Текст книги "Стану смелой для тебя (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Глава 8
Глава 8
«В следующий раз подвозишь ты»…
Санта держала в руках свой же ключ, сидя в одном из залов заседаний, смотря на поглаживающие его пальцы с всё тем же шоколадным маникюром (единственное проявление смелости в её исполнении), пытаясь справиться с улыбкой и вернуться в реальность.
Туда, где успела перепугаться и придумать себе огромную проблему из своей маленькой лжи, а Чернов…
Просто с усмешкой протянул ключ, вроде как предупреждая, что в следующий раз… И подмигнул.
Не умей Санта справляться с собственным лицом – ловила бы на носках своих туфель сначала челюсть, потом слюну.
Но, слава богу…
Чернов вошел в здание, она проследовала за ним. Металлоискатели. Проверка документов. Длинный коридор с деревянными лавками между дверьми. Люди, с которыми Данила периодически здоровается, но не задерживается. Они же разлетаются, пропуская судей. Иногда – в мантиях. Иногда просто в рабочем. Здесь, кажется, все всех знают чуть ли не в лицо.
И всё именно так, как Санта представляла.
Это бытовуха, детка. Которая для нее всё равно выглядит, как феерия.
Они подошли к одному из кабинетов за несколько минут до времени, которое было указано на расписании на двери. Оттуда выглянула девушка – наверное секретарь, обратилась напрямую к Чернову:
– Судья на месте. Представитель истца подтвердил, что будут. Десять минут.
Мужчина кивнул, указывая Санте на одну из лавок. Она расценила это, как приказ. Села. Поймала взгляд девушки-секретаря уже на себе. Определенно оценивающий. Но не ясно, к какому выводу приведший.
Она скрылась, а Санта с Черновым остались в ожидании.
Санта ещё там поглаживала ключ, мужчина углубился в свои дела. Был весь в телефоне. Отвлекался только, чтобы поздороваться или отойти, кого-то пропуская. На лавку рядом не садился. То ли из принципа, то ли что…
Но сам того не подозревая, позволял Санте понаблюдать за собой. Вроде как незаметно. Вроде как в удовольствие. И без страха. И немного… Окрыленно.
Потому что…
«В следующий раз подвозишь ты».
Истцы были на месте практически в момент «пересменки». Из кабинеты вышли стороны по прошлому делу, пригласили их.
Чернов был сам.
С той стороны – двое. Как Санта поняла уже в процессе – тот самый арбитражный руководящий и его представитель. Мужчина-блондин.
Первого Санта не знала и не могла. Лицо второго показалось ей отдаленно знакомым… И неприятным.
Выглядел он ровесником Данилы. Одет где-то так же. Хорошо сидящий темный приталенный костюм. Удачно подобранный галстук. Аккуратная стрижка. Чистые щеки. За умение презентовать себя Санта поставила бы мужчинам равный балл…
Но болела всё равно за Данилу.
Конечно же, не ожидала, что заседание пройдет, как в американских фильмах с длинными эмоциональными речами адвокатов, задумчивым взглядом судьи и стуком молоточка в самый напряженный момент…
Перед началом тот самый представитель истца подошел к Даниле, сказал что-то на ухо с улыбкой, Чернов ответил без слов – просто как бы скептическим взглядом и движением руки. Мол, чёт я сомневаюсь…
Соперника это не смутило. Он вернулся на свое место, перебросился парой тихих слов с вроде как клиентом… И понеслась.
Сначала – по процедуре, чинно и мирно. Суд предлагал, листая документы, скорее бубня, чем поражая ораторским мастерством, стороны не возражали. Всё правда выглядело очень формально. Шуршали документы, задавались разной степени содержательности вопросы, но в какой-то момент градус будто начал повышаться. Настолько, что Санта сама того не заметив, успокоила пальцы, дальше – просто сжимая ключ, а смотря на Чернова.
Который в свою очередь смотрит на вставшего и говорившего представителя истца. Сначала – скептически. Потом – с усмешкой. Потом даже откидывается на стуле, вздергивая бровь…
– Какой арест?
И задает вопрос, ясно давая понять: он как бы не заценил идею.
