Текст книги "Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19. Предатель, пауки и гнилая балка

– Черт побери! – выругалась я себе под нос, с трудом поднимаясь. Колени подкашивались, подол платья мешался. – Черт побери все это, чертов Маркиз, чертов чердак и чертова инквизиция!

Но ругательства не помогали. Надо было действовать. Шаткость лестницы теперь казалась смертельным риском.

– Эй! – крикнула я в темноту, стараясь не думать о летучих мышах размером с кулак. – Держись там! Я лезу! Если свалишься на меня, убью сама, понял?!

Ответом был еще один стон, чуть громче. Похоже на «да».

Я вцепилась в перекладины. Каждый шаг вверх заставлял лестницу скрипеть и качаться. Пыль щекотала нос, паутина липла к лицу. Я отплевывалась, проклиная все на свете. Вот оно, «злачное место», лезь на гнилую лестницу спасать врага короны.

Добравшись до крыши, я отшвырнула крупные обломки доски. Отверстие было узким, темным и смердело пылью, пометом и чем-то еще… металлическим, жженым. Я сунула голову внутрь.

– Где ты?! – прошипела я, щурясь. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие балки, густо покрытые вековой пылью и белесыми потеками помета. Паутина висела тяжелыми занавесями. Никаких летучих мышей не было видно, дневное время, наверное. Но и Маркиза не было видно.

– Здесь… – хриплый голос донесся справа, из глубокой тени между двумя массивными балками перекрытия. – Не могу… пошевелиться…

Я втянула воздух, собралась с духом и пролезла в отверстие. Чердак был низким, пришлось согнуться в три погибели. Пыль забила нос и рот. Я откашлялась, пробираясь на ощупь к источнику голоса, отмахиваясь от липких паутин.

Он лежал на спине, вжавшись в угол между балкой и стеной. Его плащ был сброшен, камзол расстегнут. И в полумраке, когда глаза привыкли, я увидела, что его левый бок, чуть ниже ребер, был… обуглен. Как будто кто-то приложил раскаленный докрасна железный прут. Кожа почернела, лопнула, по краям страшного ожога пузырилась и сочилась сукровицей. От него пахло горелым мясом. Это было жутко.

– Боже… – вырвалось у меня. – Это… это он? Клейтон? Его жезл?

Маркиз кивнул, с трудом. Лицо его было покрыто холодным потом, губы бескровные.

– Следящий артефакт… – прошептал он, каждое слово давалось с усилием. – Сорвал… но не полностью… Он выстрелил… когда я сорвал его… с себя… Отравленная магия… Пламя Инквизиции…

Пламя Инквизиции. Звучало как название дешевого романа, а выглядело как кошмар. Я присела рядом, не зная, куда деть руки. Трогать это? Боже упаси!

– Что делать? – спросила я, чувствуя себя беспомощной. – Чем помочь? У меня нет… ничего! Травы какие-то есть, но я не знаю… Воды? Холодной воды? – я вспомнила про свое заклинание. Аэрис фигидо! Охладить ожог!

– Вода… не поможет… – он с трудом повернул голову, его темные глаза, полные боли, сфокусировались на мне. – Нужен… антидот – сказал слово, не принятое в этом мире, – … или сильный целитель… Но его нет… – Он замолчал, дыхание стало прерывистым, хриплым. – Слушай… Тот ключ… Фотография… Это не все… В моем плаще… внутренний карман… Там… артефакт…

Я быстро нащупала сброшенный им плащ. Ткань была плотной, дорогой. Внутри, действительно, был потайной карман на застежке. Я расстегнула его. Там лежало кольцо и… флешка? Маленькая, черная, стандартная USB-флешка. Совершенно не вписывающаяся в этот мир. У меня перехватило дыхание.

– Что… это? – прошептала я, беря в руки знакомый пластиковый прямоугольник.

