Текст книги "Танго с ненавистным капитаном (СИ)"

Автор книги: Мария Лунёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Глава 90

Я нес Ками на руках по коридору, понимая, что не хочу отпускать. Что, как ни странно это бы ни звучало, а в такой сложной ситуации, находясь в откровенной дыре вселенной, я обрел наконец душевный покой.

Те чувства, что много лет терзали сердце, вдруг показались мне такими нелепыми.

И чего я убивался по той другой?! Ее имя до странного быстро стиралось из памяти.

Да она и мизинца моей Камелии не стоила.

И нелепая радость охватила душу. Я не отдал тогда кольцо!

Не отдал! Судьба отвела!

Я не совершил столь страшную ошибку. Что бы я чувствовал сейчас, будучи женатым на той, кто по-настоящему не тронула?

Да, был бы верен, но при этом тихо любил Камелию, испепеляя свое сердце.

Она снова как-то неровно выдохнула и, обняв меня за шею, положила голову на мое плечо.

– О чем ты думаешь, Маэр? – тихий вопрос заставил улыбнуться.

– О том, как же просто тебя любить, – вырвалось у меня прежде, чем я подумал.

Сказал и затаил дыхание. На мгновение стало страшно.

Но она издала смешок и потерлась щекой о мое плечо.

– А ты думал! Да я просто душка, орш! Я теперь спать нормально не смогу. Где этого врача искать? Как его уговорить нам помочь, это же такие риски.

Я выдохнул и в то же время испытал горькое разочарование. Ками подумала, что я шучу. Я практически признался ей в любви, а она и не сообразила, что все серьезно.

Создавалось ощущение, что подо мной треснул лед, но не разломился.

– Утром думать будем, – ровно произнес, скрывая чувства. – Покопаемся в голове у гостеприимного хозяина этого отеля. Если медик здесь всего один, то он наверняка знает, о ком речь. После выследим бедолагу и будем толковать. Успокойся, Камелия, у нас есть время, и мы точно знаем, где Белла. Осталось лишь вытащить.

– А может, ее выкупить? – она подняла голову и уставилась на меня. – Как гостям пройти на торги и купить ее?

– Этот вариант будем рассматривать, – я закивал, скорее чтобы ее успокоить.

Она прикрыла глаза и снова уткнулась лбом в мое плечо.

Толкнув дверь в нашу комнату, я вошел внутрь. Дошагав до кровати, вместо того чтобы уложить в нее Ками, сам сел, устроив ее на своих бедрах. Обнял и выдохнул.

Меня не покидало чувство, что я в каком-то тупике.

Хотел женщину, но не знал, как ее получить. Страстно желал опрокинуть ее на эти простыни и накрыть собой. Целовать до тех пор, пока дыхание не станет одним на двоих. Ласкать, слушая стоны ее наслаждения. А после сделать своей. Раздвинуть ее стройные нежные ножки и одним толчком войти, ощутив жар ее тела.

Только вот... Она не дастся.

Одно более смелое движение, и Ками выпустит иглы. Испугается и станет от меня дальше, чем она есть сейчас.

– Маэр, что такое? – она провела ладонью по моей груди, только усиливая желание.

– Ничего, – пробормотал, не разжимая рук. – Понял, что мы не оставили тебе одежду, чтобы спать.

Она встрепенулась, выпрямилась и уставилась на меня. Ротик приоткрылся.

– Да... – и никакой усталости, моя девочка вновь была бодра. – Маэр, а у тебя... Ты же оставил ну хотя бы майку?

Она разжала мои руки и спрыгнула с колен. Ураганом заметалась по комнате, изучая мой скудный гардероб.

– Вот! – победно подняла зажатую белую майку в кулаке. – Ты же одолжишь ее мне? Не в белье же мне спать.

– Да можешь и без него, – пробормотал себе под нос, чтобы она не услышала.

Ками продолжала стоять, размахивая моей майкой, и ждать.

– Ну, что ты спрашиваешь. Бери, конечно, и в душ давай. А я пока принесу тебе поесть. Мы с корабля взяли контейнеры. Здесь есть небольшая столовая с пищевым автоматом. Все подогрею там.

