности.

–Хорошо, Элси,-сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.-Я приму их. И проследи, чтобы Гроув нашел милорда как можно скорее.

Я вошла в малую гостиную, где они ждали. Изабелла сидела на диване с видом оскорбленной добродетели, поправляя кружева на платье. Эдгар стоял у камина, опершись рукой о мраморную полку, и на его лице застыло выражение надменной уверенности.

При моём появлении Изабелла вскочила и бросилась ко мне с распростертыми объятиями, но я отступила на шаг, и ей пришлось остановиться.

–Фрея, дорогая!-воскликнула она с фальшивой теплотой.-Ты должна нас выслушать! Это ужасное недоразумение, то, что случилось в прошлый раз. Мы приехали извиниться и все объяснить.

–Извиниться?-я подняла бровь, не двигаясь с места.-За попытку опоить меня и оклеветать перед мужем? Это требует не извинений, а совсем других слов.

Эдгар шагнул вперед, и его голос зазвучал маслено, вкрадчиво:

–Кузина, вы несправедливы к нам. Мы хотели как лучше. Тот ликер был просто подарком, а ваше недомогание… Мы испугались, растерялись. А ваша горничная – она все не так поняла. Мы уволили её, кстати, за сплетни.

–Вы уволили её, потому что она могла свидетельствовать против вас,– спокойно возразила я.-И не называйте меня кузиной, Эдгар. Для вас я леди Грейсток.

Изабелла издала притворный вздох.

–Фрея, ну зачем ты так? Мы же семья. И мы приехали предупредить тебя. Этот человек, твой Он он не тот, за кого себя выдает. У него в роду безумие, ты знаешь? Его отец умер в сумасшедшем доме. И с ним будет то же самое. Мы хотим спасти тебя, пока не поздно.

Их слова лились потоком, и я слушала, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Они играли ту же партию, что и в прошлой жизни, только теперь пытались завербовать меня не через романтические чувства к Эдгару, а через страх за себя.

–Вы лжете,-произнесла я твердо, когда они замолчали, ожидая моей реакции. – И вы знаете, что лжете. Лусиан болен, да. Но он не безумен и никогда им не станет, если будет знать, что рядом есть те, кто заботится о нём. А вы… Вы просто хотите его наследство. И готовы уничтожить меня, чтобы получить его.

Эдгар побледнел, но быстро взял себя в руки.

–У вас нет доказательств,-прошипел он. – А у нас есть. И скоро суд увидит, кто прав.

–Суд увидит правду,-раздался голос от двери.

Мы все обернулись. На пороге стоял Лусиан. Он был в сапогах для верховой езды, запыхавшийся, видимо, мчался из конюшни. Но в его голубах глазах горел такой холодный, убийственный огонь, что даже я невольно поежилась.

–Вы оба,-сказал он, входя в комнату и останавливаясь рядом со мной,– покинете этот дом немедленно. Если вы появитесь здесь ещё раз без моего письменного разрешения, я велю слугам вышвырнуть вас силой. И пусть потом весь свет судачит о том, как племянник и его сообщница пытались очернить имя Грейстоков.

Изабелла открыла рот, чтобы возразить, но Лусиан шагнул к ней, и она, испугавшись, отшатнулась.

–Вон, – произнес он тихо, и в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в любом крике.

Они ушли. Эдгар – с ненавистью в глазах, Изабелла – с притворными рыданиями. Дверь за ними закрылась, и в гостиной воцарилась тишина.

Лусиан повернулся ко мне. Его лицо было бледным, дыхание – неровным. Я подошла к нему и взяла его за руку.

–Ты в порядке?-спросила я тихо.

–Я?– он горько усмехнулся.-Это ты только что выдержала их атаку в одиночку, не дожидаясь меня. Ты была великолепна, Фрея.

Я покачала головой.

–Я просто сказала правду. Они не ожидали, что я буду на твоей стороне.

–Да,-тихо сказал он, глядя на меня.-Не ожидали. Но, кажется, я сам начинаю привыкать к этой мысли.

