Текст книги "Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15. (Не)жданный гость

Рассвет пробился сквозь щели ставней бледными лучами. Я вскочила, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни покашливания. Сердце ушло в пятки. Сорвавшись с постели, я подбежала к двери, прильнула к щели. Во дворе было пусто. Ни Дарка, ни... никого.

– Дарк? – крикнула я, едва приоткрыв дверь. Голос звучал сипло от недосыпа.

– Здесь, госпожа, – отозвался голос слева, от угла дома. – Костер развожу, чайник подвесить. Утро холодное.

Я с облегчением вздохнула.

– Спасибо, – пробормотала я, захлопывая дверь и прислоняясь лбом к прохладному дереву. Держись, Клава. Не сходи с ума раньше времени.

Надо заняться завтраком и накормить парня.

Пока Дарк колдовал над костром, я перебрала продукты, соорудила бутерброды, нарезала овощи, зелень, сыр. Чай предложила подсластить мёдом. Нам обоим пришлось по вкусу. Вскоре парень ушел, поблагодарив за сытный завтрак, а я за веревочку перевела в загон козу и козленка. Мать-героиня бодро потянулась к траве, малыш запрыгал вокруг. Я смотрела на вымя.

Надо было попробовать снова. Но сначала – магия. Моя магия.

Я налила в кружку воды из ведра. Холодной, колодезной. Поставила ее перед собой на крыльцо. Закрыла глаза. Вспомнила вчерашний слабый успех с кашей. Расслабься. Поверь. Представила не ветерок, а настоящий холод. Ледяные кристаллы, сковывающие воду. Выдохнула:

– Аэрис фигидо!

И махнула рукой, не робко, а решительно.

Открыла глаза. Пара не было, вода и так холодная, ему взяться неоткуда, поэтому я сунула палец в кружку. Леденящий холод! Не просто прохлада, а настоящий, обжигающий холод, как из морозилки! Я выдернула палец, пораженная. На поверхности воды дрожали мелкие льдинки.

– Получилось! – выдохнула я, и смех сорвался с губ, нервный, ликующий. – Бабушка Клава колдует!

Это был не просто прогресс. Это был прорыв. Маленькая победа в этом безумном мире. Я почувствовала легкую слабость, как после пробежки, но это было ничто по сравнению с восторгом. Я могу!

Эйфория придала смелости. Хватит бояться козы! Я – начинающая колдунья! Я подошла к животному, которое мирно жевало траву.

– Ну, мать, давай по-хорошему, – заявила я, присаживаясь сбоку, подальше от задних копыт, с кружкой наготове. – Видишь, я теперь с магией? Не доводи до крайностей. Дай молочка, а то… а то воду в твоем ведре заморожу!

Коза тупо посмотрела на меня, жуя. Я осторожно обхватила вымя. Теплое, упругое. Начала сжимать, как помню из фильмов. Сначала неуклюже, потом нащупала ритм. Сначала ничего. Потом… тоненькая струйка молока брызнула в кружку! Звонко ударила по жести!

– Ура! – зашептала я. – Так, так, хорошая девочка… Вот так…

Коза стояла смирно, лишь изредка переступая ногами. Никаких пинков! Я доила, завороженно глядя на белые струйки, наполняющие посудину. Это было волшебство иного рода. Простое, земное, живое. И моё.

Я уже предвкушала парное молоко, когда почувствовала, что струйки ослабели. Ладно, на первый раз хватит. Я отпустила вымя, похлопала козу по крупу.

– Молодец. Вот видишь, как все гладко… АЙ!

Резкая боль пронзила голень. Коза, мирная и довольная секунду назад, ловко и злобно лягнула меня! Как раз в то место, куда вчера пришелся пинок! Я вскрикнула, отпрыгнула, чуть не опрокинув драгоценную кружку с молоком.

– Ах ты рогатая… – зашипела я, потирая ушиб. Коза невозмутимо отвернулась и продолжила жевать, лишь ее хвост дернулся с едва уловимым злорадством. Месть за угрозу заморозить ведро? Или просто козья натура? – Ладно, триумф с помаркой, – буркнула я, хромая подошла к крыльцу. – Но молоко-то наше!