Услышав ответ, она расслабилась и опустила руку.

Я усмехнулся. Очень заметно было, насколько она волнуется и боится находиться со мной наедине. Задело это меня.

Сильно.

– Ками... – я приподнял бровь.

– Не понимаю, почему мне нельзя спать в комнате с Ясмин, – выпалила она.

– Мириш будет явно против. Если ты не заметила, то там уже все. Физиология сработала, девочка морозится из чистого упрямства. Или желаешь ночью гулять по коридору с подушкой, дожидаясь, пока у них там... – я пригрозил бровями, не договаривая.

– Ну тогда я могу спать с Ари, – она всплеснула руками.

Мое сердце пропустило удар.

– Что? – взревел. Глаза застлала красная пелена. – С кем? С кем спать?!

Вскочив, я шумно выпустил воздух из носа, пытаясь совладать с ревностью.

– То есть я тебе настолько не нужен? Настолько не интересен, что ты готова...

– Тихо! – она подскочила и выставила перед моим носом указательный палец. – Ари мне не интересен, поэтому спать с ним в одной комнате безопасно.

– А со мной что, опасно?! – Нет, успокоиться я так и не смог. – Я кто, по-твоему? Ты какого вообще обо мне мнения! Камелия!

– Ой, все, – махнув рукой, она прихватила чистое белье и не спеша удалилась в душ.

А я так и остался стоять посредине комнаты.

– Нет, ты мне не ответила, – прокричал в дверь. Мой возглас звенел от возмущения. – Я тебе что, настолько неприятен? Камелия!

Она врубила душ.

Вот же! – Да у меня пар носом шел. – Нет, ну...

Я тут о ней думаю, о ее душевном равновесии, тронуть лишний раз боюсь, а она...

– Все равно ты там вечно мыться не будешь, – вопил, глядя на запертую дверь. – Придется объясниться, родная! С Ари ты, значит, спать собралась? Да я ему прежде голову с плеч сниму. Так и знай!

Развернувшись, я отправился на выход из комнаты.

В голове звенело от злости.

Нет, ну как она вообще могла такое сказать? Со мной спать она боится, а с ним, пожалуйста.

С Ари она ляжет.

Еще, поди, и в его футболке.

Я и вовсе оскалился, представив картину.

– Холодная бездна, да надень ты уже ей кольцо и хватит стены сотрясать, – простонал идущий навстречу Кирр. – Ну чего орать-то так?

– Не могу я ей кольцо надеть. Нет его у меня, – рявкнул на него. – Найду и надену.

– То есть до Залфа терпеть, – он и вовсе закатил глаза к потолку. – Терпения нам, слушать ваши семейные разборки.

– Ты куда-то шел, – зашипел, надвинувшись на него. – Больно разговорчивый.

– Ой, боюсь-боюсь, старшой, – он обошел по стеночке и шмыгнул в свою комнату.

Хлопнула дверь. Я же, замерев на мгновение, почесал затылок.

– А почему до Залфа? – прокричал непонятно кому. – Я вроде кольцо на родной планете потерял.

– Где терял, там и ищи, лапушка, – раздалось из-за двери.

– Бесишь! – рявкнул и рванул в столовую.

Глава 91

Камелия Войнич

Вода медленно стекала по коже, смывая густую пену. Я намыливалась уже, наверное, в третий раз. И выходить из душа давно пора, но я не могла переступить через свой страх.

Там, в комнате, находился мужчина, рядом с которым я забываю, как дышать.

И это было не как тогда с Тифо. Нет. Что-то иное, глубокое и дикое.

Впервые за много лет я вновь ощутила себя живой. Вдруг захотелось выглядеть лучше. И не для того, чтобы поиграть и причинить боль.

Нет... Совсем нет.

Скользнув ладонью по коже, вспомнила, как Маэр проводил рукой по моей спине. Как его пальцы еле ощутимо задевали позвонки. Его дыхание на моих волосах.

Жаркое, поднимающее внутри волну того, о чем и вспоминать было жутко.

