Текст книги "Лаки (ЛП)"

Автор книги: Марисса Стэпли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– А, знаменитая Алейна, – проворковала Магнолия. – Джонас без конца о тебе говорит. Говорит, ты гений. – У неё были волосы цвета воронова крыла и ярко-голубые глаза, а на ней было шёлковое платье цвета сливочного масла, свободно ниспадающее по её идеальной фигуре. Волосы Лаки были слишком пушистыми, а платье казалось дешёвым – хотя она оставила бирки, побоявшись их снять из-за цены; теперь они царапали ей бок, – но: – Ты просто восхитительна, – сказала Магнолия, беря её за руку, как только у каждой в руках оказался бокал шампанского. – Пойдём, покажи мне бассейн. И это твоя собака? Прелесть. Наверное, шепски, да? У меня двоюродная сестра разводит таких на ферме в Шварцвальде.

– Именно. Мы взяли её прямо у заводчика в Германии.

Позже, у бассейна, когда все разошлись и солнце уже выглядывало из-за горизонта, Кэри был скорее ликующим, чем усталым.

– Ты справилась, детка. Ты была идеальной напарницей. Они решили, что с тобой оторваться. У тебя это отлично получается. Тебе ведь было весело?

Она прижалась головой к его груди, чтобы не смотреть на него. Он всегда говорил, что они могут лгать всем остальным, но никогда – друг другу. И всё же она сказала:

– Да, было здорово.

– Так может быть всегда, знаешь. Так и будет. Однажды мы перестанем притворяться.

Первый год учёбы Лаки подходил к концу, и они полетели в Мадрид провести лето с Магнолией и Аароном; у родителей Аарона там был дом.

За ужином в первый вечер, во дворе, обсаженном оливами и увешанном фонариками, Кэри посеял первое семя среди друзей: особняк, в котором они жили, скоро отберут за долги (это, кстати, было правдой), потому что у родителей Алейны перед смертью были плохие долги. Всё прошло легко. К концу лета у Кэри и Лаки было новое жильё: флигель на участке семьи Хью в Аламо. Они пообещали платить аренду – Кэри даже дошёл до того, что выписывал чеки, которые, как знала Лаки, не пройдут, но их никогда не обналичивали, всегда рвали или откладывали в сторону.

– Ты не боишься, что они узнают? – прошептала она ему однажды ночью в постели.

– Узнают что?

– Кто мы на самом деле.

– А разве это не то, кто мы на самом деле?

Лаки поняла, что уже сама не знает ответа. В университете она притворялась одним человеком – и должна была быть осторожной, чтобы никогда не сближаться ни с кем, как бы сильно ни тосковала по настоящим друзьям и как бы часто её ни звали выпить или позаниматься вместе. Она была другим человеком в компании Кэри из Стэнфорда, и ещё кем-то ещё раз в месяц, когда навещала отца в Сан-Квентине, где он отбывал двадцать пять лет. Кэри вообще не знал, что она ездит в тюрьму, не знал о поддельном удостоверении, которое она купила на деньги, украденные из их сейфа, чтобы выдавать себя за Сару Армстронг, племянницу Джона, и продолжать видеться с отцом.

– Ты ведь хочешь этого, Лаки? Оставить позади то, кем мы были, и стать великими?

– Конечно, хочу, – сказала она. Но на самом деле ей хотелось спросить, что он имеет в виду под словом «великие» – если «великий» означает богатый любой ценой; если «великий» означает морально банкротный. Но она не спросила, потому что у неё был свой план. Ей нужно было просто держаться курса, вот и всё. Со временем он поймёт, что есть лучший способ построить жизнь – тот, что не требует обмана и лжи.

Время шло, и Кэри сделал вид, что бросил учёбу. Он рассказал друзьям, что вынужден был это сделать, потому что они могли позволить себе оплату обучения только для одного из них.

– И раз Алейна у нас гений, то, конечно, платить нужно за её университет.

Богатые друзья предлагали ему займы, чтобы он мог продолжить учёбу, но он отказался, сказал, что не хочет подачек. Он хотел зарабатывать любые деньги, которые получит, своим трудом. Да и учёба была не его коньком. На самом деле Джонас, второе «я» Кэри, хотел открыть клуб.