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. В этом жесте было столько нежности, столько удивления, что у меня перехватило дыхание.

–Что бы я без тебя делал?-прошептал он.

–Ты делал бы всё в одиночку,– ответила я, кладя свою ладонь поверх его.– но теперь мы вместе. И ты никогда не будешь одинок!

Мы стояли так посреди пустой гостиной, и за окнами сгущались сумерки, а где-то там, за пределами этих стен, враги готовили новый удар. Но здесь, сейчас, в этом мгновении, была только наша общая тишина и тепло его руки на моей щеке. И этого было достаточно, чтобы продолжать бороться.

Глава 15

Дни после визита Эдгара и Изабеллы пролетели в лихорадочной, почти военной подготовке. Мы больше не были просто мужем и женой, пытающимися найти общий язык. Мы стали союзниками в битве, и это новое качество наших отношений придавало им неожиданную глубину.

Лусиан, привыкший нести свое бремя в одиночку, с заметным трудом, но все же учился делиться им со мной. Каждое утро после завтрака мы встречались в библиотеке, раскладывали на огромном столе письма, документы, заметки и обсуждали стратегию. Я приносила ему кофе, он машинально подвигал ко мне стул, и мы склонялись над бумагами, касаясь друг друга плечами в тесном пространстве.

–Леди Харкорт ответила согласием,– сказал Лусиан однажды утром, протягивая мне изящный конверт с гербовой печатью.-Она прибудет послезавтра и готова пробыть у нас несколько дней.

Я пробежала глазами вежливые, но проницательные строки. Леди Агнес Харкорт явно была женщиной, которая привыкла видеть больше, чем ей показывали.

–Она хочет не просто нанести визит,– заметила я.-Она хочет наблюдать. Оценивать.

–Именно поэтому она нам и нужна,– кивнул Лусиан.-Если она уедет убежденная в нашей правоте, её слова перевесят любые сплетни Изабеллы.

–Тогда нам нужно быть убедительными,– я подняла на него глаза.-Не играть, а просто быть самими собой. Показать ей правду.

Лусиан помолчал, глядя на меня с тем странным выражением, которое появлялось у него всё чаще – смесь удивления, благодарности и чего-то ещё, более глубокого, того, в чём он сам, кажется, боялся себе признаться.

–Ты веришь, что эта правда сможет победить?-спросил он тихо.

–Я верю, что правда сильнее лжи,– ответила я твердо.-Даже если ложь громче.

*****

День приезда леди Харкорт выдался на удивление ясным и солнечным. Я выбрала для встречи платье глубокого синего цвета, строгое, но элегантное, и потратила больше обычного времени на прическу. Лусиан ждал меня внизу, и когда я спустилась, он замер на мгновение, глядя на меня.

–Ты прекрасна,-сказал он просто, и эти слова, лишенные всякой лести, прозвучали дороже любых комплиментов.

–Ты тоже неплох,-улыбнулась я, касаясь лацкана его темно-серого сюртука-Идём встречать нашу гостью.

Карета леди Харкорт остановилась у подъезда ровно в полдень. Из экипажа вышла женщина, которую возраст сделал не дряхлой, а величественной. Высокая, прямая, в элегантном темно-лиловом платье и шляпке с перьями, она окинула фасад Грейсток-Холла оценивающим взглядом, прежде чем обратить внимание на нас.

–Леди Грейсток,-произнесла она, подавая мне руку в кружевной перчатке. Ее глаза, светлые и острые, изучали мое лицо с откровенным интересом.-Я так рада наконец познакомиться с вами. Ваша матушка была моей близкой подругой в юности, и я чувствую себя обязанной присмотреть за ее дочерью.

–Леди Харкорт,-я сделала изящный реверанс.-Позвольте представить вам моего мужа, графа Грейстока.

Лусиан поклонился с безупречной вежливостью. Леди Харкорт перевела на него свой проницательный взгляд, и я затаила дыхание. Она смотрела долго, изучающе, и я молилась, чтобы он не отшатнулся, не спрятался за свою обычную холодность.