– Ваша честь, – после обращенного к второй стороне, тоже встал, поворачиваясь к судье. Дождался взгляда на себя, кивка… – Мы против. Будем подавать возражения. Оснований для ареста нет.
– Как это нет, ваша честь?
И точно так же, как чуть раньше сам Данила перебил «противника», на сей раз сделал блондин.
Судья снова перевел взгляд. Уже чуть более серьезный. Не кивал, но и не запрещал продолжить…
– Вот так это «нет», господин представитель, – но Данила был другого мнения. Снова вступил. Соскальзывая взглядом с «господина», на сидевшего всё это время безмолвно представляемого. – Скажите, пожалуйста, зачем вам арест?
Который поднял взгляд на Данилу. Дальше – на представлявшего его интересы блондина вопросительно.
Санта следила за этим, замерев. И почему-то чётко поняла: арбитражному пофиг. Он не в курсе, зачем. Им играют. Точнее он позволяет собой играть.
– Представитель ответчика…
Вместе с тем, как голос подал судья, все взгляды в комнате обратились к нему. Он снова смотрел на Данилу. Не спешил никуда. Прошелся по силуэту до середины бедра. Дальше ноги были скрыты столом. Потом поднялся к лицу.
– Вопросы тут… Пока… Задаю я. На свое усмотрение.
И вроде как осадил. На что Данила отреагировал мудро. Поднял руки, вроде как сдаваясь, и чуть склонил голову в извинении.
Блондин-противник оценил, что конкурента осадили – его губы растянула усмешка. Санте стало немного зло, немного обидно. Но ненадолго. Потому что…
– Истец, зачем вам арест?
Судья снова поворачивает голову к продолжавшему сидеть арбитражному и повторяет вопрос Данилы.
Но в отличие от не больно-то скрывающего свои эмоции мужчины за другим столом, Чернов не реагирует никак.
Тоже смотрит. Тоже ждет. Серьезный. Даже холодный, наверное.
Но Санту это не пугает и не отталкивает. Она просто болеет за кумира.
И радуется, что вместо внятного ответа с той стороны несется что-то непонятное…
– Истец должен провести инвентаризацию ценного имущества…
За арбитражного отвечает представитель. Суду это, кажется, не нравится. Он смотрит на блондина с легким недовольством. Потом снова на его подопечного. И снова задает вопрос ему.
– Какого ценного имущества? Там есть что-то ценное?
– Это надо проверить. Для этого нужен арест и доступ. Причем срочный. Они начнут стройку – это грозит…
– Вы стулья собираетесь инвентаризировать или что? Арматуру ржавую? Там развалина, ваша честь. Для ареста нет оснований. Мы ничего не нарушаем. Ценного имущества там нет. Истцы просто пытаются создать видимость того, что имущество было продано по заниженной цене.
Данила перебил, обращаясь сначала с блондину, потом к судье. Который просто хмуро смотрит… И ничего не говорит. А потом на блондина. Который тоже перебирает и повышено эмоционально давит своим:
– Да там нарушений полный иск! Продажа имущества частями без предварительного аукциона на весь комплекс. Отсутствие согласования комитетом кредиторов. На что вы вообще надеетесь, Чернов? Представляете нарушителей, так хоть постыдились бы…
– Сонь…
Пока блондин возмущался, судья слушал, а потом повернул голову к девушке-секретарю, печатавшей на ноутбуке рядом – по левую руку. Дождался, пока посмотрит на него.
– Не под запись.
Сказал, она кивнула. Блондин хмыкнул, Данила не изменился в лице.
Оба стояли и смотрели на судью. Который сначала пролистывает лежавшие перед ним материалы, постукивая пальцами свободной руки по дереву стола, потом проходится по нарванным представителям…
– Значит так… Уважаемые представители… Как всё будет, решаю я. Пока никто не нарушитель. И никто не создает видимость. Это ясно, я надеюсь? Петушиться не надо. Процесс надо уважать. Решение тут принимаю я. Понимаю, что вы уже на тех высотах, где к суду уважения нет. Но пришли – будьте добры… Вы либо ведете себя этично – либо я обращаюсь в КДК, там будете меряться в умении злоупотреблять процессуальными правами и витиевато выражаться. Договорились?
Данила и блондин переглянулись, после чего оба же повернулись к судье, кивая.
