Текст книги "Потерянная душа (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Желая разорвать обидчика голыми руками, журналистка крутанулась на каблуках и нос к носу столкнулась с Екатериной Соловей.

– Извините, – пробормотала та и заторопилась к выходу, кажется, даже не обратив внимания, что превратила эксклюзивный наряд в испорченную тряпку. Она не заметила, как выронила мобильный телефон, бухнувшийся под ноги Алины.

Женщина аккуратно присела и подняла аппарат.

– Послушайте, вы уронили! – протягивая мобильник, попыталась она дозваться до обидчицы, но та не смотрела по сторонам, не поднимала глаз и, вероятно, пыталась потихонечку сбежать из клуба.

Что ж, Алина пыталась… Проглотив довольную улыбку, она спрятала потерянный аппарат – буквально шкатулку с секретами – в клатч.

Тут журналистка заметила, что Катерину нагнал высокий смазливый франт. Он схватил женщину за руку, пытаясь остановить. На глазах Алины разыгралась любопытная сцена: личная помощница известной певицы, славившаяся нечеловеческой выдержкой и немногословностью, вдруг начала что-то кричать, подкрепляя слова яростной жестикуляцией. Хорошенькое личико миниатюрной блондинки исказила дикая злоба, казалось, она была готова ногтями вцепиться хлыщу в лицо.

Громкая музыка заглушала голоса скандалистов, но мелодия оборвалась, и в короткой паузе раздался гневный возглас Катерины:

– Черт возьми, она даже твоего имени не желает вспоминать!

Догадавшись, что выкрикнула ругательства в эпицентре тишины, женщина испуганно огляделась вокруг, боясь узнать, сколько людей могли бы услышать ее. Брезгливо освободившись от рук преследователя, она бросилась вон из клуба.

Совершенно потрясающее событие! Внутри Алины вспыхнул нетерпеливый огонек, который она считала тем самым шестым репортерским чувством, означавшим, что журналистка подобралась чрезвычайно близко к какой-то сенсации!

Проводив противницу тяжелым взглядом, мужчина сунул руки в карманы и, ссутулившись, направился в сторону бара. Сгоравшая от нетерпения Алина, последовала за денди. Он заказал себе крепкий алкоголь. Запрокинув голову, молодой человек залпом осушил бокал и тут же попросил вторую порцию.

– Привет, – чарующе улыбаясь, Алина решила подкатить к красавчику.

Он поднял на нее темные глаза, скривил губы и бросил в лицо:

– Отвали!

На мгновение женщина опешила, а потом возмущенно фыркнула

– Что за манеры?!

Никогда в жизни ее не отфутболивали столь грубым образом! Да, Господи, о чем она думает? Ее вообще никогда никто не отфутболивал!

Гордость опытной соблазнительницы была уязвлена и растоптана. Проклятый Палов. Из-за него она совершенно потеряла форму и разучилась обольщать мужиков!

С оскорбленной миной женщина сцапала с барной стойки лакированный клатч и пулей ринулась на выход, надеясь догнать Екатерину Соловей.

Оставив пальто в гардеробной, Алина выскочила из дверей клуба на улицу. Несмотря на то, что днем апрель радовал почти летним теплом, ночь оказалась ледяной. Холод пробирал до костей, и, стоя на ступеньках главного входа, женщина зябко поежилась. Обхватив себя руками, она внимательно разглядывала автомобильную стоянку, пытаясь глазами отыскать Екатерину Соловей.

Блондинка шла по парковке. Достав из сумочки потерянный беглянкой мобильник, Алина быстро, насколько позволяла чрезвычайно узкая юбка и неприлично высокие каблуки, спустилась с лестницы. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, журналистка заторопилась следом за помощницей певицы. Петляя между автомобилей, она слышала, как четко, точно по-солдатски, стучат каблуки Соловей старшей.

– Екатерина, подождите! – позвала Алина, отчаявшись догнать блондинку.

Та с недоумением оглянулась через плечо.

– Вы потеряли свой телефон!

Катерина остановилась, дожидаясь, когда рыжеволосая незнакомка, подойдет ближе.

