Текст книги "Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32. Пробуждение Маркиза

Запах сушеных трав, воска и древней земли наполнял избу Бабы Нюры. Клава сидела у печи, наблюдая, как старуха толчет в ступе корни. Уроки у Эйнара шли хорошо, щиты крепли, но тревога за Маркиза не утихала. Олиса сообщала: «Дышит. Спит. Бормочет».

– Ключ… Дверь… Передатчик… – пробормотала Клава. – Что он знает, Нюра?

Баба Нюра хмыкнула.

– Много знает, полуживец. Да мозги прояснились. Скоро заговорит. Терпение, птаха. – Она кивнула на кружку отвара у кровати.

Из угла донесся хриплый, но ясный звук:

– Во… ды…

Клава вскочила. Баба Нюра лишь подняла бровь.

– Ну, вот и очнулся принц на горошине. Неси воду, не холодную.

Клава подошла к кровати. Маркиз был страшно худ, кожа прозрачная, но глаза смотрели осознанно, остро. Он узнал ее.

– Кла…висия… – прошептал он. – Ты… жива. Хорошо.

Она помогла ему сделать глотки воды. Он откинулся, истощенный.

– Спасибо… тебе… и ей… – кивнул на Нюру. – Долг… жизни.

– Долги потом, – отрезала Баба Нюра. – Говори сейчас. Правду. Всю. – Она накинула платок. – Воздуху глотну. – И вышла. Дверь хлопнула за ней.

Маркиз смотрел на Клаву, его взгляд пронзителен, несмотря на слабость.

– Ты… не отсюда. Как и я, – утверждение, не вопрос.

Клава замерла. "Он знает".

– Что вы… – попыталась она, но голос дрогнул.

Он слабо улыбнулся.

– Не притворяйтесь. Энергетический… отпечаток. Кольцо… резонирует. Я чувствовал его. Ты – попаданка. Термин груб… точен.

Клава опустилась на табуретку.

– Да, – выдохнула она. – Я… из другого мира. А вы?

– Ученый. Физик. Исследовал аномалии… пространственно-временные коридоры. – Пауза, он собирался силами. – Клейтон… Сулари… не просто инквизитор. Он… нашел способ… стабилизировать порталы. Контролировать. Используя артефакт… кольцо-передатчик. Вторую половинку вашего… маячка. – Его взгляд упал на ее руку, сжимающую кольцо в кармане.

– Он ловит… попаданцев? Зачем?

– Сила, – прошептал Маркиз, в глазах мелькнул ужас. – Энергия перехода… уникальна. Мощна. Он… выкачивает ее. Системой, построенной на его артефакте. Использует… для власти. Усиления. Попаданцы исчезают… или служат батареями.

– А вы? – спросила Клава, холодея внутри.

– Моя лаборатория… рядом с аномалией, которую он активировал. Пытался… остановить. Взорвать генератор. Не успел. Портал… затянул. А Клейтон… подставил. Обвинил в шпионаже. Охотился… чтобы уничтожить свидетеля. И… за знаниями. – Он кашлянул. – Данные… о его системе. Уязвимости. Коды доступа… к ядру. Все, что успел изучить… здесь. – Он коснулся пальцем виска. – В голове. Пока не выбили ее мне на крыше.

"Вот оно!" Флешки нет, но знания – в нем. Клава почувствовала облегчение и новую тревогу. Знания в голове – ненадежнее флешки, но и ценнее.

– Но… мое кольцо? Оно же тоже артефакт?

– Маячок, – подтвердил Маркиз. – Часть системы. Притягивает нестабильность. Указывает путь к порталам. Но главное… – Глаза загорелись. – Оно – ключ. К деактивации. Система… требует пары. Передатчик и приемник. Ваше кольцо… может заглушить сигнал передатчика. Разрушить резонанс. Вывести систему из строя… если поднести его к главному артефакту. К его… кристальному ядру. Оно у него. В кабинете. Или с ним.

Мысли Клавы метались. Все вставало на места. Интерес Клейтона. Охота. Его сила – в артефакте. Ее кольцо – ключ к его уничтожению. А Маркиз… ходячая инструкция по эксплуатации ключа.

– Но как? – спросила она. – Подобраться к нему? К артефакту? Охрана…

– Одному – невозможно, – согласился Маркиз. Взгляд стал твердым. – Поэтому… предлагаю союз, Клависия. Ты и… господин Инваро. Он… надежен. Честная энергия. – Пауза. – Я знаю систему. Знаю уязвимости. У меня… знания. – Он коснулся виска. – У вас… ключ. – Взгляд на ее руку. – И люди, которым доверяете. Мы… должны остановить его. Не только ради нас. Ради всех, кого он затянет. Ради этого мира.