– Включаем, Соня.
Который снова обратился к секретарю. Она снова же кивнула.
– Вы ходатайство подаете?
Судья обратился к блондину. Тот, конечно же, кивнул. Передал ходатайство, возвращался на свое место под звук пролистывания судьей листов…
– Ваша честь, прошу предоставить нам время на ознакомление и представление возражений.
Данила обратился, судья, не отрываясь, скользя взглядом по строкам, кивнул несколько раз. Потом отложил, взял в руки молоточек, как бы взвесил…
– Суд назначает следующее заседание на двадцать третье июня. Жду возражений, ответчик.
Стукнул, встал, выходя из зала заседаний через двери в комнату совещаний.
Секретарь – за ним.
Санта же следила за тем, как Данила берет свой портфель, выходит из-за стола, делает шаги в сторону двери.
Понимала, что ей нужно за ним, но снова чутку тормозила.
Заседание показалось ей… Очень стремительным. Данила – не очень довольным. Противник – откровенно неприятным. И всё это надо было переварить.
Чернов затормозил, уже выйдя за дверь, несколько секунд просто придерживал её, а потом Санта поймала на себе взгляд. Мол, идешь?
Ускорилась, успела выйти и сделать несколько шагов в нужную сторону перед Черновым, когда пришлось обернуться.
Потому что он не пошел следом.
– Мы вас сделаем, Чернов…
Стоял у двери, напротив – блондин.
Они очевидно не питают друг к другу симпатии, но зачем-то пожимают друг другу на прощание руки.
Смотрят в глаза. Чернов – сухо и без явных эмоции. Блондин – с попыткой делать это насмешливо.
Санте не нравится эта манера. Но Санте отчего-то приятно, что Данилу такой взгляд не коробит. Если кто-то и выглядит превосходящим конкурента – так это он. А может только для неё.
– Ну попытайся, Максюта… С университетских времен всё пытаешься… Пытаешься… Пытаешься…
Данила ответил без издевки, но явно попал хорошо, потому что «Максюта» скривился, вытаскивая руку.
– Как мы оба помним, своё получаю…
После чего сказал, почему-то вызывая ответную реакцию и у Чернова. Не такую очевидную, но Санта заметила.
Данила стоял к ней в профиль. Скулы напряглись.
– Подбираешь всю жизнь, что со стола падает…
Чернов сказал негромко, несколько секунд смотрел на «Максюту», которого слова явно разозлили, потом повернулся к его подопечному. Тоже пожал руку…
– Вы бы аккуратно себя вели. Они же вас под приостановление лицензии подведут.
И сказал так, что Санта поняла: это не угроза. Полудружеское полупредупреждение. Но второй мужчина только пожал плечами. Вероятно, он свой выбор сделал.
Будут идти до конца.
– Ану подожди…
Пока Данила говорил, а Санта следила за ним, Максим успел повернуться чуть к ней. Посмотреть… Присмотреться… Сощуриться…
Санте этот взгляд не понравился. Захотелось отступить и сложить руки на груди, закрываясь. Но она ограничилась вторым.
– Лицо знакомое…
Блондин прошелся по ней, никуда не торопясь. Санта скосила взгляд на Данилу.
Сама, конечно же, не стала бы представляться. Но почему-то не хотела, чтобы это делал Чернов.
А он и не спешил.
Молча смотрел на соперника.
– ССК тебе не доверяет, смотрящую поставили? – который решил съязвить, выдвигая версию. Санте в очередной раз стало неприятно, Даниле – пофиг. Он хмыкнул, пожимая плечами. – Вот и правильно. Девушка, вы там передайте своим, пожалуйста, что они не очень правильно выбор сделали. «Лекса» – куда более надежный партнер…
Тот самый Максим обратился к Санте, на сей раз лучезарно улыбаясь, а у неё моментально пересохло в горле.
Она снова перевела взгляд на Данилу. Очевидно, испуганный. Он тоже посмотрел на неё. Но спокойно. Больше ничего не сказал, сделал шаг к ней, придержал под локоть, давая понять, что можно уходить.
– Давай, Сант, не тормозим. Нам ещё работать.
Обратился к ней, но услышал и блондин.
