Текст книги "Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Родные (пока чужие) стены

– Да, – выдохнула я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Да, господин Инваро. Благодарю вас. Я... я перееду. Временно. Пока здесь... – я махнула рукой в сторону руин, – ...не станет пригодно для жизни.

– Хорошо, – он кивнул коротко, его рука наконец отпустила мой локоть, но ощущение опоры осталось. – Берн, Торм, Ларс! – его голос, командный и четкий, разрезал суматоху. – Прекращаем работы с частоколом. Первоочередная задача – расчистить безопасный проход в дом. Вынести все, что уцелело и может понадобиться госпоже Сулари немедленно. Одежду, постель, еду, ценные вещи. Осторожно! Оценивайте каждую балку над головой. Ларс, отведи козу подальше, к дальнему забору, дай ей травы. Быстро! Потом мы козу переведем в другое место. У Равенны есть козы, еще одна не помешает.

Рабочие, еще минуту назад растерянные, мгновенно мобилизовались. Берн и Торм, перекинувшись парой слов, осторожно полезли в пролом, начиная отгребать крупные обломки. Ларс ловко поймал перепуганную козу и повел ее прочь от развалин. Роберин повернулся ко мне.

– Госпожа, вам тоже нужно собрать самое необходимое, что не доверять рабочим. Документы, деньги, личные вещи. Быстро и по минимуму. Остальное вывезем позже, когда убедимся в безопасности. Я помогу.

Шок начал отступать, уступая место практической суете, которая была спасением. Я бросилась к сундуку, который вытащили парни первым, схватила мешочек с деньгами, теплую шаль, смену белья, книгу о травах. Рука сама потянулась к потайному карману в платье – кольцо было на месте. Я сунула в получившийся узелок шкатулочку Клависии с ножницами и иглами. Они могли пригодиться. А потом увидела вынесенный горшочек с засохшей мятой, подарок Олисы в первые дни. Почему-то схватила и его.

Роберин стоял у двери, наблюдая, готовый помочь, но не лезущий без спроса.

– Готово? – спросил он, когда я завязала узел.

– Да. Это все срочное.

– Тогда идем. Остальное подождет.

– Подожди.. Роберин, я сейчас.

Я всучила ему узелок и горшок с мятой, зашла за дом и стала откапывать свои ценные захоронения. Мешочки с деньгами в котелке. Взяла их и вышла к Роберину. Он ничего не сказал. Догадался, по моим руками платью, что самое ценное я хранила не в доме.

Мы вышли. Рабочие уже вытащили мой соломенный матрас (чудом чистый!), одеяло и несколько горшков из кухни. Складывали аккуратно у дальнего края двора, подальше от опасной зоны. Коза, привязанная Ларсом к столбу забора, успокоилась и жевала траву, поглядывая на суету с козьим равнодушием. Козленок крутился рядом.

– Ларс, – Роберин бросил ключи молодому рабочему. – Запряги в телегу Серого. Отвезешь вещи госпожи Сулари ко мне. Матрас, узел, вот это. – Он показал на скромную кучку спасенного. – Берн, Торм, остаетесь караулить. Никого не подпускать к развалинам. Я сам вернусь к вечеру, оценим, что можно сделать. Козу с козленком к Равенне уведите. Скажите, я попросил.

Потом он повернулся ко мне.

– Готовы? Дорога недолгая.

Я кивнула. Коза блеяла нам вслед, когда мы выходили за калитку. Я оглянулась на «Злачный Рай». Дом, который начала обживать, было жаль... Прощай, мой первый, убогий, но свой, рай.

Дорога в деревню пролетела в молчании. Роберин шел чуть впереди. Я шла следом, сжимая узелок, чувствуя себя нелепо и уязвимо. Беженка. Приживалка. «Временно», напомнила я себе. Только временно. Денег хватит на постройку дома. Наверное…

Дом Роберина оказался на краю деревни, чуть в стороне от основной улицы, но не в глуши. Небольшой, крепкий, действительно рубленый, из добротных бревен, почерневших от времени. Крыша не соломенная, а деревянная. Калитка и забор целые, крепкие. Чувствовался мужской порядок и основательность. Ничего лишнего.

Он отпер тяжелую дубовую дверь, пропуская меня вперед.

– Проходите. Не пугайтесь скромности.