– Чувак, ты закатываешь лучшие вечеринки. Правда же Джонас закатывает лучшие вечеринки? – сказал Аарон. Они были у Хью; это был его день рождения, и Кэри организовал всё целиком: рейв в стиле «Матрицы». Все были одеты в чёрную кожу и тёмные очки; гремело техно; кейтеринг приготовил «реально классную лапшу» и шашлычки «курица со вкусом всего на свете»; внутри дома была зона для лазертага. – Ребят, надо это устроить, – сказал Аарон. – Джонас хочет открыть клуб. Нужны финансовые вложения!

Все их друзья вложились в это предприятие, которое, по словам Кэри, нужно было развивать не спеша. Сначала ему нужно было найти идеальное место – это заняло целую вечность и подвело Лаки к началу выпускного курса. Потом «Джонасу» пришлось объездить весь мир в поисках подходящей мебели, посетить винодельни и дистиллерии по всей Европе. Вскоре весь Сан-Франциско говорил о новом клубе Джонаса Уэстона – он решил назвать его «Лаки». Но Кэри почти не тратил инвесторские деньги на настоящий клуб, вместо этого частично оплачивая учёбу Лаки, а остальное припрятывая.

– Какое им дело, кто я на самом деле? – сказал Кэри, когда Лаки продолжала озвучивать свои опасения. – Они переживают лучшее время в своей жизни. А худшее, что может случиться? Мы исчезнем на следующий день после твоего выпуска, и никакого клуба не будет. Они поймут, что их обвели вокруг пальца, и забудут об этом минут через пять. То, что они в это вкладывают, – мелочь, копейки, их родители даже не заметят пропажи. Для них это просто развлечение. Тебе тоже стоит немного повеселиться от всего этого.

В тот вечер, когда Лаки окончила SFU, в июне 2003 года, Кэри сидел в первом ряду с огромным букетом красных роз. Рядом с ним в начале церемонии было свободное место, но когда Лаки шла по сцене за дипломом, в кресле уже сидела Присцилла. Лаки на мгновение сбилась с шага, но заставила себя идти дальше.

– Что она здесь делает? – прошипела она после церемонии. Присцилла как раз отошла за напитками для них.

– Прости, я не знал, – сказал Кэри, и он и правда выглядел взволнованным. – Меня так отвлекало всё, чем мы занимались, что я перестал за ней следить – а она вышла из тюрьмы и просто заявилась к нам домой – а тебя уже не было, ты забирала мантию и шапочку. Не знаю, как она вычислила, где мы живём.

– Кем ты представил её Хью?

– Дома никого не было. Все на выпускном в Стэнфорде. Мне не пришлось никому ничего объяснять. Зато она мне много чего рассказала.

– Например?

– Тсс. Вот она идёт.

Присцилла раздала пластиковые стаканчики с дешёвым игристым.

– Ой, да бросьте. Не шикайте друг на друга, вы всё равно не скажете ничего такого, чего я уже не знаю. Отвечая на вопрос, который ты, наверное, только что задала, – как я так быстро вас нашла: пока я была в тюрьме, за вами приглядывали мои люди. Впечатлена. Впрочем, один звонок – и я могу разнести вашу аферу в пух и прах, рассказать всем вашим друзьям, что вы обкрадывали их, прежде чем вы успеете смыться сегодня же ночью. Кстати, почему вы тянули?

– Лаки хотела получить диплом, – сказал Кэри. – Мы бы не смогли оставить адрес для пересылки.

– Полагаю, что нет. Ну ладно. Поздравляю. – Она чокнулась пластиковым стаканчиком со стаканчиком Лаки. – У тебя получилось. Диплом по бизнесу.

У Присциллы это прозвучало так мелко – то, к чему Лаки шла целых четыре года. Но, сказала она себе, этот листок бумаги, который она теперь держала в руках, принадлежал ей. Это был её путь к легальности – и путь Кэри тоже. Он повеселился, но это было рискованно – и фальшиво. С ней Кэри собирался построить жизнь, которая по-настоящему устоит. У Алейны Кейденс не было судимостей ни перед кем. И у неё был диплом.

Присцилла осушила стакан.