Я отставила молоко в тень, намереваясь повторить охлаждающий трюк. Но тут движение у калитки заставило меня вздрогнуть. Это не Дарк, он ушел, сказав, что скоро будут патрулировать округу. И не Роберин. И уж точно не Клейтон.

Человек в дорожном плаще, с лицом, скрытым капюшоном, толкнул калитку.

– Кто там? – крикнула я, еще не видя гостя. Сердце забилось тревожно. Любой незнакомец… Подать сигнал…

Незнакомец замер. Я вышла из-за угла дома, а он медленно откинул капюшон.

Лицо было незнакомым, но… аристократически резким. Бледным от усталости или болезни. Голубые наглые глаза изучали меня с холодным, пронизывающим любопытством. В них не было угрозы. Была… оценка. Как смотрят на неожиданную, но интересную находку.

– Клависия Сулари… – Голос был тихим, хрипловатым. Он не спрашивал. Он констатировал, что знаком со мной.

Ледяной комок страха сдавил горло. «Он знает, кто ты». Предупреждение Клейтона и Роберина пронзило сознание как молния. «Хитер. Безжалостен. Длинные щупальца».

Я молча на него уставилась.

Незнакомец сделал шаг вперед. Его взгляд скользнул по моему перепачканному платью, это я так удачно приземлилась от пинка козы, забинтованным ладоням, потом взгляд метнулся к кружке с молоком у крыльца. На его губах дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку.

– Маркиз Муар де Рото, к вашим услугам, дорогая. – произнес он с легким, усталым поклоном. – Кажется, мы с вами… очень нужны друг другу. Позволите войти? У меня для вас кое-что есть. И поверьте, это куда интереснее, чем доить коз.

Глава 16. Маркиз на пороге

Маркиз. Муар де Рото. Тот самый, чье имя было синонимом опасности в устах Клейтона и Роберина. И он стоял у моей калитки.

Ледяной ком страха в горле сменился адреналином. «Любой незнакомец... Подать сигнал... Кричи. Стучи» . Но крик застрял. Что, если он не один? Что, если крик спровоцирует нападение?

– Вы ошиблись калиткой, господин де Рото, – сказала я, стараясь вложить в голос всю ледяную презрительность, на какую была способна. Голос дрогнул лишь чуть-чуть. – Мне нечего вам предложить, кроме козьего молока и проблем с законом. И первое я не советую, животное с характером.

Его губы снова дрогнули в подобии усмешки. Он не пытался открыть калитку силой, лишь оперся рукой о столбик, будто ему требовалась опора.

– Проблемы с законом – наша общая беда, госпожа Сулари, – произнес он тихо. Его взгляд скользнул по двору, по начатому загону, по кружке с молоком, по моим забинтованным рукам. – И я не пришел за молоком. Хотя характер… да, я чувствую. Ваш муж и ваш пес, Инваро, обладают не меньшим. – Он помолчал, переводя дыхание. – Я пришел с предложением. Взаимовыгодным. Позвольте войти? Или, если боитесь, поговорим здесь. Но времени у нас мало. Очень мало.

«Он знает про Роберина. И называет его 'псом'». Это не добавляло доверия. Но в его словах звучала усталость и… отчаяние? Или это была игра?

– Что вы можете предложить мне? – спросила я, не двигаясь с места. Расстояние между нами было моим единственным преимуществом. – Помимо новых неприятностей? И почему вы решили, что я в чем-то нужна вам? После того, как ваша…эммм… дружба?.. стоила мне всего?

Я играла роль обиженной Клависии, но вопрос был искренним. Чего он хотел?

– Потому что вы не она, – сказал он просто, и его слова обрушились на меня, словно окатили ведром ледяной воды. – И потому что то, что у меня есть, – он медленно достал из складок плаща небольшой, плоский предмет, завернутый в темную ткань, – может дать вам ответы. О том, как вы сюда попали. И, возможно, как отсюда уйти. Если захотите. Вернуться.

