Текст книги "Двуликая жена. Доказательство любви (СИ)"

Автор книги: Мария Шарикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Сон настиг меня в предрассветный час, когда серые тени только начинали отступать в углах моей новой спальни. Но это был не отдых, а возвращение.

Я снова стояла на узком балконе в своих старых апартаментов в Грейсток-Холле – не в этих светлых, а в тех, что выходили на север, в те, что я выбрала себе в знак протеста, потому что из их окон не было видно крыла где жил Люсиан. Ветер трепал полы моего ночного одеяния, а внизу, в двадцати футах подо мной, темнели острые камни садовой ограды.

Это была не первая моя попытка, но самая отчаянная. Эдгар, в слезах – искусных, крокодильих слезах – умолял меня найти доказательства «жестокости» Лусиана, какие-нибудь бумаги, которые могли бы помочь ему, «законному, но обездоленному» родственнику, восстановить справедливость. Я, опьяненная жалостью к нему и ненавистью к мужу, пробралась в кабинет Лусиана днём, когда он был в отъезде. Я нашла не бумаги, а старый миниатюрный портрет – изображение молодой женщины с печальными глазами, так похожей на него, что сердце мое на мгновение сжалось. И тут вошел он.

Сцена была ужасной. Люсиан застал меня с ящиком его стола в руках. Его лицо, обычно бледное, покрылось опасным румянцем, глаза стали холодными, как лёд. Он не кричал. Он спросил тихо, и от этой тишины становилось еще страшнее:

–Что вы ищете, леди Грейсток? Может, я смогу помочь?

Я, оправдываясь, лгала, говорила, что искала книгу. Он лишь покачал головой, и в его взгляде читалось такое разочарование, такая усталая горечь, что я, вместо того чтобы сникнуть, вспыхнула яростью. Как он смеет смотреть на меня так, будто я – предательница? Он сам загнал меня в угол! Он сам виноват!

Мы поссорились. Я выпалила ему всё – что он тюремщик, что он разрушил мою жизнь, что я жалею о дне, когда согласилась на этот брак. Он слушал, не перебивая, и с каждым моим словом его лицо становилось все более каменным. А потом я, желая ранить его как можно больнее, выкрикнула то, что подсказала мне Изабелла – грязную сплетню, ходившую, по её словам, в свете, но теперь, оглядываясь назад, я понимала, что источником мог быть только Эдгар или его отец:

–Ты думаешь, ты имеешь право на всё это? – я махнула рукой в сторону парка, дома, всего, что простиралось за окном.-Ты – узурпатор! Твой отец отдал всё тебе, презрев права своего первенца! Эдгар – законный наследник по крови, а ты лишь младший сын, который украл то, что никогда не должно было принадлежать ему! Ты и твой отец – вы оба дьяволы, лишившие его законного наследства!

Наступила мертвая тишина. Даже ветер на балконе стих. Люсиан смотрел на меня, и в его глазах не было ни гнева, ни обиды. Там было что-то похуже – полное, абсолютное опустошение. Как будто я не просто оскорбила его, а осквернила память о человеке, которого он, очевидно, глубоко уважал. Как будто я встала на сторону той самой несправедливости, которую он, судя по его реакции, всегда отвергал.

Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, хриплым, лишенным всякой интонации:

–Мой отец… Мой брат… Они решали эти вопросы между собой много лет назад. Отец признал его, дал ему имя, воспитание. Но титул и майорат… Он оставил тому, кого считал способным нести это бремя. Не по старшинству, а по праву. Это было его решение. И мой брат с этим согласился. Эдгар же получил щедрое содержание. Этого…-он сделал паузу, будто переводя дух, – … этого всегда было достаточно. До сегодняшнего дня.

Он повернулся и вышел, оставив меня одну с пылающими щеками и внезапно похолодевшим сердцем. Тогда его слова не достигли моего разума, отравленного ядом Эдгара и Изабеллы. Я решила, что он просто лицемерит, оправдывая несправедливость. А через несколько часов, доведенная до исступления стыдом, страхом и всё той же ненавистью, я выбралась на этот балкон. Я не знала, хочу ли я действительно умереть, или мне просто нужно было, чтобы он увидел, до чего он меня довел. Чтобы он пожалел.

