Текст книги "Эн. В поисках таланта (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 26

Знахарка, немедля ни секунды, притянула Эн за руку, увлекая за свою спину. Всё-таки тоже присматривает. Вроде бы ничего хорошего ей не сделала, откуда такая материнская привязанность? Мысль, что защищать Эн Знахарка будет не по доброму сердцу, а, сохраняя до поры до времени в качестве живого «лекарства» для наследника южных кланов, даже не приходила в голову.

Но Эн не была бы дочерью воина и вообще бы не оказалась в Нижнем мире, если бы пряталась за спинами других от любых неприятностей, избегая опасностей и угроз. Решительно освободилась от цепких пальцев Знахарки, и вышла вперёд.

Ещё и Ювхи хотелось получше разглядеть. Даже Грандэссин назвал ее прекрасной охотницей. Не преувеличил, по крайней мере в качественной характеристике. Она, действительно, была прекрасна в своем воинственном обличие.

– И кто тут у нас попался? – тягуче, с придыханием, заговорила Ювхи. – В мою тщательно подготовленную, заранее спланированную ловушку. Я, Ювхи, мои сети ещё никогда не бывали пусты. И никто не выбирался из них живым, если я того не пожелаю. А сейчас прямо отрада для глаз.

Шыч подобрался, подтянул гибкое тело, собирая его в кольца, вытянулся вверх, поднимая голову, непрерывно шипя и угрожая немедленно впиться в горло любому, кто подойдёт ближе.

– Хотела сначала поговорить с девочками, но раз ты настаиваешь на беседе, будет невежливо тебе отказать. Однако, хранитель южных кланов, что за отвратительный вид? Предлагаешь, наступить тебе на хвост? Даже обидно как-то, не находишь?

Змей лишь сильнее зашипел, шевеля раздвоенным языком.

– Ну же, хранитель, – громче и жёстче, почти крикнула Ювхи. – О, я знаю, что тебе поможет.

Неуловимым движением руки охотница отстегнула крученную плеть с пояса и, подбросив в воздухе, ухватилась за рукоять. Стегнув плетью поверх головы Шыча, оскалилась в кровожадной улыбке. В то же мгновение с головы Знахарки опало несколько прядей вместе с повязкой, ткань которой ровным разрезом разошлась под тяжестью кудрявых волос и распалась на две части. Знахарка накрыла ладонью ухо, до того момента скрытого под ободком. Но Ювхи и Эн успели заметить украшение. И это был кафф!

Шыч взвился, на глазах увеличиваясь в размерах, становясь выше и больше, достигая потолка коридора, занимая своим телом весь проход. Отрезал путь охотницы и ее плети от добычи.

– Вот это другое дело. Я же говорю, Ювхи – отличные охотницы. И тебя боевую форму вынудила принять невинной, можно сказать, агрессией, и подтвердила свои догадки. Увидела тебя, – чуть повысив голос, обращаясь теперь, вероятно, к Знахарке, – и сразу подумала: ну знакомое же лицо. Нет, изменилась, конечно. Раньше ты была такая миленькая, но жизнь она такая, забирает все соки из хорошеньких девочек. И потом не мог же Грандэссин, будь он неладен, нацепить кафф на чужую рабыню. Ну глупость же. Вот и гадала, что там за кафф прячется. Фонит от него силой до самых границ южных кланов. Но никто там уже не чувствует ее. Какая ирония, да? Сначала ты бегала за наследником, потом он ни секунду не оставлял тебя. А вот теперь ни ты, ни он… Но он, к слову, гораздо хуже выглядит, если тебя это порадует.

Она засмеялась, перебрасывая плеть в левую руку.

– А где... – она немного наклонилась, как будто обронила на полу что-то. Какие актерские таланты пропадают! – где малыш из Иясе? Дух леса негоже отсиживаться, когда почти друг один отдувается. Выходиии, – протянула тонким голосом. – А вообще, сколько живу, первый раз наблюдаю такую картину. Духи и хранители кланов вдруг покидают тепленькие свои норки и следуют за маленькой человечкой. Что вы в ней нашли? Есть какая-то магия, что-то знакомое. Жаль кафф нельзя снять, перекрывает своей силой весь обзор.

