Текст книги "Двуликая жена. Доказательство любви (СИ)"

Автор книги: Мария Шарикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

–Все хорошо, мама,-я обняла её, чувствуя, как хрупки её плечи, как она нуждается в этом прикосновении.-Ты здесь и это главное.

Она кивнула, вытирая слезы, и отошла в сторону, давая нам с Лусианом остаться вдвоём.

Мы стояли на крыльце суда, и солнце, пробившееся сквозь тучи, освещало его лицо золотистым светом. Он был бледен, изможден, но в его глазах горел тот самый огонь, который я полюбила с первого мгновения.

–Фрея,-сказал он, беря меня за руки.-Я не знаю, как благодарить тебя. Ты спасла меня. Не только за сегодня. Ты спасла меня тогда, когда вошла в мою жизнь и сказала, что любишь.

–Ты спас меня тоже, – ответила я.-Ты научил меня, что такое настоящая любовь. И я хочу… Я хочу, чтобы ты знал…

Я запнулась, не зная, как сказать. Беременность была ещё только догадкой, только надеждой. Но я чувствовала её всем телом, всей душой.

–Что?-спросил он, видя моё замешательство.

Я подняла его руку и положила себе на живот. Он замер, и я видела, как в его голубых глазах разгорается понимание.

–Фрея…-прошептал он.-Ты хочешь сказать…

–Я не уверена,-быстро сказала я.-Ещё слишком рано. Но… Все дни, в заточении, меня тошнило. И раньше, ещё в Уиндем-Холле. Я думаю… Я надеюсь…

Он опустился передо мной на колени, прямо на каменные ступени суда, и прижался лбом к моему животу. Люди вокруг смотрели, шептались, но ему было всё равно. Ему было всё равно, кто нас видит.

–Наш ребенок,– прошептал он.-Наш. Твой и мой. И это только начало.

Я гладила его волосы, чувствуя, как слезы счастья текут по моим щекам.

–Только начало,-повторила я.-Мы справимся, Лусиан. Мы справимся со всем.

Он поднялся и поцеловал меня. Долго, нежно, не обращая внимания на взгляды, на шепот, на весь мир. И я отвечала, чувствуя, как в этот миг заканчивается одна история и начинается другая. История нашей жизни. Нашей любви. Нашего будущего.

А впереди был Грейсток-Холл. Наш дом. И долгая дорога домой, по которой мы поедем вместе. И больше ничто не разлучит нас. Никогда!

Глава 24

Дорога от Лондона до Грейсток-Холла, которая в обычное время занимала несколько часов, в тот день растянулась в бесконечность. Карета мерно покачивалась, за окнами проплывали осенние поля, сжимались сумерки, зажигались первые звезды, а я сидела, прижавшись к Лусиану, и чувствовала, как с каждой милей его тело становится все тяжелее, а дыхание всё более неровным.

Сначала он пытался держаться. Отвечал на вопросы Себастьяна, который ехал с нами, даже улыбнулся, когда я рассказала, как леди Харкорт отчитала одного из адвокатов Эдгара. Но после первого часа пути его голос стал тише, после второго он перестал отвечать вовсе. К третьему часу он просто лежал, положив голову мне на колени, и его веки дрожали, как у человека, который отчаянно пытается заснуть, но не может.

–Лусиан,-прошептала я, гладя его по волосам.-Мы почти дома.

Он не ответил, лишь сильнее сжав мою руку.

Себастьян, сидевший напротив, встревоженно смотрел на него.

–Он совсем измотан,-тихо сказал он.-Эти дни без вас… Элеонора делала своё дело, а он боролся. С судом, с ней, с собой. А теперь, когда все кончилось, организм, видимо, решил, что можно наконец сдаться.

–Он не сдастся,-ответила я, и голос мой прозвучал тверже, чем я себя чувствовала.-Я не позволю.

Грейсток-Холл встретил нас огнями в окнах и распахнутыми дверями. Гроув, обычно невозмутимый, стоял на крыльце, и я видела, как он побледнел, когда мы выносили Лусиана из кареты.