Он конечно же пришел. Его шаги были быстрыми, лицо – искаженным не гневом, а паникой. Паникой, которую я приняла за страх перед скандалом.

–Слезай, Фрея. Немедленно,-сказал он, не приближаясь, словно боялся спугнуть.

–Зачем? Чтобы ты мог снова запереть меня? Чтобы ты мог продолжать мучить?-мои слова дрожали вместе с телом от холода и адреналина.

–Я никого не мучаю. Слезай. Это приказ.

–Я тебя не слушаю! Ты не имеешь надо мной власти! Ты – никто! Дьявол! Узурпатор!

Он вздрогнул, как от удара, но не отступил. Его глаза, при свете вынесенной им лампы, блестели странным, нездоровым блеском.

–Если ты сейчас же не спустишься,– произнес он с ледяной, смертельной четкостью,-я позову слуг, они тебя свяжут и запрут в комнате с мягкими стенами, как поступили с моим отцом. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя считали безумной?

Это угроза сработала. Не потому что я испугалась комнаты, а потому что в его голосе не было ни капли блефа. Он был готов на это. Он видел это раньше. И от этого осознания мурашки побежали по моей коже. Я слезла, дрожащая, побежденная. Он схватил меня за руку так крепко, что на следующий день остались синяки, и почти протащил в спальню.

–Ваши попытки самоуничтожения меня не интересуют,-сказал он, отпуская меня.-Но если вы причините себе вред под моей крышей, это падет тенью на моё имя. А этого я не допущу. Выводы делайте сами.

И снова ушел. А я осталась, униженная, раздавленная, ненавидя его ещё сильнее. И готовая сделать для Эдгара все что угодно, лишь бы отомстить.

****

Я проснулась от собственного стона, зажатого в подушке. Утро было в самом разгаре, и солнце яркими полосами лежало на полу. Я лежала, прижав ладони к горящим векам, стараясь вытеснить образ его лица – не того, разгневанного, а того, опустошенного, после моих слов о несправедливости. «Это было его решение. И мой брат с этим согласился».

Сердце бешено колотилось, но теперь не от ненависти. От стыда. От ослепляющей ясности, пришедшей вместе со знанием будущего.

Теперь все вставало на свои места. Эдгар. Его отец – старший, но незаконнорожденный сын. Лусиан – младший, но законный наследник. Отец Лусиана дал своему первенцу имя, содержание, но передал титул и родовое поместье тому, кого считал достойным. По меркам света – жест милосердия к бастарду и справедливость к законному сыну. Но в сердце того самого бастарда и его отпрыска это, должно быть, посеяло горькое семя обиды. Они не просто завидовали. Они считали себя ограбленными. Щедрое содержание? Для них это, наверное, выглядело как подачка, как унижение.

И зачем тогда им нужна была моя помощь? Потому что я, как жена, имела доступ. Я могла найти или подбросить «доказательства» жестокости, неадекватности, моральной несостоятельности Лусиана. Если бы его объявили безумным или тираном, а я, «несчастная жена», сбежала бы к его племяннику, общественное мнение могло бы качнуться. Эдгар мог предстать не только законным наследником по крови (пусть и с пятном незаконнорожденности), но и благородным спасителем, единственной надеждой для угнетенных Лусианом – его жены и, возможно, арендаторов. Это была игра на опережение. Лусиан мог жениться и родить сына, окончательно похоронив их притязания. Нужно было действовать быстро, пока я была молодой, впечатлительной и ненавидящей его.

Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось провалиться сквозь землю. Но вместе со стыдом пришла и новая решимость. Теперь я понимала врага. Понимала глубину его мотивации. Это была не просто жадность, а убежденность в своей правоте, подпитываемая годами унижения. И я не могла больше позволить себе роскошь просто «исправляться». Мне нужно было действовать.