Шурх, цепляясь за корни и щели в потолке, перебрался через Шыча.

– Ну и? А боевая форма где? Или забыл какая она, пока на шее колье изображал? Аа, места маловато, да? Прости, на то и расчет был.

Шурх растянулся, преображаясь в лиану, опутывая любые неровности, заполонил весь потолок и стены. Обрушившись живой сетью, он бы закутал Ювхи в кокон. Но она не позволила.

Как только Шурх протянул с разных сторон ветки, добираясь до ног и рук охотницы, Шыч, широко разинув пасть, вонзился в запястье своей жертвы, вовремя закрывшей от укуса шею.

Крутанувшись вокруг себя, Ювхи одним смазанным движением плети отсекла ветки лианы и затянула кнут удавкой на шее змея, заставляя его ослабить хватку и дернуть головой, вынимая клыки из кожи. Капли крови из двух ранок тут же сорвались вниз. Туда, где обугленными корягами лежали срубленные ветки.

– Слабовато, – усмехнулась она.

Глаза Ювхи блестели, выверенные взмахи рукой продолжал мягкий изгиб тела. Она танцевала со своим оружием и жертвами, наслаждаясь каждой секундой, каждым ударом, даже если он приходился на ее собственное тело.

Отпустила змея, отходя назад. Ждала новой попытки атаковать, просчитывала следующий выпад, предугадывая нападение и желая его.

Шурх втянул извивающиеся ветви лианы, сбежал с потолка, и расстилаясь по полу вздутыми венами, замер. Ювхи сделала шаг, Шурх в том же месте мгновенно приподнял вверх ветви, не давая хода, запирая охотницу в круг. Змей сбросил боевую форму и нырнул маленькой змейкой в ближайшую щель между ветвями, скрываясь под листьями.

Ювхи оборачивалась вокруг себя, высматривая Шыча. Он появился внезапно. Молниеносно выскользнул из укрытия, и собираясь впиться острием клыков в бедро охотницы, взметнулся в воздух. Ювхи выкинула руку вверх, обернув хвостом плети свисающий с потолка корень дерева, подтянулась, раскачиваясь, и перепрыгнула через ловушку Шурха, в последний миг избегая яда змея.

Знахарка, не отрываясь от жесткого представления, медленно опустила ладонь в мешочек на поясе и, как только Ювхи оказалась ближе, метнула в ее лицо горсть мелких крошек порошка. Слишком медлительно, Ювхи успела прикрыть рукавом глаза. Но змей не упустил мизерный шанс, и резко преображаясь в свою огромную копию обвился вокруг женщины, сдавливая ее кольцами чешуйчатого тела.

Казалось бы, исход боя предопределен. Охотница обездвижена, один ядовитый укус, и битва окончена. Но нет. Змей изогнулся, отчаянно завертелся, теряя боевую форму, прошипел что-то, обмяк и повалился к ногам Ювхи. Из раны под чешуйками сочилась струйка крови. В руках Ювхи сверкнул холодной сталью нож.

– Нет! Шыч! – крикнула Эн и бросилась к бедному змею.

– И кто говорит, что ядовитого змея, даже будь он трижды хранителем какого-нибудь клана, нельзя убить ядом другого змея. Определенно можно. Главное, правильно подобрать яд и его количество.

Шыч дернулся несколько раз и замер, медленно прикрывая свои необычные глаза.

– Шыч, пожалуйста, – положив его голову на колени, умоляла о чем-то Эн. – Ты что убила его? – подняла она полные слез глаза на Ювхи.

Ювхи не ответила сразу, она, пользуясь так удачно подвернувшимся замешательством Шурха, успела затянуть петлю на нем, сильно сдавливая, перекрывая потоки жизненной силы, текущие по стволу деревца. Цепляясь ветками за верёвку, отдирая ее себя, Шурх утратил контроль над формой, становясь вновь маленьким деревцем. И теперь уже бессильным, поверженным коварным врагом, рухнул на пол.