– Я здесь вместо твоего отца, – сказала она Лаки. – Я пообещала ему поднять тост. И он хотел, чтобы я тебя обняла, хотя сомневаюсь, что ты мне это позволишь.

– Почему мой отец вообще с тобой разговаривает?

– Я исправившаяся женщина. И часть моего искупления – извиняться перед теми, кому я причинила боль. Я пытаюсь загладить вину перед твоим отцом – и единственное, чего он хочет, – знать, что ты счастлива. Ты счастлива, Лаки?

Лаки была счастлива – примерно час назад. Она была полна волнения от того, что готовило будущее, но присутствие Присциллы было как булавка, проколовшая её воздушный шарик.

Кэри притянул её к себе.

– Конечно, она счастлива, – сказал он. – Мы оба счастливы.

Присцилла бросила пластиковый стаканчик в ближайшую урну.

– Пойдёмте куда-нибудь, где хотя бы можно выпить что-то приличное. И нормально поговорить.

Кэри вздохнул.

– Не втягивай в это Лаки, мама.

– «Мама». Ну надо же, впервые. – Но она улыбалась.

Он повернулся к Лаки.

– Ты просто езжай домой и продолжай собирать вещи. Я выпью и поговорю с мамой, буду через пару часов. – Целуя её в щёку, он прошептал ей на ухо: – По дороге домой заберу арендованную машину. Уедем, как только я вернусь.

Лаки доехала на такси до флигеля, собрала вещи и нервно ждала возвращения Кэри. Бетти лежала у её ног, тоже тревожно поглядывая на дверь. Он не брал трубку, когда она звонила, – а когда наконец вернулся, около двух часов ночи, был пьян, и Лаки была расстроена.

– Где машина? – спросила его Лаки. – Мы разве не едем?

– Я похож на человека, способного сейчас сесть за руль? – Он споткнулся, приземлился на кушетку. – Мы не можем уехать, ясно? Нам нужно остаться на всё лето. Мне придётся реально открыть этот чёртов клуб. Мама так сказала. Мне нужно кое-что для неё уладить, а иначе… – Было темно, но она разглядела это в его глазах: страх. Потом он закрыл глаза, откинул голову на подушки. – У меня нет выбора. Прости. – Вскоре он уснул. Лаки сидела, глядя в темноту, пока Бетти не толкнула её носом, напомнив, что она не одна.

Был канун Рождества, и клуб был пуст, если не считать Лаки и Кэри. Лаки сидела на угловом диване в одном из тех коротких, обтягивающих платьев, которые Кэри купил ей, чтобы она соответствовала своей роли рядом с ним в клубе. Она помогала ему пересчитывать выручку за вечер.

– Отличный вечер, – сказал он, закрывая кассовую коробку и убирая её в сумку. – И не только потому, что мы неплохо заработали. Время для твоего рождественского подарка. – Он достал из-за спины конверт.

– Но Рождество только завтра, – сказала Лаки. – Твой подарок остался дома.

– Мы не едем обратно домой, – сказал он, улыбаясь. – Открой.

Она открыла. Внутри лежал сложенный лист бумаги.

– Свидетельство о собственности, – сказала она. – На дом… в Бойсе, Айдахо?

Кэри указал на страницу.

– Вот твоё имя, прямо здесь. Алейна Кейденс. Дом принадлежит тебе.

– Ну… – начала она.

– Нет, это ты. Все твои официальные документы – на это имя. У тебя есть паспорт и свидетельство о рождении, диплом по бизнесу, а теперь и свидетельство о собственности. Ты всегда говорила, что хочешь простую, нормальную жизнь. И Бойсе, Айдахо – вот это место! Наше будущее начинается сегодня ночью.

– Но Присцилла…

– С ней покончено. Я сделал то, что обещал, сделал то, что было нужно, чтобы она в итоге нас отпустила. Я выполнил свою часть сделки, и теперь очередь за ней. Мы уезжаем. Сегодня же. Она за нами не последует.

– Откуда у тебя этот дом?

– Неважно, ладно? Суть в том, что он твой. Наш. Здесь всё и начнётся. Новый старт, наконец-то. Жизнь, которую ты всегда хотела. Я и так заставил тебя ждать достаточно долго.

Он встал, поднял сумку с кассовой коробкой, окинул взглядом полутёмный зал.