–Граф,-наконец произнесла она.-Я наслышана о вас. Позвольте надеяться, что слухи, которые до меня доходят, не имеют ничего общего с действительностью.

–Я тоже на это надеюсь, миледи, – ответил Лусиан спокойно.-Прошу вас в дом. После дороги вы вероятно хотите отдохнуть и освежиться.

Она кивнула, и мы вместе вошли в холл, где Гроув уже ожидал с распоряжениями.

Первые сутки пребывания леди Харкорт в Грейсток-Холле были похожи на искусно поставленный танец, где каждый шаг имел значение. Мы показывали ей дом, сады, конюшни. Я рассказывала о своих планах по устройству хозяйства, о том, как Лусиан помогает мне освоиться. Он, в свою очередь, держался с достоинством, но без прежней ледяной отстраненности. Я видела, как он делает усилие над собой, чтобы быть открытым, и это умиляло меня до слез.

За обедом леди Харкорт наблюдала за нами с хищным вниманием ястреба. Она задавала вопросы – о нашем знакомстве, о свадьбе, о планах на будущее. Лусиан отвечал сдержанно, но честно. Я дополняла его, когда чувствовала, что он уходит в тень.

–Вы счастливы?-спросила она вдруг прямо, глядя на меня поверх бокала с вином.

Я встретила её взгляд и не отвела глаз.

–Да, миледи,-сказала я твердо.-Я счастливее, чем могла себе представить.

–Даже учитывая обстоятельства?-она многозначительно подняла бровь.

Я знала, о чем она спрашивает. О болезни Лусиана. О слухах.

–Обстоятельства не определяют счастье,-ответила я.-Его определяют люди, которые рядом.

Наступила тишина. Леди Харкорт смотрела на меня долго, и я видела, как в ее глазах тает последнее недоверие. Потом она перевела взгляд на Лусиана, и в этом взгляде было что-то новое, а именно уважение.

–Ваша жена – редкая женщина, граф,– сказала она.-Берегите её.

–Я каждый день благодарю судьбу за то, что она у меня есть,-тихо ответил Лусиан.

У меня перехватило дыхание. Он никогда не говорил таких слов вслух, при мне. Я посмотрела на него, и наши взгляды встретились. В его глазах было столько тепла, что мне показалось, что я могу согреться им на всю оставшуюся жизнь.

Поздно вечером, когда гостья удалилась в свои покои, мы остались вдвоем в библиотеке. Догорал камин, за окнами шумел ветер, а мы сидели рядом на диване, уставшие, но довольные.

–Кажется, она поверила нам,-сказала я, откидывая голову на спинку дивана.

–Она поверила тебе,-поправил Лусиан. -Ты была великолепна сегодня. Ты… Ты сама не знаешь, какая ты.

–Какая?-спросила я, поворачиваясь к нему.

Он смотрел на меня, и в его глазах горело то самое пламя, которое я видела в день нашего первого поцелуя – но теперь в нем не было отчаяния, только нежность.

–Удивительная,-прошептал он и, наклонившись, поцеловал меня. Медленно, осторожно, будто пробуя на вкус. И я ответила, чувствуя, как тают последние преграды между нами.

В этом поцелуе не было прежней отчаянной страсти. В нём было обещание. Обещание того, что мы справимся. Что бы ни случилось дальше, мы будем вместе.

И когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, я знала, что это только начало. Начало самой настоящей любви!

Глава 16

Утро после отъезда леди Харкорт встретило нас серым, задумчивым небом и мелким, моросящим дождем, который барабанил по стеклам окон, создавая в доме атмосферу уюта и уединения. Я проснулась позже обычного, и первое, что я ощутила, была легкая, почти забытая боль в мышцах – следствие вчерашнего напряжения, когда каждый жест, каждое слово приходилось выверять, чтобы произвести нужное впечатление на нашу влиятельную гостью.