– Щетинская, что ли?
Вопрос полетел уже в спины. Санта почувствовала, что у неё загораются уши. А ещё, что ей в спину теперь смотрят с большим интересом…
Но ни оглядываться, ни тормозить она правда не стала бы.
Позволила Даниле вывести себя под локоть из здания. Спустилась по ступенькам, ощущая, как приятно ветерок холодит щеки. Молча шла до машины. Молча садилась в неё…
Только формулировала вопрос в голове. Поэтому вздрогнула и повернула голову к Даниле, когда он начал на него отвечать.
– Ту сторону представляет Лекса.
Посмотрел на неё, явно чего-то ожидая. Только Санта не знала, чего…
Для неё эта новость не стала приятной. Пусть глобально давно пофиг… Пусть она никогда толком не ассоциировала себя с братьями и отцовской фирмой в том виде, в каком она есть сейчас… Но почему-то жутко не хотелось оказаться в их информационной повестке. На их горизонте. В зоне их обозрения.
– Я должен был сказать тебе сразу. Прости.
– Ничего…
Наверное, растерянность была написана у неё на лице, потому что Данила даже извинился, заводя автомобиль.
Санта же опустила взгляд на свои руки…
– А кто этот человек? – спросила, не сомневаясь, что Чернов поймет, о ком речь.
И он понял.
Несколько секунд молчал, выводя машину на дорогу. Потом хмыкнул. Повернул голову, прошелся…
– Максим Одинцов. Та ещё гнида. Правая рука Игната… Твоего брата.
Санта кивнула, снова чувствуя себя неуютно. Потому что Игнат ей – посторонний, а не брат. Но не станешь же со всеми объясняться и всем же объяснять.
– На первом заседании был другой адвокат от них. Договороспособный. Я даже обрадоваться успел. Но теперь ясно, что они на всё пойдут… Будет грязно…
Данила сказал, впервые скривившись. Санта почувствовала досаду, хотя ей-то что?
– Ради чего на всё? Чтобы дело выиграть?
– Чтобы показать ССК, кто тут босс… Ну и личный мне привет. Наверное, тоже не ожидали, что сюда буду ходить я…
– У вас с Игнатом…
Санта не договорила. Просто посмотрела, чуть поворачиваясь в кресле. Следила за легким поворотом, отметила ироничную усмешку…
– Любовь до гроба, Санта. Большая – только с Максимом.
– Почему?
Этот вопрос не стоило бы задавать, Санта понимала. Но не сдержалась. Ждала ответа, слушая удары своего же сердца. Гулкие. О ребра. Такие, будто пробежала стометровку. Хотя всего лишь побывала на заседании. Но как-то… Слишком всё быстро. И слишком всего много.
Она боялась скуки. А получила пищу для размышлений.
– По личным причинам.
Данила ответил обтекаемо, Санта в жизни не решилась бы настоять. Только вспомнила скользивший по ней взгляд, поежилась, сдерживаясь от того, чтобы тоже скривиться.
Максим Одинцов ей не понравился.
– Может позже расскажу…
И пусть она не ждала более подробного ответа, Чернов добавил, с прищуром глядя на дорогу, сильнее сжимая руль и сильнее же вдавливая ногу в педаль газа.
Глава 9
Глава 9
«Одобренное» Черновым свидание с Гришей Санта не отменила.
Ведь с чего вдруг?
Просто потому что кумир взял тебя с собой в заседание? Потому что тебе привиделось что вы стали чуточку ближе?
Из-за ничего не значащего «в следующий раз подвозишь ты?».
Было бы глупо.
А Санта – умница.
Он сам так не раз сказал.
Поэтому с Гришей всё было в силе. Единственное, что заботило девушку: осознание, что неправильно собираться на встречу к одному и думать о другом. Но… Тут уж как повезло.
Ей – не очень.
Да и можно убедить себя, что думаешь не о нём, а обо всей ситуации, которая, кажется, имеет значение лично для неё.
Санта была уверена, что тот самый Максим (подробности конфликта с которым Чернов ей не рассказал, но которого она успела пробить по верхам ) непременно донесет Игнату и Макару, что их "сестра" каким-то образом оказалась во вражеском лагере. Какой будет их реакция – вопрос.