Я старательно цеплялась за свои страхи. Пыталась снова натянуть на себя рассыпающуюся броню. Но ничего не выходило.

Внутренний голос буквально кричал, что Маэр не такой.

Он не обидит. Услышит. Нет, не причинит боли.

Он никогда не совершит того, что сделал Тифо.

Скорее убьет любого, кто посмеет приблизиться ко мне.

Но почему же тогда душу пронизывает этот удушающий ужас, сковывающий волю?

Качнувшись, я осела на пол. Поджав под себя ноги, уткнулась лбом в колени.

– Дура, – шепнула одними губами. – Нельзя. Я... я испорченная. Грязная. Зачем я ему такая? Он просто еще не понимает. Да и как смотреть ему в глаза? У остальных братьев чистые жены, невинные. А я...

Сама себе была противна. Он не заслуживал такую.

По щекам медленно стекали слезы.

Не вовремя я раскисла. Нужно было собраться, взять себя в руки. Где-то здесь Белла, и она ждет помощи. Я не могла допустить, чтобы ее испачкали так же, как и меня. Чтобы этот слой грязи, который невозможно было отмыть, лег и на нее.

Шмыгнув носом, вытерла глаза ладонями.

Вода становилась холоднее.

– Ками, – дверь в ванную комнату дрогнула.

Сообразив, что это Маэр, обхватила голову руками, пытаясь сообразить, что ответить.

– Ками, или сама открывай, или... Да что я условия ставлю...

Удар, и замок с красного переключился на зеленый.

Дверь резко распахнулась.

– Да твою же...

Маэр подлетел ко мне и вырубил душ.

– Вода холодная же уже! – прорычал зверем.

Склонившись, он обхватил меня и поставил на ноги. На плечи тут же легло полотенце.

Растирая, он постоянно что-то шептал на своем языке. Его движения были резкими и нервными.

– Маэр...

– Молчи, – шикнул. – Кирр тебя почувствовал и сказал мне. И знаешь, Камелия, это обидно. Почему не пришла ко мне? Почему?

Схватив за плечи, он развернул к себе лицом и поймал взгляд.

– Говори, что не так. Говори, Ками, не молчи... Только не молчи!

Моя нижняя челюсть затряслась, и я просто сделала шаг, прижавшись к нему. Понимала, что теперь он будет мокрым. Что на мне, кроме полотенца, ничего и нет.

Его руки сомкнулись на моем теле.

Слезы снова потекли по щекам. Осознав, что показала свою слабость, не выдержала и разрыдалась.

Как когда-то стоя в душе у сестры, смывая с себя следы насилия.

Я ревела в голос, цепляясь за орша.

– Моя девочка, – он подхватил меня на руки и вынес в комнату.

Остановившись у кровати, сел и, устроив на своих бедрах, уже так привычно прижал к своей груди. Давясь слезами, я стягивала на себе полотенце. Мне было так стыдно. Казалось, если он присмотрится, то увидит те мерзкие следы, которые оставил на мне Тифо. Синяки от его пальцев. Услышит его удушающий запах.

Я все сильнее дергала полотенце, желая спрятаться под ним.

Маэр заметил. Потянувшись, схватил одеяло и резко укрыл меня им.

– Так лучше, – шепнул и принялся укачивать меня в своих объятиях. – Все хорошо, Камелия. Все уже хорошо. Он больше не появится в твоей жизни. Я никого к тебе не подпущу. Никого. Ты только моя. Моя красивая девочка. Моя сломанная малышка. Не прячься больше... Не надо. Не закрывайся.

В его голосе было столько нежности. Такой несвойственной ему мягкости.

– Она не отмывается, Маэр, – пожаловалась малодушно. – Его грязь. Я чувствую ее. Чувствую! Постоянно тру кожу, но не выходит. Я грязная... Грязная.

Он замер и вдруг стиснул с такой силой, что дышать стало больно. Прижавшись щекой к моим мокрым волосам, снова что-то зашептал на своем языке.

Слезы потоком стекали по лицу, я все не могла прийти в себя.