Союз. Клава, суровый Роберин и полумертвый ученый против инквизитора с магической машиной. Безнадежно и неизбежно.

Клава смотрела на его бледное лицо, на глаза, горевшие решимостью последней битвы. Она сжала кольцо. Оно пульсировало слабым вызовом.

– Мы можем, – сказала она тихо. – Мы должны. Союз принят, господин де Рото. Как окрепнете… планируем. А пока… – Она взяла кружку с отваром. – Пейте. Силы нужны. Для битвы.

Маркиз кивнул, позволив помочь с питьем. Дверь скрипнула – вернулась Нюра. Взгляд скользнул между ними.

– Договорились?

– Договорились, – ответила Клава, вставая. – Он будет жить, Нюра. И поможет. Нам всем. – Она посмотрела на Маркиза. Знания были в его голове – самой опасной и самой ценной крепости. Битва за "Злачный Рай" переросла в войну за мир и спокойное существование попаданцев. И у них был стратег. Слабый, но гениальный. И ключ.

Глава 33. План и Первая Любовь Олисы

В доме Роберина, за плотно задвинутыми ставнями, собрался «военный» совет. Клава, Роберин и Олиса сидели за столом, на котором вместо карт был разложен схематичный план усадьбы Клейтона в столице, нарисованный Маркизом по памяти и переданный через Олису. Сам маркиз присутствовал дистанционно – его слабый, но четкий голос звучал из магически обработанного куска горного хрусталя, лежащего на столе.

– Главный артефакт, – доносился из камня голос Маркиза, все еще хрипловатый, – это не кольцо. Кольцо Сулари – лишь фокус, интерфейс. Ядро системы – кристалл размером с кулак. Темно-синий, почти черный, испещренный золотыми прожилками. Он излучает... холодную пустоту. Хранится в его кабинете, в потайном отсеке за портретом предка – жестокого старика с глазами, как у стервятника. – Маркиз сделал паузу, будто собираясь с силами. – Отсек защищен. Не механически. Энергетически. Ловушка для разума. Прикоснешься без ключа – получишь психический разряд. Калечащий.

Роберин мрачно изучал план. Его пальцы водили по линиям коридоров, залов, окон.

– Охрана? – спросил он коротко.

– Днем – два стража у входа в его личные покои. Ночью... сложнее. Магические сигнализации на подступах к кабинету. И "тени". Они не всегда видны, но всегда рядом. Чувствуют чужую энергию. Особенно... – голос в камне замолк на мгновение, – ...особенно энергию попаданцев. Твою, Клависия.

Клава сжала кольцо под одеждой. Оно было холодным и молчаливым.

– Значит, ночь. И маскировка. Максимальная, – сказала она, глядя на Роберина. Уроки Эйнара должны были пригодиться по полной. – Я должна подойти вплотную к кристаллу. Поднести кольцо. И... что тогда?

– Контакт, – прошептал Маркиз. – Физический контакт кольца-ключа с кристаллом-ядром вызовет резонансный сбой. Система должна погаснуть. Временно... или навсегда. Это... теоретически. Практики не было. Клейтон тщательно оберегал ядро. Но расчеты... они верны. Ваше кольцо – единственный деактиватор.

Роберин тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. Его лицо было каменным.

– Сумасшествие. Пробраться в логово самого опасного человека в королевстве. Обойти магические ловушки и "теней". Добраться до его самого ценного сокровища. И все это – на удачу. – Он посмотрел на Клаву. В его глазах не было сомнения в *ней*, только в осуществимости плана. – Ты уверена? Это твой выбор. Твой риск. Самый высокий.

Клава встретила его взгляд. В ней не было прежней паники или сомнений.

– У меня нет другого выбора, Роберин. Пока эта штука работает, я – мишень. Мы все – мишени. И он... он причиняет зло не только нам. Мы должны попытаться. – Она повернулась к хрусталю. – Маркиз? Как отключить ловушку у отсека? Ключ?

– Ключ... это он сам, – ответил голос из камня, с горькой усмешкой. – Его уникальная энергетическая подпись. Или... нечто ее имитирующее. Данные есть у меня в голове. Нужен артефакт-имитатор. Простой резонатор, настроенный на его частоту. Я опишу конструкцию Олисе. Баба Нюра... или ваш лесник, Эйнар, могут собрать. Это... возможно.