Элси, помогавшая мне одеваться, была немногословна, но я заметила, как она украдкой улыбается, глядя на меня. Должно быть, новости о том, что граф с графиней провели вечер в библиотеке наедине, уже облетели всю прислугу. В другое время я бы смутилась, но сейчас мне было все равно. Пусть знают. Пусть видят. Это только укрепит нашу позицию.

Я спустилась в малую столовую, ожидая застать там Лусиана за утренним кофе, но стол был пуст. Только на моем месте лежала записка, начертанная его четким, изящным почерком:

«Уехал в Лондон по срочному делу. Вернусь к вечеру. Не беспокойся. Л.»

Я перечитала записку дважды, и странное, непривычное чувство шевельнулось в груди. Беспокойство? Нет, скорее что-то похожее на легкую обиду. Он уехал, не предупредив меня накануне, не попрощавшись. Но тут же я одернула себя. Он мой муж, а не собственность. У него могут быть дела, о которых он не считает нужным докладывать. Особенно учитывая, как недавно мы научились доверять друг другу.

Я позавтракала в одиночестве, бесцельно перелистывая страницы книги, которую взяла с собой. Мысли мои были далеко. Леди Харкорт уехала, пообещав дать ответ в ближайшие дни, но в её глазах, прощаясь, я прочла нечто большее, чем просто вежливый интерес. Она поверила нам. Теперь оставалось ждать, как это поверие обернется в реальную поддержку.

День тянулся бесконечно долго. Я пыталась занять себя делами – обошла сад с садовником, обсудила с Гроувом меню на предстоящую неделю, даже заглянула в библиотеку, чтобы продолжить свои изыскания в медицинских трактатах. Но ничто не могло отвлечь меня от мысли о Лусиане. Где он? Что за срочное дело могло потребовать его личного присутствия в Лондоне? И почему он не взял меня с собой?

К вечеру дождь усилился, и я сидела в гостиной у камина, глядя на пляшущие языки пламени и прислушиваясь к каждому звуку за окном. Когда на подъездной аллее наконец послышался стук копыт и шуршание колес по гравию, я едва удержалась от того, чтобы не броситься к дверям.

Я заставила себя остаться на месте, сохраняя видимость спокойствия, но когда Лусиан вошел в гостиную – промокший, усталый, с каплями дождя в волосах и на плечах пальто, – я вскочила и подошла к нему прежде, чем успела подумать.

–Ты промок до нитки,-сказала я, принимая у него мокрое пальто и протягивая руки к его лицу, чтобы стереть влагу с щек.-Сядь к огню, я велю принести горячего чаю.

Он поймал мои руки и задержал их в своих. Его пальцы были холодными, но взгляд – теплым.

–Подожди,-сказал он тихо.-Дай мне просто постоять здесь минуту. С тобой.

Я замерла, глядя на него. В свете камина его лицо казалось вылепленным из бронзы и тени, и в этих тенях я видела не только усталость, но и что-то ещё возбуждение, смешанное с тревогой.

–Что случилось?-спросила я прямо.-Зачем ты ездил в Лондон?

Он вздохнул и, не отпуская моих рук, подвел меня обратно к дивану. Мы сели рядом, и он начал рассказывать.

–Я встречался с поверенным,-сказал он. – Тем самым, которого рекомендовал Себастьян. Он специализируется на делах, подобных нашему. Мы обсудили возможные сценарии, если Эдгар всё же решится подать в суд.

–И что он сказал?

–Что у нас есть шансы, но нужны сильные свидетели. Такие, как леди Харкорт. И ещё…-он запнулся, и я почувствовала, как напряглись его пальцы. – Он сказал, что нам нужно быть готовыми к тому, что Эдгар может попытаться дискредитировать не только меня, но и тебя.

–Меня?-удивилась я.-Каким образом?

Лусиан помрачнел.