– Вот, держите, – Алина приветливо улыбнулась и затараторила, стараясь притупить бдительность собеседницы: – Его передал ваш приятель, тот черноволосый парень, с которым вы разговаривали в клубе. Он представился, но я совершенно забыла его имя. Дмитрий? Владислав?

– Его зовут Даниил! – нетерпеливо перебила Катерина, без особой благодарности выхватывая аппарат из рук спасительницы. – И он вовсе мне не приятель…

Алина не удержалась. По ее губам скользнула торжествующая улыбка, и помощница певицы тут же осеклась.

– О, Боже! – Она тихо застонала от досады и, резко выдохнув, потеряла переносицу: – Вы журналистка!

– Извините, – без сожаления та пожала плечами.

Они обе знали, что прямо сейчас Екатерина Соловей открыла сундук с секретами. Алине оставалось лишь сунуть руку и вытащить на свет божий самые сногсшибательные тайнами.

– Вы уже просмотрели мой телефон или постеснялись? – тон собеседницы изменился, из него исчезла усталость, но появилась злость. – Теперь у журналистов принято, открыто рыться в грязном белье? Клянусь, если хотя бы что-то появится в прессе, я засужу вас!

– Так попытайтесь! – Алина едва не хлопала в ладоши от счастья. Жаль не успела включить диктофона на телефоне, чтобы записать скандальную беседу и угрозы.

Но друг в глазах собеседницы отразилось недоумением. Она смотрела куда-то поверх плеча репортерши:

– Что такое происходит? – Она нахмурилась.

Журналистка оглянулась. Оказалось, что двери клуба были настежь распахнуты, и оттуда валом валил народ. Улица наполнилась движением. Люди, похожие на испуганных ярким светом тараканов, разбегались в разные стороны.

Не сговариваясь, женщины бросились обратно.

– Постойте, что случилось? – Катерина схватила за руку какого-то плотного высокого мужчину, со стороны выглядящего более или менее адекватным.

– Пожар!

Соловей старшая изменилась в лице, становясь смертельно бледной. Не обращаясь ни к кому конкретно, она пролепетала:

– Там же Настя…

Трясущимися руками она вытащила из кармана мобильник. Попыталась набрать какой-то номер, но не справилась с аппаратом.

– О, боже. Почему же ты не звонишь? – пробормотала она, непослушными пальцами нажимая цифры на экране.

Вдруг она на мгновение застыла, как будто только-только осознала серьезность положения. Через мгновение она отмерла и, напугав Алину, заорала на всю улицу, как сумасшедшая:

– Анастасия Соловей в клубе!!

Снова и снова Настя плескала в лицо ледяную воду. Струя текла из крана в раковину, брызгала, и на ярком шелковом платье девушки расплывались влажные кляксы. В уборную, куда веселье добиралось лишь буханьем басов, заходили дамочки. Поправляя макияж, они щебетали и исподтишка поглядывали на певицу, остервенело смывающую косметику. Одна чуть дольше задержала на Насте любопытный взгляд. Подняв мокрое лицо, та не утерпела и, изогнув брови, агрессивно вопросила:

– Что?

Отрицательно помотав аккуратно причесанной головой, «любопытная сорока» поскорее свернула тюбик помады и сбежала из дамской комнаты.

Не обращая внимания на товарок, Настя закрутила кран. Оторвав бумажное полотенце, она промокнула лицо, растерла влажные пятна на платье, сделав в разы хуже. Из-за внешнего вида младшей сестры, превратившейся в чучело, у Катерины наверняка случится приступ, но ледяное умывание помогло Настасье прочистить голову. Ей никак не удавалось побороть иррациональный страх от воспоминания.

Удивительно, но избавившись от маски Нежной Соловушки, Настя вдруг осознала, как глупо пугаться или психовать из-за собственного прошлого, ведь она сумела выбраться из того пожара, раз прямо сейчас в уборной ночного клуба уничтожала макияж на глазах десятка злоязычных сплетниц. Положа руку на сердце, девушка начинала подозревать, что случившаяся амнезия – это не осложнение после комы, а подсознательный уход от реальности. Видимо, с ней произошли такие болезненные вещи, которые она заблокировала в памяти, чтобы жить с чистого листа!

