Текст книги "Танго с ненавистным капитаном (СИ)"

Автор книги: Мария Лунёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Глава 13

Ужин протекал в спокойной обстановке. Мама разлила по тарелкам суп. Съев несколько ложек, я, наконец, расслабилась. Появилось ощущение, что всё – этот суматошный день наконец подходит к концу.

Снова пиликнул планшет. Я быстро потянулась и открыла сообщение. Нет... Не кузина. Всего лишь одна из родительниц уточняла дату последнего занятия.

– Эван все спросить хотел, – Маэр заметил мое разочарование, – а девочка ваша? Дочь первой крови – Белладонна не связывается с вами? С тобой или с тэу Розой?

Папа замер на мгновение, и его плечи опустились.

– Вот как услышу это «дочь первой крови», и так совесть грызть начинает. Почему я не забрал её с нами? О чём думал вообще, оставляя девочку там? Нет, Маэр. Уже неделю, а то и больше, ни одного звонка. Ни сообщения. Вот скажи – пропадёт где, и как искать? Я уже какими только словами не уговаривал её бросить эти свои затеи и прилететь сюда. Ни в какую.

Выслушав его, я сникла. Выходит, и ему не звонит. Тревога просто вгрызалась в душу. Не было это похоже на Беллу. Да, она всегда была обязательной и сознательной. Да, может, звонки и дороги, хотя мы связывались по пиратским каналам и всегда принимали вызов за свой счёт, но сообщение прислать она же может.

Маэр разломил хлеб и потянулся за пустой кружкой. Чтобы как-то унять волнение, я вскочила со стула и забрала её из его руки. Пошла к разделочному столу запаривать ему чай с двумя ложечками чистого мёда, как он любил. И спрашивать себя не желала, откуда знаю такие подробности.

Отец проследил за мной и как-то неоднозначно хмыкнул.

– Ты доедай, сынок, на Ками не смотри. Она второе не будет. Ест же как воробушек, – прощебетала мама.

– Нормально я ем, – возмутилась я. – Но на ночь да, не наедаюсь.

– Хоть суп доешь! – шикнул папа и кивнул мне на место.

Поставив бокал с чаем перед Маэром, вернулась на свой стул и взяла ложку.

Мама водрузила перед нами дымящуюся кастрюлю – там, под слоем золотистой подливки, прятались куски мяса, морковь, кабачки. Аромат ударил в нос, и живот предательски заурчал.

Но у меня диета, – напомнила себе же с тоской.

За окном раздался первый раскат грома, и совсем скоро застучал дождь. А на кухне пахло травами, хлебом и мясом.

Я медленно доедала суп, заедая корочкой хлеба, но от усталости почти не чувствовала вкуса бульона. Мимо моих ушей фоном протекали голоса маэра и отца. Они обсуждали последний рейс «Варьяра». Что-то о новых правилах перевозок. Стандартах. Короче, всё то, от чего я была максимально далека.

–... Мириш справляется не хуже Ари, – отец отхлебнул чай, и в его голосе прорвалась редкая нота гордости. – Прошёл курс пилотов на отлично. Теперь с нами не только как инженер. Толковый парень. Все на Камелию заглядывается, на свидание приглашает.

– Пап, – процедила я, уловив, что разговор их заходит куда-то не туда. – Мириш просто друг, и даже неблизкий. Мне для счастья и Ари хватает. Я думала, он вечером заглянет.

– Был раньше, – сдала его мама. – Я его накормила. Расхвалила, и он довольный к себе ушёл. Когда уже дом свой достроит. Живёт мальчик почти без крыши.

– Сделает, мам, – отмахнулась я. – Он особо никуда не торопится. Мы с ним семьями обзаводиться не собираемся. Так что ему и так хорошо.

– Вот что за глупости ты болтаешь, Камелия. Как это женщина и не желает становиться женой?

– Мам, – мой голос стал грубым.

Уже и сама пожалела, что задела эту тему. С другой стороны, пусть свыкаются с мыслью, что я с ними навсегда.