Внутри пахло деревом, дымом и чем-то, вроде сушеных трав. Сени были небольшими, аккуратными. Вошли в просторную комнату с печью и широким столом, по краям от него стояли две лавки. Из этой комнаты вели две двери. Роберин открыл дверь справа от печи.

– Это ваша комната. Горница. – Он шагнул внутрь.

Два небольших окна с деревянными ставнями. Деревянный стол, два стула, крепкая кровать с тюфяком и сложенным одеялом. На стене – полка с несколькими книгами и глиняной посудой. Чисто, пусто и... безлико. Она явно пустовала и очень давно. Если в ней вообще хоть кто-то жил.

Сложил мои узелки на кровать, а горшок с мятой поставил на стол. Вышли снова в светлую большую комнату с печью.

– Печь растоплю позже, ежели надо воды погреть или приготовить чего. Я привык по простому летом на улице в котелке. – пояснил Роберин, вроде как-то это его и смутило. Да только он знает прекрасно, что и я тут питаюсь на улице из котелка. – Дрова здесь. – Он кивнул на аккуратный поленник у печи. – Воду сейчас принесу из колодца. Из сеней маленькая дверь в кладовую ведет, можно брать всё, что нужно. – Он помолчал, оглядывая комнату. – Удобно?

– Очень, – ответила я искренне. По сравнению с тем, что было в «Злачном Рае», это был дворец. – Спасибо, господин Инваро. Я... я не знаю, как вас благодарить.

– Роберин, – поправил он неожиданно мягко. – В этих стенах титулы излишни. А благодарить не надо. Ларс скоро привезет ваши вещи. Отдыхайте. Я вернусь позже. Надо разобраться с вашим... домом. И доложить старосте.

Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. В тишине чужого дома. Пыль с развалин все еще была на моем платье, запах въелся в волосы. Я подошла к окну, приоткрыла ставню. Вид был на огород и дальше – на поле. Никаких зияющих дыр. Никаких теней у леса. Только покой и прочность.

Я опустилась на край кровати. Тюфяк упруго подался. «Временно», – еще раз напомнила я себе, сжимая в кармане холодное металлическое кольцо. Но где-то там, в развалинах «Злачного Рая», возможно, уже копошились «уши» Клейтона. А у Бабы Нюры боролся за жизнь человек, знавший страшные тайны.

Стук колес телеги во дворе возвестил о прибытии Ларса с моими скромными пожитками. Пора было обустраиваться. Временно.

Глава 27. Родные (пока чужие) стены

Тишина в горнице Роберина была иной. Не пугающей пустотой «Злачного Рая». И все же я не могла уснуть. Роберин так и не вернулся. Каждый шорох за дверью сеней, каждый скрип половицы казался громким. Я лежала на чужой кровати под чужимодеялом, прислушиваясь к ночи и к собственному сердцу, которое никак не хотело успокаиваться.

Мысли кружились голове, не давали покоя. Клейтон не дремлет. Он знает, что я не Клависия. Что он сделает, узнав, что я теперь здесь, у начальника стражи?

Роберин… Его твердая рука на локте, оттягивающая от провала. Его деловитые команды. Его предложение... "логичное". Жить здесь. В его доме. Под одной крышей. Что он думает на самом деле? Долг? Жалость? Или... что-то еще? Воспоминание о мимолетном касании рук утром вызвало новый прилив тепла к лицу. "Соберись, Клавдия Витальевна!" – мысленно отчитала себя. "Не до романтики. Выжить бы!"

Думала про Маркиза, что там с этим живчиком. Когда сможем поговорить? Баба Нюра... Олиса…

Утром я проснулась от непривычных звуков, глухого стука топора во дворе, далекого крика петуха, бодрых голосов за окном. Я лежала, не двигаясь, осознавая: я в доме Роберина. Первая ночь прошла. И я даже не помню, как я уснула, и что мне снилось.

Одевшись и кое-как причесавшись руками, расческу забыла в "Раю", конечно, я робко приоткрыла дверь. Выглянула в комнату. Роберин стоял у печи спиной ко мне. Он что-то помешивал в котелке, висевшем над огнем. Пахло... кашей? Овсянкой? И чем-то дымным – можжевельником или сосной.

Он услышал скрип двери и обернулся. Его лицо было уставшим. Видимо, встал рано. Или не ложился?

– Доброе утро, госпожа Сулари. – Кивок был вежливым, но без фамильярности. – Хорошо спали?