–Милорд? – спросил он, бросаясь помогать.

–Он просто устал,-сказала я, хотя сама не верила в это до конца.-Гроув, подготовьте спальню. Мою спальню. И велите приготовить горячую воду, чистые простыни, и всё, что нужно для больного.

–Слушаюсь, миледи.

Себастьян и Гроув внесли Лусиана наверх. Он был легче, чем должен быть, и эта худоба, которую я так хорошо знала по первым дням нашего брака, теперь пугала меня. Я помнила, как он стоял на суде, прямой, несгибаемый, и никто бы не догадался, что внутри него горит огонь, который сжигает его заживо.

–Положите его на кровать,-сказала я, и Себастьян с Гроувом осторожно опустили Лусиана на простыни.

Он открыл глаза и на мгновение, всего на мгновение, и я увидела в них такую боль, что у меня перехватило дыхание.

–Фрея,-прошептал он.-Ты здесь.

–Я здесь,-я опустилась рядом с ним на колени, взяла его руку в свои.-Я никуда больше не уйду.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

Эта была самой длинной в моей жизни.

Лусиана лихорадило, его лоб был горячим, губы пересохшими. Я сидела рядом, меняя компрессы, поила его водой, в которую добавила несколько капель той самой настойки, которую дал мне доктор Сингх. Она должна была успокаивать, но, кажется она, не помогала.

–Я не могу уснуть,-прошептал он в какой-то момент, глядя в потолок.-Никак не могу.

–Я знаю,-я вытерла пот с его лба.– Поэтому я здесь. С тобой.

–Они говорили, что ты ушла,– сказал он, и в его голосе прозвучало что-то детское, беспомощное.-Элеонора говорила. И я почти поверил ей. На минуту. Всего на минуту.

–Я никогда не уйду,-твердо сказала я.-Запомни это. Никогда.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах, воспаленных, с красными прожилками, горел тот самый огонь, который я так любила.

–Я знаю,-прошептал он.-Теперь знаю.

Под утро он наконец заснул, если конечно это можно было назвать сном. Его дыхание стало ровнее, тело расслабилось, но я не могла отвести от него взгляда. Каждое его движение, каждый вздох казались мне последними. Я боялась, что если закрою глаза, он исчезнет, растает, как те галлюцинации, которые мучили его по ночам.

–Миледи,-голос Элси заставил меня вздрогнуть. Она стояла в дверях, бледная, с кругами под глазами.-Вы совсем не спали. Позвольте мне посидеть с ним, а вы отдохните.

–Нет,-покачала я головой.-Я не могу. Я боюсь, что если уйду…

Я не договорила. Элси понимающе кивнула.

–Тогда позвольте хотя бы принести вам чаю. И поесть. Вы же ничего не ели со вчерашнего дня.

Я хотела отказаться, но тут же вспомнила о ребенке. О том, что теперь я не одна. Что мое тело принадлежит не только мне.

–Хорошо,-сказала я.-Принеси чаю. И что-нибудь… легкое.

Элси принесла чай и бульон. Я выпила чай, но бульон не могла проглотить.Тошнота снова подкатила к горлу. Я сидела, глядя на Лусиана, и думала о том, что делать. Доктор Сингх. Он нужен мне. Немедленно.

–Элси,-позвала я.-Найди лорда Элмвуда. Срочно.

*****

Себастьян прибежал через несколько минут. Он, явно не ложился, и его лицо, обычно насмешливое, было мрачным.

–Как он?-спросил он, глядя на Лусиана.

–Плохо, – ответила я честно.-Он почти не спит. Бредит. Его лихорадит. Я боюсь, Себастьян. Я очень боюсь.

Он подошел и положил руку мне на плечо.

–Что я могу сделать?

–Доктор Сингх,-сказала я.-Индийский хаким, к которому я ездила в Лондон. Он дал мне травы, но этого недостаточно. Ему нужно увидеть Лусиана. Его нужно привезти сюда. Немедленно.