Санте хотелось бы, чтобы реакции просто не было. Она не собиралась ни уколоть их тем, что даже не обратилась, ни поселить в головах мысль, что её присутствием рядом с Черновым можно было бы воспользоваться.
Просто жить, как жили всегда за исключением момента столкновения после кончины отца. Параллельно.
Но будет ли так – не знала.
На Чернова за то, что не предупредил, не злилась. В конце концов, в зале заседаний напротив него стоял не Игнат. А если вдруг… Вот это было бы действительно волнительно. Потому что внешне он очень похож на их общего отца. А внутри абсолютно другая начинка. И взгляд другой. И это больно. Потому что подсознательно ищешь «то» нутро. Каждый раз осознаешь его утрату и невозвратность.
Благо, встреч со старшими Щетинскими у Санты не было давно. Дай бог, долго же не будет.
А ещё почему-то немного мстительно хочется, чтобы Чернов их сделал. И самую малость: чтобы она ему в этом помогла.
Но сегодня об этом думать не стоит. Сегодня у них с Гришей свидание.
Он, конечно же, не послушался. У кинотеатра встретил Санту с цветами. Красивыми настолько, что и ругаться-то стыдно. Но «ярко» благодарить она тоже не умела. Поэтому улыбнулась просто, подставляя для приветственного поцелуя щеку, взяла пышную охапку, позволила увлечь себя за руку в сторону входа.
По поведению Гриши было видно, что он очень мотивирован произвести впечатление. Он волнуется, но рад.
Санта пыталась ответить по достоинству – улыбками, словами, поведением. В ней пока по-прежнему не ёкало, но и отторжения происходящее не вызывало.
Ей было в меру весело. Вполне интересно. Душевненько.
Хороший фильм, ненавязчивые касания, деликатный флирт, тихие разговоры, редкие, уместные шутки на ухо. Подразнивание губами мочки. Ими же – щеки.
Его взгляды – горящие. Её – неопределенные, но Гриша расценивал их скорее всего тормозящими, потому что не пытался перейти невидимую грань, за которую Санта никогда и никого не спешила пускать.
После сеанса – прогулка по набережной за руку. Обсуждение преподавателей, которые учили обоих. Рассказы Гриши о конфузах, случившихся с ними или их общими знакомыми во время учебы или уже на работе.
Немного злободневного юридического. Одиозных решений и неоднозначности норм. Переход в спор. Отступление в шутки.
Буйный ветер, от которого не хочется прятаться. Чувство свободы и легкого полусчастья. А ещё желание повторить вечер.
Не только у Гриши. У Санты тоже.
Вера в то, что с Гришей всё может очень даже…
– Ты голодная?
Парень спросил, сжимая руку Санты в своей с силой, сначала натирая очевидно прохладную кожу кисти ладонью, а потом поднимая к лицу, дуя теплом, после чего целуя костяшки, глядя в глаза…
Это было сделано интимно. Это чуть всколыхнуло. Санта улыбнулась, её щеки стали розовее.
– Не очень.
Девушка ответила честно, пожимая плечами, позволяя поцеловать костяшки ещё раз. Прислушивалась к себе и непроизвольно отмечала реакции. В глубине души понимала, что это неправильно. Когда между людьми химия – засекать не приходится, но…
– Если наверх поднимемся – там будет рыбный ресторанчик. Хороший. Я был там раз, на корпоративе Веритас. Мне очень зашло…
Гриша говорил, неотрывно смотря Санте в глаза. В его читалось нескрываемое желание заполучить согласие. А в голове у Санты – сомнение. Потому что видно ведь – стремясь произвести впечатление, он уже потратился. А с рестораном будет ещё хуже. И ей неловко, что она всего лишь прощупывает почву для себя, а он будто уже во всё поверил, всё решил… Но и отказаться тоже неловко, поэтому:
– Пойдем, – Санта просто позволила потянуть себя в нужную сторону, когда Гриша улыбнулся шире, явно расценивая её сомнения как самую обычную застенчивость.
И снова говорили, поднимаясь по выложенной брусчаткой пешеходной улице. Шутили снова. Улыбались.