Отложив ложку, я потянулась к планшету, проверяя сообщения. Пусто. За столом воцарилась нервирующая тишина.

– Маэр, ну хоть ты ей скажи! – не унималась мама.

– Да я, собственно, с ней согласен, – неожиданно поддержал он меня. – Мне тоже семья не нужна. И жениться не намерен, и в ближайшем, и в далёком будущем.

– Да что с вами не так, детки! – она всплеснула руками.

– Прости, мама, но не все мечтают о кастрюлях. Смирись уже. Тебе девочки столько внуков нарожают, замучаешься нянчиться. А мало будет, так ещё некровные братцы подсуетятся. Хоть детский сад свой организовывай. А меня не тревожь. Я женой никогда не стану. И всё тут.

Она хотела мне что-то в ответ сказать, но папа предостерегающе коснулся ее запястья. Его взгляд стал совсем тяжелым, строгим.

Мне стало совершенно не по себе. Столько лет прошло. Мы уже давно не на Церере, а я все боюсь, что в какой-то момент кто-нибудь из свидетелей той мерзости, что сотворил со мной Тифо, откроет рот и папа узнает правду. Меня трясло от этой мысли.

Мысли, что родители узнают о том, что я порченая, грязная, сломанная, не такая, как остальные дочери. И... Какой мне брак?

Передернув плечами, я снова подскочила и отправилась наливать чай теперь уж себе. И все это под подозрительным прищуром Маэра. Но не дошла. Снова раздался сигнал на планшете, и, крутанувшись на месте, я понеслась проверять, кто это там мне пишет.

Прочитав, наверное, десятый за вечер, вопрос о последнем занятии от очередной мамочки, совсем скисла. На кухне снова повисла тишина. Маэр медленно отложил вилку, его длинные пальцы слегка подрагивали от усталости.

– И все же, Эван, нужно что-то делать с Белладонной. Завтра попрошу Лэксара пробить, где она может быть, и нужно возвращать ее. Не дело это вот так бегать к планшету каждый раз, как она пропадет.

– Соглашусь с тобой, – расстроенно кивнул папа. – Но Белла – девочка сильная. Если бы с ней что-то случилось, мы бы уже знали. Она умеет постоять за себя и нашла бы способ сообщить.

Маэр поджал губы. Даже я слышала, как наивно это прозвучало, но, скорее, папа желал таким образом успокоить маму. Все же при ней не стоило говорить о плохом.

– Ты прав, дорогой, она девочка самостоятельная, постоять за себя может, но... Но и нарываться на неприятности – тоже, – неожиданно проворчала мама. – Ладно ты. Я! Я как упустила этот момент? Ну как... И на беременность не свалишь. Я так сильно была обеспокоена Астрой, что совершенно выпустила из виду Беллу. Надо! Надо ее возвращать. Вокруг столько непристроенных мальчиков. Кто-нибудь обязательно ей приглянется и...

– Мама! – Я всплеснула руками. – Ну как? Как ты умудряешься всегда все свести к свадьбе? Ну как?

– Да легко, – она поднялась и забрала у меня пустую тарелку. – Девушка должна о семье думать. О браке, о муже, детях. А не гоняться на этих рычащих железках невесть где. А я сразу говорила, не нужно поощрять эти ее увлечения. Ну где это видано, чтобы у женщины не косметичка была, а чемоданчик с гаечными ключами!

Глава 14

За окном совсем стемнело. Мерцающая россыпь ярких звезд превращала небо в невообразимо красочный калейдоскоп. Ярко вспыхнули красные огоньки – очередной межзвездник заходил в космопорт на посадку.

Мы молча собирали тарелки. Маэр, вопреки моим ожиданиям, не стал отнекиваться и спокойно помогал – его пальцы ловко подхватывали столовые приборы, складывая их в раковину с тихим звоном. Я ловила себя на том, что слежу за его движениями: как он аккуратно ставит чашки, как поправляет рукав, задевший край тарелки.

Странный мужчина. Сложный. Непонятный. То злой, то неожиданно мягкий и даже чуткий. Больше двух лет уже друг друга знаем, а он все продолжает удивлять.