Мир вокруг на мгновение потерял четкость. Как сюда попали. Как уйти. Вернуться… Эти слова пробили броню страха и подозрений глубже, чем любая угроза. Он знал . Не догадывался, он четко знал .

– Вы… – я сглотнула комок в горле, пытаясь совладать с дрожью в коленях. – Вы лжете. Чтобы войти.

– Проверьте, – он протянул завернутый предмет через прутья калитки. Не приближаясь. – Возьмите. Это не оружие. Просто… ключ. К пониманию.

Я колебалась. Это могла быть ловушка. Яд на ткани. Любая гадость. Кажется, я пересмотрела фильмы про средневековье в своё время… Но искушение было слишком велико. Ответы. Ключ. Я сделала два шага вперед. Рука дрожала, когда я протянула ее и схватила сверток. Он был легким.

Я отступила назад, к крыльцу, развертывая ткань одним движением. То, что лежало на ладони, заставило сердце бешено забиться. Это была… фотография. Настоящая фотография в этом мире! Старая, потрепанная, но абсолютно узнаваемая. На ней я, Клавдия Витальевна, в своем любимом синем платье, стояла рядом с Дмитрием на фоне Волги. Нашей последней поездки перед… всем этим попаданием. Его рука лежала у меня на плече. Мы улыбались. Кто-то нас снимал…

– Откуда… – прошептала я, поднимая на Маркиза глаза, полные ужаса и непонимания. – Это невозможно!

– Возможно, – он смотрел на меня без тени насмешки. – Это лишь малая часть того, что я знаю. Я знаю, кто вы. Знаю, что вас подставили, как и меня. Знаю, что Клейтон использует нас обоих в своей игре. И я знаю, где находится артефакт. Тот, который привел вас сюда. И тот, который может вас вернуть. Но он нестабилен. Опасен. И открывает портал лишь при определенных условиях. Условиях, которые мы можем выполнить… вместе.

Он умолк, ожидая. Его бледное лицо напряглось, он прислушался к чему-то вдалеке, за полями. Его рука снова сжала столбик калитки.

– Они близко. Инквизиция. Клейтон не поверил до конца ни вам, ни своему камню. Он поставил на меня следящий артефакт. Я его сорвал, но ненадолго. Решайтесь, Клавдия Витальевна. – Он произнес мое настоящее имя тихо, но отчетливо. – Примите меня. Выслушайте. Или прогоните. Но если прогоните… ваши шансы понять, что случилось, и вернуться домой, станут призрачными. Как и мои шансы выжить. Ведь Клейтон обязательно найдет доказательства того, что вы не Клависия. А последнее я у него выкрал.

Я стояла с фотографией в дрожащей руке, кусочком своего прошлого, своего настоящего "я", врученным мне самым опасным человеком в этом мире по словам тех, кого я уже хоть сколько-то знала. На весах раздумий был страх перед ним и страх перед неизвестностью и будущим в этом мире. И жгучее, всепоглощающее желание узнать правду. Вернуться.

Где-то в отдалении, за полем послышался лошадиный топот, несколько пар копыт. Быстрый, целенаправленный. Маркиз резко обернулся, его лицо исказилось гримасой боли и ярости.

– Они здесь, – прошипел он. – Решайте. Сейчас .

Я посмотрела на фотографию. На свои наивные глаза. На Дмитрия, чья рука на плече уже тогда, возможно, пахла чужими духами. Потом на изможденное лицо Маркиза, врага, который знал мое имя. И который предлагал ключ и ответы.

Сердце колотилось, как бешеное.

– Входите. Быстро! – прохрипела я, отступая в сторону. – И если это ловушка… моя коза вас загонит в тот самый портал пинком, я клянусь вам!

Маркиз де Рото шагнул во двор "Злачного рая". Калитка захлопнулась за ним с глухим стуком. Он был внутри. А топот копыт приближался.

Глава 17. Беглецы и козья лестница

Маркиз шагнул внутрь.