– Кажется, мне и правда будет не хватать этого места, – сказал он. – Оказывается, мне даже нравилось управлять клубом. Хоть это было всего лишь прикрытие. – Он протянул руку, она взяла её и тоже встала. – Машина снаружи, – сказал он. – Тебе придётся оставить всё во флигеле, но обещаю, всё, что тебе нужно, уже в машине.

– А как же Бетти?

Он улыбнулся.

– Мы бы никогда не бросили нашу девочку. Она в подсобке. Пойдём заберём её, а потом отправимся в путь. Ты со мной?

Она улыбнулась, поцеловала его, позволила счастью, надежде просочиться внутрь и оттеснить всю неопределённость и страх прочь.

– Конечно, – сказала она. – Всегда.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На глазах у остальных жительниц «Приюта Присциллы» Присцилла двинулась к Лаки; Бетти залаяла, и Шэрон снова попыталась схватить поводок.

– Мне так жаль, не знаю, что с ней сегодня, обычно она такая кроткая. Но, похоже, вы ей правда понравились, Джин.

– Тихо, девочка, – сказала Лаки. Бетти немедленно успокоилась и встала рядом, виляя хвостом. Лаки страстно хотелось поприветствовать свою собаку по-настоящему, опуститься на колени и зарыться лицом в знакомую рыжевато-коричневую шерсть. Но ей нужно было поддерживать притворство, каким бы шатким оно теперь ни казалось, – будто она никогда в жизни не видела эту собаку. – Она приютская? – спросила она Присциллу, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Наверное, я напоминаю ей прежнюю хозяйку.

– Она принадлежит моему сыну, – сказала Присцилла. – Он уехал работать за границу. Ему нужен был кто-то, чтобы присмотреть за собакой, пока его нет. Знаете, вы удивительно похожи на его бывшую девушку. Должно быть, в этом дело. Она видит сходство.

– Какое совпадение, – слабо сказала Лаки.

– Не подняться ли нам за чаем и разговором, Джин?

Квартира Присциллы была декорирована богатыми тканями и тёмными цветами. В таком маленьком пространстве это выглядело приторно – и резко контрастировало с утилитарной скудностью нижних этажей. Присцилла закрыла дверь и заперла её. Лаки опустилась на колени рядом с Бетти, и та лизнула её в лицо. Лаки подняла взгляд на Присциллу.

– Почему у тебя моя собака?

Присцилла, не обращая внимания на вопрос, прошла через комнату и взяла со стола лист бумаги.

– Я велела Нико, моему телохранителю – ты наверняка видела его на входе, – обыскать твой домик во время ужина. Всё, что он нашёл, – вот это, приклеенное скотчем внутри книги. – Это был фальшивый список покупок. Лаки видела там цифры и начала мысленно повторять их про себя, чтобы не забыть. Нужно было заучить их раньше. Она надеялась, что ещё не поздно. – Зачем прятать что-то настолько незначительное? Это правда список покупок?

Лаки вспомнила слова отца о том, как важно было притвориться, будто у неё есть то, что нужно Присцилле.

– Да. Это наш код.

– Он как-то связан с тем, как вы с Кэри должны были найти друг друга?

– Да.

– Он велел тебе им воспользоваться? У вас с ним был план? Ты знала, что он собирается исчезнуть?

– Да.

Присцилла долго смотрела на Лаки, потом снова опустила взгляд на листок.

– Когда вы составили этот код? Когда были в Вегасе? Не смотри так шокированно. Я держала за вами частного детектива годами. Нет ничего такого, чего бы я не знала о тебе и моём сыне. Итак, как именно работает этот код? – Присцилла держалась бодро, по-деловому, будто просто вела дружескую беседу о взаимной проблеме, которую им нужно решить.

Давай, Лаки. Придумай что-нибудь.

 – Фейсбук, – сказала она. – Я должна была завести профиль под именем Долл Коновэн, указать родным городом Цинциннати, а интересами – сценарное дело и наблюдение за птицами. Делаю профиль публичным и выкладываю на стену рецепт риса с белой фасолью и шпинатом.

Присцилла подошла к своему столу и открыла ноутбук цвета розового золота.