– Да, спасибо, – ответила я, чувствуя неловкость. "Госпожа Сулари" звучало теперь особенно формально в его собственном доме. – Комната очень удобная. И тихо.

– Рад, что вам понравилось. – Он снял котелок с огня. – Каша готова. Присаживайтесь, если хотите. Дел сегодня много.

Я села за деревянный стол. Он поставил передо мной глиняную миску с дымящейся овсяной кашей, гораздо более аппетитной, чем мои собственные эксперименты. Рядом положил ложку и кусок темного, но свежего хлеба. Сам сел напротив с другой миской. Ели молча. Тишина снова висела между нами, но теперь она была наполнена хрустом хлеба, звуками ложек и... неловкостью. Как вести себя? Болтать о погоде? Спросить о развалинах? Поблагодарить еще раз?

– Я был в "Злачном Раю" на рассвете, – нарушил молчание Роберин, словно прочитав мои мысли. Его голос был ровным, деловым. – Разобрали часть завала в сенях. Ущерб... значительный. Крыша над сенями и кухней – в аварийном состоянии. Балки сгнили изнутри. Вчерашние работы рядом, видимо, дали последнюю встряску. – Он отломил кусок хлеба. – Стены в вашей комнате пока целы, но подпорки нужны срочно, чтобы остальная крыша не рухнула. Без капитального ремонта жить там нельзя. Очень опасно.

Сердце сжалось. Значит, "временно" может затянуться.

– Я понимаю, – тихо сказала я, ковыряя ложкой в каше. – Сколько... сколько может занять ремонт?

Роберин вздохнул.

– Зависит от материалов, рабочих рук. Если найду хороших плотников, досок… Месяц? Два? А то и больше. Зима не за горами, а с открытой крышей... – Он не договорил, но смысл был ясен. Мой "рай" на зиму непригоден. – Я поговорил со старостой Мальтихом. Он... выразил сочувствие. Пообещал выделить лес из казенных запасов. За плату, конечно, – добавил он сухо. – И рабочих поищем.

"За плату". У меня были деньги.

– У меня есть средства, – осторожно сказала я.

– Не спешите, – отозвался Роберин. – Сначала оценим масштаб и стоимость. А пока... – Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах не было ни жалости, ни смущения, только твердая уверенность. – Вы здесь в безопасности. И это главное. Коза под присмотром. О ваших вещах позаботимся.

Его слова "вы здесь в безопасности" прозвучали как обет. Я почувствовала, как часть тяжести спадает с плеч. Он не жалел, не тяготился. Он видел проблему и решал ее.

– Спасибо, Роберин, – выдохнула я, и на этот раз благодарность была искренней и глубокой, без прежней натянутости. – Я... я постараюсь не быть обузой. Помогу по хозяйству, чем смогу. Шить, готовить... За козой, когда вернется, сама буду ухаживать.

Он кивнул, почти незаметно улыбнувшись уголками губ.

– Договорились. А сейчас мне надо в управление, потом к плотникам. Дом – ваш. Чувствуйте себя свободно. Горница, сени, двор. Если что нужно – берите. Вечером вернусь, расскажу новости.

Он встал, ополоснул свою миску в ведре с водой у печи, взял плащ и шапку. На пороге сеней обернулся.

– И... госпожа Клависия, – произнес он негромко, и мое имя в его устах прозвучало непривычно. – Не корите себя. Дом можно отстроить. Главное, что вы целы.

Первым делом я вымыла посуду. Потом осмотрела горницу. Место для будущих кулинарных подвигов. Потом выглянула во двор – аккуратный огород, сарай, колодец. Умылась ледяной колодезной водой, взбодрилась. Затем достала из узелка книгу о травах и инструменты Клависии. Надо было занять руки. И мысли. Может, попробовать сшить что-нибудь из купленного у Олисы ситца? Или... повторить заклинание охлаждения? Вдруг получится лучше в этой спокойной обстановке?

Я достала кружку, налила воды. Закрыла глаза, стараясь воспроизвести то чувство уверенности, которое охватило меня вчера у костра с Роберином. Расслабиться. Поверить. Представить ледяную гладь озера.

– *Аэрис фигидо*, – прошептала, проводя рукой над водой.