Гад, конечно, но такой порой замечательный.

Открыв посудомоечную машину, я брала с раковины грязную посуду и складывала все строго по отсекам.

Маэр остановился за моей спиной. Наблюдал. Его взгляд прожигал спину. Замерев, я обернулась и приподняла бровь.

– Спасибо за ужин, – сказал он наконец, вытирая руки о полотенце. – Мне пора.

– Не задерживаю. – Я растянула губы в улыбке. – Дверь знаешь где.

– Камелия, ну нельзя же так, – услышала меня мама. – Ну как вы можете вот так общаться друг с другом? И вместе грызетесь, и порознь ни дня не проводите. Да что же с вами двумя такое?

– Любовь на почве обоюдной ненависти, мама. – Я мило улыбнулась. – Не лезь, я прошу. Думай о Петунии. Твоя цель – она...

Я поводила перед ее лицом ладонями, словно совершая гипнотический сеанс.

В ответ она стеганула меня полотенцем по заду.

– Пошла отсюда в комнату, сама все уберу. А ты, Маэр, не слушай ее. Она у нас порой чудит. И радуй меня чаще. Да к завтраку приходи. Живешь один и, уверена, даже не готовишь ничего по утрам, – она не сдавалась. – А я тебе и оладьи пожарю, и блинчиков... Ками сделает. Они у нее такие тонкие получаются. Сладкие.

– Ой все, – фыркнув, я предпочла по добру по здорову убраться из кухни.

Следом прошмыгнул и Маэр. Он тоже сбегал от щекотливой темы и даже не таился.

– Так мне ждать тебя с утра? – мама шла за ним по пятам.

– Уважаемая тэу Роза... – начал было он.

– Я жду. – Она сложила руки на груди, загоняя его в угол.

– Ну разве что на блинчики, – помялся он.

– Я ради тебя их жарить не собираюсь, – вмешалась я, выглянув из комнаты.

– Эван! – Голос мамы сотряс стены.

Папа выглянул из комнаты с братиком на руках.

– Прости, родная, Маэра я уважаю, но не буду ему жарить блинчики.

Мама развернулась к нему, грозно засопев. Воспользовавшись моментом, Маэр схватил куртку и с громким «Приятной ночи» смылся за дверь.

Только и слышно было, как он шлепает по лужам под дождем, сбегая по ступеням к зоргару.

Засмеявшись, я вернулась на кухню и замерла у окна. Легко различила его силуэт. Маэр открыл дверь и обернулся. Скользнул по мне взглядом, кивнул и упал на водительское сиденье.

Послышался гул антигравитационной платформы. Зоргар мягко оторвался от земли, взлетел на небольшую высоту и скользнул вперед в сторону дороги.

– Все ворчишь, что он тебе не нравится, а как уходит, так у окна стоишь, взглядом провожаешь, – раздалось за спиной.

– Нет, папа, даже и не мечтайте. Скорее звезда всем на голову упадет, чем я стану женой Маэра. У нас с ним обоюдная ненависть, комфортная как для него, так и для меня.

– Да он тебе корочки отдает. Не ведет себя так человек, если...

– Он не человек, папа, он орш... И хватит об этом. Устала, еле на ногах стою. Я спать…

... За окном стучал дождь. А я опять не могла заснуть. Сидела, прижав колени к груди, и смотрела, как капли оставляют мокрые следы на запотевшем стекле. В такие ночи воспоминания приходили сами.

Тогда окна зоргара тоже запотели. Снаружи гоготали парни... В ушах все еще стояло мерзкое улюлюканье, когда Тифо выкинул меня на холодный пол металлической платформы. Он отлюбил меня так быстро, что я даже туфли потерять не успела. Ничего не чувствовала, кроме холода.

Он зло выругался и швырнул в мою сторону банку с пойлом.

... Целка…

Это все, что я тогда услышала от него. Поднялась, кое-как одернула короткое платье и пошла в сторону дома.

А перед глазами все еще стояли эти запотевшие стекла.