–Твое прошлое, Фрея. Твоя… Неприязнь ко мне до свадьбы. Твои отношения с ним. Они могут представить это как доказательство того, что ты была против брака, что я тебя принудил, что ты – жертва, которую нужно спасти. И если они смогут убедить суд, что ты несчастна и боишься меня…

Я покачала головой.

–Но я не боюсь. И я не несчастна. Я могу засвидетельствовать это под присягой.

–Твой голос будет голосом заинтересованной стороны,-горько усмехнулся он.-Они скажут, что ты либо обманута, либо запугана.

Наступила тишина. Я смотрела на огонь, и в моей голове лихорадочно работали мысли. Они правы. Мое прошлое – моё самое уязвимое место. Изабелла знала каждую мою слезу, каждое моё проклятие в адрес Лусиана. Она сможет расписать суду такие картины, что любой поверит в мою «несчастную долю».

–Тогда нам нужно, чтобы кто-то другой говорил за меня,-сказала я наконец.-Кто-то, кто знал меня до свадьбы и видел, как я изменилась. Кто-то из прислуги, например.

–Элси?-предположил Лусиан.

–Элси безусловно может помочь. Но она горничная. Её слово против слова Изабеллы… Не знаю.-Я задумалась.-А что, если… Что, если мы пригласим мою мать?

Лусиан поднял брови.

–Твою мать? Но вы… Вы никогда не были близки. И она всегда поддерживала Изабеллу.

–Знаю,-кивнула я.-Но она всё равно моя мать. И если она увидит, что я счастлива, что я изменилась… Возможно, она сможет стать нашим свидетелем. Или, по крайней мере, не будет свидетельствовать против нас.

Это была слабая надежда, но другого у нас не было.

–Я напишу ей завтра, – решительно сказала я.-Приглашу в гости. Пусть увидит все своими глазами.

Лусиан долго смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что у меня защипало в глазах.

–Ты удивительная женщина, Фрея,-прошептал он.-Иногда мне кажется, что я сплю и вижу сон. Ты слишком прекрасна, чтобы быть правдой.

Я улыбнулась и придвинулась ближе, кладя голову ему на плечо.

–Я не сон,-сказала я тихо.-Я здесь. И я никуда не уйду.

Мы сидели так, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как дрожь пробегает по его телу – не только от холода, но и от того внутреннего напряжения, которое он носил в себе всегда. Его рубашка была влажной на ощупь, и я вдруг осознала, что он все еще в мокрой одежде, что он продрог до костей, пока ехал под этим ледяным дождем.

–Лусиан,-я отстранилась и посмотрела на него.-Ты ведь даже не переоделся. Ты промок насквозь. Так нельзя.

Он хотел возразить, но я уже встала и протянула ему руку.

–Идем. Тебе нужно согреться. Горячая ванна, сухая одежда. И никаких возражений.

Он посмотрел на мою руку, потом на мое лицо, и в его глазах мелькнуло что-то – может быть, удивление, может быть, благодарность.

–Ты командуешь мной, леди Грейсток,– сказал он тихо, но в его голосе не было протеста.

–Кто-то же должен,-ответила я, и он, наконец, взял мою руку и позволил поднять себя.

Мы вышли в холл. Гроув уже исчез, слуги разошлись по своим делам, и в доме было тихо, только дождь стучал по стеклам да где-то вдалеке потрескивал огонь в камине.

–Твои покои или мои?-спросила я, и этот вопрос прозвучал более интимно, чем я ожидала.

Луис замялся, и я поняла – он колеблется между желанием быть ближе и страхом, который всегда его останавливал.

–Мои дальше,-наконец сказал он.-И там холодно. Я редко топлю камин.

–Тогда мои,-решительно сказала я.-Там тепло и есть вода. Элси принесет все необходимое.

Я повела его наверх, чувствуя, как его пальцы сжимают мою руку. В моих покоях горел камин, и воздух был напоен ароматом сухих трав, которые я развешивала в шкафу. Я усадила Лусиана в кресло у огня и позвонила в колокольчик.