Проходили мимо завлекающих иногда приглушенным, а иногда ярким освещением и витринами заведений, и с тем, как они минуют новую дверь, Санте становилось чуть не по себе.
Потому что почти на сто процентов понятно, куда ведет её Гриша…
И сразу неловко. А ещё грустно. И снова обидно…
Гриша начинает немного подталкивать её ко входу когда-то любимого ресторана её отца. Дорогого, конечно же. Санта помнила местный ценник прекрасно, пусть и была здесь после смерти папы всего раз, а до – ни разу не заглядывала в счет.
Они с Еленой приехали сюда на первый мамин День рождения после потери Петра. Хотели сделать вид, что могут и дальше… Уже вдвоем… Так же чувствовать себя. Так же радоваться. Так же веселиться.
Но просто не получилось. Они ушли, не заказав десерты. Еда не лезла в горло. Обеим было невыносимо тоскливо. Вместо вечера, наполненного светлой грустью и верой в лучшее, они получили час беспросветной тоски.
Наверное, тогда им было рано. И даже можно понадеяться, что сейчас воспоминания не нахлынут. Но дело не только в этом. Ведь Гриша столько точно не зарабатывает, просто очень хочет произвести впечатление. Но для Санты это – только лишний повод чувствовать ответственность. Потому что пусть не феминистка, но и не любительница излишне широких жестов в свой адрес.
А ещё потому, что душу царапает сказанное невзначай «я был там раз. На корпоративе Веритас».
Зная отца, Санта не сомневалась: это он водил Данилу сюда. Но для Чернова с тех пор – это просто хорошее место. Не значащее ничего сверх меры. Здесь можно провести корпоратив. Сюда можно завернуть поужинать. Здесь у него сердце не болит.
И фото на тумбе – ничего не значит.
– Может в кондитерскую сходим?
Уже поднимаясь по ступенькам, Санта сжала пальцы Гриши чуть сильнее, привлекая к себе внимание.
Он затормозил и обернулся. Приподнял бровь, глядя вопросительно. Уловил грустную смущенную улыбку… Скользнул взглядом над плечом Санты. Туда, где кондитерская.
Тоже хорошая. Попроще. Менее претенциозная. И менее памятная.
Потом вернулся к ее лицу.
Повернулся всем телом, опустился на ступеньку, приблизился к ее лицу, заглянул в глаза…
– Ты "ровно" к сладкому. Я всё помню, Сант. А тут очень вкусно, правда…
И пусть понятно было, что настои Санта на своем, Гриша сдался бы (не станет «мачиться» на ровном месте), но чтобы стоять на своем – тоже нужна смелость, которой в Санте почти ноль.
* * *
К столику их провел администратор зала. Гриша ещё раз доказал свою дальновидность и нацеленность на успех: забронировав стол заранее, ведь посетителей вечерами в выходные здесь всегда было и осталось много.
Для цветов принесли вазу. Для них: воду и снек-комплемент.
Гриша вооружился меню, одновременно углубившись в его изучение и рассказывая Санте, что он помнит из местного вкусного и что они обязаны сегодня попробовать.
А сама Санта чувствовала растерянность и легкую фантомную боль, понимая, что с Гришей ею не поделится. Он расстроится. Сама же прохаживалась взглядом по знакомому помещению и пыталась одновременно впитать атмосферу, максимально прочно связанную с воспоминаниями об отце, и не уйти в неуместную грусть.
Тогда с мамой им было сложно, потому что времени прошло слишком мало. А теперь…
Четыре года ведь. Четыре. Долбаных. Года.
Санта повернула голову к окну. Знала, что посмотри сейчас Гриша на неё – посчитал бы, что Санта чем-то недовольна. Она же просто нуждалась в паре мгновений, чтобы прийти в себя, производя в такие моменты впечатление очень холодной, хотя внутри может пылать.
– Я не большой знаток, да и не любитель, если честно, но вот эти…
Гриша заговорил после паузы, сначала просто глядя в меню, а потом чуть приближаясь к нему же, щурясь, и по слогам читая одно из сложных названий местных блюд, вызывая у Санты непроизвольную, чуть кислую улыбку…
– В общем, вот эти штуки ты должна попробовать.
После чего посмотрел на девушку напротив, улыбаясь откровенно лучезарно.