– Быстро! – шипя, я потянула его за рукав, оттаскивая из общего обзора во дворе. – В дом!

Топот копыт уже грохотал по твердой земле дороги, пыль столбом поднималась над полями. Мы оба услышали командные окрики. «Оцепить!» , «Живым!». Голос Клейтона, ледяной и резкий.

Маркиз споткнулся о край крыльца. Он был тяжелее, чем казался, и почти не держался на ногах. Лицо его было землистым, пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью. Глаза, еще секунду назад полные холодной решимости, помутнели от боли.

– Лестница… – прошептал он, почти беззвучно, пытаясь указать рукой куда-то в сторону дома. – Чердак… люк…

Чердак? Люк? Я ошалело оглянулась. Домик был низким, одноэтажным. Где тут вход на чердак?! Но времени на вопросы не было. Копыта уже били о землю у калитки! Слышался лязг металла, кто-то пытался сломать щеколду или перелезть через изгородь.

Инстинкт самосохранения и ярость на этого полумертвого Маркиза, втянувшего меня в ад, слились воедино. Я не собиралась попадаться из-за него!

– Держись! – прошипела я, с силой впиваясь пальцами ему в руку выше локтя, где ткань камзола была потолще. Рванула к углу дома, туда, где стоял навес с козой.

Коза, почуяв незнакомцев и общий хаос, забилась в угол, испуганно блея. Козленок жался к ней.

– Прости, мать! – выдохнула я и, не раздумывая, схватила старую деревянную лестницу, прислоненную к стене сарайки.

Я с грохотом приставила ее к стене дома, прямо под карниз крыши. Там, в темноте под соломенной кровлей, угадывался небольшой, не больше полуметра в ширину, вход! Забитый доской? Или просто заросший грязью?

– Вверх! – прошипела я Маркизу, подталкивая его к лестнице. – Держись за перекладины! Быстро!

Он послушался, движимый слепым инстинктом выживания. Его движения были медленными, мучительными. Каждый шаг по шатким перекладинам давался с трудом.

За моей спиной грохнула калитка! Дерево треснуло под напором. Послышалось рычание и топот сапог во дворе.

– Клависия! Выходи! – прогремел голос Клейтона. Холодный. Безжалостный. – И выдай предателя!

Сердце колотилось, как бешеное. Маркиз добрался до люка, судорожно начал отдирать запекшуюся грязь и паутину. Доска была не прибита, а просто вставлена в проем! Он дернул ее и она поддалась!

Я бросила взгляд назад. За угол дома в нашу сторону вышел первый стражник в форме инквизиции. За ним еще двое. И сам Клейтон, его лицо было искажено гневом, Камень Правды на груди вспыхнул ярким, обвиняющим синим светом. Его взгляд метнулся ко мне, потом вверх, к Маркизу, который уже почти пролез в черную дыру лаза.

– Стой! – заорал Клейтон, выхватывая из-за пояса не меч, а странный короткий жезл с кристаллом на конце. Он навел его на лестницу.

Действовать нужно было мгновенно. Страх за свою жизнь перекрыл все. Я вцепилась в нижние перекладины лестницы и что есть силы рванула ее от стены!

Лестница с грохотом рухнула на землю, едва не придавив козу, которая отчаянно рванула с привязи. Маркиз исчез в черноте люка. Доска с глухим стуком упала на место, скрыв его.

Я отпрыгнула в сторону, спотыкаясь о кружку с молоком. Оно опрокинулось, белая лужа растеклась по земле. Я оказалась лицом к лицу с ворвавшимися стражниками. Их мечи были наготове. Клейтон стоял в двух шагах, его жезл теперь был направлен на меня. Камень на его груди пылал, освещая его лицо зловещим синим светом.

– Где он?! – вскричал он.

Я стояла, перепачканная землей, молоком, с бешено колотящимся сердцем, глядя в глаза человека, который мог приказать убить меня здесь и сейчас. Но в голове, сквозь панику, пронеслась мысль: Я поверила. Я – Клависия. Обиженная. Загнанная в угол. И я ненавижу его в эту секунду всей душой.