Себастьян кивнул, не задавая лишних вопросов.

–Я поеду сам,-сказал он.-Скажи адрес.

Я назвала адрес, тот самый, который дал мне доктор. Себастьян повторил его, чтобы запомнить, и направился к двери.

–Себастьян,-окликнула я его.-Спасибо. За всё.

Он обернулся, и в его глазах мелькнула та самая насмешливая искорка, которую я так любила. Не как мужчину, а как друга который никогда не оставит в беде.

–Береги его, пока меня не будет, сказал он.-А я привезу подмогу.

День тянулся бесконечно. Лусиан то проваливался в беспокойную дремоту, то просыпался и смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня разрывалось сердце.

–Ты должна поесть,-сказал он в один из таких моментов. Его голос был слабым, но в нем слышалась та самая властная нотка, которую я так хорошо знала.

–Я не голодна,-ответила я.

–Фрея,-он взял меня за руку. Его пальцы были горячими, сухими.-Если с тобой что-то случится… Если ты заболеешь… Я не прощу себе.

Я хотела возразить, но он не дал.

–Ты говорила, что я должен беречь себя. А кто будет беречь тебя?-Он слабо улыбнулся.-Пожалуйста. Ради меня. Ради нас.

Я не могла отказать ему. Элси принесла суп, и я заставила себя съесть несколько ложек. Тошнота отступила, и я почувствовала, как силы понемногу возвращаются.

–Видишь?-сказала я, ставя пустую тарелку.-Я поела. Теперь твоя очередь.

Он покачал головой.

–Не могу.

–Можешь,-я взяла чашку с бульоном.-Всего несколько глотков. Для меня.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом взял чашку дрожащими руками и сделал маленький глоток. Потом еще один.

–Хватит,-прошептал он, отворачиваясь.

Я поставила чашку и снова села рядом, взяв его руку в свои.

–Отдыхай,-сказала я.Я здесь. С тобой.

Он закрыл глаза, и я сидела, глядя на его лицо, такое бледное, такое измученное, и молилась. Молилась всем святым, каких знала, и тем, каких не знала. Молилась, чтобы Себастьян успел. Чтобы доктор Сингх согласился приехать. Чтобы у нас было время.

Себастьян вернулся только на следующее утро. Я слышала стук копыт, голоса внизу, и сердце мое забилось быстрее. Я выбежала в коридор и увидела, как Гроув ведет наверх невысокого смуглого человека в длинном темном сюртуке. Доктор Сингх.

–Леди Грейсток,-он поклонился, и в его темных глазах я прочла понимание.-Я приехал так быстро, как смог.

–Спасибо,-выдохнула я с благодарностью.-Он там. Он очень плох.

Доктор прошел в спальню, и я последовала за ним. Лусиан лежал с закрытыми глазами, его лицо было серым, а дыхание прерывистым. Доктор Сингх сел на край кровати и положил руку ему на лоб. Потом взял за запястье, считая пульс. Потом поднял веки, заглядывая в глаза.

–Давно это началось?-спросил он, не оборачиваясь.

–После суда, – ответила я.-Он держался, пока было нужно. А потом… Потом сдал.

Доктор кивнул, словно ожидал этого.

–Огонь разгорелся слишком сильно,-сказал он.-Мозг не получает отдыха. Тело истощено. Если мы не остановим это сейчас…

Он не договорил, но я поняла. Если мы не остановим это сейчас, мы можем потерять его.

–Что нужно делать?-спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Доктор Сингх достал из своего саквояжа пузырьки и свертки.

–Травы, которые я дал вам, нужно заваривать три раза в день. Масло для массажа два раза, утром и вечером. Но самое главное покой. Абсолютный покой. Никаких волнений, никаких тревог. Он должен чувствовать себя в безопасности. И он должен знать, что вы рядом.

–Я никуда не уйду,– твердо сказала я.

–Знаю,-доктор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.-Вы сильная женщина, леди Грейсток. Ваш муж счастливый человек.