Олиса, до сих пор сидевшая тихо, широко раскрыла глаза и кивнула, хватая перо и чернила.

– Говорите, господин де Рото! Запишу все до последней черточки!

Пока Маркиз диктовал сложные формулы и описания кристаллических решеток для резонатора, а Олиса старательно выводила каракули, Клава почувствовала легкое головокружение. План обретал черты. Безумные, опасные, но черты. Роберин молча наблюдал, его мозг явно проигрывал маршрут проникновения и отхода. Доверие между ними в эту минуту было абсолютным. Он больше не спрашивал о "снах" или природе кольца. Он принял ее правду и ее роль в этом безумии.

* * *

Несколько дней спустя напряжение немного разрядилось неожиданной новостью. Олиса вернулась из деревни не с тревожными вестями или компонентами для резонатора, а с сияющими глазами и легким румянцем на щеках.

– Клава! Ты не представляешь! – затараторила она, влетая в горницу, где Клава пыталась медитировать, усиливая маскировочный эффект. – Тот купец... Альдар! Помнишь, я говорила про караван с восточными тканями?

Клава с трудом вышла из состояния концентрации.

– Ммм? Альдар? Кажется... да. Что с ним?

– Он... он просто чудесный! – Олиса упала на стул рядом, не в силах усидеть. – Принес новые образцы! Шелк, который переливается, как крыло жука! И тончайшую шерсть, мягче пуха! И... – она понизила голос до доверительного шепота, хотя они были одни, – ...он слушал! Когда я рассказывала про свой дурацкий фасон для платья – с асимметричным подолом и карманами! Ты же знаешь, все смеются! А он... он спросил: "А удобно ли будет хозяйке в поле? Или когда за скотиной смотришь?" И мы стали обсуждать! Он говорил о практичности, о свободе движения... – Олиса зажмурилась от счастья. – Он сказал, что мои идеи... "свежие ветром с новых гор"! Представляешь?!

Клава смотрела на подругу, и часть тяжести на душе вдруг отпустила. На фоне их мрачных планов, угроз и артефактов смерти, эта искренняя, светлая влюбленность Олисы казалась глотком чистого воздуха.

– Звучит... восхитительно, Олис, – улыбнулась Клава, искренне радуясь за нее. – И он... пригожий?

Олиса засмеялась, покраснев еще сильнее.

– Не то слово! Улыбка... как солнце! И глаза – темные, теплые, как спелые сливы! И руки... сильные, но когда он ткань показывает, пальцы такие нежные... – Она вдруг смутилась. – Ох, я болтаю как дурочка! А у тебя... дела важные. Прости.

– Ничего не прости, – Клава встала и обняла подругу. – Мне это как раз нужно. Свежий ветер с новых гор. – Она посмотрела в окно, думая о стройплощадке "Злачного Рая", где уже поднимались первые венцы нового дома. Жизнь, несмотря ни на что, продолжалась. – Когда увидишь его снова?

– Завтра! – Олиса просияла. – Говорил, привезет еще один рулон... того самого переливчатого шелка. Для... для моих экспериментов! – Она вскочила. – Мне бежать! Надо закончить вышивку на заказе для жены мельника! И подумать, что надеть завтра! – И она выпорхнула, оставив после себя запах свежих ниток и сияние первого трепета влюбленного сердца.

Клава осталась одна. Суровый план проникновения к Клейтону, кристалл-ядро, магические ловушки – все это никуда не делось. Но рассказ Олисы поселил в ее душе маленькую, теплую точку надежды. Мир был не только тенью Клейтона и порталами. В нем были и солнечные улыбки купцов, и трепет первых свиданий, и мечты о платьях с удобными карманами. И это стоило защищать. Стоило рисковать.

Она снова сжала кольцо. Они остановят Клейтона. Ради "Злачного Рая". Ради Олисы и ее Альдара. Ради будущего, где можно будет просто жить, любить и шить платья с асимметричными подолами, не оглядываясь на "теней". План был безумен. Но альтернативы не было. И у них появился еще один повод бороться – за право на простую, светлую любовь.

Глава 34. Рискованная Вылазка

В столицу прибыли накануне. Повсюду висели гирлянды из осенних листьев и полевых цветов, пахло жареными каштанами и медовухой. День Урожая – один из самых шумных и любимых в королевстве. Люди толпились на площадях, заполняли таверны, несли домой связки баранок и тыквы. Идеальный фон для незаметного исчезновения двух теней в темных плащах.