Вернув самообладание, Настя вышла в тускло освещенный коридор. В ту же секунду ее захлестнула волна громкой музыки, всеобщей неразберихи и духоты. Выступление подражательницы уже завершилось, и играл зарубежный хит.

Девушка направилась обратно в танцевальную зону, намереваясь предупредить сестру и тихонечко сбежать домой, но вдруг кто-то цепко схватил Настю за локоть. Взвинченная и напряженная уже случившимся на вечеринке событиями, она резко оглянулась и, не произнося ни звука, толкнула неприятеля в грудь.

Им оказался мужчина, некоторое время назад споривший с Катериной. Брюнет был высок, холен и хорошо одет. Отшатнувшись, с удивленной гримасой он разжал пальцы и выпустил разъяренную пленницу.

– Все? – сквозь зубы процедила Настя.

– Пожалуйста, подожди!

Наверняка, прежде они водили близкое знакомство, раз он так запросто обращался к звезде. Встречи с приятелями из прошлого каждый раз становились для Настасьи изощренной пыткой. Она никого не могла вспомнить. Приходилось изображать фальшивую радость, задавать нейтральные вопросы о жизни, выслушивать истории о делах чужаков. Каждый раз она насиловала память, как неудачливый рыбак, мучительно пытаясь выловить из мертвого водоема любые, хотя бы даже незначительные, рыбки-образы. Амнезия убивала в Насте желание общаться с людьми.

– Что ты хотел? – не зная, какие отношения связывают старшую сестру и повесу, явно младшее той на несколько лет, певица выбрала нейтрально-холодный тон.

– Нам надо поговорить.

– Нам – в смысле, нам двоим? – Настя помахала рукой, указывая то на себя, то на незнакомца. – А есть о чем?

Мужчина молчал, на скуластом лице ходили желваки, сжатые губы превратились в тонкую бледную линию.

– Хорошо, – певица пожала плечами и, посчитав разговор оконченным, направилась на поиски сестры.

Туман в танцевальной зоне уже рассеялся. Орала музыка. Горький аромат полыни истаял, духота пахла чужими духами и алкоголем.

Катерина как будто сквозь землю провалилась. Вероятно, старшая сестра пряталась от чудовищного грохота вечеринки в спокойной зоне с тихой музыкой и медленными разговорами. Лавируя между людьми, Настя заторопилась в нужную сторону. Певица отчаянно надеялась, что не встретит очередного знакомого-незнакомца, который постарается втянуть ее в бессмысленную беседу.

Но все вышло в разы хуже. Пока она пыталась добраться до предположительного убежища сестры, на сцену вышел ведущий в изрядно помятом пиджаке и что-то заговорил в микрофон. Слабый голос молодого человека утонул в гвалте подвыпившей толпы. Кажется, для гостей осталось секретом, о чем же разглагольствовал парень?

Настасью же, пробиравшуюся сквозь хмельной народ, нагнал жаждавший поговорить брюнет. Он крепко перехватил локоть девушки и даже успел открыть рот, словно бы мог перекричать людской гул, как ведущий бабахнул радостным воплем, отчего неприятно запищали колонки.

– Наша звезда, девушка с обложки – Анастасия Соловей! – Рукой он указал на опешившую певицу.

Разрезавший потемки яркий луч заключил Настю в компании кавалера в ослепительный круг. Захваченные врасплох прожекторным светом они, крепко-накрепко держась за руки, попали под перекрестные взгляды. Сощурившись, девушка нагнула голову и смущенно вырвала руку из цапких пальцев преследователя. Тот, прижав ко лбу ладонь, лихорадочно озирался вокруг. В тишине пробегали шепотки. Наверняка, со стороны Настя с сестриным ухажером выглядели так, словно бы их застали врасплох на выяснении отношений.

Вдруг страшно зачесалась шея. Не справившись с нервами, Настасья поскребла зудящее место. Она была уверена, что со стороны выглядела пьяной простушкой с размазанной под глазами тушью. Девушку охватывал невыносимый стыд и за смытую косметику, и за заляпанное платье, и за незнакомого мужчину, стоявшего рядышком. Казалось, что клуб превратился в цирковую арену, а приглашенная звезда – в вызывающего жалость клоуна. Не придумав ничего поумнее, с глупой улыбкой на устах певица помахала рукой, точно бы здороваясь с многочисленными гостями. Певица окончательно уверилась, что не сможет спасти реноме ни одной покаянной пресс-конференцией…

И в острой тишине раздался пронзительный женский визг, заставивший всех без исключения повернуться на вопящий голос.