Расправившись со всеми, кто мешал, Ювхи странно посмотрела на Эн. Как будто вспоминая что-то или уходя мыслями в будущее. Смотрела прямо на девушку, но не видела ее. Скользила по ней взглядом, но не замечала.

– Он ещё жив, – все так же глядя сквозь Эн, проговорила Ювхи. – И будет, если вовремя дать противоядие.

Она качнула головой, окончательно сбрасывая с себя наваждение, вернула плеть и нож на место, отряхнула ручки, пылинки с платья.

– Ну что ж, девочки, на чем мы остановились? Ах, да, вспомнила. Мы говорили о том, что вы беспрекословно последуете за мной. И не делаете более без глупостей. Кстати, побыстрее, что-то затянулось объяснение с позиции силы. Надо говорить, почему быстрее?

Она кивнула на бездыханные тельца двух верных воинов. Эн тут же поднялась на ноги, беря на руки Шыча. Знахарка подхватила тельце Шурха.

– О, забыла совсем. С каффом-то что будем делать? – она с показным сочувствием взглянула на Эн.

Никто ей не ответил, даже если бы захотел. В голове Эн бились тревожные мысли, фоном прокручивая и прокручивая каждый увиденный кадр произошедшей битвы. Внезапной, быстрой и... трагичной. Она переживала за Шыча и Шурха. На руках Знахарки Шурх изредка шевелился, приоткрывал глазки, силясь приподняться, хватался ветками за плечи, за одежду, но ему не хватало сил. После каждой попытки он снова в изнеможении оседал. А Шыч и этого не мог, прохладная чешуя, безвольно повисший в воздухе хвост болтался из стороны в сторону в такт шагов.

До крови прикусив губу, Эн сдерживала потоки слез. Не время для них сейчас. Подняв по выше голову, не глядя на свою ношу, просто шла вперед. Пока тело совершало привычные механические движения тела, Эн могла погрузиться в себя. Думать, чтобы не замечать терзания души.

Более всего она винила себя. С чего началось нападение? Они защищали Эн. Да, в какой-то мере и Ювхи вынудила, спровоцировала, получая какое-то от этого изощрённое удовольствие. Но почему понадобилось сопротивление? Потому что оказались в ловушке. И не надо долго думать, чтобы прийти к выводу, что заманивала охотница Эн. Любопытство – вот, что выяснили в зале ожидания низшие. Вот она слабость, которой можно воспользоваться. И вот к чему она привела.

Конечно, сама по себе Эн вряд ли кого заинтересовала. Разве, что необъяснимым для окружающих фактом того, что собрала по пути почти всех духов и хранителей кланов, как выразилась Ювхи. Или причины стоит искать в связи с Грандэссином. Хотя... Что там говорил Бастий? Продай мне ее?

– Зачем мы нужны? – почему бы не узнать из первых уст?

– Хороший вопрос. Молодец, девочка! – похвалила Ювхи. – Скоро узнаешь. А может и не скоро... Но не волнуйся, сегодняшний день в твоей жизни будет. Завтрашний под вопросом. Но то завтра и решать.

Она озорно подмигнула.

– Иди вперёд. Раз про кафф ничего не отвечаешь, значит так пойдем. Любопытно, как подействует связь.

Эн обернулась к Знахарке. Кафф с серебристым змеем мелькал в прядях кудрявых волос. Знахарка ободряюще улыбнулась. Высокая цена у такой улыбки. Едва подъемная для Эн. И никакая разрушительная магия не даёт преимуществ...

Поэтому Эн даже почувствовала облегчение, когда кафф на ее ухе начал постепенно, от шага к шагу, нагреваться, покалывая и все сильнее обжигая кожу. Когти грифона вонзились в ухо, предупреждая, останавливая, через боль давая знать о совершаемой ошибки. Не уходить от владельца каффа, вернуться, иначе...

Эн скорее догадывалась, чем ощущала, что ткань на вороте и плече намокла, пропиталась кровью. Но все равно. Если сердце внутри истекает кровью, то пусть и это будет, словно отражение внутренних ран.