– Ты чистая, Ками. Самая чистая малышка из всех, что я видел. Нет на тебе грязи. Ее нет.

– Ты просто не понимаешь, – я затрясла головой, вырываясь, одеяло съехало, но он поправил, укутывая меня плотнее.

– Понимаю, Камелия. Слишком хорошо все понимаю. Настолько хорошо, что уже ищу его. И найду, родная. Найду! А после – убью. И тогда ты больше не будешь ничего и никого бояться. Ты станешь той красивой ранимой малышкой, что встречала меня на пороге дома родителей. Я очень хочу видеть ее как можно чаще, Ками. Она мне безумно нравится.

Меня мелко затрясло. Рыдания накатывали, душили.

Терзали.

И в то же время мне вдруг стало так тепло. Жар. Он шел изнутри.

Столько лет стужи в душе, и вдруг эта пламенная волна.

Подняв руки, я обняла Маэра за шею и уткнулась мокрым носом в плечо. Его тяжелая ладонь легла на мою голову.

– Не нужно ничего и никого бояться, Ками. Я очень большой и злой. И я никому тебя не отдам, слышишь? Никому. Я помогу тебе стать прежней. Починю то, что сломал он. Ты сможешь открыто улыбаться, моя девочка. Тебе будет тепло и спокойно. Все, что прошу – просто обнимай меня вот так, как сейчас. Всегда обнимай и, когда плохо, не закрывайся. Приходи в мои объятия. Поверь, я не обижу. Никогда и ничем.

Я верила. Нет, даже знала, что рядом с ним надежно.

Я ведь два года возле него отогревалась, пряталась за этого грубого хамоватого огромного орша, потому что он был той самой стеной, за которой нестрашно.

Закрыв глаза, медленно расслабилась.

– Его зовут Тифо, – тихо призналась. – И он до сих пор на Церере. Младший сынок папиного бывшего начальничка. И я всю жизнь ждала. Ждала, что кто-нибудь отстрелит ему причиндалы, отомстив за всех, кого он извозил в своей грязи. Лгала себе, что ничего не было, и в то же время я так надеялась, что он заплатит за все. Ему было смешно, что я оказалась девственницей. Он стоял с друзьями и дико смеялся с этого. Им всем было весело. Всем... А я всего лишь влюбилась, Маэр. Всего лишь поверила в его искренность.

Вывалив все это, резко замолчала.

Никогда прежде и ни с кем я не говорила об этом настолько откровенно. Даже с Беллой.

А теперь боль и страх прорвались. Вот так внезапно и ни к месту.

– Тифо, – повторил Маэр. – Считай, что его уже нет. Отстрелить причиндалы... Это я легко. Очень легко. Вот по дороге на Залфа и заскочим. Вещи Беллы собрать, а заодно и поквитаемся.

Прижавшись щекой к моим волосам, он сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.

А мне наконец стало так легко, словно груз с души упал.

Глава 92

Маэр дар орш Свер

«Тифо»... Это имя крутилось в моей голове.

Я проговаривал его раз за разом и отчетливо понимал, что уж точно не забуду.

Найду. Теперь точно найду! И удавлю. Как падаль раздавлю, и никто мне не помешает, потому что буду в своем праве.

В своем!

Выдохнув, опустил взгляд на Ками. Она расслабленно лежала в моих объятиях и медленно засыпала. Я укачивал её, желая, чтобы все страхи, терзавшие мою малышку, исчезли без следа.

Запла́канная, но такая спокойная. Улыбнувшись, поднял руку и провел подушечками пальцев по её влажной щеке. Не шелохнулась.

Моя красавица.

Грязная? Нет, вовсе нет! Невинная, сломанная, но такая притягательная.

Я отчетливо понимал, что уже никогда не отпущу. Что вот так, на руках, через всю жизнь пронесу.

Замерев, чуть расслабил объятия.

Спала. Её нужно было переложить на кровать, но так не хотелось.

Пошевелившись, она что-то промурлыкала под нос и попыталась повернуться на бок.

Ей нужен был отдых и крепкий сон.