Горел фонтан с шампанским, неведомым образом превратившись в факел! Из наполненной вином чаши вырывались легкие голубоватые языки, словно бы из-под пола внутрь чаши, как в конфорку, тек газ. По желобкам бежал жидкий огонь, выплескивались полупрозрачные струи огня. В воздух взлетали искры, но очень быстро оседали на пол сгоревшим пеплом.

Не успел народ в полной мере осознать ужас происходящего, как в руках гостей один за другим стали вспыхивать бокалы с алкоголем, превращаясь в удивительные свечи. Одна дамочка с воплем отбросила фужер. Шампанское выплеснулось на длинное платье, и огонь прочертил на подоле кривой изогнутый след. За короткие оторопелые секунды пламя, как живое, охватило зал.

Паника началась враз, точно кто-то невидимый, давая старт, громыхнул спортивным пистолетом над головой оцепеневшей публики. Толкаясь и крича, гости бросились на выход.

Включился верхний свет, не умаляя, а усугубляя хаос. Работники с огнетушителями бесполезно боролись с живучим пламенем. Однако оно не боялось пены, пробивалось через плотный вязкий слой, перекидываясь с поверхности на поверхность.

– Настя, идем! – Брюнет тащил певицу к выходу, жестко расталкивая людей локтями.

– Катя! – выкрикнула та, пытаясь вырваться. – Моя сестра осталась в клубе!

– Она уехала домой!

– Нет, она здесь!

Он, конечно же, врал. Катерина побоялась бы оставить младшую сестру одну на растерзание сотни незнакомых людей!

В дверях, похоже, начиналась давка. Охранники делали безуспешные попытки успокоить народ, развести потоки по разным дверям. Однако смертельная опасность вытеснила из людей человеческие черты, сохранился лишь животный инстинкт самосохранения.

Кто-то толкнул Настю, и она едва не упала под ноги обезумевшей толпы. Рука выскользнула из влажных пальцев брюнета.

– Эй, ты где? – закричала она, испугавшись, что ее просто-напросто затопчут.

– Убирайся… – прошептал над ухом хрипловатый голос. Горячую шею обдало чужим ледяным дыханием. Она резко обернулась, влетев в чью-то грудь.

Мертвая не пожелала проявиться, но Настя чувствовала ее присутствие каждой клеточкой тела. От страха она остолбенела. Испуганные люди с пустыми от паники глазами пихались, больно тыкали локтями, не соображая, старались оттолкнуть помеху с дороги.

Настя не двигалась – ноги не шли. Она чувствовала, как кто-то дышит ей в затылок. На голые плечи легли тяжелые ладони, сжали ключицы. Лед пробрался под кожу, медленно растекался по груди, подбираясь к гулко бьющемуся сердцу.

– Убью! – свирепо прошипел мертвый голос потерянной души, и певица сорвалась с места, не осознавая, что пытается пробиться в противоположную движению толпы сторону. Это ужас толкал в спину и слепил.

– Умри, наконец! – прохрипела потусторонняя преследовательница.

И вдруг Настя обнаружила себя кружащейся на одном месте посреди пылающего зала. Словно в замедленной съемке вокруг полыхал пожар, двигались незнакомые люди.

Девушка осознала, что стоит в плотном, сжимающемся кольце голубого огня. Он подступал, заставляя ежиться, сжимать голову в плечи. Вдруг Настасья почувствовала, что пламя не обжигало, наоборот, оно казалось мертвенно-холодным, как прикосновение льда.

Оцепеневшая певица замерла посреди хаоса. Она должна была бежать, но ноги снова приросли к полу. Почему другие не чувствовали, что пламя не давало жара, не приносило боли или увечий? Огонь точно бы просочился из мира, где все насмерть замерзали.

Под потолком пылали портреты Нежной Соловушки. Лицо темнело, ткань съеживалась, уничтожая нежный лик.