– Долл Коновэн. Из его любимого фильма. Ну конечно. Хорошо. Иди сюда. Можешь сесть в моё кресло. Вот, я уже открыла Фейсбук. Создавай профиль. – Присцилла нависала над ней, пока та создавала профиль, следуя только что описанным шагам. – Что теперь?

– Теперь я жду, пока он добавит меня в друзья и напишет сообщение.

– Да, но каким будет его профиль? Как ты узнаешь наверняка, что это он? Ты ведь продумала это, правда?

Молчание. Присцилла протянула руку и захлопнула ноутбук, положила ладонь на плечо Лаки и сжала его, пока Бетти рычала.

– А может, пора прекратить этот спектакль. Было забавно смотреть, как ты извиваешься, но мне становится скучно. Идём, сядем на диван и поговорим по-настоящему. – Лаки на мгновение закрыла глаза, потом подошла к дивану и села. Бетти подбежала и свернулась у её ног, но Лаки больше не чувствовала защиты от присутствия собаки, потому что знала: рядом с такими, как Присцилла, никогда не бываешь в безопасности. Что она никогда не была в безопасности, пока оставалась в пределах досягаемости Присциллы.

Присцилла закинула ногу на ногу, улыбнулась Лаки и наклонилась вперёд.

– Попросить Шэрон принести нам чаю? Ты выглядишь немного бледной. В твоём положении я хочу убедиться, что о тебе как следует заботятся.

– В моём… положении?

– Не пытайся скрывать. Я знаю про ребёнка.

Лаки стало дурно. Присцилла следила за ними, но, более того, наверняка заставила частного детектива рыться в их мусоре, а может, даже прослушивать телефоны. Лаки заставила себя улыбнуться, будто мысль об этом ребёнке всё ещё была единственным светлым пятном в её жизни. Но всё, что она могла представить, – это как какой-то незнакомец вытаскивает положительный тест на беременность из её мусорного бака и несёт его Присцилле.

– Ты беременна уже… почти три месяца? Скоро должен начать быть заметен живот.

Лаки позволила рукам скользнуть к плоскому животу, слегка выпятила его вперёд. Было больно притворяться, что ребёнок всё ещё там, больно даже думать об этой маленькой мечте, большой идее, золотом билете, плывущем в море внутри неё. Но она знала, что должна. Если Присцилла верила, что она всё ещё носит ребёнка Кэри, у Лаки было то, что ей было нужно. А это было мощное оружие. Присцилла была аферисткой и преступницей, но не могла убить собственного внука. Нет ничего такого, чего бы я не знала о тебе и моём сыне , – сказала Присцилла. Можно нанять частного детектива и увидеть почти всё – но не то, что происходит под поверхностью. Сердечная боль и потери, случившиеся, когда ты одна, никогда не станут достоянием публики. Кровь на полу ванной – не то, что легко раскроет детектив, сидящий в машине у твоего дома.

– Тебе, наверное, тяжело, – говорила Присцилла, теперь её голос сочился фальшивым сочувствием. – Ты понятия не имеешь, где мой сын, ты в бегах, беременна. Твоё будущее очень неопределённо.

Лаки сжала губы и кивнула.

Присцилла наклонилась и налила воды из графина, стоявшего на кофейном столике перед ними.

– Вот. Выпей. Тебе нужно поддерживать водный баланс. – Лаки взяла воду, но не стала пить.

– Отвечая на твой предыдущий вопрос: он привёз мне собаку в прошлом месяце. Потому что я его попросила. – Она налила себе воды и сделала глоток. – Вот видишь? Не отравлена. Теперь можешь пить свою. – Она рассмеялась. – Ах, Лаки. Видела бы ты своё лицо. В общем, собака была залогом.

– Залогом за что?

– За деньги, которые он отмывал для меня через свой ресторан. Ой, да ладно, ты правда ничего не знала? – Она снова рассмеялась. – Ты правда думала, что большая мечта Кэри – быть рестораторjм? Он сказал мне, что ты не в курсе – но, кажется, до этого момента я в это не верила. Хотя логично, что ты не знала, чем он на самом деле занимается. Потому что если бы знала, тебя бы здесь не было.

– Почему нет?

Присцилла наклонилась к Лаки.