Я не ответила. Я смотрела на Лусиана, на его измученное лицо, и думала о том, что счастье это не то, что дается просто. За него нужно бороться. Каждый день. Каждую минуту.

Доктор Сингх остался в Грейсток-Холле на три дня. Он учил меня готовить отвары, делать массаж головы с маслами, следить за режимом. Он говорил, что главное – не давать огню разгораться, что нужно тушить его маленькими порциями, день за днем.

–Он будет засыпать,– объяснял доктор. – Сначала на час, потом на два. Это не сон, какой бывает у здоровых людей. Это отдых. Передышка. Но этого достаточно, чтобы огонь не пожирал его.

–А потом?-спросила я.-Он сможет спать нормально?

Доктор покачал головой.

–Не знаю, леди. Такие болезни не лечатся. Но их можно замедлить. Если повезет, он проживет долгую жизнь. С бессонными ночами, с усталостью, с постоянной борьбой. Но он будет жить. И он будет в себе.

Я кивнула. Этого было достаточно. Этого было больше, чем я надеялась.

На третью ночь Лусиан открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было той лихорадочной пустоты, которая пугала меня последние дни. Он был ясным. Живым.

–Фрея,-прошептал он.-Ты здесь.

–Я здесь,– я взяла его за руку.-Как ты себя чувствуешь?

–Странно,-ответил он.-Кажется, я спал. По-настоящему. Несколько часов.

Я не могла сдержать улыбки.

–Доктор говорит, это только начало.

Он притянул меня к себе и поцеловал слабо, но так нежно, что у меня защипало в глазах.

–Я так боялся,-прошептал он.-Боялся, что не увижу тебя больше. Что не увижу нашего ребенка.

Я взяла его руку и положила себе на живот.

–Он здесь,-сказала я.-и он чувствует тебя.

Лусиан закрыл глаза, и я видела, как по его щеке скатилась слеза.

–Я буду бороться,-сказал он.-Ради тебя. Ради него. Ради нас.

–Я знаю,– я прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце.-Мы будем бороться вместе. Всю жизнь.

За окном занимался рассвет, золотистый и ясный, как обещание новой жизни. И я знала это только начало. Начало долгого пути, полного борьбы и надежды. Но мы пройдем его. Вместе.

Эпилог 1

Восемь месяцев спустя

Зима в тот год выдалась на редкость снежной. Грейсток-Холл стоял, укутанный в белое покрывало, и из всех окон открывался один и тот же вид. Бескрайнее поле, переходящее в лес, ветви деревьев, согнувшиеся под тяжестью снега, и небо, низкое, серое, но такое мирное, что хотелось смотреть на него часами.

Я сидела у окна в своей спальне, вернее нашей спальне, потому что Лусиан так и не вернулся в восточное крыло, и комната, некогда холодная и чужая, теперь стала самым теплым местом в доме. На коленях у меня лежала раскрытая книга, но я не читала. Я смотрела на снег и ждала.

Срок подходил к концу. Доктор Сингх, который приезжал раз в месяц, сказал, что все должно случиться со дня на день. Лондонский врач, которого я всё же пригласила для формальностей, подтвердил: ребенок здоров, я здорова и беспокоиться нам не о чем.

Но я беспокоилась. Как можно не беспокоиться, когда внутри тебя растет новая жизнь, которая вот-вот появится на свет?

–Ты снова не спишь,-раздался голос за спиной.

Я обернулась. Лусиан стоял в дверях, опираясь на косяк. Он был в халате, волосы спутаны, лицо бледное, но в глазах светился тот самый теплый свет, который я так любила. Он спал сегодня почти четыре часа, что было рекордом для последних месяцев.

–Я спала,– ответила я.-Просто проснулась рано.

Он подошел и сел рядом, осторожно положив руку на мой живот.

–Она тоже проснулась,-сказал он, чувствуя легкое движение.-И уже толкается.

Отчего-то Люсиан был уверен, что у нас родится дочь, что неоднократно подтвердили его слова.