Элси появилась почти мгновенно, и я отдала распоряжения: горячая вода, полотенца, сухая одежда из гардеробной графа. Она кивнула с понимающей улыбкой и исчезла так же быстро, как появилась.

–Ты не должна…-начал Лусиан, но я приложила палец к его губам.

–Я должна,-сказала я твердо.-Ты мой муж. Ты промок. Ты замерз. И я хочу позаботиться о тебе. Позволь мне.

Он смотрел на меня долго, и в его глазах боролись те же старые демоны. Но потом он медленно кивнул.

–Хорошо.

Слуги принесли большую медную ванну и наполнили её горячей водой, добавив несколько капель лавандового масла – я попросила об этом, зная, как лаванда успокаивает. Когда они ушли, в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и тихим плеском воды.

Лусиан сидел в кресле, глядя на ванну, и я видела, как напряжены его плечи.

–Тебе нужно раздеться,-сказала я как можно спокойнее, хотя сердце моё колотилось где-то в горле.

Он поднял на меня глаза, и в них был вопрос.

–Фрея…-начал он.

–Я не уйду,-ответила я на его невысказанный страх.-Я останусь здесь. Если ты позволишь.

Он молчал долго. Потом, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он поднялся и начал расстегивать мокрую рубашку. Его пальцы дрожали – то ли от холода, то ли от волнения – и я, не выдержав, подошла и положила свои руки поверх его.

–Позволь мне,-прошептала я.

Он замер, и я начала расстегивать пуговицы одна за другой. Мокрый батист прилипал к коже, и когда я наконец стянула рубашку с его плеч, я увидела его таким, каким не видела никогда. Бледная кожа, прочерченная тенями мышц, широкая грудь, покрытая тонкими дорожками шрамов – следы падений, охоты, может быть, чего-то ещё , о чем он никогда не рассказывал. Вода стекала по его плечам, и я не могла отвести взгляд.

–Фрея,-его голос был хриплым, предупреждающим.

Я подняла руку и коснулась его груди. Медленно провела пальцами по влажной коже, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы, как учащается его дыхание. Он перехватил мою руку, но я не остановилась. Я шагнула ближе, прижимаясь ладонью к его сердцу – оно билось часто и сильно, как загнанная в силки птица.

–Я хочу тебя,-сказала я, глядя ему в глаза.-Не завтра. Не когда-нибудь. А прямо сейчас.

Он застонал – низко, гортанно – и в следующее мгновение его губы впились в мои с такой жадностью, что у меня перехватило дыхание. Это не был нежный, робкий поцелуй. Это была стихия. Его руки сжались на моей талии, притягивая меня так крепко, что я чувствовала каждый дюйм его тела сквозь тонкую ткань своего платья.

–Ты даже не представляешь, – прошептал он мне в губы,-как долго я этого хотел. Как долго запрещал себе даже думать.

–Тогда перестань запрещать,-ответила я, запуская пальцы в его мокрые волосы.

Он подхватил меня на руки, и я обвила ногами его талию, чувствуя, как его тело горит, несмотря на холод дождя. Он опустил меня на кровать, и на мгновение замер надо мной, опираясь на руки. В его глазах был последний вопрос.

–Ты уверена? Ты знаешь, кого берешь в мужья? Знаешь, что я могу дать тебе только…

Я не дала ему договорить. Я притянула его к себе, впиваясь в его губы поцелуем, который должен был стереть все сомнения.

–Я знаю,-выдохнула я между поцелуями.-Я знаю тебя. Я люблю тебя. И я хочу тебя. Только тебя.

Он сдался. Наконец-то, полностью, без остатка. Его руки стали смелее, срывая с меня платье, касаясь обнаженной кожи с такой жадностью, будто он умирал от жажды, а я была единственным источником воды. Я отвечала тем же, царапая его спину, впиваясь пальцами в плечи, выгибаясь навстречу каждому прикосновению.

–Фрея,-шептал он, целуя мою шею, ключицы, грудь.-Фрея, Фрея, Фрея…