– Люди, на которых я работаю, люди, на которых, в свою очередь, работал Кэри, – беспощадны. – Лаки внимательно на неё посмотрела. Она не была уверена, но ей показалось, что сейчас Присцилла выглядела испуганной. Потом выражение её лица прояснилось, и она снова стала холодна и уверена в себе. – Если бы у тебя было хоть малейшее представление об этом, ты, уверена, спряталась бы получше. Знаю, ты считаешь меня воплощением зла, но это не так. Мне можешь доверять – я скажу, когда тебе грозит опасность. А сейчас она есть. Наверное, я единственный человек в мире, которому ты можешь сейчас доверять…

– Я никогда не буду тебе доверять.

– …и печальная правда в том, что Кэри, вероятнее всего, мёртв, понимаешь? Скорее всего, его избили и бросили умирать в пустыне эти ужасные, ужасные люди. – Её рука взлетела к груди, она резко и часто заморгала. Неужели это были настоящие слёзы? Крокодиловы? Лаки пыталась осмыслить только что сказанное Присциллой, но это совсем не ощущалось реальным. Кэри избит и мёртв? Слёзы навернулись и у неё самой, но она отказывалась дать им пролиться перед Присциллой.

– Ты уверена? – прошептала она.

– Я пыталась его защитить. Именно поэтому я попросила у него собаку. Когда я узнала, что ты беременна, я испугалась, что он сделает какую-нибудь глупость. Например, попытается сбежать с тобой, начать семью где-нибудь, где, как ему казалось, я не смогу его найти. Я велела ему сделать для меня последнее дело и сказала, что приеду и заберу собаку в качестве залога. Он любил Бетти. Как и ты. Глупо, но я думала, этого хватит, чтобы удержать вас двоих на месте – хотя бы на время. Но он просто взял деньги, которые отмывал для моих партнёров, и – ну, точно не знаю. Спрятал их где-то, вместе со всеми остальными деньгами, которые вы крали по своей схеме Понци. Скажи мне, куда именно вы собирались бежать?

– В Гренаду, – солгала Лаки, моргая, чтобы прогнать последние непролитые слёзы по Кэри. Сердце начинало колотиться, пальцы начинали покалывать. Ей нужно было выбраться отсюда. Но как?

– Вот как. И поэтому вы купили билеты на самолёт в Доминику? – Её голос стал стальным. Она наклонилась так близко, что Лаки видела кровеносные сосуды в её глазах, чувствовала запах её дыхания. – Хватит мне лгать. Всё кончено. Ты больше ничего не можешь от меня скрыть. Речь идёт об огромной сумме денег. И мне нужно их найти. Иначе. Ты знаешь, где они?

– Клянусь тебе, не знаю.

– Миллионы долларов. И он ни разу не упомянул?

– Никогда.

– Если эти деньги не всплывут в ближайшее время, кто-то ещё умрёт. А в твоём случае, – она взглянула на живот Лаки, – умрут двое. Мне не безразличен этот ребёнок, но я не собираюсь жертвовать собой ради него. Больше всего на свете я хочу выжить. И если ты тоже хочешь выжить, нам нужно работать вместе, чтобы найти деньги, которые прятал Кэри. И нам нужно быть полностью честными друг с другом обо всём, что мы знаем. – Это было так знакомо; ей почти слышался голос Кэри, произносящий то же самое: Мы можем лгать всем остальным, но никогда – друг другу.

– Клянусь, я ничего не знаю о деньгах. У меня было впечатление, что Кэри забрал всё и сбежал.

Присцилла взяла со стола квитанцию и подняла её.

– Начнём отсюда. Что это на самом деле за список? Что он открывает и что ты скрываешь?

– Это код от ячейки хранения в Бойсе. Я не могла заставить себя от всего отказаться. У меня было предчувствие, что что-то случится – я знала, что Кэри рассказывает мне не всё. Поэтому я сложила в ячейку несколько ценных вещей из дома – пару картин, что у нас были, немного украшений, электронику. На случай, если придётся закладывать.

Присцилла молча и задумчиво смотрела на листок бумаги.