– Убирайся из моей жизни…Уйди… Умри… – едва слышно перешептывались голубоватые языки, подбираясь к певице. Испуганная она не понимала, как плотно сжалось кольцо, и как близко подползло к ней пламя.

– Хватит! – заорала Настасья, теряя самообладание.

Закрыв уши, девушка уселась на корточки и прижалась лбом к коленям.

– Замолчи, – пробормотала она, не уверенная, что голос звучит у нее в голове. – Все равно не выгонишь!

И в следующий момент все изменилось. Леденящий холод пропал, и стало очень тихо. Настя осторожно приподняла голову. Огонь исчез. В фонтане с шампанским сквозь слой пены едва-едва пробивались журчащие струйки.

Паника схлынула. Не успевшие покинуть клуб, переглядывались недоуменно и немного смущенно. Скорее всего, свидетели сверхъестественного происшествия решили оправдаться мыслью, будто пали жертвами коллективной галлюцинации, навеянной низкокачественным алкоголем.

ГЛАВА 10. ЛЮБОВНИЦА.

Не обращая внимания на время, Настя трезвонила в соседскую дверь. Даже приняв успокоительные лекарства, после кошмарного вечера в клубе девушке не удалось уснуть. Стоило закрыть глаза, как она переносилась то в охваченный пожаром клуб, то в наполненный дымом чулан. Певица не желала оставаться одна.

Нервничая, она грызла ногти и едва сдерживалась от того, чтобы забарабанить в неприступную железную дверь кулаком. Наконец, загремел замок, и Настя перевела дыхание от облегчения. На пороге появился взлохмаченный, с воспаленными глазами Ярослав.

– Настя? – удивленно уточнил он, как будто не верил, что не страдает от галлюцинации. – Ты почему не спишь?

– Таблетки не помогли. Я тебя разбудила? – только из вежливости поинтересовалась она. Наверное, если бы к ней самой кто-нибудь рвался в гости в середине ночи, то в первую очередь напросился бы на грубость, но сосед продемонстрировал удивительное терпение.

– Нет, я работал. Заходи. – Он пошире раскрыл дверь, позволяя девушке пробраться прихожую, тускло освещенную единственным ночником.

– У тебя есть что-нибудь покушать? – поинтересовалась Настя, стягивая кроссовки на пороге. – Я голодная.

– Ты серьезно? – Ярослава без преувеличений перекосило.

Девушка только пожала плечами. Раз она обнаглела настолько, что решилась завалиться в гости к соседу посреди ночи, то строить из себя скромницу не имело никакого смысла.

– Сейчас же половина второго ночи! – с возмущением в голосе объявил хозяин, по понятным причинам не желавший утруждаться угощением нежданной гостьи.

– Но ты же все равно не спишь.

– А если бы я спал?

– Я бы тебя разбудила и соврала, что на двери снова заело замок, – честно ответила Настасья.

– Ты поразительная женщина, – пробормотал Ярослав, видимо, удивляясь, почему еще не выставил нахалку за дверь, но тут же оговорился: – И это не комплимент!

Девушка пошлепала на кухню, где царила приятная глазу полумгла, на столе гудел включенный ноутбук, и теснилась шеренга грязных чашек из-под кофе.

– В твоем разрешенном списке есть ветчина? – заглядывая в холодильник, уточнил Ярослав. – Потому что я вряд ли тебе обеспечу в такое время ужин из зеленых и белых овощей.

– Бутерброд – хорошая идея, – забираясь на стул с ногами, согласилась Настя. – Я не привереда.

Ярослав одарил девушку выразительным взглядом, мол, выбора-то у тебя нет, и принялся колдовать над едой. Гостья с любопытством следила за тем, как он ловко управлялся на кухне.

– Ты никогда ни с кем не жил?

Шинкуя тонкими колечками огурцы, мужчина поднял голову и послал Настасье вопросительный взгляд.

– Я имею в виду женщин.

– Откуда такой вывод? – усмехнулся Ярослав.

– Может, ты и не великий кулинар, но на бутербродах явно набил руку, как любой холостяк.

– Не великий кулинар? – хмыкнул тот, нарезая черный хлеб толстыми ломтями. – Ты еще за добавкой прибежишь!