А потом навалилась тоска, едким дымом заполняя и затуманивая сознание. Так нестерпимо захотелось увидеть Грандэссина, чтобы снова держал твердой рукой, говорил властным своим голосом, произнося слова вслух или бесцеремонно врываясь в мысли, чтобы просто был рядом. Опять игры чужих желаний, чьей-то грубой рукой, брошенных, будто зерна в благодатную почву.

В унисон с мрачными мыслями сменялась обстановка вокруг. Ровные стены пропали, вместо них искореженные, дряхлые, кое-где обугленные, темные. Без сомнений, они находились в мертвом дереве.

Преодолев лабиринт разрушающихся проходов, в одном из ответвлений обнаружилась комната с тяжёлой крепкой дверь, ярким пятном выделяющаяся среди окружающей разрухи. Комнатой пользовались. Это было ясно по проторенной дорожке следов на пыльном и грязном полу.

Ювхи вынула из кармана платья небольшой камень, и начертав им на двери темный знак, толкнула полотно. Обстановка внутри комнаты ничуть не удивила. Все тоже запустение, обломки и грязь.

– Так, детки, вот ваши покои. Располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте. Вернусь...пока не знаю когда…

Охотница уже собиралась покинуть своих пленниц, когда ее остановили сразу два голоса:

– Противоядие, – скрипнув зубами, напомнила Знахарка.

– Лекарство для Шыча, – едва прохрипела Эн. Раздирающая на части боль не давала уже сосредоточиться на чем-то одном, в глазах темнело, но она должна спасти Шыча.

Ювхи усмехнулась, но ответила:

– А его нет. Южные кланы вот вот съедят друг друга, им уже без надобности хранитель.

Стоило с тихим щелчком двери захлопнуться, как из ни откуда появились тени, безмолвными стражами загораживая выход.

Украшение, которое тщательно скрывала ото всех, Знахарка (визуализация каффа главы Южных кланов):

Глава 27

Эн опустилась на колени, аккуратно перекладывая Шыча на твердую поверхность. Провела рукой по его чешуйчатой голове, надеясь, что возможно и это все иллюзия. Вот он распахнёт свои огромные глаза с круглым зрачком, опять заворчит на нее. И Шурх подскочит тут же, намотает серебристую прядь на крючковатую веточку, между делом, исподтишка, треснув Шыча. Начнется их излюбленная перебранка.

Или Эд, ворвётся словно вихрь в комнату. Сначала, конечно, элегантно поругается, прорычит что-то вроде "я же сказал, ничего не трогать, никуда не ходить" и ещё пару-тройку предложений с претензиями. Но потом всё решит и со всем разберётся.

Или Сай появится, покачает головой, улыбнется, сообщит: "Милая Эн, Эда связал, он рвет и мечет, ещё растерзает кого без причины." И тоже все исправит.

Но никто не врывается, не улыбается и не оживает. Только Знахарка суетится, шипит что-то, успела осмотреть, посыпать чем-то рану Шыча, и с Шурхом переговорить, и саму Эн дёргала, трясла за плечи, ветошь приложила к уху, горький комочек снадобья всунула в рот. Зачем? Там и так горько.

Апатия словно болото утягивала в свои недра, обещая покой. И Эн была согласна на это. Боль усиливалась по нарастающей, молча терпеть ее едва удавалось, от напряжения пульсировало в висках, в глазах потемнело. Пришлось прикрыть их, пережидая волну слабости.

– Послушай, Эн, – перестав мельтешить, Знахарка присела напротив девушки, заглядывая в глаза. – Не уверена, что ты сейчас понимаешь. Но попытайся услышать. Нет, давай по-другому.

Ее змеиный зрачок околдовывал, манил, звал подчиниться, не думать, не сопротивляться, последовать воле Знахарки.

– Слушай внимательно, – ни малейшей мягкости в тоне женщины. – Мне знакомо твоё состояние. Безразличие, уныние, опустошенность. Но это морок, не твои эмоции. Пока ты поддаешься влиянию грифона на каффе, ты даже перестаешь замечать ожог, его впившиеся в плоть когти. Ты должна бороться. Попробуй ослабить грифона своей магией. Ты нужна здесь, Шычу, Шурху, мне. Иначе не выберемся.