– Хорошо тогда, – сказала она. – Мы поедем в Бойсе вместе, и ты мне покажешь, просто чтобы я убедилась, что ты говоришь правду. – Она встала и подошла к столу, взяла ежедневник. – В пятницу мы немного прокатимся, только мы вдвоём, – сказала она, делая пометку. – Скажу Шэрон, что везу тебя к какой-то родне, которую мы обнаружили и которая хочет тебе помочь. – Она отложила блокнот. – А пока, если передумаешь и решишь рассказать мне, что на самом деле открывает этот код, я вся во внимании. А теперь иди спать. И забери с собой эту мерзкую собаку.

2004

БОЙСЕ, АЙДАХО

Первый год Лаки много работала. Она проходила онлайн-курсы по инвестициям, получила четыре разных сертификата и открыла собственную небольшую инвестиционно-бухгалтерскую фирму – офис которой располагался над гаражом их дома в стиле Тюдоровского возрождения в северной части Бойсе, недалеко от парка Кэмелс-Бэк. Она постепенно начала вести счета малого бизнеса и формировать инвестиционные портфели для частных клиентов. Она стала известна тем, что обеспечивала стабильную доходность – без всяких фейерверков.

Всё начинало казаться устойчивым. Всё было идеально: их новая жизнь; их дом с остроконечной башенкой и террасой вокруг всего периметра. Пока Лаки работала, Кэри копался в гараже, бегал трусцой или катался на горном велосипеде по парку. Он готовил, убирался, настаивал, что тоже счастлив.

– Я твой муж-домохозяин, – говорил он с улыбкой. – Мне это нравится, честное слово. – Но она видела, что ему скучно. Иногда она приходила домой на обед и заставала его за видеоиграми или спящим на диване. Друзей у них не было, потому что привычка не заводить друзей уже укоренилась. Так что Кэри большую часть времени был предоставлен самому себе.

– Может, нам стоит завести ребёнка, – сказала Лаки однажды вечером, и в тот момент, как слова слетели с губ, она поняла, что хочет этого отчаянно. Она никогда не думала, что придёт к тому моменту, когда осесть, начать семью станет возможным. Но вот она здесь, и жизнь, о которой она мечтала, была в пределах досягаемости.

– Когда захочешь, – сказал Кэри с непринуждённой улыбкой. – Я бы с радостью завёл с тобой семью.

Однажды вечером, когда она пришла с работы, на кухонном столе лежала брошюра по недвижимости.

– Что это? – спросила она, ставя кожаный портфель, который Кэри подарил ей на последний день рождения – идеальный подарок, даже если она просто перетаскивала в нём бумаги между гаражом и домом.

Кэри налил ей бокал вина и протянул.

– Я увидел, что ресторан на Тринадцатой улице закрылся и выставлен на продажу. Просто начал мечтать, стоя там на тротуаре. Зашёл внутрь, риелтор всё показал.

Лаки отпила вина.

– Зачем тебе смотреть на ресторан?

Он выдвинул стул и сел. Пододвинул листовку через стол.

– Что скажешь? Ну разве не идеально?

– Идеально для чего? Я не знала, что ты хочешь вернуться в общепит. У меня бизнес только начал набирать обороты. Не уверена, что у нас сейчас найдутся деньги на первый взнос за что-то такое.

– Я понимаю, детка. Правда понимаю. – Он встал, чтобы разложить приготовленное ризотто, поставил перед ней дымящуюся тарелку и снова сел. – Но дело в том… мне нужно вернуться в игру. Ты это знаешь, потому что знаешь меня.

– Но я думала, может, ребёнок…

Он будто не услышал её.

– Это дало бы мне занятие. Мне нравилось управлять клубом, там, в Сан-Франциско. Не ожидал этого, но так и было. Мне этого не хватает. И – ну, ты же знаешь, что первый взнос за недвижимость можно было бы получить довольно легко, если бы поступила иначе.

Лаки нахмурилась.

– Иначе как? – спросила она, хотя прекрасно знала, что он имеет в виду. – Слушай, я съезжу с тобой посмотреть объект. А потом посмотрим, что можно придумать.

В итоге они купили ресторан – и залезли в глубокие долги, чтобы его запустить. В последующие месяцы Кэри становился всё более раздражённым и напряжённым. Он больше не был тем беззаботным, слегка скучающим парнем, каким стал после переезда в Бойсе. Он почти каждый вечер задерживался в ресторане допоздна. Он настаивал, что это сделает его счастливым, но получилось наоборот. Лаки знала, что это, возможно, эгоистично, но обнаружила, что скучает по тем тихим дням, когда он всегда был дома, ждал, пока она придёт из своего офиса над гаражом. Ресторан, тот факт, что теперь они оба много работали, будто вбил клин между ними.