– Я не против придти еще разок. – Настя перехватила пытливый взгляд Ярослава. Несколько долгих секунд они пристально рассматривали друг друга, а сердце девушки совершало абсолютно неподобающие кульбиты.

– Как твоя вечеринка? – отводя глаза, поинтересовался мужчина.

Певица промолчала. Не дождавшись ответа, хозяин дома с недоумением глянул на гостью.

– Завтра прочтешь в таблоидах, – нехотя буркнула она.

– Настолько паршиво?

– Полное фиаско, – вынужденно призналась Настасья и, неуютно поежившись, опустила босые ноги на холодный пол.

Страхи нужно озвучивать, делить с кем-то на двоих, превращать жуткие образы в невесомые слова, ведь разрезанный на половины кошмар становится вдвое меньше и легче. Однако Настя не хотела рисковать и снова вовлекать привлекательного соседа в свои ужасы. Она не желала говорить о ненастоящем пожаре или обсуждать страшное воспоминание о дымном чулане. Не после того жуткого жалостливого взгляда, каким Ярослав смотрел на нее в ресторане. Она категорически отказывалась представать перед ним умалишенной!

– Там была твоя подружка, – произнесла она.От девушки не укрылось, как мужчина на мгновение замер, а потом принялся нарезать сыр.

– Она тебя побеспокоила?

– Не успела. Она хочет написать обо мне статью?

Их взгляды снова встретились.

– Да.

Ярослав разделил собранный бутерброд на два одинаковых треугольника, положил на тарелку и, подойдя к столу, поставил перед гостьей. Закрыв крышку ноутбука, он отставил компьютер на широкий подоконник и уселся напротив Насти.

– Она выплеснет на меня ушат грязи, – предупредила девушка. – Она тебя ревнует.

– Ты ошибаешься, – усмехнулся Ярослав и, попытавшись сделать глоток кофе, сморщился – кружка оказалась пуста. – У нас не настолько серьезные отношения, чтобы Алина ревновала.

– Ты пытаешься отрицать очевидные вещи, – заметила Настя.

– Полагаешь, что разбираешься в таких вопросах лучше меня? – мужчина бросил на гостью ироничный взгляд.

– Полагаю, что ты даже не знаешь, что в действительности означает слово «отношения», – фыркнула девушка. – Ты все время хочешь выглядеть большим подлецом, чем есть на самом деле. Тебе не к лицу.

На губах Ярослава расцветала медленная насмешливая улыбка.

– Не обольщайся, Настя, я не святой.

Он выглядел привлекательным, недоступным и очень взрослым. Другими словами, совсем не парой для двадцатилетней девушки, а потому представлял собой еще большее искушение.

– Я и не называла тебя ангелом, – тихо произнесла она и пожала плечами: – Я просто подумала… раз твоя подруга ревнует, то пусть ревнует за дело.

– Что? – не поняла хозяин дома.

Не позволяя себе струсить, Настя быстро перегнулась через стол и поцеловала мужчину. Его губы оказались сухими, горячими и твердыми. Она позволила себе задержаться чуть дольше, чем следовало – слишком велик был соблазн растянуть удовольствие, посмаковать сладкий момент. Немного отстранившись, Настя открыла глаза и наткнулась на холодный, недоумевающий взгляд.

– Так! – резюмировал Ярослав.

Секундой позже он схватил гостью за локоть и, не произнеся ни слова, потащил в прихожую. Не успела Настасья и глазом моргнуть или остановить осерчавшего хозяина, как оказалась босая на лестничной клетке у захлопнувшейся перед самым носом двери.

– Эй! – оторопелая от удивления девушка нажала на звонок. – Обувь хоть отдай?

Ответа, конечно, не последовало. Потоптавшись на пыльном коврике, на цыпочках Настя посеменила обратно к своей квартире. Кафель оказался ледяным, а в палец воткнулся острый крошечный камешек. Попрыгав на одной ноге, девушка отряхнула ступню.

Наверное, со стороны она выглядела смехотворно. Ей самой было и смешно, и обидно. Кто бы подумал, что, поцеловав ловеласа, она, девчонка, выступит в роли змея, искушающего невинную монашку, и получит недвусмысленный «от ворот поворот».