Что бы я тогда делала без Белладонны? Наверное, умом бы тронулась. Вместо крови, о которой рассказывали шепотом все девчонки, на бедрах были синяки и мерзкая слизь, которая очень быстро засохла и превратилась в корочку. Я долго смывала ее с кожи, раздирая все мочалкой.

Ни боли... Нет, физически я практически ничего не почувствовала там. Помнила лишь, как его руки грубо давили на бедра, как он пытался протиснуться. Я орала, билась и дрыгалась, мешая ему. Он приложился кулаком между моих лопаток.

Эту боль, выбивающую воздух из легких, я тоже сохранила в памяти.

И более ничего... Лишь сковывающий душу холод, который не отпускал до сих пор. Я все не могла согреться, постоянно кутаясь в одеяла.

Нашу историю про "пипетку", которую я разнесла по подругам, приняли на ура, поверили. Тифо, на радость мне, молчал. Больше никогда не появлялся у моего дома. Но от этого легче мне не становилось. Парни по-прежнему бегали за мной. И даже больше. Посчитав, что я бросила сынка начальничка, я даже как-то подросла в их глазах.

Но... Я уже не могла на них нормально смотреть. Стоило мне ощутить, как они распускают свои руки, внутри срабатывал некий щелчок, и я начинала подло мстить им всем за то, что не спрашивают дозволения прикоснуться. За то, что считают нормой лезть целоваться, когда тебе даже не намекали на согласие.

Я мстила им всем за себя, играла и бросала, чтобы задумались...

Да, я стала злой, жестокой, циничной.

И понимала это, но сделать с собой ничего не могла.

Меня сломали, жизнь разрушили, лишили будущего. Я ненавидела ту грязь, что смывала с себя под душем. Ту гадость, в которой извозил меня Тифо.

Казалось, что вся она каким-то образом проникла в душу, и теперь там все смердит вонью.

Если бы не Белла... Я уже не могла без нее, без наших разговоров. Она единственная, перед кем я могла по-настоящему открыться. Рассказать, о чем сердце болит, подробно, не умалчивая о деталях, услышать ее заветное «все наладится, все пройдет».

В такие ночи я всегда звонила ей. Порой мы болтали до самого утра, и становилось легче...

Всегда...

Дождь за окном усиливался. Я провела пальцем по холодному стеклу, оставляя мокрый след.

Куда же ты пропала, сестренка?

Взяла планшет, проверила сообщения – снова ничего.

Глава 15

Я не поняла, как уснула. Просто в какой-то момент отключилась. Последнее, что запечатлелось в памяти, – стук дождя по крыше и яркая вспышка молнии. А еще след от ладони на запотевшем стекле.

...Среди ночи меня разбудил резкий вибрирующий звук. Противный такой. Открыв глаза, не могла понять, откуда он. Пошарила рукой рядом с собой. Темно. И вдруг экран моего планшета ожил. На мониторе появились цифры.

«Вызов» – дошло до меня.

А звук непривычный, потому что номер незнакомый, не из списка контактов.

Я поморщилась и взглянула на время – половина пятого ночи. Это кого же там принесло? Кто-то из бывших напился и вспомнил о моем существовании? Случалось такое, правда, нечасто.

А планшет все вибрировал.

Я присмотрелась. Странные цифры. Ни идентификатора, ни кода станции – только навязчиво мигающий вызов.

Сердце забилось чаще.

«Не отвечай» – шептал внутренний голос.

Но я нажала «принять».

Темный экран, и кто-то пошевелился и поднял голову. Я замерла, отказываясь узнавать ее. Но...

– Белла... – Мой голос дрожал. – Да как так? Где ты? Где?

Ее лицо было разбито. Левый глаз заплыл, на скуле – темно-багровый кровоподтек. Но она улыбалась – той самой кривой ухмылкой, которую я знала с детства.

– Привет, сестренка... – ее голос звучал болезненно хрипло. – Ты не кричи, если меня поймают – плохо будет.

– Плохо? – выдохнула я.

– Где ты? Куда лететь? Куда?

Я вскочила с постели, сжимая планшет так, что пальцы онемели.