– Мне нужно больше денег. Нужно расширить террасу, чтобы конкурировать с другими ресторанами на улице.

– У нас их нет. Мы уже вложили так много в это предприятие.

– Предприятие? Это важно для меня, разве ты не видишь? Мы могли бы одолжить деньги с одного из твоих инвестиционных счетов, – сказал он. – Мы вернём их, как только я отобью вложения… а я отобью. Да ладно, ты же сама говорила мне, сколько денег у некоторых твоих новых клиентов. Они не придут за своими средствами в ближайшее время. Обещаю, мы больше так не сделаем. Только этот раз. Это будет так просто.

Никакого настоящего вреда не наносится, продолжала твердить себе Лаки. Дивиденды всё равно будут выплачены, люди, желающие забрать деньги на пенсию, всё равно их получат; на корпоративном счету не было недостатка средств для выплат. Никто не страдал. Никому не причинялся вред.

Но это случилось не один раз. И не могло случиться только один раз. Сначала Лаки колебалась, но воровство казалось таким естественным. Она едва думала об этом. А Кэри стал счастливее. Он начал расслабляться. Всё снова начало вставать на свои места – если не считать того, что после года попыток она так и не забеременела.

Лаки и Кэри пошли к врачу и узнали, что у Лаки эндометриоз и непроходимость маточных труб; единственным вариантом было ЭКО. Но это было дорого: десятки тысяч долларов на процедуры и лекарства.

Так Лаки заняла ещё больше со счетов клиентов. Дважды они с Кэри пробовали ЭКО, и дважды имплантация не удавалась. Лаки перестала узнавать себя в зеркале. Она была измотана и осунулась. Гормональные уколы делали её эмоциональной – в одну минуту она плакала, в следующую ликовала.

– Если из-за этого тебе так плохо, может, стоит остановиться, – умолял её однажды ночью Кэри.

– Мне не плохо! – крикнула Лаки. – И я не могу сдаться сейчас. Мне просто нужно расслабиться и меньше работать. – Но это было невозможно. Они слишком глубоко увязли в долгах.

– Я забеременею, – сказала Лаки. – Мы попробуем снова. И когда-нибудь это сработает. Я сделаю так, чтобы это сработало, как делаю всё остальное.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Лаки обошла «Приют Присциллы» сбоку и встала в тени, наблюдая за сторожкой и Нико внутри неё. Точно так же, как накануне в полдень, Шэрон вышла из главного дома и принесла Нико тарелку с едой. Он закинул ноги на стол, достал телефон и начал есть сэндвич с салатом, палец скользил туда-сюда по экрану – он был полностью поглощён виртуальной игрой в техасский холдем.

Лаки понаблюдала ещё немного, потом обернулась и посмотрела на окно квартиры Присциллы. Она наблюдала за её привычками последние два дня: Присцилла постилась по утрам, потом бродила по территории, болтая с жительницами, потягивая зелёный сок. Она почти всё время внимательно следила за Лаки – за исключением обеденного времени, когда поднималась наверх, чтобы прервать пост и позаниматься со своим личным тренером, привлекательной, накачанной женщиной по имени Ди. Лаки чувствовала, как утекает время до их поездки в Бойсе, когда неизбежно откроется, что она лгала насчёт ячейки хранения. Приезд сюда был ошибкой, и Лаки не хотела, чтобы она обернулась роковой. Если она собиралась бежать, нужно было рискнуть. И это должно было случиться сейчас.

Лаки отступила, повернулась и направилась во двор, где Джанет обедала за одним из пикниковых столиков.

– Привет, – сказала Лаки, садясь рядом. – Всё хочу сказать тебе, мне очень нравится твоя бейсболка. Я огромная фанатка «Энджелс», и у меня украли кепку, пока я спала на пляже в Санта-Монике. Я всё смотрю на твою – она напоминает мне о той.

– Ой, правда? Да ты что. Ну слушай, хочешь одолжить?