Пришлось вставать на ноги и укладывать её на подушку. Одеяло сползло, открывая моему взору такой вид, от которого вся кровь от головы отхлынула.

А в ширинку штанов снизу постучались.

Цокнув, поправил стояк.

Ни к месту. И не ко времени.

Взгляд упал на дверной проем в душ, там на крючке осталась висеть моя майка и её трусики. Сглотнул. Ширинка слегка разъехалась.

Да что б его́!

Но физиологию я отменить не мог. Хотел я Ками до одури.

Хотел... но взять не решался.

Потому что не нужно оно ей сейчас. Совершенно не нужно.

Вернув одеяло, прикрыл малышку и отправился в душ.

Не закрывая двери, быстро стянул с себя рубашку и штаны с нижним бельем. Отправив все пинком к стиралке, врубил холодную воду. Мне нужно было успокоиться. Иначе не дело.

Уперевшись ладонями в стену, встал под ледяные струи и замер, не двигаясь.

Справлюсь со своим возбуждением. Не в первой. Главное, Ками не испугать.

Прикрыв глаза, выравнивал дыхание, но мысль, что там, на кровати, лежит обнаженная малышка, от которой у меня голову сносит, не давала успокоиться.

Я тихо скалился, проклиная всю эту ситуацию.

А время шло.

В какой-то момент, разлепив веки, удостоверился, что напряжение снизу спало. Не совсем, но хотя бы штаны не разорвет. Вырубив воду, развернулся и тряхнул головой. Взгляд метнулся к кровати и уперся в огромные испуганные карие глазки.

Ками таращилась на меня, не мигая.

Ну и что было делать? Только вести себя так, словно ничего не происходит.

– Сейчас принесу тебе белье и майку, – улыбнулся ей, не пытаясь прикрыться. – После поешь, все уже лежит на столе и давно остывает. А после спать.

Она хлопнула ресничками. Я подошел к стене и снял широкое полотенце, не торопясь обернул им бедра и закрепил. После взял вещи, приготовленные ей.

Пока шагал к постели, все гадал, метнется она из неё в какой угол или нет.

Осталась лежать, но, кажется, совсем не дышала.

– Ками, одевайся, – протянул ей майку.

Не шелохнулась.

– Камелия, тебе на меня всю жизнь смотреть, так что отомри. И одевайся. Нет, ты мне голенькой нравишься, но не та у нас с тобой сейчас ситуация. Не располагает к страстным нежностям. Или нет?

Приподнял бровь.

Она мгновенно отмерла и схватила вещи. Опять застыла.

Делая вид, что ничего не происходит, лениво направился к небольшому шкафу, в который скинул свои вещи.

– Я стирать собрался. У тебя есть что грязное? – спросил спокойно. – Если да, то отнеси в ванную.

Не оборачиваясь, стянул с себя полотенце и принялся натягивать белье. Следом свободные штаны. Решив, что этого для приличий достаточно, прикрыл дверь шкафа и замер.

– Ками, ты оделась? Я могу идти к столу или нет?

Тишина. Ни шуршания.

– Камелия, я есть хочу. Не задерживай.

Легкое движение. Дерганое какое-то. Глухой удар и тихое ругательство.

– Не спеши, – попытался успокоить её панику. – Выдохни и приводи себя в порядок.

Снова шуршание, только более громкое. Шлепки босых ног по полу.

– Все? – уточнил.

– Кгк, – наконец подала она голос.

Обернувшись, сообразил, что она расставляет контейнеры с ужином. Щечки красные. Глаза блестят.

– Я надеюсь, что тебя впечатлил, а не разочаровал, – поддел её.

– Дверь закрывать не учили? – фыркнула она в мою сторону.

– Кажется, моя колючка возвращается, – рассмеялся. – И зачем мне её закрывать? У меня от тебя тайн, Ками, совсем нет. Так как, впечатлил?

– Пфф, – фыркнула она и, присев на стул, схватила ложку.

Я расслабился. Не рванула из комнаты, уже хорошо. На ней словно платье болталась моя майка, с трудом прикрывая грудь. Но у Ками наряды водились и куда откровеннее.