– Да если бы я знала. С дядей Эваном пыталась связаться, но у него отключено. Я не знаю, где я, Ками. Охранник уснул, я пробралась к нему. Не кричи, чтобы он не проснулся. Шепотом.

– Да, – я закивала.

– Кончилась моя удача, – она кашлянула, и я заметила, как боль искажает ее черты. – Нас перехватили после гонки на стрибайках. Кажется, это работорговцы... Я так влипла, сестренка.

За ее спиной мелькнуло что-то металлическое. Стена? Переборка? Я вглядывалась в окружающее ее пространство, пытаясь догнать нужную мысль. Прислушаться. Звук ядра корабля? Гудение? Нет, ничего такого не было. Тихо, как в вакууме.

– Вы не летите, – прошептала я. – Соберись, Белла. Говори все, что успела понять, запомнить, увидеть. Мне нужно знать, где ты... Давай... Думай!

– Я на станции, кажется... – она снова кашлянула, надрывно как-то. – Гравитация слабее земной. Последние гонки были на огромной планете Бельзе. Потом мы перелетели на Скорвис. Нас было несколько, все люди. Мы как-то прибились друг к другу. Кто-то подработать летел на эти гонки, кто-то, как и я, участвовать. Но потом... Я не поняла, что случилось. Ночь... – она замолчала, собираясь с силами. Распухшие разбитые губы еле шевелились. В трещинках собирались капельки крови.

Моя челюсть мелко затряслась. Такой ужас охватил. Беспомощность.

– Не молчи, – процедила я. – Связь может оборваться. Скорвис... Дальше что было?

– Ночью ворвались и прямо с кровати вытащили. Я сопротивлялась больше остальных... Сегодня еле доползла сюда. Кажется, меня здорово поломали, сестренка.

– Остальные... С чего ты взяла, что работорговцы? Давай, пока силы есть.

Я понимала, что давлю на нее. Но что было делать? Рыдать здесь вместе и остаться совершенно без информации?

– Говори... – процедила я.

– Девочку увели, я с ней сдружилась хорошо. Слышала, что ее местные купили.

– На Скорвисе? – уточнила я.

Связь затрещала. Изображение поплыло.

– Белла?

– Танцевала она... Красиво... Как ты... Сестренка, если не выйду на связь... – ее голос все больше походил на бормотание. – Если не свидимся, мне жаль, что я не полетела с вами... Мне вас не хватает... Так не хватает...

Экран погас.

– Белла?!

Я трясла планшет.

Но сигнал был прерван.

Сглотнув, я опустилась на постель. Мысли разбегались... Надо бежать, поднимать всех... действовать. Папа... Нет, Лэксар. Да, лучше он. Или оба... Но все это было в моей голове.

А на деле...

Я так и сидела на кровати, сжимая планшет в окоченевших пальцах. Дождь за окном стучал всё сильнее, но его звук словно доносился сквозь толстый слой ваты. В голове гудело.

Раскат грома где-то далеко... Гроза уходила...

Время... Оно ведь тоже уходит. Время...

Лэксар! Нужно срочно звонить ему. Но вместо этого пальцы сами набрали номер... Маэра.

Долгие гудки. Один. Два... Пять. Я уже хотела отключиться, когда экран, наконец, ожил.

Он появился в полумраке на кровати. Прищурился, пытаясь сообразить, кто его вообще потревожил. Заспанный, с растрепанными волосами, без рубашки. Мускулистые плечи и грудь блестели от ночного пота.

– Камелия? – его голос был хриплым от сна. – Что случилось?

Я открыла рот. Ни звука.

Губы дрожали. В горле стоял ком.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Маэр резко сел – сон как рукой сняло.

– Ками? – он наклонился ближе, и я увидела, как его глаза сузились. – Что? Да говори.

Но слова застряли в горле. Я хлопала губами, пытаясь справиться с этим ступором. И заплакала. Без звука. Просто слёзы текли по щекам, горячие и солёные.

Маэр не спрашивал больше. Его лицо стало каменным.

– Я еду, – коротко бросил он и отключился.