Открыла глаза. Вода оставалась водой. Ни инея, ни льдинок. Но... казалось, она стала чуть прохладнее? Или опять самовнушение? Я вздохнула. Магия требовала терпения. Как и ремонт дома. Как и... все в этом злачном мире.

В кармане платья кольцо внезапно дрогнуло. Не звон, а едва уловимая *вибрация*, как тихий отклик на мою неудачную попытку колдовства. Я замерла, сжимая его в кулаке. Оно было живым. Оно чувствовало. Что же ты пытаешься мне сказать, немой ключ? И когда наконец откроешь дверь?

Тихое постукивание в дверь сеней заставило меня вздрогнуть. Роберин бы вошел увереннее. Его дом всё ж. Я осторожно приоткрыла дверь.

– Олиса! – облегчение прокатилось волной.

Подруга стояла на крыльце, корзинка в руках, но лицо было серьезным, глаза бегали по сторонам.

– Можно? Быстренько, – прошептала она, проскользнув внутрь, прежде чем я успела ответить.

Прикрыла за ней дверь. Олиса сразу схватила меня за руку, отведя подальше от входа, в угол горницы.

– Как ты? Жива? Цела? – зашептала она, осматривая меня с ног до головы. – Все в деревне говорят про твой дом! Обвал! Да еще и после инквизиции! Боже, я так перепугалась!

– Жива, жива, – успокоила ее, чувствуя прилив тепла от искренней заботы. – Рухнула крыша над сенями. Роберин… господин Инваро, предложил пожить здесь, пока ремонт. Временно. – Она махнула рукой вокруг. – Вот, осваиваюсь.

Олиса кивнула, но тревога не покидала ее глаз.

– Слушай, главное: он жив. Маркиз. Пришел в себя ненадолго сегодня утром. Баба Нюра говорит, кризис миновал, но слабый как тряпочка. Лежит, глаза открыл, воду пил. И… бормотал.

Я замерла.

– Что? Что говорил?

– «Кольцо… Ключ… Найти… Дверь…» – Олиса понизила голос до едва слышного шепота. – И все в таком духе. Нюра сказала, бредит, но бред очень упорный. И она думает… он не совсем бредит. Он что-то знает, Клава. Про твое кольцо.

– Спасибо, Олис. Это… это важно. Надо понять, что это значит.

– Да, но это не все, – лицо Олисы стало еще мрачнее. Она оглянулась, будто боясь, что нас подслушают даже в пустой горнице. – Люди инквизитора, Клава. Они здесь. В деревне. Не инквизиторы в плащах, а… тихие. Приезжие торговцы, подмастерья. Спрашивают. О тебе. О том, кто бывал в «Злачном Раю». О господине Инваро. Обо мне и Равенне… Особенно о тебе. Что делаешь, с кем общаешься.

Холодный комок страха снова сжал горло. Клейтон не отступал. Его щупальца протянулись сюда, в этот казавшийся надежным дом.

– Что отвечают? – с трудом выдавила я.

– Пока – ничего особенного. Что ты хозяйка поместья, приехала одна, нелюдимая. Что Роберин – начальник стражи, помогает. Про меня – что швея, про Равенну – что печет. Но… – Олиса сделала паузу. – Они настойчивые. И глаза у них… колючие. Будь осторожна здесь. Очень осторожна.

Она сунула мне корзинку.

– Взяла предлог – принесла тебе ниток и лоскутов, мол, для шитья. Чтобы не вызывать вопросов. Держись, Клава. И… передай привет господину Инваро. Он, кажется, надежный.

Олиса ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя запах свежего льна и тяжелый груз предупреждения.

Вечером Роберин вернулся. Он выглядел усталым, в пыли и с мелкими ссадинами на руках. Принес запах леса, дыма и мужского труда.

– Разобрали часть завала, – сообщил он кратко, снимая плащ. – Картина неутешительная. Балки трухлявые. Нужна серьезная перестройка. – Он помыл руки в тазу, который я предусмотрительно наполнила. – Как ваши дела? Освоились?

Я подала ему миску с похлебкой, которую с грехом пополам сварганила из привезенных Ларсом припасов.

– Да, спасибо. Комната хорошая. Олиса заходила, нитки принесла. – Она не стала упоминать предупреждение о «тенях». Не сейчас. Не тогда, когда он так устал.

Мы сели ужинать. Я чувствовала неловкость каждого своего движения, звон ложки о миску казался оглушительным. Она пыталась думать о балках, о ремонте, о кольце, но мысли путались. Внезапно рука дрогнула, и ложка с громким звоном упала на пол.