Так, что элементарно стыдно погружаться в свои личные драмы. Его совершенно не касающиеся. Ему не нужные.
Быстро выдохнув, Санта улыбнулась шире, кивнула, как бы соглашаясь, выпрямилась на стуле, расправляя плечи, вытягивая шею… Потянулась к наполненному водой бокалу, чтобы сделать небольшой глоток.
Боковым зрением уловила момент, когда к их столу приблизился официант, спросил, готовы ли они…
И пусть Санта не была, но всё в свои руки взял Гриша.
Озвучивал названия позиций, явно переоценивая их силы, глянул на Санту только после вопроса официанта: «А по напиткам?».
Кивнул, когда она произнесла быстрое: «манговый лимонад». Дальше о чем-то спросил парня в белом, но суть вопроса Санта не уловила. И сама не знала, какой черт дернул, но снова повернулась в сторону окна. Туда, где уже взглядывалась в пустоту чуть раньше. Просто сразу не заметила. А теперь…
У Петра Щетинского был любимый столик в этом ресторане. Он всегда бронировал именно его. И заходя, Санта чуть боялась, что их могут подвести к «тому самому». А ещё чуть боялась на него смотреть. Наверное, не зря.
Просто не знала, что причин на то две.
Сегодня за ним сидит Данила Чернов. С легкой улыбкой смотрит на ножку бокала, в котором явно красное вино. Немного кивает. Слушает…
Женщину, с которой пришел. Поднимает на неё же взгляд, встречается с глазами, которые Санта при всем желании видеть не может – она сидит спиной – и улыбается шире, уже с зубами.
А у Санты вслед за смелостью в ноль окончательно падает настроение. И хочется тут же уйти.
* * *
– Сант, всё хорошо? – Гриша отложил вилку, одновременно чуть горбясь, чтобы склониться ниже к столу и попытаться всё же поймать взгляд сидевшей напротив девушки.
Это было сложно, Санта понимала.
Потому что она уткнулась взглядом в тарелку. Туда, где больше колупала, чем ела вкусный на самом-то деле десерт.
Вздохнула. Посмотрела на парня, вымучивая улыбку. С кислинкой и оттенком сожаления. Потому что он не виноват. Он всё сделал на десять из десяти. Он заслужил, чтобы девушка, которую выбрал для ухаживаний, светилась счастьем, порхала на крыльях и уже мечтала о повторении. Только эта девушка не могла.
Взгляд сам то и дело притягивался к сидевшим за тем самым столиком. Мысли сами туда же сворачивали.
Внутри Санта переживала бурю. Она отчасти злилась. Ей было неприятно. Всё это время хотелось уйти, но приходилось сидеть.
И чтобы не выплескивать на Гришу, она почти сразу притихла.
Было бы полным детством вести себя нарочито громко, чтобы привлечь внимание Чернова. Детством было бы придумывать, что увидь он их с Гришей – приревновал бы.
Категорически нет.
Он слишком увлечен. Ему слишком всё равно.
Напротив него сидит интересная женщина, которая определенно не уступает Санте ни внешне, ни в широте тем, которые с ней можно обсудить.
Даниле с ней приятно. Он улыбается, слушает, кивает, пьет из бокала… У него выходной. Он проводит субботу, как считает нужным. Для него сегодня: вино, улыбки, вальяжность. Наверное, отличное продолжение отличного вечера.
А для Санты – пустые нервы, которые даже вином не заглушишь. Она сегодня не пьет. Только трижды попросила обновить лимонад и добавить туда побольше льда. Потому что щеки горели, жар будто распространялся по телу из области грудины, в которой – пожар.
И не улыбается особо.
Да и не говорит.
Отсиживает.
Ощущая сюрреалистичность, ведь по сути-то свидание шикарное, а она…
– Всё хорошо, – собравшись с силами, Санта тоже отложила приборы, чтобы посмотреть наконец-то на Гришу.
Улыбнуться. Тоже наконец-то.
– Тебе Чернов аппетит испортил, что ли?
Получить в ответ вроде как шутливый мягкий вопрос, почувствовать, что становится ещё жарче. Особенно всё тем же щекам. Очевидно, Гриша не имел в виду ничего из того, что крутилось у Санты в голове, но… По сути-то попал.