Клава и Роберин слились с праздничной толпой у городских ворот. Никакой роскоши – одежда простых горожан, чуть поношенная, ничем не примечательная. На Клаве – плотный капюшон, частично скрывающий лицо. Маскировка Эйнара работала на пределе: она не делала их невидимыми, но заставляла взгляд скользить мимо, не задерживаясь, как мимо знакомой, но неинтересной вывески. Внутри Клава сжимала кольцо, чувствуя его постоянный, навязчивый холод. Они приближались к источнику угрозы.

Район, где стояла усадьба Клейтона, был тихим, почти пустынным. Высокие каменные стены, мрачные особняки знати, редкие патрули городской стражи. Праздник сюда не добрался. Здесь царила другая атмосфера – напряженная, наблюдательная. Клава почувствовала знакомое покалывание на коже – ощущение невидимых глаз. «Тени». Они были здесь. Но маскировка и праздничная суета на соседних улицах работали в их пользу.

– Готовь резонатор, – тихо прошептал Роберин, прижимаясь к шершавой стене особняка Клейтона. Они стояли в глубокой нише парадного входа, скрытые от луны и редких прохожих. – По плану Маркиза. Только мгновение.

Клава кивнула, доставая из-под плаща небольшой, тускло мерцающий кристалл в медной оправе – резонатор. Творение Эйнара и Бабы Нюры, собранное по чертежам Маркиза. Она сжала его, сосредоточившись на образе Клейтона – его холодных глазах, ощущении ледяной пустоты, которое он излучал. Резонатор дрогнул в руке, его мерцание стало чуть ярче, приобретя неприятный, маслянистый оттенок.

Роберин тем временем работал отмычками на массивной служебной калитке – не парадный вход, а черный ход для прислуги. Замок щелкнул с тихим, но оглушительным в тишине звуком. Он приоткрыл дверь – за ней темнота и запах воска, пыли и чего-то металлического, острого. Энергетический фон дома был гнетущим.

– Идем, – прошептал он, пропуская Клаву вперед.

Внутри было темно и тихо. Службы, видимо, были отпущены на праздник. Они двигались по памяти, сверяясь с планом Маркиза в уме. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах. Клава почувствовала, как кольцо на ее пальце пульсирует все сильнее, холод проникал в кости. Они приближались к ядру.

Внезапно Роберин резко дернул ее за рукав, прижав к стене. Из бокового коридора выплыли две фигуры, не люди, а сгустки движущейся тени, без лиц, без четких очертаний. «Тени»-стражи. Они плыли по воздуху, бесшумно, ощупывая пространство вокруг себя каким-то шестым чувством. Их «взгляды» скользнули по стене, по нише… и прошли мимо. Маскировка и резонатор, имитирующий энергетику хозяина, сработали. Тени проплыли дальше, растворившись в темноте.

– Близко, – выдохнул Роберин. Его лицо в полумраке было покрыто испариной.

Кабинет Клейтона находился на втором этаже, в самом конце длинного, роскошно обставленного, но леденяще холодного коридора. Дверь была массивной, дубовой. Роберин снова взялся за отмычки. Клава стояла на страже, ее сердце колотилось так, что, казалось, эхо разносится по всему дому. Она чувствовала мощный, давящий импульс, исходивший из-за двери. Кристалл-ядро был здесь.

Дверь открылась бесшумно. Они скользнули внутрь.

Кабинет был огромным, мрачным. Высокие книжные шкафы, тяжелый стол, кресло, похожее на трон. На стене прямо напротив входа – портрет. Старик в старинном камзоле, с безжалостными глазами стервятника и тонкими, жестокими губами. Портрет предка. И за ним – потайной отсек.

Клава подошла к портрету, чувствуя, как волны холода от кольца и кристалла за стеной бьются внутри нее, вызывая тошноту. Она подняла руку с резонатором. Теперь или никогда. Она сосредоточилась на образе Клейтона, на его ледяной сущности, вложив все в кристалл в руке. Резонатор вспыхнул коротким, ярким, болезненным светом. Одновременно она мысленно толкнула в точку, указанную Маркизом: правый глаз стервятника на портрете.

Раздался тихий, скрежещущий звук. Небольшая панель под портретом бесшумно съехала в сторону, открыв углубление в стене. Внутри, на бархатной подушке, лежал Он.

Кристалл.