Сев за стол, осторожно поймал её взгляд. Улыбнулся.

– Ты огромный, – она выдохнула и залилась краской ещё гуще.

– Спасибо за комплимент, – я горделиво вскинул голову. – Но это реакция на тебя. Так что...

– Я про тело! – она возмущенно взмахнула ложкой.

– Так и я про некоторые его части. Ешь давай. И спать. Устал.

Кивнув, она с таким смирением принялась выгребать ложкой мясной бульон, что стало не по себе. Не привык я видеть её такой испуганной и покладистой.

Совсем не привык.

– Камелия, расслабься. Я всего лишь тебя обниму и согрею. Ночи здесь холодные. И не более. А остальное только если ты сама захочешь. Не раньше.

Она замерла, а после принялась есть с еще большей скоростью.

Покачав головой, я вскрыл и свой контейнер. Вкуса еды не чувствовал, все мысли занимала светловолосая красавица, сидящая напротив. Мне безумно нравилось видеть её в своей майке.

Это сексуальнее любых пеньюаров будет.

Глава 93

Камелия Войнич

Я лежала не шевелясь и пыталась осознать, в какой момент мы переступили грань и перестали быть друг для друга удобными врагами?

Маэр.

Он обнимал меня уже так привычно, прижимая к себе. Его грудь равномерно приподнималась, под ладонью громко стучало сердце. Но орш спал.

Расслабленно. Умиротворенно.

А я маялась. Перед глазами момент пробуждения. Это было незабываемо! Тишина, только звуки воды и он... Обнажённый. Здоровый, как скала. Такая мускулатура, рельеф ягодиц, бедро в обхвате с мою голову.

От удивления я вообще потеряла связь с мозгом. Мысли замкнуло. Закоротило знатно!

Во мне очнулась живая женщина и ощутила влечение. Столько лет она покоилась в своём пыльном гробу где-то на дне души, поросшая мхом и паутиной. И на тебе...

Восстала!

При этом я не могла представить обнажённым ни одного другого мужчину. Меня воротило от этих мыслей.

Но Маэр... Он словно прорвался в личный круг и так плотно обосновался в нём, что я стала воспринимать его как часть себя.

Или мы так долго играли в «удобную» пару, что и не поняли, как ею стали.

Я знала его привычки, могла предугадать реакцию на слова и действия, помнила, что он любит, а что нет. И он тоже... Вплоть до мелочей, несущественных, неважных, но личных.

Я обожала майки... и пижамы... И он об этом знал. А что еще? Хм...

– Маэр, – тихо прошептала я, – какой мой любимый цвет?

– М-м-м, – промычал он, приоткрыв рот, причмокнул губами и сильнее притянул меня к своему боку.

– Маэр, – не успокаивалась я, – мой любимый цвет?

– Ками, спи, – промычал он хрипло.

– Ответь, – упрямилась я.

– В одежде – красный. В интерьере – зелёный и жёлтый. Ненавидишь коричневый и серый, ещё и фиолетовый. Всё, спи.

Я просияла.

– Что я не ем? – нет, я не угомонилась.

Хотелось закрепить успех. Но он молчал. А мне зудело!

– Маэр, – тихо прорычала, – отвечай!

– Не ешь ты у меня с этого рейса синтетику. А так больше овощей, меньше мяса. Обожаешь хлебные корочки, – его язык заплетался, он явно до конца так и не проснулся. – Что ты за викторину устроила? Сейчас же закрыла глаза и засопела носиком.

Маэр повернулся на бок и притянул меня к своей груди, удобно устраивая.

– А у меня есть мечта?

– Есть, Камелия, – он открыл глаза и уставился на меня мутными, невидящими глазами. – Что ты маешься, родная? Что не так?

Взяв край одеяла, он натянул его на меня.

– А вот это брачное колечко, – я указала на его мизинец. – Ты мне его дашь?

– Нет, это не дам. Получишь другое. Спи...

Услышав ответ, я замерла. То есть брачное кольцо орша мне не видать? Тогда к чему всё?

Меня словно холодной водой окатили сверху.