Бороться... Кажется, она, действительно, за что-то боролась. Что это было?

– Молодец! Давай, думай, – продолжала следить за ней Знахарка.

Что было? Она куда-то стремилась. Куда? Что-то очень важное надо было сделать в первую очередь. А что? Идти...спасти...Вот это подходит. Спасти Шыча. Эта мысль-якорь зацепила за реальность, превращаясь в цель, в то время как сама Эн погрузилась в холодную отрешённость. Эмоции пропали, а чувства притупились. Стало легче. Эн выпрямилась, расправила плечи. Теперь она ясно всё видела:

– Шыч. Ты можешь ему помочь?

Знахарка не спешила отвечать, всматривалась в лицо Эн. Вздохнула.

– И вроде бы здесь, и в тоже время нет тебя. Шыч сильный. Чем смогла, помогла ему. Шурх придет в себя... В общем, дай им время.

Эн кивнула. Не то, надо действовать, что-то делать. Цель поставлена, должен существовать путь к ней. Все остальное теперь неважно. Стало холодно. Или жарко. Воды. Воды...

– Воды, – повторила вслух слова.

А потом медленно сошла пелена с сознания. В комнате кто-то просил воды, но не она. И это вряд ли была Знахарка, Шурх или Шыч. Тени у двери тоже не стали бы просить у своих же пленников.

На звуки тяжёлого дыхания, исходившего из дальнего угла, из сваленной в одну груду вещей, Эн и Знахарка подошли ближе. Кто-то с опаской, ожидая каждую секунду нового нападения, кто-то с равнодушием, откровенным безразличием.

То, что поначалу казалось грудой вещей, было раньше человеком. Возможно даже воином местного клана. Сейчас бледным, почти светло-серым цветом кожи, заострёнными чертами лица, с неестественной худобой вполне мог претендовать на бесплотного духа в минуту отдыха от своих высоких дел. Лишь сиплый хрип, изредка вырывающийся из горла и блуждающий в горячечном бреду взгляд, выдавали в нем едва теплившуюся жизнь, цепляющуюся за это истерзанное тело, которое уже давно было готово сделать последний шаг в Безмирье.

– Мы можем использовать его, чтобы спасти Шыча? – кивнув на полутруп, бесстрастно спросила у Знахарки Эн.

– Твое состояние пугает, – не оборачиваясь и исследуя повреждения, отозвалась та. – Предлагаешь добить?

– Почему сразу добить. Можно отрезать что-то полезное, пока он не видит.

– И что у мужчины может быть полезного, по-твоему, на текущий момент беспристрастному мнению?

– Тебе, как лекарю, должно быть виднее. Но я бы выбрала руки. В каких-то сказаниях из рук происходили сильные, отважные и щедрые воины. Воин с местными корнями, то есть созданный из местного воина, разобрался бы с тенями и Ювхой, а мы сбежим и найдем лекарство для Шыча.

– У нас руки для эксперимента с изъяном, может выйти неполноценный воин. Смотри.

Она отодвинула рукав рубашки, сняв разорванные наручи, на запястье отчётливо видны были следы от укуса. Два ровных отверстия с темными царапинами между ними.

– Укус Ювхи, она любит выпивать кровь своей жертвы.

– А выглядит нормальной женщиной. Но нам ли судить, у каждого свои пристрастия.

– Ты, кстати, все ещё здесь, и можешь быть следующей.

– Она как женщина должна предпочитать мужскую кровь. Что будем делать с ним?

– Ты не знаю, я – лечить. Но моих запасов хватит либо на твое ухо, либо на него. Предлагаю тебе решить, как поступить.

Теперь Эн удостоилась пристального взгляда. Девушка прислушалась к своим ощущениям, даже повертела одной рукой, второй, ногами. Ничего не болит. От чего лечить? Ухо потрогала, кафф на месте. Что за глупость говорит Знахарка? Зачем ее лечить, если все в порядке.

Что она и сказала вслух.

– Это и пугает. Лечим тогда этого...

– А ты знаешь кто он? – приблизившись к самому лицу мужчины, Эн подумала, что она где-то видела его, или кого-то похожего. Стоило перебрать воспоминания в поисках совпадений. Но потом.