Размером с крупное яблоко. Темно-синий, почти черный, как глубина космоса. Сквозь его толщу тянулись тончайшие, пульсирующие золотом прожилки. Он не просто лежал – он жил. От него исходило ощущение бездонной, леденящей пустоты, всасывающей свет, звук, саму жизнь. Он был красивым и ужасающим одновременно. Маяк Клавы на пальце взвыл ледяной болью, резонируя с ядром системы.

– Быстро, Клава! – прошептал Роберин, стоявший у двери, его взгляд метался между ней и коридором. – Чувствую… движение внизу!

Клава протянула руку к кристаллу. Ее пальцы дрожали. Она чувствовала исходящую от него опасность, мощь ловушки, которая вот-вот сработает, если резонанс резонатора ослабнет. Но другого шанса не будет. Она сжала кольцо на другой руке, чувствуя его отчаянный холодный призыв, и решительно прикоснулась к холодной, гладкой поверхности кристалла-ядра.

Контакт.

Ни вспышки. Ни грома. Только мгновенная, оглушительная тишина. Казалось, весь мир замер. Пульсирующие золотые прожилки внутри кристалла резко погасли. Ледяное излучение, давившее на разум, исчезло. Кристалл стал просто… большим, красивым, но мертвым камнем. Кольцо на пальце Клавы перестало вибрировать. Его холод стал просто холодом металла.

– Сработало… – прошептала Клава, не веря своим ощущениям. – Маркиз был прав!

– Не радуйся раньше времени! – резко оборвал ее Роберин. Его лицо было бледным, напряженным. – Охранная магическая система могла отправить сигнал тревоги при отключении! Уходим! Сейчас же!

Он схватил ее за руку, буквально выдернув из кабинета. Клава на ходу сунула мертвый кристалл в глубочайший карман своего плаща. Они бросились бежать по темному коридору обратно, к служебной лестнице. Внизу послышались крики, топот ног. Сигнал тревоги? Или просто возвращающаяся охрана?

Маскировка уже не работала так безупречно. Адреналин, паника, физический контакт с артефактом – все это создавало энергетический шум. Они слышали за спиной лай собак. Роберин тащил ее за собой, его хватка была железной. Они выскочили через черный ход во двор, нырнули в узкий переулок, затем в другой.

Погоня не утихала. Крики слышались все ближе. Клава, задыхаясь, бежала из последних сил, сжимая в кармане мертвый кристалл и чувствуя ледяное биение собственного сердца. Они деактивировали артефакт. Но выбраться живыми – это была уже другая задача. И времени на ее решение оставалось катастрофически мало.

Глава 35. Камень Правды и Камень Преткновения

Холодный голос разрезал тишину дома, где они скрылись, едва они только успели отдышаться.

– Очаровательно. Проникли в мое логово. Мой кристалл.

Клейтон Сулари стоял в дверном проеме. Его черный камзол сливался с темнотой, которая сгущалась позади. Лицо было бледной маской, на которой горели только глаза – два уголька безумной, ледяной ярости. В одной руке он сжимал свой Камень Правды, который пульсировал неровным, зловещим багровым светом. В другой – его кольцо-передатчик, излучавшее слабое, но агрессивное сияние. Он видел открытый тайник. Видел их двоих в своем доме, сомнений не оставалось.

– Инваро, – он произнес имя с презрительной интонацией. – Служба короне обязывает к верности. Не к предательству. И ты… – Его взгляд, полный немыслимой ненависти, впился в Клаву. – Крыса, проникшая в чужой мир. Я чувствовал сбой. Как ты посмела?!

Роберин шагнул вперед, заслоняя Клаву, меч уже в руке.

– Всё кончено, господин Сулари.

– Ничто не кончено! – прошипел Клейтон. Его голос сорвался на крик. Он резко поднял руку с кольцом. Сияние передатчика вспыхнуло ярче, но стало неровным, дерганым, как разорванная нить. Он направил его на Клаву. – Я выжгу из тебя все, что ты украла! Верну обратно! Свою силу!

Волна ледяной, парализующей боли ударила в Клаву. Она вскрикнула, согнувшись. Ее кольцо-маяк, до сих пор безмолвное, взревело в ответ ледяным огнем, как будто кричало от ярости и боли одновременно. Инстинкт оказался сильнее разума. Клава не думала о заклинаниях Эйнара. Она сжала кольцо в кулаке и взмахнула им навстречу направленному на нее лучу кольца Клейтона, как щитом. Не щитом из воздуха, а самой сутью артефакта – его связью с ядром, которое она только что деактивировала, но которое лежало у нее в кармане.

