Текст книги "Потерянная душа (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

По спине пробежал холодок. Первым порывом было закрыться с головой одеялом, свернуться комочком и притворится невидимкой. Конечно, подобное ребячество никак не умаляло страха. Стараясь не поддаваться панике, девушка слезла с кровати. Для защиты снова пришлось взять статуэтку – награду Настасьи, как лучшей певицы прошлого года.

Девушка искренне пожалела, что не попросила взаймы у соседа бейсбольную биту. Вряд ли она ему была особенно нужна, учитывая спортивное телосложение и рост, а вот хрупкой миниатюрной певице явно бы пригодилась. Может быть, Настасья и не сумела бы ударить очень сильно, но, по крайней мере, выглядела бы менее абсурдно, чем с занесенной для удара статуэткой с именной табличкой, способной отпечататься на лбу гипотетического грабителя

Осторожно приоткрыв дверь, девушка сквозь щелку проверила коридор. Он оказался пуст. Крадучись, Настя прошла по направлению к гостиной, стараясь держаться поближе к стене.

Она добралась до большой комнаты… и замерла, как громом пораженная. Руки сами собой опустились. Статуэтка хлопнулась под ноги и хрустнула, теряя какую-то деталь.

Квартира лежала в руинах. Из рассыпанного мелким крошевом стеклянного столика высовывалась бронзовая статуэтка. Из разрезанных диванных подушек торчали пружины и клоки поролона. Нож – орудие пыток дивана – валялся тут же. Телевизор сверзили пол, и на темном экране разбегалась путина трещин. Везде были рассыпаны музыкальные диски, разодраны книги. Шипели колонки перевернутой стереосистемы.

Ошеломленная из-за погрома, Настя осторожно прошла в кухню. Неизвестный вандал постарался и здесь: разбил посуду, вывернул содержимое кухонных ящиков. Выпотрошил холодильник: выбросил продукты, разбил яйца, разлил молоко.

Тяжело вздохнув, девушка закрыла холодильник и, вскрикнув, отшатнулась. На белой дверце была оставлена запись красным маркером:

«Катись обратно в ад!»

– Этого не может быть… – пробормотала Настасья, пятясь спиной. – Это все не по-настоящему!

Она уперлась поясницей в барную стойку, испуганно повернулась и вдруг обнаружила надпись на припудренной белой мукой столешнице:

«Исчезни!»

Настя сунулась обратно в разоренную гостиную и, увидев очередное послание, оцепенела. Поперек стекла на панорамном окне неизвестный варвар написал красной губной помадой:

«Верни мне жизнь!»Казалось, что внутри девушки распрямилась пружина. Она опрометью ринулась вон из прихожей и босой вылетела на лестничную клетку. Плохо соображая, Настя в панике колотила в соседскую квартиру. Казалось, что ожидание, когда дверь откроется, длилось целую вечность. Наконец, щелкнул замок, и заспанный, растрепанный Ярослав появился на пороге.

– Настя? – щурясь от света, едва успел пробормотать сосед, как дрожавшая девушка бросилась к нему.

Ошеломленный натиском мужчина неловко поднял руки, позволяя соседке приникнуть всем телом: прижаться щекой к груди, вцепиться ледяными пальцами в футболку. Спустя долгую секунду он осторожно положил теплые ладони ей на талию.

– Все хорошо, – пробормотал он ей в макушку. – Не бойся. Я с тобой.

Когда ночь начала клониться к утру, Настасья с Ярославом вышли из комнаты охраны, где безрезультатно проверяли записи с камер, установленных в подъезде дома. В молчании они поднялись на тринадцатый этаж и, не сговариваясь, покосились на дверь Настиной квартиры.

Даже после долгой и тщательной проверки ночных записей, им ничего не удалось найти. Казалось, что никто не входил и не выходил из квартиры, кроме самой певицы, но на короткое время, всего на несколько минут, на лестничной клетке сам собой погас свет. Камеры ослепли, и никто бы не дал гарантий, что кромешная темнота не спрятала вандала, устроившего погром.

– Пойдем, – Ярослав положил теплую руку на спину девушки и подтолкнул на свою половину лестничной клетки.

Настя не сопротивлялась. Ее голова просто отказывалась анализировать все то, что произошло ночью. Сон, где тот человек в прошлом рушил ее дом, необъяснимым образом просочился в жизнь. И это пугало. Только Настасья до смерти устала от чувства страха.

Завернувшись в плед, она с ногами забралась на диван и маленькими глоточками отпивала чай. Горячий, очень сладкий напиток обжигал язык, но никак не прогонял холод, поселившийся внутри, в животе.

Из спальни вышел Ярослав. Наверняка, он бы никогда не признался, что вымотан, но осунувшееся лицо и круги под глазами говорили лучше любых слов.

– Я поменял простыни, так что… – Мужчина махнул рукой в сторону комнаты. Было заметно, как неуютно он чувствует себя в роли благодетеля.

– Я лучше лягу на диване.

– И напомнишь мне, что я на редкость паршивый хозяин? – усмехнулся он. – Нет уж, соседка, кровать – твоя.

– Спасибо.

Настя скинула плед и поднялась. Босые ноги защекотал длинный ворс ковра.

Мужчина не сел, скорее упал на диван и потер ладонью лоб, словно старался избавиться от какой-то зудящей мысли. Девушка бессильно следила за ним. Она знала, что должна уйти – Ярослав, наверняка, желал бы отдохнуть и от суматошной ночи, и от соседки, раз за разом вовлекавшей его в проблемы. Но еще Настя догадывалась, что не сможет заснуть.