Играет? Решил, что нам хорошо и без брака и обязательств?

Ведь он всегда говорил, что не женится.

Мне вдруг стало так больно.

А я обрадовалась, дура. Уже любовь насочиняла.

Хотя ведь и я тоже говорила, что не собираюсь себя обременять браком.

Вот только... Поджав губы, я замерла.

Лежала вот так, рассматривая Маэра, и понимала, что врала себе всё это время. Всё я хотела: и мужа, и детей. Сёстрам завидовала. Вот только кто на мне такой женится?

Да никто. Я удобна Маэру. Действительно удобна. Никаких обязательств и обещаний.

Он был честен со мной. Это я лгала сама себе.

Усмехнувшись, отодвинулась от него и перебралась ближе к краю. Не стоит ничего начинать. Лучше сейчас испепелить ту ниточку, что так внезапно протянулась между нашими сердцами, потому что потом будет плохо обоим. Я пожелаю всю сказку, как и у сестрёнок, а он не сможет мне этого дать. Начнётся ругань, давление со стороны родни. Очередная ссора, и он сорвётся с места и улетит.

И тогда я правда останусь одна. А так... у меня будет всё та же иллюзия нормальности.

Так лучше. Для нас обоих.

Натянув на себя одеяло, поджала ноги к груди.

Одной проще... Не так больно.

* * *

Маэр дар орш Свер.

Сквозь сон чувствовал, что что-то не так. Стало холодно. Открыв глаза, всмотрелся в полумрак. На потолке горела ночная лампа. Потребовалось несколько мгновений, чтобы понять – Камелии больше нет рядом. Резко сев, повернул голову. Она была в постели, на расстоянии вытянутой руки.

Потянувшись, я слегка стянул с нее одеяло и поджал губы. Так свернуться в эмбриончик ещё постараться нужно. Она спала, уперевшись лбом в колени, сжавшись и, кажется, стараясь занять как можно меньше места.

Попытался притянуть её обратно к себе, но она внезапно начала сопротивляться.

– Ками, – чуть пошевелил, – иди ко мне.

– Нет, – тихое бормотание, – я не нужна...

Я напрягся. Что значит «не нужна»? Что опять приключилось, пока я спал?

– Нужна, – всё же сгрёб её и перетащил к себе. – Так нужна, что и спать без тебя не могу.

– Не хочу так, – она еле двигала языком, спала и явно не понимала, что происходит. – Хочу, чтобы как у сестёр, но кольцо...

Что за нелепица? О чём она вообще бормотала? Что «как у сестёр»... какое «кольцо»?

Взглянул на свою руку. Кольцо «как у сестёр»?

Брачное. Настоящее, а не «показной» дубликат, что я носил на мизинце.

Нахмурившись, потянулся к своему планшету, но остановился. Сомневался. Камелия, почувствовав, что я рядом, снова попыталась отстраниться. Она подсознательно отдалялась от меня.

Пряталась.

И это меня злило.

Снова приобняв, повернул ее на спину. Ками упрямо пыталась свернуться эмбрионом – не дал. Держал её, пока она не расслабилась.

Выдохнула, приоткрыв пухлые губки. Такой соблазн!

Желание вернулось, но стало еще сильнее. Это сводило с ума. Я так ее хотел. До одури!

Не справившись с собой, склонился и мягко коснулся губами её губ. Так сладко... Потёрся. Ками что-то промурлыкала, обнимая меня за шею. Я знал, что так нельзя, что, как вор, срываю поцелуй без разрешения.

Но... это было сильнее шепота совести.

Хотелось большего.

Углубляя ласку, я нашёл её язык и сплелся с ним. Тихо застонав, она ответила, не просыпаясь.

Так сладко, пьяняще... Сжав Ками плотнее, притянул к себе, не прекращая поцелуй. Руки ласкали её волосы, сжимая голову.

Кольцо... будет, и максимально быстро. Только найти бы его...

С трудом оставив её губы, приподнялся.

Спала, недовольно морща носик.

Повернув голову, снова нашёл взглядом планшет и потянулся к нему. Нужно было сделать всего один звонок.