Произошло нечто невообразимое.

Взмах ее руки создал не щит, а… "короткое замыкание" в самой ткани пространства между двумя кольцами. Раздался не звук, а ощущение – глухой, всесокрушающий хлопок тишины, который выбил воздух из легких. Свет от передатчика Клейтона исказился, свернулся в спираль и с диким визгом ударил обратно, прямо в его Камень Правды, который он держал в другой руке.

Камень Правды, этот темный, отполированный овал, буквально взревел. Багровый свет внутри него стал ослепительно белым, затем черным, затем снова багровым, пульсируя с бешеной частотой. Он завибрировал в руке Клейтона так, что его пальцы свело судорогой. Он не мог его удержать. Он не мог отвести взгляд.

– Нет! – заорал Клейтон, но было уже поздно.

Бешеный калейдоскоп образов обрушился на сознание Клейтона, проецируясь в пространство дома как мерцающие, искаженные видения:

Темный ритуал. Молодой Клейтон, стоящий в круге из костей, заключающий пакт с бесформенной сущностью из теней – источник силы для контроля над порталами. Цена? Души попаданцев.

Бесконечные страдания. Лица десятков людей – мужчин, женщин – искаженные ужасом и болью, вмерзшие в кристаллические ячейки где-то в подземельях, их жизненная сила высасывается для питания системы.

Фальсификации обвинений, подставные доказательства против невиновных, включая Маркиза, шепот в уши короля, сеющий паранойю.

Истинная природа власти – иллюзия, подпитываемая страданием.

– Ложь! Это всё ложь! – завопил Клейтон, но его вопль смешивался с визгом Камня и стонами жертв из видений. Он безумно тряс головой, пытаясь стряхнуть кошмар, но Камень в его руке пылал, впиваясь в его сознание, заставляя видеть, знать, чувствовать всю мерзость и пустоту своего пути. Его лицо исказилось гримасой нечеловеческого ужаса и ярости. Он увидел себя таким, каким был – не вершителем судеб, а жалким вором душ. И это сломало его.

В этот миг безумия и боли, когда Клейтон был полностью открыт, оглушен внутренним адом, Роберин среагировал. Не для атаки. Для защиты. Он увидел, как безумный взгляд Клейтона, полный слепой ненависти, сфокусировался на сгорбленной Клаве. Как его рука с кинжалом дернулась в ее сторону.

– Клависия! – крикнул Роберин и бросился вперед, отталкивая ее в сторону, подальше от линии удара.

Он не успел увернуться сам. Кинжал Клейтона, движимый слепой яростью вонзился Роберину в бок, чуть выше бедра. Глубоко. Роберин грохнулся на колено, глухо застонав, но его рука с мечом инстинктивно взметнулась вверх, отражая следующий, уже не столь точный удар.

Клава, отброшенная, в ужасе увидела кровь, темной струйкой растекающуюся по полу. Увидела безумные глаза Клейтона, который, выдернув кинжал, уже не видел ни ее, ни Роберина. Он видел только кошмар внутри себя, проецируемый шипящим, трескающимся Камнем Правды в его руке. Камень начал дымиться, его поверхность покрывалась паутиной трещин.

– Убить Всех убить! – завыл Клейтон, больше не человек, а воплощение искаженной боли и ярости. Он замахнулся кинжалом снова, но его движения были некоординированными, безумными.

Этого мгновения хватило. Клава, забыв о боли, вскочила. Не к Роберину – к нему нельзя было подойти под безумные взмахи кинжала. К открытому окну. Она рванула штору, сдернула ее и набросила плащом на масляный светильник на столе. Массивная лампа с маслом упала, масло разлилось по дереву, и через секунду яркое пламя взметнулось вверх по сухой ткани портьеры.

– Пожар! – закричала Клава что было мочи в окно. – Пожар!

Огонь, крики "пожар", запах гари – этого хаоса хватило. На улице послышалась суматоха, крики стражей. Безумный вопль Клейтона потонул в общем гвалте.

Клава метнулась к Роберину. Он, стиснув зубы, уже пытался подняться, прижимая руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы.

– Держись! – прошипела она, подставляя плечо под его руку. Она снова сжала кольцо, вкладывая в него всю свою волю, всю свою боль, весь страх не успеть. Они вывалились на улицу, из дома Роберина валил черный дым. Люди метались с ведрами, внутри неистовствовал Клейтон.

Сейчас главным было одно: выбраться. Выжить. И остановить кровь Роберина.