–Она всегда толкается, когда ты рядом,-улыбнулась я.– Видимо чувствует тебя.

Он улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Восемь месяцев прошло с того дня, когда мы стояли на ступенях суда, и за это время случилось столько всего.

Мы написали матери. Она приезжала в Грейсток-Холл на Рождество, и я видела, как она смотрит на Лусиана. С уважением, с благодарностью, с чем-то похожим на любовь. Изабеллу выслали в дальнее поместье родственников, и до нас доходили слухи, что она нашла там какого-то бедного сквайра и вышла за него замуж. Эдгар… Об Эдгаре мы не говорили. Суд привлек его к ответственности за организацию похищения, и он был сослан в Шотландию, где, как говорили, вел жалкое существование, проклиная всех на свете.

Элеонора Арден уехала во Францию и больше не появлялась. Лусиан не произносил её имени, а я ничего больше не спрашивала. Прошлое осталось в прошлом.

Доктор Сингх навещал нас каждый месяц. Он привозил новые травы, учил новым упражнениям, рассказывал о том, как мозг восстанавливается после долгих лет бессонницы. Лусиан слушал его внимательно, выполняя все предписания, и постепенно, очень медленно, его состояние улучшалось. Он всё ещё плохо спал, но теперь у него были ночи, когда он засыпал на четыре, а иногда и на пять часов. Он всё ещё уставал, но мог работать, гулять, даже ездить верхом. С моей помощью и пристальным наблюдением Гроува.

–Ты о чём-то думаешь,-сказал Лусиан, выводя меня из задумчивости.-Я вижу.

–Я думаю о том, как много изменилось,– ответила я.-О том, как я боялась, что не справлюсь. А теперь… Теперь я не могу представить свою жизнь без тебя.

–Ты справилась,-он поцеловал меня в висок.-Ты справилась с самым трудным. Со мной.

–Ты вовсе не трудный,-возразила я.-Ты мой. И я люблю тебя таким, какой ты есть.

Он хотел ответить, но в этот момент я почувствовала резкую боль, такую сильную, что невольно вскрикнула.

–Фрея?-Лусиан побледнел.-Что случилось?

Я схватилась за живот, пытаясь перевести дыхание.

–Кажется,-выдохнула я, – кажется, наша дочь решила, что ей пора появится на это свет.

В этот миг началась суета, которую я запомнила как череду лиц, голосов, прикосновений. Элси, которая за эти месяцы стала моей правой рукой, носилась по дому, отдавая распоряжения. Гроув, невозмутимый, как скала, отправил гонца за доктором Сингхом и за лондонским врачом. Себастьян, который опять гостил у нас, топтался в коридоре, не зная, чем помочь.

Лусиан не отходил от меня ни на шаг.

–Я в порядке, – сказала я, когда очередная схватка отпустила.-Правда. Всё нормально.

–Я знаю,-ответил он, и его голос дрожал.-Я просто… Я не могу видеть, как ты мучаешься.

–Это не мука,– я сжала его руку.-Это рождение. Нашей дочери.

Он кивнул, и я видела, как он борется со слезами.

Доктор Сингх приехал через два часа. Он вошел в спальню, спокойный, сосредоточенный, и одним своим видом заставил меня поверить, что всё будет хорошо.

–Леди Грейсток,-сказал он, садясь рядом.-Все идет правильно. Ваш ребенок спешит на встречу с вами.

–Он весь в меня,-улыбнулась я сквозь боль.

Доктор улыбнулся в ответ.

Роды длились долго. Солнце за окном клонилось к закату, когда начались самые сильные схватки. Я кричала. Я не могла сдержаться, не могла молчать. Лусиан держал меня за руку, и его пальцы были холодными, но он не отпускал.

–Дышите, леди,-говорил доктор Сингх.-Дышите ровно.

–Я пытаюсь,-простонала я.

–Ты справишься,-прошептал Лусиан.-Ты самая сильная женщина, которую я знаю.