Элси, войдя, застала меня уже сидящей у туалетного столика, с расческой в руках, но не причесывающейся, а просто смотрящей в своё отражение.

–Миледи, доброе утро. Вам подать завтрак сюда?

–Нет, Элси,– сказала я, опуская расческу. -Я спущусь в столовую. И… Приготовь мне платье попроще. Не парадное. Что-нибудь, в чем можно было бы пройтись по дому или саду.

–Слушаюсь, миледи.

Я выбрала платье из мягкой шерсти цвета охры, без излишних оборок и кружев. Оно напоминало мне о земле, о чем-то прочном и реальном. Я собрала волосы в простой узел и, не надевая драгоценностей, кроме обручального кольца, которое в прошлый раз я тут же сняла и забросила в шкатулку, вышла из комнаты.

Мне нужен был план. Мне нужно было не только завоевать доверие Лусиана, но и подорвать позиции Эдгара, не выдав при этом своего знания. И первым шагом должно было стать настоящее знакомство с моим новым домом – не как с тюрьмой, а как с крепостью, которую мне предстояло защищать.

Я спустилась вниз и, к своему удивлению, услышала в главном холле мужские голоса. Один – низкий, сдержанный, принадлежал Лусиану. Другой – более звонкий, насмешливый – был мне незнаком.

– …понимаю, что твой вкус всегда был своеобразным, но заводить себе медведицу в доме – это даже для тебя перебор, друг мой, – говорил незнакомец.

Я замерла за поворотом лестницы, не желая вторгаться.

–Она не медведица, Себастьян, – ответил Лусиан, и в его голосе слышалось легкое раздражение, смешанное с усталостью.-И ты говоришь слишком громко.

–О, прошу прощения. Я забыл, что у медведиц прекрасный слух, – послышался смех.-Ладно, ладно. Так когда же я наконец увижу ту, что смогла за один день перевернуть твою жизнь с ног на голову?

Моё сердце екнуло. Друг. У Лусиана был друг. Я не помнила этого из прошлой жизни. Вернее, я не обращала внимания. Я была слишком занята собой. Но теперь это могло быть важно. Союзник? Или ещё один наблюдатель, готовый осудить?

Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и шагнула из-за поворота, появляясь в поле их зрения.

–Доброе утро, милорд,-сказала я, останавливаясь в нескольких шагах. Мой взгляд скользнул по незнакомцу – высокому, темноволосому мужчине с живым, насмешливым лицом и внимательными карими глазами. -Я не хотела прерывать.

Лусиан обернулся. На нем был простой сюртук для верховой езды, но он выглядел ещё более уставшим, чем вчера, будто и не ложился. Его глаза встретились с моими, и в них я прочла привычную настороженность, но также и тень смущения от того, что я застала их за разговором обо мне.

–Леди Грейсток,-произнёс он формально.-Позвольте представить вам лорда Себастьяна Холта, виконта Элмвуда. Старого друга. Себастьян, моя жена, леди Фрея Грейсток.

Виконт Элмвуд сделал изящный, чуть преувеличенный поклон, но его глаза не отрывались от моего лица, изучая его с нескрываемым интересом.

–Очарован, леди Грейсток. Поздравляю с бракосочетанием. Мой друг самый настоящий счастливчик.

–Благодарю вас, милорд,-ответила я с легкой, едва заметной улыбкой.-Рада знакомству. Я как раз собиралась попросить милорда или Гроува провести для меня небольшую экскурсию по дому. Чтобы чувствовать себя менее чужой в собственных стенах.

Лусиан выглядел удивленным.

–Гроув к вашим услугам. Я… Собирался проверить новую породу в конюшнях.

–О, брось ты эти конюшни, Лусиан,– вмешался Себастьян с беззаботной улыбкой.-Ты же только что сказал, что дела уже сделаны. А я, как новый и пылкий почитатель вашего дома, леди Грейсток, счёл бы за честь составить вам компанию. Если, конечно, мой угрюмый друг не против.