– Доказательство, что я на твоей стороне… – выдохнул Маркиз. Глаза его начали закатываться. – А кольцо я украл у Клейтона… Это артефакт… Портал… Он… нас подставил… С помощью кольца он открывает порталы … управляет… попаданцами… Кольцо хранит информацию… Там всё… дата твоего… попадания… Так я узнал, что ты не его жена…

Он назвал дату. Моей смерти. Моего попадания сюда. Ледяные пальцы сжали сердце.

– Арте…факт… – прошептал он, уже почти беззвучно. – Возле него… есть точка… доступа… Скрытая… Только… там… Он… знает… что я… сбежал с этим… Он будет… искать… везде… Найдет… тебя… Найдет… флешку… уничтожь… или… используй… как… козырь… Но… осторожно…

Его голос оборвался. Глаза закрылись. Голова безвольно упала на пыльную балку.

– Эй! – я тряхнула его за плечо, избегая жуткого ожога. – Маркиз! Муар! Проснись! Не вздумай умирать тут! Я не собираюсь объяснять инквизиции, откуда у меня на чердаке труп!

Он не реагировал. Дышал поверхностно, еле заметно. Температура его кожи была высокой даже через ткань рубахи. Лихорадка. Шок. Заражение? От магического ожога? Я понятия не имела.

Паника снова накатила волной. Что делать? Оставить его тут умирать? Вызвать Роберина? И тогда меня точно обвинят в укрывательстве. Попробовать помочь самой? Чем? Припарками из петрушки?

Я судорожно сжала кольцо в кулаке. Флешка всего лишь флешка, ее надо уничтожить, превратить в пыль, чтобы не было никаких доказательств иномирных предметов.

Снизу донеслось тревожное блеянье козы. Потом громкий стук в калитку. Не грубый, как у инквизиции, а настойчивый.

– Госпожа Сулари? Вы в порядке? Я слышал шум! – Голос Роберина.

Боже, он не вовремя ! Я замерла на чердаке, над телом полумертвого предателя, с флешкой в руке и головой, полной хаоса. Что делать? Говорить правду? Лгать? А если Камень Правды и у него есть?

Коза блеяла громче, как бы отвечая за меня. Я посмотрела на бледное лицо Маркиза, на жуткий ожог, на флешку. Надо было решать. Сейчас.

– Иду! – крикнула я вниз, голос сорвался. – Минутку! У меня… коза безобразничает! Сейчас разберусь!

Я сунула флешку в самый глубокий карман платья, туда же сунула кольцо. Потом накрыла Маркиза его же плащом, спрятав по возможности страшный ожог. «Не умирай, проклятый», – мысленно приказала я ему. – «Держись».

Спуск по шаткой лестнице с трясущимися руками был новым уровнем адреналинового кошмара. Я прыгнула вниз, едва не сломав ноги, и бросилась к калитке, попутно пытаясь стряхнуть с себя паутину и пыль. Вид у меня был, наверное, еще тот: перепачканная молоком, землей, пылью, с безумными глазами.

Роберин стоял за калиткой. Его лицо стало жестким, когда он увидел меня.

– Что здесь произошло? – спросил он, и в его голосе не было обычной сдержанности. – Инквизиция была здесь? Они вас тронули?!

Он видел их. Лгать о налете было бессмысленно. Но правду о Маркизе говорить – самоубийственно.

– Был, – выдохнула я, опираясь о косяк калитки. Голос дрожал, но теперь уже не от усилия, а от реального потрясения. – Клейтон. С отрядом. Ворвались, сломали калитку, перевернули все… Искали своего Маркиза. На чердак полезли… Думали, он там. Только летучих мышей нашли да помета. Устроили скандал… Козу чуть не зарубили! – Я указала на животное, которое снова мирно жевало травку, как живое доказательство перенесенного ужаса. – Ушли только что… Я… я в шоке, Роберин.

Я вложила в слова всю свою растерянность, страх и гнев. И это была чистая правда. Почти. Камень Правды, будь он у Роберина, молчал бы.

Роберин молчал несколько секунд. Его глаза сканировали меня, двор, дом. Он видел мое состояние. И, кажется, поверил.