– Ой! Простите! – ахнула, краснея до корней волос и бросаясь поднимать ее. Неуклюжесть! Совсем как старуха!

Но вместо раздражения или насмешки она услышала его низкий, спокойный голос:

– Не беда. Просто ложка. Устали, наверное. День выдался непростой.

Его понимание, отсутствие упрека, согрели сильнее похлебки. Неловкость чуть отступила.

– Да, – согласилась она тихо. – Очень.

Он кивнул, встал.

– Я пойду проверю коня. И задвину запор на сенях. Вы отдыхайте. Завтра рано вставать, поеду договариваться с плотниками о лесе.

Когда он вышел, Клава осталась одна в тишине горницы. Пламя свечи отбрасывало на стены пляшущие тени. Она достала кольцо, положила его на стол перед собой. Оно лежало, холодное и загадочное, отражая огонек свечи крошечной искоркой. «Кольцо… Ключ… Найти… Дверь…» Слова Маркиза эхом отдавались в голове. Что за дверь? И где ключ? Клейтон искал ее. Его шпионы были рядом.

Снаружи раздались звуки, Роберин из колодца достал ведро воды. Я выглянула в окно. Он в одних тонких подштанниках, босой стоял на траве у колодца спиной ко мне. Ополоснувшись из бочонка, окатил себя ведром колодезной воды. По коже мурашки побежали от ощущения ледяной воды. Шумно выдохнув, он потянулся к простынке, выполняющей роль полотенца. А я отскочила от окна. Еще заметит, что подглядываю.

Глава 28. Тайна кольца

Утром Роберин ушел на поиски плотников. Я уединилась в своей комнате, задвинув засов на двери, чисто символический жест, но придающий иллюзию контроля. Достала кольцо. Оно лежало на ладони, серебристое, с едва заметным, сложным узором, не похожим на обычные ювелирные завитки. Оно казалось инертным, но я *чувствовала* его. Невидимую тяжесть. Потенциал.

«Реагирует на магию, – напомнила себе. – И на эмоции».

Поставила на стол ту же глиняную кружку с водой. Взяла кольцо в левую руку, сжала его. Правую ладонь протянула над водой. Закрыла глаза, сосредоточилась не на холоде, а на *энергии*, на собственной воле. Представила, как сила струится из моего центра, через руку, в воду.

– *Аэрис фигидо!* – произнесла четче, увереннее, чем прежде.

Открыла глаза. И ахнула. Вода не просто охладилась – на ее поверхности заплясали крошечные, едва заметные льдинки, тающие почти мгновенно, но это был *видимый* результат! И в тот же миг кольцо в моей левой руке… *отозвалось*. Не вибрацией, а коротким, слабым *импульсом тепла*, словно крошечная искра пробежала под кожей. Затем – снова холод металла.

– Боже, – прошептала, разжимая кулак. Кольцо лежало безжизненно. Но связь была! Оно реагировало на магию! Энергетический всплеск?

Попробовала снова, уже без заклинания. Просто сосредоточилась, представила ледяную пустоту, пытаясь *протолкнуть* это ощущение в воду. Ничего. Вода оставалась комнатной температуры. Кольцо молчало. Значит, нужен был осознанный акт магии, выброс энергии.

«На сильные эмоции», – вспомнила. Я сжала кольцо снова, на этот раз вызвав в себе не страх перед инквизицией, а яростную досаду на свою беспомощность, на Клейтона, на весь этот клубок тайн. Гнев вспыхнул жарко и ярко. И кольцо… зажглось. На долю секунды сложный узор на нем вспыхнул тусклым синим светом, как тлеющий уголек, и тут же погас. В руке снова – лишь холодный металл и легкое покалывание.

Я часто задышала. Это было невероятно. Кольцо было… живым. Чутким. Оно реагировало на мой внутренний мир, на магию. Но что оно делало? Что означали эти импульсы и вспышки? Какой в них смысл?

Мой взгляд упал на книгу о травах, лежащую на столе рядом с инструментами Клависии. Старая, в кожаном переплете, с пожелтевшими страницами. Я уже перелистывала ее, ища информацию о полезных и опасных растениях для хозяйства. Но теперь осенило: что если здесь есть что-то еще? Что-то, не связанное с травами? Книги в этом мире могли быть редкими и многофункциональными.