Он бросил вызов Лусиану взглядом. Тот промолчал несколько секунд. Его взгляд переходил с меня на Себастьяна и обратно.

–Как пожелаешь,– наконец произнес он нейтрально.-Только, прошу тебя, не утомляй леди Грейсток своими бесконечными историями. У неё, возможно, есть дела поважнее.

–О, уверяю тебя, мои истории самые поучительные,-улыбнулся Себастьян, предлагая мне руку.-Не бойтесь, леди Грейсток. Я буду вести себя примерно.

Я положила руку ему на локоть, чувствуя, как Лусиан наблюдает за нами. Его взгляд был тяжелым, неоднозначным. Но это был шанс. Шанс показать себя в новом свете не только ему, но и его другу. А друзья, как я начинала понимать, могли быть очень полезны.

–Тогда я с удовольствием приму ваше предложение, лорд Элмвуд,-сказала я, и мы двинулись в глубь холла, оставляя Лусиана стоять у подножия лестницы. Я не обернулась, но чувствовала его взгляд на своей спине. Теперь мне нужно было не просто осмотреть дом. Мне нужно было начать завоевывать его – комнату за комнатой, шаг за шагом. И первым шагом было понять, кто такой Себастьян Холт, и можно ли найти в нем союзника в моей необъявленной войне за будущее моего мужа.

Глава 6

Рука лорда Элмвуда под моей ладонью была твердой и уверенной, в полной противоположности той сдержанной, почти отстраненной поддержке, которую предлагал Лусиан. Мы двинулись по широкому коридору, ведущему от главного холла вглубь дома. Я сознательно замедлила шаг, желая не столько осмотреть интерьеры, сколько дать себе время прийти в себя после бури воспоминаний и начать выстраивать новую линию поведения.

–Вы должны простить мою бесцеремонность, леди Грейсток,– заговорил Себастьян, и в его голосе звучала легкая, непринужденная теплота, которой так не хватало в этом холодном доме.-Но когда я получил известие о свадьбе Лусиана, моим первым побуждением было немедленно примчаться и лично убедиться, что он не подвергся какому-нибудь недобровольному венчанию под дулом пистолета.

–Вы думали, его принудили?-спросила я, искренне удивленная такой мыслью.

–С Лусианом никогда ничего нельзя знать наверняка,-он улыбнулся, но в его карих глазах мелькнула тень чего-то серьезного.-Он человек долга. И если он счел этот брак необходимым… Ну, вы понимаете. Он не стал бы жаловаться. Но я рад видеть, что мои опасения, судя по всему, были напрасны. Вы выглядите совершенно здравомыслящей.

В его словах сквозила деликатная проверка. Он изучал мою реакцию, пытаясь понять, скрывается ли под маской спокойствия прежняя истеричная особа.

–Я надеюсь, что мой внешний вид не обманчив, милорд,-ответила я с той же легкой улыбкой.-И я благодарна за вашу заботу о моем муже. Наличие верных друзей – большая редкость.

–О, Лусиан мастер отталкивать людей,-с шутливым вздохом заметил Себастьян. – Мне потребовались годы упорного труда, чтобы пробиться сквозь его ледяную броню. Но под ней, уверяю вас, скрывается человек исключительной честности и… Ну, скажем так, неизлечимого упрямства. Вот, например,– он остановился у огромной дубовой двери, украшенной резными геральдическими лилиями, – библиотека. Храм его упрямства и главное убежище. Осмелитесь ли вы войти?

Он открыл дверь, и меня охватило знакомое ощущение – смесь благоговения и старого страха. Комната была огромной, с галереей, опоясывающей ее по периметру. Полки от пола до потолка были заставлены книгами в темных кожаных переплетах. Воздух пах старыми страницами, пылью и воском. В прошлой жизни я почти не бывала здесь, считая это место еще одной тюремной башней, где Лусиан строил свои мрачные планы. Теперь я видела не крепость, а сокровищницу. Свет из высоких окон падал на массивный письменный стол у камина, заваленный бумагами и книгами. На одном из кресел валялся скомканный плед – свидетельство долгих ночных бдений.