Я посмотрела на него, и в этот момент боль стала невыносимой. Я закричала, чувствуя, как тело разрывается на части.

И вдруг наступила абсолютная тишина. А потом… Крик. Тонкий, пронзительный крик нового человека.

–Девочка,-сказал доктор Сингх.-У вас девочка, леди.

Он положил её мне на грудь, и я смотрела на это маленькое, сморщенное личико, на крошечные кулачки, на глаза, ещё не понимающие, что они видят, и плакала. Плакала от облегчения, от счастья, от того, что все закончилось.

–Она прекрасна,-прошептал Лусиан. Он сидел рядом, смотрел на дочь, и слезы текли по его щекам, не останавливаясь.-Она похожа на тебя.

–Нет,-покачала я головой.-Она похожа на нас.

Ночь опустилась на Грейсток-Холл, тихая и ясная. В спальне горел камин, за окнами мерцали звезды, и пахло молоком, травами и чем-то новым, незнакомым – запахом нашей дочери.

Лусиан сидел в кресле у кровати, держа на руках сверток, в котором спала Амелия. Мы решили назвать ее в честь его матери, о которой он рассказывал с такой нежностью. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько любви, что я боялась дышать, чтобы не спугнуть этот миг.

–Она спит,-сказал он тихо.-Спит, как ангел.

–Совсем как ты, – улыбнулась я.-когда у тебя получается.

Он поднял на меня глаза.

–Я не сплю.

–Но ты отдыхаешь,-возразила я.-И это главное.

Он кивнул и снова посмотрел на дочь.

–Я никогда не думал, что буду счастлив,-сказал он после долгого молчания.-Когда мне сказали о болезни, я решил, что моя жизнь кончена. Что я не имею права ни на любовь, ни на семью, ни на будущее. А теперь…

Он замолчал, и я видела, как дрожат его руки, держащие нашу дочь.

–А теперь у меня есть ты,-продолжил он.-И она. И я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это.

–Ты заслужил это тем, что был собой,– ответила я.-Тем, что боролся. Тем, что не сдался.

Он протянул руку и взял меня за руку. Его пальцы были теплыми, спокойными.

–Я буду бороться,-сказал он.-Ради вас. Всегда.

Амелия пошевелилась во сне, и мы замерли, боясь её разбудить. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой совершенной. И глядя на неё, я знала: все, что мы пережили – боль, страх, сомнения, – всё было не зря. Ради этого мгновения. Ради неё.

Доктор Сингх остался в Грейсток-Холле ещё на несколько дней. Он осматривал Амелию, давал мне советы по кормлению, но больше всего он наблюдал за Лусианом.

–Он спит лучше,-сказал я однажды, когда мы остались вдвоем.-Не как здоровый человек, но лучше. Это благодаря вам.

–Это благодаря вам, леди,-покачал головой доктор.-Я только дал ему травы. А вы дали ему то, что важнее любых лекарств. Надежду. Любовь. Причину жить.

Я смотрела, как Лусиан гуляет по саду с Амелией на руках. Она была закутана в пушистое одеяльце, и он что-то говорил ей. Тихое, нежно, и она слушала, открывая глаза и снова закрывая их, словно всё, что ей было нужно, это его голос.

–Он будет жить,-сказал доктор Сингх.-Не знаю, сколько. Никто не знает. Но он будет жить. И он будет счастлив.

Я кивнула, не в силах говорить. Слезы текли по щекам, и я не вытирала их.

Через неделю мы крестили Амелию в маленькой церкви, где когда-то венчались. Себастьян был крестным отцом, леди Харкорт – крестной матерью. Моя мать приехала, несмотря на холод и дальнюю дорогу, и стояла рядом со мной, держа свечу.

Лусиан держал дочь на руках, и священник, пожилой человек с добрыми глазами, смотрел на него с удивлением и уважением.

–Она будет счастлива,-сказал он после церемонии.-С такими родителями иначе и быть не может.