Я расправила плечи, выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Хриплый голос сорвался.

– Кто?! – я сделала шаг навстречу жезлу. – Твой воображаемый предатель?! Я здесь одна! Видишь?! Одна с козой! Ищу точку опоры в своем унижении! А ты врываешься сюда с мечами и криками! Чего ты добился, Клейтон?! Убедился, что я копаю землю и дою коз?! Вот твой предатель! – я дико махнула рукой в сторону испуганного козленка, жавшегося к матери у навеса. – Бери его! Может, он и есть твой коварный Маркиз?!

Я вложила в слова всю свою ярость, всю боль от предательства Дмитрия, весь страх и унижение этого утра. Я верила в эту ярость. Я была этой загнанной, оскорбленной женщиной.

Камень Правды на груди Клейтона… дрогнул. Его ярко-синее сияние меркло, пульсировало, стало неровным. Не погасло, но и не горело ровным обвиняющим светом.

Клейтон замер. Его взгляд метнулся от меня к пустой лестнице, к крыше, к перепуганной козе. Сомнение мелькнуло в его глазах, быстро подавленное привычной холодной яростью, но мелькнуло!

– Обыскать дом! – скомандовал он стражникам, не отводя жезла от меня. – Каждый угол! И этот чердак вскрыть!

– Что ты хочешь там найти, вы меня перепугали, что я ударилась и уронила лестницу…

Стражники бросились к двери. Один полез на крышу, приставив лестницу, пытаясь подцепить доску у лаза.

Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как трясутся колени. Я смотрела на Клейтона, и в моем взгляде не было страха. Только ненависть и вызов. Я сыграла ва-банк. И Камень Правды не назвал меня лгуньей.

Но на крыше лежал Маркиз де Рото. И если его найдут, моя игра закончится. А вместе с ней, возможно, и моя жизнь в этом "Злачном Раю".

Глава 18. Игра в прятки с инквизицией

Другие стражники ворвались в дом. Дверь, только что укрепленная Роберином, трещала под их напором. Звуки грубых шагов, опрокидываемой мебели, звяканья доспехов заполонили маленькое пространство. Один из них, ловкий и жилистый, уже почти добрался до крыши. Его ломик с глухим стуком ударил по старой доске люка.

Тук. Тук. Тук.

Каждый удар отдавался в моих висках. Я стояла перед Клейтоном, чувствуя его ледяной взгляд на себе. Жезл с кристаллом все еще был направлен в мою сторону, его наконечник мерцал зловещим бледным светом. Камень Правды на его груди пульсировал неровно, но не показывал ложь.

– Убери эту штуку от меня, – прошипела я, не отводя глаз. – Или собираешься применить силу к безоружной женщине на ее же земле? Это добавит тебе славы, дознаватель? Инквизитор Сулари разгромил поместье бывшей жены и пристрелил козленка? Отличный заголовок для придворных хроник!

Он не отвечал. Его челюсть была сжата так, что выступили белые прожилки на скулах. Взгляд метался между мной, лестницей, люком, откуда доносились приглушенные удары лома, и перепуганной козой, которая, сорвавшись с привязи, металась по двору, путаясь под ногами стражников уже вышедших из дома ни с чем. Козленок жалобно блеял.

– Ничего, господин! – доложил запыхавшийся стражник, потирая ушибленное козой колено.

– Дом пуст! Только старый сундук да кровать!

– Люк! – рявкнул Клейтон, не отводя жезла от меня. – Когда ты его уже вскроешь?!

Сверху донесся треск раскалываемого дерева. Старая доска не выдержала. Стражник на крыше заглянул в черное отверстие.

– Темно! Ничего не видно! – крикнул он вниз. – Пыль, паутина… И… и кажется, летучие мыши! Черт! – Он резко отдернул голову, отмахиваясь от невидимой угрозы.

Летучие мыши! Боже, спасибо местной фауне! И пыли, и паутине! Маркиз, будь умницей, прижмись в самый темный угол!