–Это впечатляет,-прошептала я искренне, делая несколько шагов внутрь. Мои пальцы непроизвольно потянулись к корешку ближайшего тома. «История римского права». Не самое легкое чтение.

–Да, он коллекционирует знания так же, как другие коллекционируют охотничьи трофеи,-сказал Себастьян, наблюдая за мной.-Вы любите читать, леди Грейсток?

Вопрос застал меня врасплох. В прошлом я предпочитала легкие романы и поэзию, считая серьезную литературу скучной и ненужной. Теперь же я понимала, что незнание, нежелание вникать в суть вещей были частью моей погибели.

–Я надеюсь, что смогу полюбить это занятие,-ответила я осторожно.-Моё образование, признаюсь, было несколько поверхностным. Но в таком окружении было бы преступлением не попытаться его расширить.

Ответ, казалось, понравился ему. Он кивнул, одобрительно хмыкнув.

–Превосходно. Только предупреждаю, если вы заведете с Люсианом разговор о дифференциальном исчислении или средневековых хартиях, он может не отпускать вас до утра. Это его слабость.

–Я буду иметь это в виду,-я обернулась к нему, решившись на более личный вопрос.-Вы знаете его давно, лорд Элмвуд?

–С Итона. Он был тихим, я – не в меру болтливым. Мы каким-то чудом нашли общий язык. А после смерти его отца… – он запнулся, и его веселое выражение на мгновение померкло,– …после этого я решил, что не оставлю его в одиночестве с его демонами, даже если он сам того желает.

«Демоны». Это слово повисло в воздухе. Он имел в виду болезнь? Или что-то иное? Я не посмела спросить прямо.

–Он часто говорит вам о своих… Трудностях? – спросила я, выбирая нейтральные слова.

Себастьян покачал головой, и в его взгляде появилось что-то вроде отеческой нежности, смешанной с досадой.

–Лусиан? Говорить? Он считает, что делиться своими заботами – признак слабости. Я узнаю о них по тому, как он выглядит, по тому, как он молчит, по тому, как он сжимает кулаки, когда думает, что никто не видит. Он несет свой груз в полном одиночестве. Он всегда так делал.

Эти слова пронзили меня острой болью. Потому что это была правда. И в прошлой жизни я не только не пыталась разделить его груз, но и добавляла к нему свои камни ненависти и упреков.

Мы покинули библиотеку и продолжили путь по дому. Себастьян показывал мне портретную галерею, указывая на суровые лица предков Лусиана, рассказывал забавные, а иногда и трагические истории, связанные с ними. Я слушала, стараясь запомнить каждую деталь, каждое имя. Это было его наследие. Наше наследие, которое Эдгар стремился присвоить.

Когда мы проходили мимо одной из гостиных, я заметила на маленьком столике шахматную доску с расставленными фигурами. Игра была в разгаре, причем явно сложная. Я остановилась.

–Люсиан играет?-спросила я.

–Со мной. Когда я здесь. А когда меня нет, то сам с собой,-ответил Себастьян.-Говорит, это помогает ему упорядочить мысли. Хотите посмотреть?

Я подошла ближе. Позиция была напряженной. Черные, судя по всему, оказывали сильное давление, но у белых был глубоко запрятанный резерв. Я не была сильной игроком, но отец в своё время научил меня основам.

–Кажется, белые готовят неожиданную контратаку,-негромко заметила я, указывая на одного из слонов.

Себастьян поднял брови, явно впечатленный.

–Вы играете, леди Грейсток?

–Очень посредственно. Но я вижу красоту в этой структуре. Терпение. Расчет. Умение ждать своего часа.

–Вы описываете самого Лусиана, – сказал Себастьян, и в его голосе прозвучало уважение.-Он именно такой. Только его главная игра…-он запнулся и махнул рукой, – …впрочем, неважно. Пойдемте, я покажу вам зимний сад. Там, по крайней мере, есть что-то зеленое и живое, что не связано с пыльными фолиантами.