– Твари, – прошипел он с такой ненавистью, что мне стало не по себе. – На свою же бывшую жену… Это уже не охота на предателя. Это травля. – Он шагнул ближе, через сломанную калитку. – Вы ранены? Он вас… Камень Правды использовал? Допрашивал?

– Нет, – покачала я головой. – Только кричал. Угрожал. Камень… Камень горел, но не показал, что я лгу. Потому что я и не лгала! Маркиза здесь нет! – Голос мой сорвался на высокой ноте. – А теперь… теперь у меня сломана калитка, дома всё перевернуто, а я… – Я махнула рукой на свое платье, – …вот такая.

Роберин кивнул.

– Хорошо. Значит, калитку надо чинить. И дом привести в порядок. – Он огляделся. – Я пришлю плотника. И… кого-нибудь помочь убраться. Не спорьте, госпожа. Это уже вопрос безопасности. И моей чести. Я отвечаю за порядок здесь.

Он не предлагал. Он заявлял. После сегодняшнего дня я не стала спорить. Помощь в уборке была как нельзя кстати. Особенно если учесть, что на чердаке у меня лежит умирающий человек с магическим ожогом и да еще и такой же попаданец как я, только успевший стать государственным преступником.

– Хорошо, – согласилась я устало. – Спасибо. Только… пусть плотник починит калитку крепче.

Роберин кивнул.

– Будет сделано. А сейчас… – он шагнул во двор. – …вам нужно отдохнуть. И переодеться. Я останусь тут, пока не придут люди. На всякий случай.

Он встал у крыльца, опершись на косяк, как живой щит. Его спина была прямой, взгляд бдительно сканировал окрестности. Стражник. Настоящий.

Я кивнула, не в силах говорить. Облегчение, что он здесь, смешивалось с ужасом от того, что на чердаке. С флешкой, жгущей карман, я побрела в дом, мыться, переодеваться и думать, как спасти человека, который знал, как я сюда попала, и который сейчас умирал у меня над головой. А заодно, что делать с ключом к тайне, который мог стоить мне жизни.

Глава 20. Холод, травы и артефакт

Дом встретил меня гробовой тишиной, контрастирующей с адреналиновой какофонией минутной давности. Ведро с водой на печи, хоть и сдвигали с места, но не разлили, уже хорошо. Я перелила воду в лохань, которую перенесла в свою комнату. Разделась, чтобы обтереться и очиститься. Уверена, что Роберин ни за что не войдет в дом без спроса.

Пока омывалась, думала про слова Маркиза. Они звенели в ушах. Клейтон. Мой "муж" в этом мире. Копия моего настоящего мужа… Неужели они были связаны, или я выбрана случайно жертвой..? Нет, думать об этом сейчас было смерти подобно. Сейчас надо было выживать. Маркиз наверху умирал. Роберин стоял на крыльце. А плотник и помощники могли явиться в любой момент.

Быстро умылась ледяной водой из лохани, едва сдерживая дрожь. Холод немного прояснил голову. Оделась в одно из простых шерстяных платьев из тюка Клейтона – темно-серое, не маркое. Флешку и кольцо переложила в потайной кармашек платья. Лучше носить с собой, кто знает, кому еще в голову придет обыскивать дом.

Первым делом, вода и холод. Я схватила кувшин с водой и миску. Разорвала одно из платьев попроще. Аэрис фигидо! – сосредоточилась я, представляя ледяную стужу Арктики. Вода в кувшине покрылась инеем, в миске заплясали льдинки. Прогресс! Адреналин и реальная угроза – лучшие учителя магии.

Вспомнила про книгу о травах. Как раз вовремя!

Открыла книгу. "Лечебные травы Юрании". Листала дрожащими руками, в полумраке выискивая знакомые слова. "Ожог", "магическое поражение", "очищение"… Боже, пусть тут есть что-то простое! Нашла: "Лавандис Гелиос" – Солнечная Лаванда. Рисунок – знакомые фиолетовые колоски. Описание: "Сильные антисептические свойства. Успокаивает ожоги, в том числе магические, вытягивая чужеродную энергию. Применяется в виде отвара для промывания или припарок из свежих цветов".