А я сидела, сжимая планшет, и смотрела, как капли дождя на запотевшем окне медленно стекают вниз, оставляя дорожки.

Нужно взять себя в руки. Выдохнуть и успокоиться.

«Все будет просто замечательно, сестренка, – повторила я любимую фразу Беллы. – Все непременно будет хорошо».

Я встала с кровати, ноги будто не мои. Руки дрожали так, что планшет едва не выскользнул из пальцев.

Нужно было разбудить родителей. Сказать им. Но как? Как объяснить, что Белла... Мысль оборвалась. Мама и так не спит ночами, пока Петуния к празднику готовится. А теперь еще это.

Я вышла в коридор и прислушалась к тишине спальни родителей.

Нет, пока не стану будить. Прошла до двери и остановилась.

Простояла так несколько минут... Может, и чуть дольше. Все это время меня просто колотило. Сердце стучало так, словно вот-вот удар хватит.

Не выдержав, я все же открыла дверь, чтобы бежать Маэру навстречу, и услышала ровный, знакомый гул приближающегося зоргара.

Не думая, я открыла дверь шире. Ночной воздух обжег лицо холодом.

Маэр уже подъехал к крыльцу, заглушив мотор своего тяжелого катера. Вышел. Он был все так же без рубашки, лишь накинул на плечи куртку.

– Ками? – его взгляд упал на мои босые ноги.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. От холода на руках приподнялись волоски.

– Я... – голос сорвался на шепоте. – Не знаю, что делать. Помоги... Помоги мне...

Глава 16

Маэр дар орш Свер

Меня вырвало из сна громкой мелодией вызова планшета. И я бы вырубил его, но... Эта музыка... Через пелену вязкой дремоты узнал её. Установлена она была на особый номер. Я протёр лицо, щурясь на экран:

«Камелия? Она сама мне звонит? Впервые за весь период знакомства».

Взглянул на время и ощутил липкий страх в груди. Потянувшись, принял вызов, готовясь к худшему.

Изображение дёрнулось, и я увидел её лицо.

Бледное. Глаза расширены, полные слёз. Губы дрожали. Она смотрела на меня так... что сердце зашлось в бешеном ритме. Без макияжа, в простенькой жёлтой пижамной маечке... растрёпанная...

– Камелия? – мой голос был хриплым от сна. – Что случилось?

Она открыла рот. Ни звука. Ее челюсть мелко затряслась.

Я резко сел – сон как рукой сняло.

– Ками? – я пытался понять, в чём дело. Осмотрел комнату, прислушался. Тихо. – Что? Да говори.

Прикрикнул. Она вздрогнула, снова открыла рот. Но я опять не услышал ничего. Её губы шевелились. Камелия силилась что-то выдавить из себя, но у неё ничего не выходило. Наконец, она заплакала.

Меня словно под дых ударили. Чтобы эта невыносимая колючка и вдруг вот так при мне показывала слабость! Руки затряслись. Она всхлипывала, продолжая шевелить губами.

– Я еду, – коротко бросил и отключился.

Вот теперь я испугался не на шутку. Сорвался с кровати так резко, что простыни запутались в ногах.

Штаны. Где чёртовы штаны?

Нашёл на полу, впрыгнул в них, на ходу натягивая. Футболку проигнорировал. Куртка висела на спинке стула – схватил, накинул не застёгивая.

Сердце колотилось где-то в горле.

И столько мыслей в голове. Что случилось? Её родители? Кто-то умер?

Я выбежал во двор, вскочил в зоргар. Двигатель взревел, отзываясь на моё дрожащее прикосновение к рычагам.

Мой тяжёлый катер оторвался от земли. Лететь было недалеко, несколько участков, но я всё равно выжимал из движка всё. Повороты проходил, почти не сбрасывая скорость.

Брызги луж попадали на окна боковых дверей.

Ее дом... Свет дальнего видения осветил крыльцо. Она стояла в дверях. Ждала. Босая, в лёгкой жёлтой пижамке. Волосы распущены, слегка взлохмачены. Такая непривычно беззащитная. Я растерялся ещё сильнее, не понимая, как реагировать на такую Камелию. Она прижимала к груди планшет и смотрела на меня такими огромными глазами.