Экскурсия продолжалась, но мои мысли уже были далеко. Игра. Расчет. Умение ждать. Эдгар и Изабелла тоже играли. Они расставили свои фигуры – сплетни, мою ненависть, мое доверие. И они ждали. Теперь ход был за мной. Но я не могла действовать в одиночку. Мне нужна была информация. Нужно было понять все правила этой партии.

Когда мы вернулись в главный холл, откуда начали, я чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Опустошенной – от осознания того, как много я упустила, и как была слепа. Переполненной – новыми знаниями, впечатлениями и зарождающейся, ещё хрупкой надеждой.

Лусиан стоял у камина, формально беседуя с Гроувом. Он повернул голову при нашем приближении. Его взгляд вопросительно скользнул по мне, затем перешел на Себастьяна.

–Ну что, выжила моя супруга после твоего турне?-спросил он друга, и в его тоне я уловила легкую, едва слышную нотку беспокойства.

–Более чем,-улыбнулся Себастьян.-Твоя супруга, Лусиан, обладает не только ангельской внешностью, но и проницательным умом. Она даже прокомментировала нашу шахматную партию. И, должен сказать, её замечание было весьма метким.

Лусиан посмотрел на меня с новым, ещё более глубоким удивлением.

–Правда?-произнес он, и это был не сарказм, а искренний вопрос.

–Я лишь высказала очевидное, милорд, – поспешила я сказать, чувствуя, как краснею.-Лорд Элмвуд преувеличивает.

–Себастьян редко что-либо преувеличивает,-возразил Лусиан, всё еще изучая мое лицо.-Он скорее склонен преуменьшать. Значит, вы играете?

–Очень плохо,-призналась я.-Но мне нравится наблюдать. Это напоминает мне, что иногда безмолвное ожидание может быть сильнее громкой атаки.

Я произнесла это, глядя прямо на него, вкладывая в слова больше смысла, чем он мог понять. Возможно, мне просто показалось, но мне почудилось, что его глаза на мгновение смягчились, а напряженные уголки губ чуть дрогнули. Но это длилось лишь долю секунды.

–Возможно,-произнес он нейтрально. – Гроув сообщает, что завтрак подан в солнечной гостиной. Если вы голодны.

Это было приглашение. Не теплое, но и не приказ. Я кивнула.

–Я присоединюсь к вам через несколько минут, если позволите. Мне нужно освежиться.

–Конечно,-он слегка склонил голову.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как их взгляды провожают меня. В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней. Первая часть дня прошла. Я сделала несколько шагов: показала себя в новом свете другу Люсиана, продемонстрировала интерес к дому, намекнула на нечто большее, чем поверхностные интересы. Теперь предстояло самое трудное – поддерживать эту линию. День за днем. Час за часом.

Я подошла к окну. Внизу, на террасе, я увидела две фигуры: Лусиана и Себастьяна. Они о чем-то разговаривали. Себастьян что-то оживленно говорил, жестикулируя, а Лусиан стоял, скрестив руки на груди, слушая. Потом он что-то коротко сказал в ответ, и Себастьян рассмеялся, хлопнув его по плечу.

Вид их дружеского, непринужденного общения вызвал во мне странное чувство – смесь надежды и острой, ревнивой грусти. Люсиан мог быть таким – нормальным, почти доступным с другими. Со мной же у него были только стены и подозрения. Но я сама их возвела. Теперь мне предстояло разобрать их по кирпичику. И первым кирпичом, который нужно было вынуть, было моё собственное поведение. Я больше не могла позволить себе быть той Фреей, которая кричала и бросалась обвинениями. Мне нужно было стать кем-то другим. Кем-то, кому Люсиан мог бы, в конце концов, начать доверять.

Я глубоко вздохнула, поправила платье и снова вышла из комнаты, чтобы спуститься к завтраку. Игра началась. И я не могла позволить себе проиграть. Слишком многое было поставлено на кон. Не только моя жизнь или его. Но и шанс на искупление, который мне даровала сама судьба, какой бы невероятной она ни была.