Но едва Настасья вошла в квартиру, где во всех комнатах горел свет, как раздался требовательный стук в дверь. Видимо, к соседу, наконец, вернулся дар речи, и мужчина желал отругать соседку за выходку, а от возмущения даже забыл, как нажимать на звонок. Смирившись с неизбежным выяснением отношением, певица широко распахнула дверь.

Не успела девушка и рта раскрыть, как Ярослав грубо дернул ее за руку, привлекая к себе. Горячая ладонь легла на затылок, пальцы впились в подбородок, заставляя запрокинуть голову. В следующий момент мужчина жестко впился губами в ее приоткрытые губы. Настя только ощутила, как из-под ног ушел пол, и она точно бы воспарила в невесомости.

Ярослав проснулся от ощущения, что обнимает грелку. Еще не придя в себя, он отодвинулся от горячей женщины и услышал недовольное сонное ворчание. В один миг к Казанове вернулось сознание. Он открыл глаза.

Рядышком лежала Настя – девушка, к которой он поклялся себе не притрагиваться. Впрочем, Ярослав всегда с легкостью шел на компромиссы с собственной совестью, и теперь по-глупому счастливо улыбался, наблюдая за спящим видением. Ее темные длинные волосы рассыпались по подушке, на виске под бледной кожей просматривалась тонкая синеватая вена, на скулы падала тень от длинных рыжеватых ресниц.

Он боялся снова пошевелиться, чтобы не потревожить маленькую сладкоголосую птичку. Внутри разливалась невыносимая нежность и что-то такое, отчего становилось трудно дышать. Он и не подозревал, что может чувствовать все эти странные штуки, о которых написано так много романов.

Настя совсем по-детски почмокала губами, перевернулась на другой бок, стянув с мужчины простынь.

– Принеси мне попить, – пробормотала девушка в подушку. Со сна ее голос звучал хрипловато и чувственно.

В молчании мужчина любовался соблазнительной впадинкой на пояснице, мягкой линией бедер, угадывающейся под простынями.

– Я знаю, что ты не спишь, – проворчала Настя. – Я умираю от жажды.

– А если бы я спал? – Ярослав не сдержал улыбки. Кончиком указательного пальца он прочертил дорожку по позвоночнику девушки, отчего у той по спине побежали мурашки.

– Я бы все равно тебя разбудила и отправила на кухню.

Проявляя удивительную для себя уступчивость, мужчина спустил ноги на пол, натянул боксеры и отправился на кухню. Когда он выбрался из спальни, то обнаружил, что в квартире по-прежнему горел верхний свет, побледневший от льющего в окно солнца.

Некоторое время Ярослав разыскивал выключатели, ловко спрятанные в нише, и вдруг услышал звон посуды. Нахмурившись, мужчина направился на подозрительный звук и, чувствуя себя хозяином дома, громко спросил:

– Кто пришел к нам в гости?

Звяканье тарелок прекратилось, зато кто-то, поперхнувшись, яростно закашлялся. Ярослав вошел в кухню и обнаружил старшую сестру Настасьи, запивающую кашель водой из стакана. Ее взгляд остановился на твердой мужской груди, потом скользнул до живота и замер на трусах. Глаза резко округлились, а глотки стали больше. Складывалось ощущение, что прежде она никогда не видела мужчину в нижнем белье.

Ярослав, в свою очередь, вдруг остро ощутил, что стоит перед незнакомой женщиной практически голый. Не то чтобы этот факт его напрягал или конфузил, прежде ему доводилось бывать в подобных нелепых ситуациях, но перед ним стояла не просто какая-то там женщина, а Катерина Соловей, сестра его Насти!

– Доброе утро, – произнес мужчина и почувствовал себя еще большим ослом, чем о нем, наверняка, думала нагрянувшая родственница.

Она, наконец, осушила стакан, с грохотом шмякнула его на столешницу и тут же наполнила заново водой из графина.

– Отчего-то мне кажется, что ваше утро гораздо удачнее, чем мое? – пробормотала Катя, поднося стакан ко рту, но с первым же глотком жестоко подавилась. Кое-как справившись с удушьем, она постучала кулачком по груди.