– Прощупать! – приказал Клейтон, его голос сорвался. Нетерпение и злость кипели в нем. – Штырем! Фонарем! Не мне тебя учить!

Стражник исчез из поля зрения, сунув руку с факелом в отверстие. Свет заплясал в темноте чердака, выхватывая толстые балки, густые пласты пыли, клочья паутины. Он водил факелом туда-сюда, тыча вглубь длинным ножом или штыком. Я замерла, не дыша. Каждая секунда была вечностью. Пожалуйста, пусть он там притворился камнем. Или летучей мышью.

– Никого, господин! – наконец раздался голос сверху. Стражник вытащил руку, отряхиваясь от паутины и пыли. – Пустота да пауки размером с кулак! И помет… Много помета. Там же, видимо, летучая колония ночует.

Клейтон выругался сквозь зубы. Его взгляд, полный ярости и разочарования, снова впился в меня. Камень Правды все так же неровно пульсировал. Он верил , что Маркиз был здесь. Но чердак пуст? Как?!

– Ты… – он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах его кожи. – Что ты сделала? Куда он делся?

Я не отступила. Подняла подбородок. В глазах горели неподдельные слезы ярости и унижения.

– Сделала?! – закричала я, забыв о всякой осторожности. – Я пытаюсь выжить! Среди твоих стражников, которые ломают мой дом! Среди пыли и помета! Среди коз, которые бодаются! Я упала, опрокинула молоко, которое сама надоила, сквозь боль и пинки! И ты спрашиваешь, что я сделала ?! Я пытаюсь не сойти с ума, Клейтон! Вот что я делаю! А твой Маркиз… – я дико засмеялась, указывая на козленка, который выбрался из-под навеса и робко тянулся к разлитому молоку, – …вон он! Может, он трансформировался?! Или ты ослеп?!

В этот момент козленок, увлекшись лужей молока, неуклюже ткнулся носом в ногу ближайшего стражника. Тот инстинктивно отшатнулся, чуть не упав. Нелепость ситуации достигла апогея.

Клейтон резко опустил жезл. Его лицо было бледным, рот плотно сжат. Он оглядел двор, перепачканную землей и пылью меня, козу, жующую солому у сарая, и козленка.

– Убраться, – прорычал он, не глядя ни на кого конкретно. Голос был хриплым, лишенным прежней силы. – Сейчас же. И… – он бросил последний взгляд на крышу, потом на меня, – …приведите в порядок этот бардак. И заприте калитку. Надежнее.

Он резко развернулся и пошел к сломанной калитке, не оглядываясь. Стражники, смущенные, поспешили за ним. Через минуту топот копыт стих вдалеке.

Я стояла посреди опустошенного двора. Дрожь, сдерживаемая адреналином, наконец вырвалась наружу. Ноги подкосились, и я опустилась прямо на землю. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Спасена. На время.

Но тут же мысль пронзила леденящим холодом: Маркиз . Он же был на чердаке! Куда он делся?! Его нашли бы! Стражник видел только летучих мышей и помет!

Я подняла голову, уставившись на зияющее темное отверстие люка. Оттуда не доносилось ни звука. Только тишина. Густая, пыльная, зловещая.

– Эй! – крикнула я слабым голосом. – Ты… там? Жив?

Тишина. Потом я услышала слабый, едва слышный стон. И шорох. Как будто кто-то падает.

Черт! Он там! И как он умудрился спрятаться? Или стражник был слеп? Неважно. Он все еще там. И он, похоже, ранен. И если он свалится сейчас с крыши прямо мне на голову, это будет последней каплей в этом «злачном раю».

Я вскочила, отряхиваясь. Дернулась к лестнице и остановилась. Может… Позвать Роберина? Но звать кого-то, значит, раскрывать тайну. Маркиз был моей проблемой.

– Ладно, – вздохнула я, глядя то на козу, то на крышу. – Видимо, пора осваивать еще одно новое умение. Клава, поднимайся на чердак. Там тебя ждет раненый предатель короны и, вероятно, куча летучих мышей. Просто сказка.