Взяла ее бережно в руки, начала медленно, тщательно перелистывать каждую страницу, вглядываясь не только в текст и рисунки трав, но и в поля, в переплет, в пустые участки страниц. Искала любые пометки, скрытые символы, необычные пятна. Листала, листала… Ничего. Разочарование начало подкрадываться.

И вдруг, на странице, посвященной безобидной ромашке, мой взгляд зацепился за едва заметную точку в уголке иллюстрации – точку, которая казалась чуть более жирной, оставленной намеренно. Я прищурилась. Поднесла страницу к свету от окна. И тогда увидела: точка была частью едва различимого, нанесенного чуть более темными чернилами или даже выдавленного символа. Он был крошечным, спрятанным среди лепестков нарисованной ромашки. Символ напоминал стилизованную спираль, заключенную в двойной круг, с расходящимися лучами. Что-то космическое, древнее. Знак портала? Двери?

Сердце забилось чаще. Я провела пальцем по символу. Ничего. Попробовала сжать кольцо в другой руке, думая об этом символе, пытаясь почувствовать связь. Кольцо оставалось холодным. Снова разочарование. Но интуиция подсказывала – связь есть.

Я вспомнила о своем небольшом успехе с магией. Что если?.. Клава положила кольцо прямо на символ в книге. Левую ладонь прижала к странице рядом. Закрыла глаза. Вспомнила символ – каждую линию, каждую кривую. Представила его не нарисованным, а "светящимся", наполненным энергией. Вложила в это представление всю свою концентрацию, всю волю. Не заклинание, а намерение. "Покажись. Проявись."

И случилось нечто. Страница под моей ладонью стала изменяться. Я почувствовала легкое покалывание в пальцах. А когда она открыла глаза, то увидела, что крошечный, едва заметный символ на странице теперь светился тусклым, ровным синим светом, точно так же, как ненадолго вспыхивало кольцо! Свет длился несколько секунд, потом медленно угас, оставив после себя лишь обычную точку на рисунке ромашки. Но я уже знала – это было оно. Знак портала. И кольцо было ключом к его проявлению… или к чему-то большему?

Воодушевленная, я начала лихорадочно перелистывать книгу дальше, прижимая кольцо к страницам, концентрируясь. Нашла еще два таких же скрытых символа – один на странице с мятой, другой – в разделе о ядовитых пасленах. Каждый раз кольцо отзывалось слабым теплом, а символ ненадолго проявлялся синим свечением при концентрации. Но что это давало? Какой был смысл?

Ответ пришел с неожиданной стороны. Вечером, когда Роберин еще не вернулся, в дверь снова постучали. Олиса.

– Я быстренько, пока никто не видит, огородами бежала, – прошептала она, входя и оглядываясь. – Баба Нюра велела передать. Срочно.

Клава замерла, предчувствуя что-то важное.

– Говори.

– Она сказала… что твои эксперименты не остались незамеченными. Энергетический всплеск. Маленький, но… – Олиса сделала паузу, понизив голос до шепота. – Она сказала: «Кольцо в твоих руках – лишь половина ключа. Оно приемник, как ухо, слышащее зов. Но чтобы открыть Дверь, нужен Голос. Нужен *передатчик*. Он у того, кто охотится. Ищи вторую половину. Без нее ключ – просто безделушка, а маячок в твоих руках – лишь мишень для тех, кто знает, как слушать».

Я ощутила, как кровь отливает от лица. Баба Нюра знала! Знала о ее опытах! И ее слова… Они объясняли все. Импульсы, свечение – кольцо *принимало* сигнал? Реагировало на ее магию и эмоции, потому что они создавали некий… резонанс? Но чтобы *сделать* что-то, открыть эту проклятую Дверь (вот только куда?), нужен был *передатчик*. Источник сигнала. Второй артефакт.

Который был у Клейтона.

Олиса прочитала ужас на моем лице.

– Клава… Ты в порядке?

– Да, – сглотнула комок в горле. – Спасибо. Передай Нюре… спасибо. И что я поняла.

Ближе к вечеру решила отвлечь себя уборкой и готовкой. Убирать тут было нечего. Роберин был аккуратным хозяином, даже в его комнате, куда я заглянула лежало всё на своих местах. Смела у печи, да протерла окошки. А потом занялась ужином.