Лаванда! Она же росла у меня во дворе! Я помнила ее терпкий запах у крыльца! Надежда, крошечная и хрупкая, теплым комочком сжалась внутри.

Я вышла во двор, к зарослям у крыльца. Да, она была здесь! Фиолетовые стрелки лаванды, уже отцветающие, но все еще пахучие. Я нарвала охапку цветов и листьев, не церемонясь. Вернувшись в дом, растолкла их в ступке с щепоткой соли. Добавила немного ледяной воды – получилась кашица. Пахло резко, лекарственно.

С миской этой кашицы и ледяной водой я снова полезла на чердак. Лестница скрипела жалобно под моим весом. Роберин вышел за угол дома. Его взгляд скользнул по мне, по кувшину с инеем, по миске с травяной жижей.

– Все в порядке? – спросил он. Роберин, кажется, начал слегка насторожился от моего желания лезть наверх.

– Паутина! – выдавила я. – Я этим занималась, когда меня… отвлекли… Скоро спущусь! – Искала, чем пыль смыть, – брякнула я, показывая тряпку. – А это травы, отпугивающие пауков.

Он кивнул, не вдаваясь в подробности. Его внимание было приковано к полю, к дороге. Ждал ли он возвращения инквизиции или своих людей?

На чердаке было по-прежнему темно и душно. Маркиз лежал неподвижно, но дыхание было слышно, поверхностное, хриплое. Я поставила миску с ледяной водой рядом, смочила тряпку и осторожно приложила к краю страшного ожога, избегая самой раны. Он вздрогнул, застонал, но не очнулся. Кожа вокруг ожога пылала жаром. Ледяной компресс хоть что-то.

– Госпожа, может, вам отдохнуть? – спросил где-то внизу Роберин.

– Скоро! – крикнула я. – Нашла гнездо пауков! Хочу выкурить!

Приложила лавандовую припарку к краю ожога, поверх тряпки. Маркиз вздрогнул сильнее, закашлялся. Его веки дрогнули, глаза открылись, мутные от боли и жара.

– Ты… – прошептал он.

– Молчи, – отрезала я. – Это лаванда. Должно помочь. Или не должно. Я не травник! Держись, пока я не придумала, куда тебя деть.

Он слабо кивнул, глаза снова закрылись. Дышал чуть ровнее? Или показалось? Запах лаванды перебивал смрад горелой плоти.

Спустилась, чувствуя себя выжатой. На кухне схватила кусок хлеба и сыра, есть надо было, хоть и не хотелось. Роберин вернулся к крыльцу, но теперь его взгляд был прикован к дороге. Я выглянула. К дому подходили двое: плотник с ящиком инструментов и… Олиса? С большим узлом.

– Помощь пришла, госпожа, – сказал Роберин, шагнув с крыльца им навстречу. – Бертон починит калитку и все, что сломалось. А Олиса… вызвалась помочь с уборкой. – Он немного смутился. – Говорит, вы договаривались о платьях. Решила совместить.

Олиса робко улыбнулась, держа свой узел.

– Думала, вам сейчас помощь нужнее, чем новые фасоны, госпожа Клависия, – сказала она, подчеркивая мое имя для Роберина.

Облегчение смешалось с новой тревогой. Олиса – свой человек, попаданка. Она могла помочь! Но и Роберин с плотником тут… Как отвлечь их от чердака?

– Спасибо, Олиса, – сказала я искренне. – Ты как ангел! Дом вверх дном. И… и чердак особенно. Там инквизиторы люк разворотили, пыли – тучи! Боюсь, все вещи пропылятся в доме. – Я посмотрела на Роберина и плотника Бертона, коренастого мужчину с умными глазами. – Бертон, может, начнешь с калитки? А я с Олисой подам сверху вещи, которые нужно вытряхнуть или почистить? Чтобы ты потом люк заделал на совесть.

Бертон кивнул, деловито направившись к сломанной калитке.

– Хорошо, госпожа. Калитка – первым делом. Без нее – никуда.

Роберин колебался, его взгляд скользнул к лестнице, ведущей на чердак.

– Я… осмотрю периметр, пока Бертон работает, – решил он. – Нужно убедиться, что больше незваных гостей нет. Олиса, вы с госпожой… будьте осторожны на чердаке. Там темно, и балки могут быть подгнившими.

Он ушел обходить территорию. Олиса поднялась на крыльцо, ее глаза вопрошающе смотрели на меня. Я схватила ее за руку, втащила в дом и прикрыла дверь.

– Наверху Маркиз, – прошептала я, не тратя времени на предисловия. – Жив. Чуть жив. У него магический ожог от Клейтона. Я наложила лаванду, как в книге. Но он в жару, слабый. И Роберин с плотником тут! Как его спрятать или вынести?!

Глаза Олисы округлились до предела. Она побледнела.

– Маркиз де Рото?! Здесь?! Боже… – Она схватилась за голову, но быстро взяла себя в руки. Пять лет в этом мире научили ее скрывать панику. – Ладно. Ладно. Думаем. – Она посмотрела на узел в своих руках. – Я… я принесла ткани. Много. Старые, дешевые, для черновой работы. И… – В ее глазах мелькнула искорка. – Он худой? Может… мы сможем вдвоем его спустить? Спрячем в доме? Мы якобы выносим хлам с чердака? Прямо сейчас? Пока Роберин в обходе, а Бертон у калитки?

Гениально! Просто и дерзко. Я чуть не расцеловала ее.

– Идем! Быстро!

Мы полезли на чердак. Маркиз был в сознании, дышал тяжело, но кажется ему было получше. Вместе мы кое-как подняли его и подтянули к лестнице. Главная задача не упасть с ним вместе, но он собрался силами и смог, придерживаясь нами спуститься. Кажется это длилось вечность!

Каждый скрип, каждый стук отзывался в моем сердце. Вот-вот Маркиз застонет или Роберин вернется. Или Бертон закончит с калиткой и придется сюда.Но нам повезло.

– Фух, – выдохнула я, вытирая пот со лба. – Теперь… что с ним? Мы уложили его в комнате, где жила Пикая.

– Не знаю, – честно призналась она. – Нужен целитель.

– Ты же здесь пять лет. Знаешь кого-то? Кто может молчать?

Олиса закусила губу.

– Знаю… Одну старуху. На отшибе. Она… она помогает попаданцам. Но это риск. Большой риск. И Маркиза… его многие ищут.

– Больше, чем сейчас? – я махнула рукой в сторону окна, откуда открывался вид на калитку и Бертона. – Он умрет здесь, Олиса. Или его найдут. И тогда мы обе в тюрьме. Или того хуже. Я не представляю, что делает инквизиция с такими как мы. Он… Он тоже попаданец, Олиса.

Она помолчала, глядя на кровать, на которой лежал бледный Маркиз.

– Ладно, – прошептала она. – Я попробую. Ночью. Когда все уйдут. На моей тележке перевезем его к старухе… если он доживет.

Мы обменялись понимающими взглядами. Передышка была короткой. Надо было наводить порядок, как будто мы им и занимались, пока плотник возился с калиткой, а Роберин патрулировал периметр. И молиться, чтобы Маркиз не издал ни звука, пока его не увезут к таинственной старухе. А еще, чтобы доказательства моего попаданства сюда в моем кармане не привела Клейтона обратно раньше, чем мы разберемся с этой чердачной неразберихой. "Злачный рай" подтверждал свое название: тут было тесно от коз, предателей, инквизиции и комков нервов размером с тыкву.

Глава 21 Пыль в глаза и артефакт в кулаке

Работа в безумную гонку. Мы с Олисой, как одержимые, генералили в доме. Обыск инквизиции поднял всю пыль и грязь.

Страх и адреналин делали свое дело. Снаружи доносился ритмичный стук молотка Бертона и его негромкое бормотание себе под нос. Роберин где-то ходил вокруг дома, я видела его тень, мелькающую во дворе, значит, он уже вернулся. Каждая его остановка у моих дверей, заставляла сердце замирать. Коза, словно чувствуя важность момента, улеглась прямо на крыльцо, перекрывая его своим туловищем и мирно жуя жвачку. Хорошая коза. Умница. Добавлю ей вечером двойную порцию травы.

– Фу-у-х, – Олиса прислонилась к стене, когда мы закончили в доме. – Теперь хоть дышать можно. Почти.

– Бертон! – крикнула я, выходя на крыльцо. – Можно наверху люк заделать и все проверить!

Плотник, заканчивавший крепление новой надежной защелки на калитке, кивнул.

– Сейчас, госпожа! Дайте только инструмент собрать.

Роберин подошел с другой стороны дома. Его взгляд оценил наши взмыленные фигуры, потом заглянул в сторону дома, туда, где Олиса уже начала с энтузиазмом вытряхивать у крыльца половички, создавая видимость бурной уборки.

– Все спокойно, госпожа, – доложил он. – Ничьих следов больше нет. Бертон, чини люк крепко. Чтобы больше не пролазили ни мыши, ни… посторонние. – Его взгляд на мгновение задержался на мне. В нем читалось недоверие? Или просто усталость? Он тоже провел беспокойную ночь и утро?

– Сделаю, Роб, не сомневайся, – бодро отозвался Бертон, подхватывая ящик с инструментами. – Запор поставлю, какой в городе не у всяких воротах найдешь!

Он ловко взобрался по лестнице и исчез в черной дыре люка. Сверху посыпались приглушенные удары, скрип, ругань на пыль и паутину. Я стояла внизу, смотрела наверх с беспокойством.

Олиса вышла на крыльцо, держа в руках тряпку и ведро с грязной водой.

– Пойду воду сменю, госпожа Клава, – громко сказала она, кивая в сторону двора. – Воду для мытья полов.

– Да, да, – кивнула я, слишком бодро.

Роберин стоял рядом, его присутствие было одновременно защитой и угрозой. Он видел слишком много. Чувствовал слишком много напряжения. Его молчаливая наблюдательность была хуже допроса с Камнем Правды.

– Господин Инваро, – обратилась я к нему, стараясь говорить спокойно. – Спасибо вам. За помощь. За… стражу. Я не знаю, что бы я делала без вас сегодня. – Это была чистая правда. – Но вы, наверное, устали? И дела ваши… стража, поселения… – Я махнула рукой в сторону деревни. – Не задерживаю. Мы тут с Олисой справимся. И Бертон.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Его глаза, цвета речной воды, казалось, просверливали меня насквозь, ища скрытые трещины, ложь.

– Мои люди уже патрулируют границы поместья, – сказал он наконец, не спеша. – После визита… инквизиции… это необходимо. Я останусь до вечера. Убедиться, что все спокойно. И что ремонт закончен. – Он кивнул в сторону Бертона, чьи ноги торчали из люка. – И что вы… в порядке.

– Я правда, уже успокоилась… Думаю, что опасность миновала, да и Олиса обещала остаться и составить мне компанию.

В его последних словах прозвучала не служебная обязанность, а что-то еще. Забота? Подозрение? И то, и другое? Я не могла разобрать.

– Но как пожелаете, – ответила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он не уйдет. Он будет здесь. До вечера. А у меня в доме Маркиз. В кармане то, что ищет Клейтон.

Олиса вернулась с ведром воды. Мы молча продолжили уборку. Я драила пол, старательно оттирая несуществующие пятна, а сама прислушивалась к каждому звуку сверху на чердаке, к стуку Бертона, к его бормотанию. Прислушивалась к шагам Роберина за дверью. И к тишине в дальней комнате.

Бертон спустился, покрытый пылью и паутиной, но довольный.

– Готово, госпожа! – отрапортовал он. – Люк заделан намертво! Запор поставил – не влезет никто! И балки подгнившие подкрепил.

Я щедро заплатила ему из запасов монет, что были при мне, благодаря от души. Он ушел, насвистывая. Олиса продолжала мыть полы, ее спина была напряжена. Роберин стоял на крыльце, наблюдая, как плотник удаляется по дороге. Его фигура казалась высеченной из камня.

Вечерело. Солнце клонилось к лесу, отбрасывая длинные тени. Коза поднялась, потянулась и громко забеляла, всем своим видом показывая, пора на ночлег. Или проголодалась. Или чуяла беду.

Я вышла на крыльцо, глядя на Роберина. Надо было что-то сказать. Что-то сделать. Но в голове был вакуум. Усталость, страх, артефакт и флешка, жгущая карман, парализовали мысли. Её еще надо уничтожить, но не при нем же.

– Господин Инваро… – начала я, но он обернулся ко мне. Его лицо в лучах заходящего солнца казалось резче, старше.

– Вы не сказали мне всей правды, госпожа Сулари, – произнес он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. – Про сегодняшнее утро. Про чердак.

Мое сердце упало. Он знал? Чуял? Видел?

– Я… – попыталась я запротестовать, но он поднял руку, прерывая.

– Я не знаю, что вы скрываете. И не требую сказать. – Его взгляд был тяжелым, но не враждебным. – Но знайте: инквизиция – это чума. Клейтон Сулари одержим. И если он снова придет… – Он сделал паузу, его взгляд скользнул к сараю, ко мне. – …вам понадобится больше, чем крепкая калитка и запор на люке. И больше, чем я. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Будьте осторожны, Клависия. И… доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди.

Он не стал ждать ответа. Кивнул Олисе, которая замерла в дверях с тряпкой в руке, разинув рот. И ушел. Шаг его был твердым, но спина, казалось, согнулась под невидимой тяжестью.

Я стояла на крыльце, глядя ему вслед. Его слова висели в воздухе: «Доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди» . Кому? Олисе? Старухе-целительнице? Умирающему Маркизу?

Темнело. Первые звезды зажглись на небе. От Маркиза не было слышно ни стона, ни дыхания. Коза жалобно блеяла, тычась мордой в тряпки.

– Олиса, – обернулась я к подруге, и голос мой звучал чужим, усталым до предела. – Пора. Пока не стемнело совсем. Отвезем его. К старухе. Сейчас.

Она кивнула.

– Я привезу телегу.

Через полчаса она подъехала. Мы снова превратились в команду по перевозке контрабанды. Маркиза, бледного как смерть, но еще живого, переложили на сено в тележке, укрыли плащом и половиком.

– Я вернусь, как только смогу, – пообещала Олиса, взбираясь на облучок. Ее лицо было сосредоточенным и испуганным. – Запритесь. Никому не открывайте.

Я кивнула, не в силах говорить. Тележка тронулась, скрипя колесами, и скрылась в сгущающихся сумерках, по дороге в сторону леса, где жила та самая старуха.

Я осталась одна. В опустевшем, прибранном, но все еще пахнущем пылью и страхом доме. С крепкой калиткой и заколоченным люком. С козой и козленком. И с флешкой в кармане, такой маленькой, черной, обжигающей тайной.

Подойдя к столу, я вытащила ее. Взгляд упал на ступку. Остервенело раздробила ее в мелкую крошку, и только потом села на стул уставившись на пластик. Достаточно? Теперь что? Сжечь? Не пойдет, всё слипнется и останется единым куском. Закопать, рассыпать в лесу?

Я засобиралась на лесную опушку. Там всегда высокая трава, раскидаю крошки пластика, никто не найдет.

В голове крутились мысли. Как Клейтон Сулари, инквизитор этого мира, был связан с моей смертью и попаданием сюда? И с Дмитрием, моим мужем, предавшим меня в прошлой жизни?

Фотографию я просто сожгла, а пепел развеяла. Всё. Нет больше у Клейтона доказательств. Осталось кольцо, но вряд ли я смогу уничтожить его физически. Это же магическая вещь, защищенная от повреждений. Да и оно еще пригодится. Как им пользоваться ума не приложу, но пока просто сохраню.

За окном окончательно стемнело. Ночь пришла. Тихая, тревожная, полная вопросов без ответов. Я заперла дверь на все замки. Села за стол в ожидании Олисы.