Мы вернулись в Грейсток-Холл, и там нас ждал сюрприз. Гроув, с таинственным видом, провел нас в малую гостиную, где у камина был накрыт стол, а на столе – маленький торт, украшенный сахарными розанами.

–Это Элси!– воскликнула я, догадавшись.

–Это всё мы вместе,-ответил Гроув с легкой улыбкой.-Мы рады, миледи. За вас. За милорда. За маленькую леди.

Лусиан смотрел на слуг, выстроившихся в холле, и в его глазах стояли слезы.

–Спасибо,-сказал он, и голос его дрогнул.-Спасибо вам всем!

Ночь после крестин была тихой. Амелия спала в колыбельке у кровати, и я сидела рядом, глядя на неё. Лусиан пришел позже. Он был в библиотеке, писал письма, разбирал бумаги, но я знала, что он просто не мог уснуть. Это было его обычное состояние, его постоянная борьба.

–Ты не спишь,-сказала я, когда он вошел.

–Не могу,-ответил он.-Но я не расстроен. Я привык.

Он сел на край кровати и посмотрел на Амелию.

–Она спит,-сказал он.– Так крепко. Как ей это удается?

–Она ребенок,-улыбнулась я.-У неё нет забот.

–У неё есть заботы,-возразил он.-Она растет. Она познает мир. Но она спит, потому что знает: мы рядом. Мы защитим её.

Я взяла его за руку.

–Ты тоже можешь спать, Лусиан. Я рядом. Я защищу тебя.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

–Я знаю,любимая,-сказал он.-Я знаю.

Он лег рядом, обнял меня, и мы смотрели, как наша дочь спит в своей колыбельке. За окном падал снег, в камине потрескивали дрова, и весь мир, казалось, замер, чтобы дать нам этот миг.

–Фрея,-прошептал он.

–Мм?

–Спасибо. За всё.

Я повернулась к нему и поцеловала.

–Не за что,-ответила я.-Это ты спас меня.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание. Обещание того, что мы справимся. Что бы ни случилось, мы справимся.

Прошло еще какое-то время. Амелия росла, и с каждым днем становилась всё больше похожей на отца. Те же светло-каштановые волосы, те же холодно-голубые глаза, тот же серьезный взгляд, который иногда сменялся взрывом смеха, заражавшего всех вокруг.

Лусиан всё ещё плохо спал. Были ночи, когда он вставал и уходил в библиотеку, чтобы не будить меня. Были дни, когда усталость брала своё, и он казался бледным, измученным. Но он был жив. Он был рядом. Он был счастлив.

Доктор Сингх навещал нас раз в полгода. Он привозил новые травы, новые рецепты, новые надежды.

–Он держится лучше, чем я ожидал,-сказал он однажды, когда Амелия, уже трехлетняя, играла у его ног.-Может быть, это любовь. Может быть, это упрямство. А может быть, это она,-он кивнул на нашу девочку.-Она дает ему силы.

–Она дает силы нам всем,-ответила я.

В тот вечер, когда Амелию уложили спать, Лусиан взял меня за руку и повел в библиотеку. Там, у камина, он обнял меня и долго молчал.

–Я хочу тебе кое-что сказать,-наконец произнес он.

–Что?

–Я не боюсь,-сказал он.-Раньше я боялся. Боялся, что умру. Боялся, что сойду с ума. Боялся, что ты уйдешь. А теперь… Теперь я не боюсь. Потому что что бы ни случилось, я прожил лучшие годы своей жизни. С тобой. С ней. И это стоит всего.

Я прижалась к нему, чувствуя, как слезы текут по щекам.

–Ты не умрешь,-сказала я.-Не скоро. Ты будешь жить. Ради нас.

–Ради вас,-повторил он.-Конечно, любимая.

За окном падал снег, такой же белый и чистый, как в тот день, когда родилась Амелия. И я знала,что впереди у нас ещё много зим. Много снега, много тепла, много любви. Мы не знали, сколько нам отпущено. Но мы знали, что каждую минуту, каждый час, каждый день мы проживем вместе. И этого было достаточно.