Прежде чем заговорить, Павлов по-джентльменски дождался, когда женщина вернет себе дыхание. Насколько Ярослав мог судить, обычно мужчины знакомились с родными дамы сердца на семейных ужинах или на каких-нибудь торжествах по случаю столетия прабабушек, но при этом кавалеры, совершенно точно, бывали полностью одеты. Он даже не подозревал, о чем разговаривают со старшими сестрами своих любовниц, нагрянувшими в самый неподходящий для визитов момент.

– Вы, вероятно, Настина сестра, – состроил он вид, будто никогда прежде не встречался с Екатериной Соловей.

– А вы, я так подозреваю, тот самый Ярослав. Вы старше, чем я себе представляла. – Катерина мгновенно пошла в наступление.

Вот и познакомились. Мужчина прикидывал, как бы поскорее убраться в спальню для того, чтобы натянуть портки. Он бы предпочел успокаивать ерепенящуюся родственницу хотя бы частично облаченным, а не во всей первозданной красе.

– Сколько вам лет? – требовательно вопросила женщина.

– Тридцать семь.

Смирившись с участью кавалера, которого запомнят по полосатым боксерам, Ярослав расслабился и уселся на высокий стул.

– Вы понимаете, что у вас с Настей разница в семнадцать лет! – с возмущением воскликнула Екатерина, как будто он посмел соблазнить несовершеннолетнюю школьницу.

– Быть точнее, пятнадцать лет, – скрещивая руки на груди, сдержано поправил Ярослав.

– Не лгите самому себе! – раздраженно фыркнула собеседница. – Когда счет идет на десятки – два года не играют большой разницы. Вы спали практически с ребенком!

– Если бы ваша сестра была ребенком, то я бы спал в своей постели, – излишне резко ответил Ярослав, когда сестрица слету наступила на самую больную мозоль противника.

Справедливо говоря, еще вчера он доказывал бывшей любовнице, что не притронется к Анастасии и пальцем, а сегодня объяснялся с Екатериной Соловей, возмущенной совращением младшей сестры. Хотя еще вопрос: кто кого соблазнил?

– Чем вы занимаетесь? – требовательно вопросила Катерина.

Подобный допрос с пристрастием Ярославу не устраивали со времен глупой молодости, когда на четвертом курсе он влюбился в однокурсницу и решил жениться. До сих пор мужчина не мог без содрогания вспоминать об ужине с родителями будущей супруги, походившем на изощренную пытку средневековой инквизиции. К счастью, ему отказали, и девушку увезли учиться в другой город. Через неделю он понял, что ему спасли жизни, а бесконечную любовь описывают только в книгах.

Судя по решительному выражению на лице собеседницы, она как раз подумывала над тем, чтобы после завтрака вынудить любовников поехать в ЗАГС и узаконить совместные утренние пробуждения.

– Я финансовый директор, – туманно сказал он.

– В какой компании? – с улыбкой «я старшая сестра двадцатилетней девчонки» задала наводящий вопрос Катерина.

– Издательского дома, – Ярослав сказал название издания. У собеседницы в глазах блеснул нехороший огонек, словно она, как бык, увидела пресловутую красную тряпку.

– Пять лет назад ваш издательский дом предложил Насте сняться голой на разворот, а она была несовершеннолетней! – с торжеством в голосе заявила она, точно бы обвиняя собеседника в симпатии к детской порнографии.

– Пять лет назад я еще не работал в этом месте, – осторожно пояснил мужчина.

– Это не снимает с вас ответственности. Вы взрослый зрелый мужчина, она юная незрелая девочка, и ваши отношения… – Она запнулась и, не найдя подходящих слов, которые бы описали ее возмущение, всплеснула руками: – Какой моветон. И сегодня вы спали в ее постели…

– Я бы расстроилась, если бы сегодня он спал на полу рядом с моей постелью, – раздался насмешливый голос Настасьи.

Оба спорщика резко повернули головы, словно бы их застали за чем-то похуже выяснения отношений. Девушка привалилась плечом к стене и внимательно слушала перепалку. Настя была одета в растянутый свитер, стояла босая и по-домашнему растрепанная. Вероятно, захваченные взаимными претензиями, скандалисты просто не услышали ее прихода.