Я заглушил двигатель и выскочил из салона.

– Ками, – выдохнул подбегая.

– Я... – ее голос сорвался на шепоте. – Не знаю, что делать. Помоги... Помоги мне...

Она подняла на меня глаза – и в них было столько страха, что перехватило дыхание. Я открыл рот, чтобы спросить, но она вдруг шагнула вперёд и уткнулась лицом в мою грудь.

Странное чувство. Непривычное. Я поднял руку, чтобы прижать её ближе, но она отстранилась. Её плечи мелко дрожали.

Шок... Я наконец сообразил, что с ней. Она нормально и слова не могла произнести. Плюнув на всё, обхватил её за бёдра рукой, приподнял и потащил в сторону зоргара. Открыл пассажирскую дверь и усадил. Ками дышала часто-часто, силясь справиться с эмоциями.

– Всё хорошо, – прошептал я. – Я здесь. Давай, приходи в себя.

Присев перед ней на корточки, чтобы оказаться на уровне её глаз, обхватил за нежные вздрагивающие плечи.

– Всё будет хорошо, – выдохнул. – Слышишь? Всё будет хорошо.

Услышав меня, Ками вдруг разрыдалась, подалась вперёд и обхватила за шею.

Не привыкший к подобному, я снова растерялся. Но... руки сами потянулись к ней. Обнял. Неуклюже как-то. Прошелся ладонью по ее спине и ощутил сладкий ягодный запах, идущий от ее мягких светлых волос.

Она всхлипнула. Я же находился в некотором смятении.

Это же невыносимая Камелия, мелкая гордячка, пытающаяся хвост крутить перед всем, что мужиком зовется.

И в то же время какой податливой она была в этот момент. Ранимой. Теплой и нежной.

– Ками, я прошу, успокойся и скажи, что случилось. Родители? Петуния?

– Белла, – её голос прозвучал так тихо, что я едва разобрал слово. – Белладонна.

Я почувствовал, как она сглотнула, её пальцы судорожно сжали мои волосы.

– Подробнее, говори, не замыкайся. Она связалась с тобой?

Ответом мне было прерывистое дыхание и лёгкая дрожь в теле.

– Связалась, – сообразил я. – Дальше... Что? Ну же, девочка.

Я силой отстранил ее и заглянул в испуганные светло-карие глаза.

Без привычного макияжа, в мешковатой пижаме с какими-то смешными звёздочками, она казалась пугающе хрупкой. Свет уличного фонаря выхватывал из темноты её бледное лицо, мокрые от слёз ресницы.

– Дыши, – сказал я тихо, прикрывая её холодные ладони своими. – Медленно.

Она кивнула, сделала глубокий вдох.

Я не стал пока настаивать на продолжении разговора. Просто сидел перед ней на корточках, держа её холодные руки в своих, давая время собраться с мыслями.

Ночной ветер шевелил её волосы.

– Она звонила... – Камелия, наконец, подняла на меня глаза. – Вся в синяках. Говорила что-то про работорговцев... про станцию...

Её голос дрогнул. Я почувствовал, как её пальцы сжали мои сильнее.

– Связь оборвалась... Я... я не успела больше ничего узнать...

Слёзы снова выступили на её глазах. В этот момент я готов был разнести всю галактику, лишь бы их убрать.

– Успокойся. Ты нужна мне собранная. Мы найдём её, – сказал я твёрдо, хотя сам не знал, с чего начать.

Она кивнула, снова сглотнув ком в горле. Мы продолжали сидеть так – она на сиденье, я перед ней. Держал ее маленькие ладони в своих и не понимал, что происходит.

– Кому ты еще сообщила?

Она моргнула и как-то виновато пожала плечами.

– Я Лэксару звонить хотела, но набрала почему-то тебе. Не знаю как... не думала.

– Правильно набрала, – я сжал ее ладони сильнее. – Ты все правильно сделала. Все будет хорошо. Мы ее найдем. Найдем и вернем, слышишь.