Её глаза же, получив вроде как легальное разрешение посмотреть на мужчину открыто, им тут же воспользовались.
В данный момент Данила был за столиком сам. Его спутница удалилась в уборную.
Пока шла – Санта успела рассмотреть её лучше, сильнее же приуныть. Потому что… Ну хороша же. Очень хороша. И уже не успокоишь себя тем, что какая-то сестра, коллега, что просто не больно-то красивая…
Всё при ней. И всё нравится Чернову. Будь Санта мужчиной – ей бы тоже нравилось. И это неприятно.
Нерационально, но собрать себя, расстроенную, Санта не могла.
Гриша увидел Чернова чуть позже, чем сама Щетинская.
В отличие от неё, не заморачивался тем, чтобы постараться остаться незамеченным. Повернулся на стуле, руками не махал конечно же, но дождался, пока непосредственный начальник его увидит, кивнул, приветствуя…
Искренне улыбаясь. Без малейшей задней мысли.
Чернов же… Санте показалось, был немного удивлен. Кивнул в ответ Грише, перевел взгляд, задержавшись на букете, посмотрел чуть дольше, потом на Санту. Усмехнулся, тоже кивнул.
После чего быстро отвлекся. Это и понятно, он-то явно пришел сюда не затем, чтобы тайно подглядывать за своей детской любовью, раз за разом разбивая себе же сердце.
Но дело в том, что Санта пришла-то тоже не за тем, а занималась весь вечер этим…
Вздохнула, чуть отъехала на стуле, упираясь основаниями ладоней в стол, посмотрела на Гришу извинительно…
– Я отойду на минутку, хорошо? Здесь душно, даже голова разболелась. Охлажусь немного и вернусь, ты не против?
Санта спросила не исключительно для проформы. Действительно застыла, ожидая, что скажет Гриша. Конечно, он не возразил бы. Но Санте хотелось хотя бы вот так показать, что она с ним считается.
Не стерва ведь.
Хотя вот сейчас – спорно.
Ведь использует хорошего парня, ухаживания принимает, видит, что она для него уже что-то значит, а он для неё…
Меркнет.
Не по своей вине.
Просто её телескоп настроен не на ту звезду.
– В уборную? – Гриша уточнил, Санта кивнула. Лучше бы на улицу, конечно, но тогда Гриша предложит просто рассчитаться и уйти, а ей хотелось бы несколько минут побыть наедине.
Поэтому хотя бы в дамскую комнату.
– Хорошо, а я пока счет прошу, да?
Парень уточнил, поймал быстрый сомневающийся взгляд, улыбнулся, прекрасно его расшифровав…
– Я всё равно тебе не разрешил бы заплатить, прости…
А потом всё так же, улыбаясь, провожал Санту взглядом.
Она, конечно, не оглядывалась. Хотя понимала: можно было бы…
Просто идешь, держа спину ровной, покачивая бедрами, как чуть раньше в уборную шла та – другая – бросаешь взгляд через плечо за свой столик. Улыбаешься оставшемуся за ним молодому человеку…
Потом будто невзначай скользишь дальше…
И тут возможны два варианта: пафосно-сериальный и реальный.
Первый – это поймать на себе взгляд Чернова. Желательно, что-то выражающий. Желательно, ревность.
Второй – это осознать, что ему до тебя привычно ровно. Он ждет свою спутницу, пользуясь её отсутствием, чтобы уткнуться в телефон.
Это было бы унизительно, поэтому Санта не оглядывалась.
Вышла из зала, поднялась по ступенькам, прекрасно помня, где здесь что расположено, миновала ещё один – такой же заполненный, свернула…
Уже почувствовала облегчение, но очень хотела опустить руки под холодную воду, чтобы потом их же приложить к шее.
Только думая об этом – ей становилось с каждым шагом всё лучше.
Пока сердце не забилось сильней, потому что из двери в дамскую комнату показался сначала подол знакомого платья и знакомая же босоножка. После – её незнакомая владелица.
Их с Сантой разделяло не больше семи шагов.
И пусть это было глупо, но Санта замедлилась.
Понимала: ей незачем разглядывать женщину, а разглядывала.