– Его зовут Мангуш, я встречала его раньше. И он, – она выдержала эффектную паузу, – сын Бастия.

– Первого?

– Единственного.

То есть это получается...

– По Бастию и не скажешь, что у его сына трудности с выживанием. Или он внебрачный? Названный? Двадцать шестой?

– Брачный, единокровный. Первый и последний.

– Что ж он не следит за досугом чада своего. Уйдет случайно в Безмирье, и потом на кого клан оставлять. Наследник же.

– Или натворил чего? Наказан? – выдвинула новое предположение Эн.

Мангуш приоткрыл обветренные, сухие губы и едва слышно выдохнул:

– Продал.

– Я и говорю, странные отношения, – ничуть не удивившись, Эн покачала головой. – Наследника продал. Старик из ума выжил.

– Он сказал предал, а не продал.

– Кто?

– Ногай, – ответил Мангуш.

Эн перевела вопросительный взгляд на Знахарку, уточняя, знает ли она о ком идёт речь. Та в ответ пожала плечами.

– Может бредит?

– Ногай предал, ловушка Ювхи. Отец не знает, – рваными словами выталкивал из себя мысли Мангуш.

– А тени разве не ваши? – махнув в сторону двери, Эн сомневалась в разумности больного человека.

– Ногая.

– Итак, некий Ногай сговорился с Ювхи, устроили ловушку, поймали сына Верховного, покормили его кровью охотницу, и оставили дожидаться последнего часа под замком и стражей из своих же воинов. Для чего такие сложности? Не только же ради пропитания голодающей? Враждуете с Ногаем?

– Нет.

– И все?

Больше Мангуш не мог ничего сказать, силы его покинули. После снадобья Знахарки он тотчас закрыл глаза и провалился в тревожное, но лечебное, забытье.

Эн присев рядом, откинулась на ствол дерева, тоже то уплывая в сон, то резко просыпаясь, чувствуя чужое присутствие. Внутреннее чутье ее не подвело. Голос звал Эн.

"Услышь...Услышь меня."

"Ты кто?"

"Я тот, кто может тебе помочь."

"Преувеличенное заявление. Шыча спасёшь?"

"Да, взамен твоей услуги. Помогу ещё избавиться от каффа рабыни.

"Щедро. Какая услуга?"

"Об этом позже. Все что тебе нужно, это слушаться моих советов и следовать им."

Эн усмехнулась. И этот туда же. Если некто может пробраться в ее мысли, почему она никогда не пробовала сделать то же самое, в обратную сторону.

Она отгородилась от окружающего пространства, сделать это оказалось очень легко сейчас, когда ничего не чувствуешь. Вообще, безэмоциональность – удобное качество. Как будто отбросил в сторону, все что окрашивает и наполняет события и мысли, и остаётся главное, а перекрытые чувствами, невидимые связи между вещами, обретают очертания.

Нашла мысль-ниточку от чужака, пошла за ней. Пустота, сначала приятная, как будто путник долго скитался по миру и наконец вернулся в любимое место, но затем вязкая, тягучая, не пропускающая вперёд ни на шаг.

Остановилась, стряхнула с себя тяжесть, как путы развязала, и больше не стало преград. Вышла на свет комнаты. Сердце встрепенулось, на мгновение, не более.

Комната-кабинет, в чем-то похожая на кабинет Бахтияра, но разве что в незначительных деталях, свойственных скорее любому помещению подобного рода. Книги, полки, шкафы, стол, кресло...все это понятно. Свет! Вот, что было поразительным. И нет, не от светочей, которые, к слову, ни единого луча не давали. Несколько больших окон с противоположных сторон не освещали – наполняли комнату яркостью, блеском, радужными переливами от графина и бокалов на столе, свежестью и лёгким, ласковым ветерком. За окнами небо и облака. Ни веток, ни листьев, ни других деревьев.

– Я долго искал это место. И поиски были не напрасны. Как дома, верно? – произнес хозяин комнаты.

Визуализация вида из окна комнаты, где очутилась какая-то часть Эн: