Текст книги "Потерянная душа (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Павлов, чего стоим? Кого ждем? – недовольно подогнала его Алина.

Оказалось, что засмотревшийся водитель пропустил разрешительный сигнал светофора. Автомобильный поток уже ринулся к перекрестку.

Дождь усилился, и скоро перерос в отчаянный ливень. Дворники едва справлялись с льющей, как из ведра, водой. Стараясь избежать очередной пробки, Ярослав свернул в один из переулков. Проезжая мимо автобусной остановки, он вдруг заметил среди прочих людей, стоявшую на фоне собственного рекламного постера Анастасию. Держась особняком, девушка засунула руки в карманы потемневшего от влаги плаща и невидящим взглядом смотрела в одну точку.

Внутри Ярослава вспыхнуло странное чувство, которое прошлой ночью заставило его достать из коробки свитер и кроссовки, чтобы вручить замерзшей упрямой девочке, отказавшейся уйти с лестничной клетки. С удивлением он поймал себя на том, что, сбросив скорость, ищет просвет в тесно припаркованной шеренге автомобилей.

Пришлось уехать довольно далеко. Не понимая, зачем пытается спасать человека, даже не просившего о помощи, он припарковался.

– Ты что делаешь? – изогнула брови Алина.

– Надо кое-кого забрать, – коротко бросил мужчина, уже ругая себя за необъяснимое рыцарство.

Схватив с заднего сиденья зонт, он открыл дверь. В лицо моментально пахнуло холодом. Яр выбрался из машины и, наступив в глубокую лужу, чертыхнулся. Слава богу, что дождь присмирел и не лил, как из ведра.

Проклиная злой ветер, под зонтом мужчина торопился к остановке. Настасья Соловей стояла на том же самом месте, неподвижная, как каменное изваяние. Со стороны казалось, что она была полностью отключена от реальности.

Черный внедорожник появился неожиданно, он точно бы выскочил из завесы дождя. Разбрызгивая лужи, махина набирала скорость, юлила по дороге, словно шофер или сошел с ума, или был смертельно пьян. Рев мощного двигателя нарастал. А секундой позже, Ярослав осознал, что, скорее всего, безумец сметет ушедшую в себя девочку-певицу.

– Анастасия, справа! – выкрикнул он без особой надежды – расстояние было слишком велико, чтобы вывести разиню из транса. Однако она вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Дальнейшие события промелькнули, будто вырезанные кадры кинофильма. Анастасия увидела несущуюся махину, и стала походить на олененка, испугавшегося яркого света автомобильных фар. Зонт упал. Ярослав бросился в сторону девушки, абсолютно уверенный, что не успеет…

И вдруг случилась самая странная вещь, какую ему доводилось видеть в своей жизни. Казалось, что кто-то невидимый с силой оттолкнул девушку, ударив в солнечное сплетение. Оцепеневшая жертва отлетела назад. Инстинктивно выставив руки, чтобы смягчить падение, она рухнула на асфальт и надрывно раскашлялась. Неся за собой хвост влажных брызг, внедорожник пролетел мимо. Подлец за рулем даже не притормозил, чтобы проверить, цела ли пострадавшая, и трусливо скрылся за поворотом.

Помощник из Ярослава получился никудышный. Он подскочил к остановке ровно в тот момент, когда диковато озиравшуюся девушку поднимал на ноги какой-то прыщавый юнец.

– Анастасия, вы в порядке? – Яр тут же понял, что задал глупейший вопрос известной певице, только что при падении разбившей в кровь ладони и разорвавшей одежду на глазах десятка людей. Кроме того, вокруг валялись осколки расколотого мобильного телефона, вероятно, принадлежавшего жертве сумасшедшего лихача.

– Ярослав, какое счастье, что вы здесь! – Не обращая внимания на свидетелей, с облегчением выдохнула Настасья. – Можете отвезти меня домой? Вряд ли я сейчас доберусь сама.

Она даже не подозревала, как сильно облегчила жизнь незадачливому рыцарю.

– Конечно, – кивнул мужчина.

В присутствии новоприобретенной попутчицы Алина подчеркнуто молчала и строила вид, будто не замечает растрепанную девочку, укутанную в тонкий плед, на заднем сиденье авто. Наконец, не выдержав, любовница нервно выхватила из пачки последнюю сигарету, но только щелкнула зажигалкой, как Настя сухо вымолвила:

– Не курите, пожалуйста.

– Что? – Подруга сузила глаза.

– У меня аллергия, – ничуть не смутившись, пояснила Анастасия.

– Проглоти таблетку, – едва слышно фыркнула Алина себе под нос, с настырностью упрямого подростка намереваясь прикурить.

Не справившись с раздражением, мужчина выхватил сигарету из накрашенных губ любовницы и, приоткрыв окно, выбросил в образовавшуюся щель.

– Тебя же попросили!

По мнению Ярослава, не узнать и, более того, нагрубить главной героине самой удачной в своей карьере статьи – для журналистки, только-только заявлявшей двум десяткам друзей о несправедливом увольнении, было подобно смертному приговору. Удивительно, с какой легкостью банальная ревность отключала женский мозг и даже умниц обращала в скандальных баб!

Он позволил себе скосить глаза к зеркальцу заднего вида и тут же наткнулся на прямой колючий взгляд Насти, от какого мужчине стало не по себе. Казалось, что из отражения смотрела взрослая женщина, всего лишь спрятанная в оболочку юной двадцатилетней девушки. Ей было наплевать и на рыцарей, и на их хамоватых подруг.

Стоя перед зеркалом в ванной комнате, Настя задумчиво изучала свое отражение. В районе солнечного сплетения, в том месте, где девушка ощутила сильнейший удар, опрокинувший ее на асфальт и выбивший из легких воздух, теперь наливался багряно-фиолетовый синяк. Выглядело так, что Настасью, не щадя, шибанули кулаком.

Она не могла найти разумного объяснения тому, что произошло. Единственная мысль, приходившая в голову, при трезвом размышлении отдавала абсурдом. Девушке казалось, что ее спасли потусторонние силы! Или же в мире существовал человек-невидимка, оттолкнувший нечаянную жертву с дороги взбесившегося внедорожника.

Натянув майку, Настя завязала мокрые после душа волосы в конский хвост и вдруг различила шорохи, доносившиеся из спальни. Превратившись в слух, девушка замерла. По комнате кто-то перемещался, крадучись и тихо! От страха сердце забилось барабанной дробью.

В порыве смелости девушка сорвалась с места и выскочила в спальню. Комната пустовала. От раскрытого окна струился холодный воздух и парусом надувал занавеску. Дверь медленно закрывалась, как будто кто-то за секунду до появления хозяйки сбежал с места преступления.

Схватив с полки статуэтку потяжелее – награду от музыкального телеканала за номинацию «Певица года» – Настя тихонечко вышла в коридор. Квартира была погружена в темноту. В тишине тикали часы. На кухне кто-то копошился. Сжимая нехитрое оружие, девушка стала красться, чтобы напасть на вора…

И тут раздался громкий голос Катерины:

– Все в порядке. Настасья дома.

Напряжение моментально схлынуло. Опустив тяжелую статуэтку, Настасья выдохнула и направилась в кухню, где у плиты хлопотала старшая сестра.

– Ты заходила ко мне в спальню?

Наряженная в гороховый фартук Катерина подпрыгнула от испуга.

– Мать честная! – Она прижала руку к сердцу. – Ты меня до инфаркта доведешь.

– Ты меня тоже. – Настя поставила на барную стойку бронзовую фигурку.

– Зачем тебе… – Катя пригляделась к статуэтке и удивленно округлила глаза: – награда от MTV? Ты серьезно?

– Это было самое тяжелое, что я сумела найти в спальне. Я услышала шорохи и решила, что это вор. План был подобраться к грабителю сзади и шарахнуть по затылку, – едва сдерживая смех, призналась Настя и уселась на высокий табурет. – Ты могла бы подать голос, а не пугать меня.

– Но я не заходила в спальню.

– Вот как?

Некоторое время женщины молчали, глядя глаза в глаза. Настя не верила сестре, только не понимала, для чего Катерина на пустом месте создавала тайны. Про себя хозяйка квартиры решила утром сменить пароль от замка, чтобы сделать собственным дом личным, а не общественным, пространством.

– Что случилось с твоим телефоном? – категорично меняя тему, сестра отвернулась к стойке и принялась вытаскивать из пакета контейнеры с едой.

– Упал в лужу и сломался, – не моргнув глазом, соврала Настасья. Непонятным, наверное, шестым чувством, она догадалась, что не стоит рассказывать сестре о странном инциденте на остановке.

– Как ты добралась до дома? Взяла такси?

Ведя допрос с профессионализмом сотрудника спецслужб, Катя принялась открывать пластиковые емкости. В одной банке лежал надоевший до слез промытый рис, в другой ядрено пахнущий хек.

– Меня подвез сосед, – просто ответила Настя. – Он проезжал мимо и остановился.

– Сосед? – Собеседница резко подняла голову. – В смысле, мужчина?

Вероятно, новость о мужчине, живущем напротив, вызывала у строгой сестры неподдельную тревогу за девическую честь младшенькой.

– Представляешь, нашелся еще один чудак, который снял квартиру на тринадцатом этаже, чтобы не иметь соседей. Мы случайно столкнулись на лестничной клетке.

Если бы в мире существовал хит-парад самых ловких лжецов, то Настя наверняка бы попала в первую десятку.

Катерина принялась раскладывать неаппетитную еду по тарелкам. Певица отдала бы полруки за то, чтобы отведать острых куриных крылышек в запивку со свежим разливным пивом, но и курица, и пиво отсутствовали в списке разрешенных продуктов.

Воспоминание о вкусе запрещенных лакомств являлся столь же болезненным, как привкус забытой любви. Настя точно знала, что любовь была, но с кем и когда – не могла вспомнить. Мучительные, невыносимые в медовой сладости образы вносили сумятицу в мысли и превращали в хаос понимание реальности.

– Катя, у меня когда-нибудь был любимый? – вопрос вырвался быстрее, чем Настасья успела прикусить язык.

От неожиданности Катя со звоном уронила на пол ложку, и на темной гранитной плитке рассыпались крупинки белого риса, похожего на град.

– Нет, – пряча глаза, слишком поспешно ответила она. – Я бы точно знала, потому что ты ничего не скрывала от меня.

– Очевидно, что скрывала, – опровергла певица. – Ты же была не в курсе, что я изучала иностранные языки. Согласись, что знание французского не могло придти ко мне само собой во время комы – это противоречит здравому смыслу.

Стараясь скрыть нервозность, Настасья теребила лазурит на красной нитке, завязанной на запястье.

– А почему бы нам не съездить к родителям? – вдруг невпопад предложила Катерина. – Может быть, в доме, где мы выросли, вернутся какие-то воспоминания.

– Да, неплохая мысль, – рассеянно пробормотала Настя и вдруг почувствовала, что подушечку пальца оцарапало о краешек трещины на лазурите, какой раньше не было.

В душе неприятно кольнуло от плохого предчувствия. С замирающим сердцем девушка присмотрелась к камню. Действительно гладкую голубоватую поверхность с черными и белыми вкраплениями рассекал глубокий шрам. Не хотелось думать, что в инциденте с сумасшедшим водителем, сохранив жизнь хозяйке, колдовской камень принял на себя удар.

ГЛАВА 5. ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО.

– Я ушам своим не верю! Ты что сделала? – в голосе старшей сестры, доносившемся из трубки мобильного телефона, звучало столько возмущения, будто Настасья наколола на лице татуировку.

– Покрасила волосы в темный цвет, – спокойно повторила она, перебирая между пальцев длинную шоколадную прядь, чуть жестковатую после химического состава. – Вышло очень мило.

– Мило? Ты шутишь? У тебя же имидж! Скажи мне имя стилиста, который решил тебя перекрасить, и завтра ему придется искать новую работу!

– Это я так решила.

– Ты?! – Она поперхнулась и спросила: – Смерти моей хочешь?

Как всегда Катерина яростно цеплялась за вещи, которые не имели никакого отношения к самой Насте. Когда певица увидела свое обновленное отражение, то почувствовала, как внутри встал на место какой-то очень важный кирпичик. В обрамлении темной шевелюры ее бледное лицо с лихорадочно горящими глазами перестало быть лицом незнакомки.

За окном автомобиля проплывал озаренный солнцем город: здания, едва-едва оперившиеся в зеленых пушок деревья, хмурые прохожие, словно бы не замечавшие чудесного дня. Хорошая погода удивительным образом преобразила серые неприглядные улицы, разукрасила скудный городской пейзаж.

Машина минула маленькое кафе с полосатым, бело-синим, тентом над дверью, и в следующее мгновение Настасья ухнула в иное измерение, в другое время года.

Летний вечер. Солнце уже село, и на улице царят тихие сумерки, предшествующие ночи. Асфальт постепенно остывает, в воздухе, наконец, просыпается прохлада, живительная после дневного пекла.

Выносить жару в большом городе практически невозможно, к тому же, по ночам из-за яркого освещения здесь невидно звезд. А ведь она так любит смотреть на щедрую россыпь жемчужин в черном небе, и почти с мистическим ужасом представлять себя крошечной частичкой бесконечной вселенной.

Вдвоем они сидят за круглым выносным столиком, под полосатым тентом. Пред ними дымятся большие кружки с кофе. Белая пенка капучино припудрена пахучей корицей. Она обожает зовущий аромат корицы.

Лучше этой волнительной пряности может быть только запах книг. Поистине чудесный аромат вбирает в себя свежесть бумаги и горчинку типографской краски. Но главным ингредиентом является предвкушение первого касания к обложке, скрип переплета у еще девственного, никем не тронутого томика.

Он листает сборник сонет Шекспира в мягкой обложке.

– Если бы Ромео и Джульетта выжили, то уже через пару лет о них никто бы и не вспомнил, – задумчиво говорит он, переворачивая страницу, и затягивает сигаретой. – Но они умерли, а их любовь живет веками. Чтобы стать бессмертной, любовь должна убивать.

Она ненавидит все эти глупые разговоры о великой любви, выстраданном счастье, расставаниях, приводящих к самоубийствам. Любить надо легко, окунаться в чувство с головой, купаться в счастье и не думать о драмах. В жизни и так слишком много трагедий, чтобы омрачать ими прекрасное помешательство, названное людьми – любовью.

Она никогда не поймет, почему говорят, что счастье нужно заслужить? Счастье – это не награда за подвиги или добропорядочность, не бонус за лишения, а просто везение. Оно похоже на глобальную общечеловеческую лотерею. Кто-то там, на небесах, каждую минуту раскручивает огромное бинго-колесо и по случайному совпадению обрушивает на человека джек-пот в виде оглушительного счастья. Вот как она считает, но не хочет вступать в споры, а потому просто говорит:

– Любовь, которая убивает, вводит меня в депрессию, поэтому я не читаю Шекспира…

– Настя, ты меня слышишь? – голос Катерины вернул девушку в настоящее. На мгновение певице показалось, что в легких выкачали воздух. Она отключилась всего на пару секунд, а почудилось, будто прошло не меньше десяти минут

Она снова вернулась в прошлое к мужчине, которого, по словам сестры, у нее не было. Как жаль, что в каждом воспоминании он прятал лицо!

– Я тебе перезвоню! – прервав стенания расстроенной собеседницы на полуслове, выпалила она в трубку и, не смотря на протест, отключила вызов. – Остановите машину прямо здесь!

Водитель припарковался, и певица выскочила из салона автомобиля, спрятанного от чужих глаз затемненными стеклами. Она забыла солнцезащитные очки на сиденье, и в первый момент яркое солнце ослепило и дезориентировало девушку. Показалось, будто она находится во сне, поразительно напоминающем реальность.

Войдя в кофейню, Настасья захлебнулась чувством дежавю. Все вокруг казалось знакомым и незнакомым одновременно: шоколадный запах кофе, расписанная посланиями посетителей стена, фотографии в старых рамках, пришпиленные на пробковую доску полароидные снимки, деревянные стойки с зачитанными книгами. Здесь было уютно, поэтому они с тем человеком считали кофейню своим приютом, убежищем от внешнего мира.

Настя направилась к столику у окна. Ее снова посетило чувство чего-то очень знакомого, точно она много раз усаживалась на это место, выдвигала стул, ставила локти на пластиковую столешницу цвета малахита. Определенно, кофейня обладала магическим свойством будить забытые воспоминания.

От старательных попыток поймать ускользающие образы прошлого Анастасию отвлекло деликатное покашливание. Певица подняла голову. Рядом с самым деловым видом стояла администратор в черном брючном костюме.

– Здравствуйте. Я могу вам что-нибудь предложить?

– Эспрессо, пожалуйста, – назвала Настя единственный вид кофе, указанный в списке разрешенных продуктов. Внутри боролось нестерпимое желание выяснить, как часто, а главное с кем именно, раньше она приходила в кофейню, но подобные расспросы, наверняка бы, выставили ее абсолютно чокнутой.

Администратор ушла. Оставшись в одиночестве, Анастасия украдкой оглядела зал еще раз. Взгляд остановился на полках с книгами. Ноги сами понесли к одному из стеллажей. Видимо, сработала пресловутая мышечная память.

«Сонеты Шекспира» в мягкой обложке стояли на прежнем месте. Наверное, классика не пользовалась популярностью у читателей импровизированной библиотеки, и за прошедшие месяцы покет никто не стащил. С волнением девушка вытащила практически новенькую книгу, которую когда-то читал он.

Сама не зная, что именно рассчитывает найти, она вернулась за столик и уже собралась хорошенько перетряхнуть книгу, как краснеющая от смущения официантка поставила чашку двойного эспрессо.

– За счет заведения.

– Спасибо, – кивнула Настя, принимая щедрость администрации, и сделала вид, что читает Шекспира.

– Анастасия, простите.

Настя подняла голову и изогнула брови, сгорая от нетерпения, остаться в одиночестве и проверить книгу страницу за страницей.

– А можно мне автограф? – От волнения у работницы дрожали руки.

Певица приготовилась вежливо отказаться от автографсессии, как заметила, что взгляды всех посетителей и даже баристы обращены к ней. В незнакомых лицах светились жадная надежда и немного любопытства, не агрессивного – наивного, возникающего в те моменты, когда становится ясно, что знаменитость является обычным человеком. Она сидит за соседним столиком, пьет кофе и читает книгу. Как все… сейчас она похожа на всех остальных.

– Конечно. – Настя заставила себя улыбнуться и взяла протянутый блокнот. Она быстро глянула на имя работницы, написанное на табличке.

– Я ваша большая поклонница!

– Спасибо. – С трудом удерживая на лице милую улыбку, певица поставила быстрый, летящий росчерк.

– Вы любите Шекспира? – не унималась официантка, вероятно, решившая поболтать со знаменитостью. Она просто не знала, что Анастасия Соловей уже являлась отставной звездой.

– Ненавижу, – честно призналась та. Певица понимала, что грубит, но желание остаться с книгой из прошлого тет-а-тет возобладало над хорошими манерами.

Когда девушка, наконец, вернулась к своим обязанностям. Настя медленно, страница за страницей стала просматривать сонеты. Некоторые строчки были подчеркнуты черной тушью. Она перелистывала книгу в поисках любого привета из прошлого. И тут на полях увидела несколько строк, написанных ее собственной рукой.

«Любовь умирает и навсегда уходит на небеса вместе с человеком».

Сообщение было датировано прошлым июлем, а ниже имелась приписка, оставленная другим почерком, вероятно, принадлежавшим мужчине:

«Ты оказалась права. Будь счастлива на своих небесах и прости меня, если сможешь».

При виде даты у девушки сжалось сердце. Бывший возлюбленный оставил запись за несколько дней до того, как Настасья едва не погибла от анафилактического шока, выпив запрещенный аллергикам препарат. Он, чьего лица певица не видела в картинах из прошлого, а в настоящем не могла вспомнить, возможно, знал, что в тот вечер ей было не суждено сойти со сцены!

Не отрывая взгляда от монитора ноутбука, Ярослав машинально взял кружку и сделал глоток. Однако в рот упала одна жалкая капля. С недоумением, граничившим с изумлением, он проверил кружку – пуста, только на белой стенке темнел подтек.

Кофе закончилось, и работа сама собой остановилась. Павлов откинулся на жесткую спинку неудобного стула, закинул руки за голову и потянулся. За окном уже занимался вечер, садилось солнце, отчего гостиную заливал червонно-золотой свет.

Беззвучный телевизор в большой комнате с недавних пор не переключался с музыкального канала, где раз в несколько часов показывали ее видео. Видимо, пришло время, и на экране появилась Анастасия Соловей в образе хрупкого ангела. Замерев, Ярослав впился взглядом в экран.

Настя вызывала в нем смехотворное желание выглядеть лучше, чем он был на самом деле. Подобные порывы известный бабник испытывал лет двадцать назад, будучи худым прыщавым юнцом с дурной стрижкой.

Клип закончился. Ярослав поднялся из-за стола, чтобы налить очередную порцию коричневатой бурды. Однако банка с растворимым кофе оказалась пуста, ко дну прилипло несколько жалких крупинок. Холодильник хозяин дома по-прежнему не включил, и из продуктов имелся открытый пакет фисташек. Зато кухонный шкаф с бутылками алкоголя своим разнообразием мог порадовать любого пьянчугу.

В голове промелькнула неприятная мыслишка, что его необжитая квартира походила на гостиничный номер с полным мини-баром, пакетом орешков для закуски и «набором джентльмена» в ванной комнате, где на полу вместо коврика лежало полотенце.

Неожиданно в тишине раздался переливчатый звонок. Гостей Ярослав не ждал. Абсолютно все, кто мог бы заявиться без приглашения, знали, что он не выносил, если его отвлекали от работы. Но когда Павлов открыл дверь, то с недоумением обнаружил на пороге темноволосое создание на высоченных шпильках. В голове промелькнула идиотская мысль, что красотка продавала по квартирам косметику, но «ушлая торговка» заговорила голосом Анастасии Соловей.

– Ярослав, я попала в совершенно нелепую ситуацию, и мне нужна ваша помощь.

– Анастасия? – для чего-то переспросил он и тут же почувствовал себя последним кретином. Хорошо не потребовал ответа, какого черта она сотворила с волосами.

Девушка смущенно поморщилась и продемонстрировала разряженный мобильный телефон.

– Телефон сел, а мне нужно позвонить в сервисную службу. Понимаете, заклинило это чудовищное устройство на двери, и я не могу попасть домой. – Настя небрежно махнула в сторону своей квартиры. – Я бы подошла к охране, но после того случая с грабителем парни принимают меня за сумасшедшую.

– Давайте, я посмотрю, – предложил Ярослав, хотя, на самом деле, разбирался в электронных замках, как первоклассник в ядерной физике.

Натянув на голые ноги кроссовки, он направился к соседской двери. Настасья последовала за ним. Ее каблуки звучно стучали по кафельной плитке

– Мне кажется, что я что-то сломала, когда с утра меняла пароль на замке, – пояснила девушка.

– Какой вы поставили пароль?

– День своего рождения.

– Вы же в курсе, что день рождения самый распространенный и легко взламываемый пароль? – покосившись на соседку, менторским тоном спросил мужчина. Он быстро набрал на клавиатуре цифры. Раздался неприятный сигнал – замок остался заблокированным.

– Я немного старше, чем указано в официальной биографии, – пробормотала певица и очаровательно покраснела, скрестившись с насмешливым взглядом Ярослава.

– На сколько?

– На два года.

По сравнению с Павловым, она была ребенком, но эти два года означали не семнадцать, а пятнадцать лет разницы в возрасте. И даже не разницы – бездонной пропасти между ними, неожиданно ставшей чуточку уже.

– Не думала, что вы можете быть тем человеком, который знает дату моего рождения, – с иронией вымолвила Настасья, намекая на то, что он, взрослый состоявшийся мужчина является фанатом кумира подростков.

– Я готовился к пресс-конференции, – соврал Ярослав и уверено ввел цифры.

Новый пароль не подошел. Замок неприятно крякнул, отказываясь разблокировать дверь. Павлову ничего не оставалось делать, как признать свою полную инженерную несостоятельность и предложить соседке подождать ремонтников в его квартире.

Стоя посреди большой комнаты, гостья с непроницаемым выражением на лице изучала хаос затянувшегося переезда: коробки с вещами, клоки целлофана на диване, все еще запакованное в пленку кресло, прислоненные лицом к стене картины. Она растерянно посмотрела на свои босые ноги, словно пожалела, что разулась. В душе Ярослав с досадой признал, что со стороны случайного зрителя обстановка его захламленного жилища наверняка выглядела убого.

Однако, вопреки мрачным предчувствиям хозяина, Настя небрежно бросила сумку на грязный пол рядом с диваном и спросила

– А где у вас телефон?

– Мобильный. – Ярослав вытащил аппарат из-под завалов газет на журнальном столике. – Я еще не подключил домашний номер.

Он передал мобильный аппарат гостье. На мгновение их руки соприкоснулись, и мужчине показалось, что пальцы приятно закололо. От странного ощущения, какое обычно описывают в любовных романах, он поморщился.

– Спасибо. – Настя забрала телефон. Похоже, она ничего не почувствовала и, поглядывая на визитку сервисной службы, стала набирать номер.

Чтобы не мешать разговору, Ярослав удалился на кухню и мимоходом захлопнул полный грязной одежды чемодан, так и не разобранный после возвращения из командировки две недели назад.

– Мы можем заказать пиццу или суши, – предложил мужчина, возвысив голос.

– Я не ем еду навынос, – отказалась певица и тут же с кем-то громко поздоровалась, вероятно, отвечая на приветствие оператора. Некоторое время она вела переговоры, а когда попрощалась, то Ярослав, пытаясь быть гостеприимным, выкрикнул:

– Я могу предложить вам красное вино?

– И не пью вина. – Теплый голос Настасьи прозвучал совсем рядом. – Его нет в списке разрешенных продуктов.

Мужчина резко повернулся. Она подошла совсем неслышно, словно не касалась пола, и встала так близко, что он мог почувствовать тонкий запах духов. Как на грех, девушка сняла плащ, оставшись в белой майке и сексапильных джинсах, неприлично узких и преступно низко сидевших на бедрах. Ярослав поймал себя на том, что пялится на узкую полоску обнаженного живота над поясом этих самых проклятущих портков. Про себя он чертыхнулся. В его планы никак не входило обнаружить в милой девочке-певице привлекательную женщину.

– Составлять списки разрешенных вещей – это ваше хобби? – чувствуя раздражение, излишне резко спросил мужчина.

– В некотором роде.

– И много у вас списков? – Ломая голову, заметила ли девушка откровенный плотоядный взгляд, Ярослав решительно принялся наливать воду из-под крана в электрический чайник, хотя ни чая, ни кофе в доме не было.

– Пожалуй, даже слишком. Я аллергик. – Девушка усмехнулась. – У меня не случается отека Квинки только что на чистый воздух и на фильтрованную воду. Думала, что вы-то уж точно об этом знаете.

– Снова намекаете на то, что я ваш фанат? – Он искоса глянул на гостью.

– Сосед, который очень тщательно готовится к пресс-конференциям, – с серьезным видом поправила Анастасия и резко перепрыгнула на другую тему: – Дежурный мастер придет с минуты на минуту, так что вам не придется меня долго терпеть.

Певица направилась в гостиную.

– Они сказали, что жильцы нашего крыла часто забывают пароли. – Настя оглянулась через плечо. – Как видите, я небезнадежна.

Хозяин дома поймал себя на том, что неотрывно следит за неожиданной гостей: за движением ее тонких рук, волнительным изгибом шеи, женственной походкой.

– Мне нравится ваша квартира. – Настасья остановилась у голого окна, выходящего в сторону набережной. – Она меньше моей, и вид здесь лучше. Почему вы решили съехать?

– Из чего вы сделали такой вывод?

– Это же очевидно. Коробки сложены, шторы сняты. Неуютно вам на тринадцатом этаже?

– Я не успел разложиться, – сухо опроверг Павлов. Он ненавидел, когда кто-то пытался залезть к нему в душу.

Анастасия повернулась. В волосах девушки причудливо запутался угасающий солнечный свет. Казалось, что над ее головой зажегся нимб, превратив женщину из плоти и крови в небесного ангела.

– Вот как… – пробормотала она. Настя еще что-то хотела сказать, коротко вздохнула, но промолчала. От неловкой паузы их спас звонок в дверь.

– Это мастер! – с облегчением предположила девушка.

Приход ремонтника избавил обоих, и хозяина дома, и гостью, от необходимости продолжать неприятный разговор.

Ярослав нашел томик Шекспира на полу, когда полез поднимать рассыпавшуюся из кармана брюк мелочь. Книга не могла принадлежать Алине. Зная вкус любовницы, мужчина без колебаний заявил бы, что она считала классику – архаизмом. Скорее всего, книга выпала из сумки неожиданно нагрянувшей Анастасии.

Удобно улегшись на диване, Павлов пролистал «Сонеты» с подчеркнутыми чернилами строками. А потом он увидел на полях несколько строк – коротенькую переписку, в секунду перевернувшую все, что он знал о жизни Настасьи с ног на голову

Несмотря на то, что на дворе стоял поздний вечер, практически ночь, мужчина позвонил в соседскую дверь. Чтобы девушка не гадала, кто именно завалился к ней в неурочный час, мужчина специально встал перед камерой. Настя открыла дверь.

Не произнося ни слова, гость отодвинул хозяйку с дороги и уверено вошел в квартиру. Первое, что бросилось в глаза – яркий свет, горящий во всех комнатах. Складывалось ощущение, будто девушка до смерти боялась темноты, а потому устроила ослепительную иллюминацию.

Пройдя в большую комнату, Ярослав небрежно бросил книгу на барную стойку и припечатал певицу тяжелым взглядом. Она натягивала на пальцы длинные рукава свитера, чуть горбилась и выглядела сущей девчонкой.

Пауза затягивалась. Они смотрели глаза в глаза и молчали.

– Ты уже была в полиции? – резковато спросил Ярослав.

– Нет. То, что ты увидел, возможно, ничего и не значит.

– Ты в своем уме?

У девушки окаменело лицо.

– Не лезь ни в мои дела, ни ко мне в душу – это не проходной двор, – холодно произнесла она.

– Не лезь к тебе в душу? – с возмущением повторил Ярослав. Слова, которые едва не сорвались с языка несколько часов назад в адрес Насти, оказались сродни ледяному душу.

– Кто ты такой, чтобы я тебе что-то объясняла? – взорвалась Анастасия, и, положа руку на сердце, была совершенно права. – Почему я должна тебе доверять? Может, ты специально сюда переехал, чтобы твоя подружка смогла написать обо мне разгромную статью!

– Какая чушь! – в сердцах выругался Ярослав.

Квартиру ему подбирала бывшая подружка «февраль этого года», работающая агентом по элитной недвижимости. Сначала Павлову совершенно не понравился подобранный вариант – далеко до работы, номер этажа тринадцатый, и цена на аренду – заоблачная. Он приехал на смотрины исключительно ради капризной любовницы, но стоило перешагнуть порог до смешного огромной квартиры, как он ощутил себя на своем месте. А что до не распакованных вещей? Ярослав и сам не понимал, почему все еще жил, как на вокзале.

– Тогда откуда ты знаешь обо мне разные подробности? – то ли требовала объяснений, то ли обвиняла рассерженная собеседница.

– Из старых материалов, хранящихся в архиве издательства. Мне стало интересно, кем является моя запуганная соседка, – откровенно признался он.