– Одного не понимаю, – Павлов вперил в подругу пристальный взгляд, – почему ты не услышала, как твою квартиру рушат?

– Я приняла снотворное, но, похоже, переборщила с дозой, – призналась она. – Без него совершенно не смогу заснуть.

Видимо, у певицы сделался столь жалобный вид, что, вздохнув, Ярослав протянул руку и позвал:

– Иди сюда.

Настя не сопротивлялась. Устроившись рядом, обняла его руками, прижалась щекой к твердой груди, услышала, как ровно и веско бьется сердце. Стало уютно и спокойно, точно бы она заняла свое место, а не место другой женщины, рыжеволосой хищницы. Неожиданно девушка припомнила героя из книги, считавшего, что он составляет с любимой отличный союз – женщина превосходно умещалась у него «подмышкой», когда на диване сворачивалась клубком и прижималась к его боку. Если бы в жизни пары имели подобные мерила, то Ярослав с Настей являлись бы идеальными возлюбленными.

– Я кое-что начинаю вспоминать, – задумчиво произнесла она.

– Это здорово, – рассеянно пробормотал сосед. Сам того не замечая, он пальцем чертил на спине девушки круги, и внутри Настасья замирала от этой легкой, словно касание пера, ласки.

– Одного человека, в которого была влюблена до комы…

Неожиданно мужчина напрягся, рука замерла в воздухе. Секунда – и он снова расслабился, горячая ладонь легла на талию Насти.

– Я вспомнила, что он крушил мою прошлую квартиру, а когда проснулась, то обнаружила погром.

Настя подняла голову и посмотрела в уставшее лицо соседа.

– Ты думаешь, что стала предсказывать будущее? – Ярослав усмехнулся и скосил глаза в сторону девчонки.

– Я думаю, что в моей жизни происходит что-то необъяснимое, и пока я не понимаю, как эти вещи друг с другом связаны.– Ты опять о мистике! – догадался мужчина, и по интонации стало ясно, что он рассердился. Вероятно, его возмутила сама мысль, что в погроме квартиры могут быть виновны потусторонние силы или мертвая женщина.

– А что мне еще думать? Ты сам видел надписи на окне и на холодильнике. Она как будто требует освободить ей место! – Настя подняла голову и заглянула в лицо собеседника.

– Чтобы устроить такой хаос, в котором сейчас находится твоя квартира, или оставить хотя бы одну надпись, у призрака должны быть, как минимум, человеческие руки! Мне кажется, что кто-то просто пытается тебя запугать и создает иллюзию о мертвой подруге! Возможно, это тот самый тип, в которого ты была… – Он запнулся, как будто бы не хотел допускать в разговор слово «любовь», и исправился: – который оставил запись в книге Шекспира.

С долгую минуту они смотрели глаза в глаза, и Настя взвешивала вполне справедливые предположения мужчины.

– Я не знаю, что думать, – призналась она. – Я должна вспомнить. Мне кажется, что правда скрыта в воспоминаниях.

Пострадавшая была согласна с соседом, что квартиру громил вандал, ненавидящий Нежную Соловушку. Но Ярослав, как любой здравомыслящий человек, скептически относился к мистике и даже не допускал мысли, неотступно преследующей Настасью. Она считала, что тот самый ненавистник мог быть одержим духом женщины, желавшей занять место певицы, отобрать ее жизнь со всеми радостями и огорчениями. Возможно, таким образом, Кира Краснова требовала вернуть долг? Ведь после спасения из-подо льда Настя Соловей задолжала ей целую жизнь.

Спустя некоторое время, чтобы дать заботливому хозяину хотя бы немного отдохнуть перед долгим рабочим днем, Настя притворилась спящей. Однако, перенеся девушку на кровать, Ярослав подложил под спину подушки и уселся рядом. До самого утра мужчина не сомкнул глаз – следил за гостей. Наверняка, он догадывался, что Настасья вовсе не спит.

ГЛАВА 9. ЗАПАХ ПОЛЫНИ.

После того, как разломанную мебель и технику вывезли, то Настину квартиру заполнила гулкая пустота. Гостиная стала похожей на бальный зал, а воздух стараниями уборочной бригады насытился запахом дезинфицирующего средства.

После бессонной ночи певица чувствовала себя разбитой и подавленной. Она с содроганием вспоминала угрозы вандала. Несмотря на то, что надписи смысли, при взгляде на окно снова и снова ей мерещились нарисованные красным маркером неряшливые печатные буквы.

Разобраться с уборщиками и грузчиками помогла Катерина. Она же оказалась главным источником раздражения для измотанной хозяйки дома. Сестра бранилась, не переставая.

– Такой сложный день, а у нас тут форменный сумасшедший дом! – жаловалась она маме в трубку мобильного телефона.

Сегодня в центре города известным глянцевым журналом затевалась большая вечеринка, а Настасья выполняла на ней роль девушки с обложки. Катерина сильно переживала, выдержит ли сестра публичное появление, сможет ли перенести пристальное внимание малознакомых людей? А тут еще и взлом с погромом случились!

– Нет, ничего не своровали, – сдержанным тоном пояснила Катя и тут же добавила: – Нет, мы не вызывали полицию, чтобы не устраивать шумиху в прессе. Своими силами справимся…

Она закончила телефонный разговор и тут же накинулась на младшую сестру, разглядывающую с высоты тринадцатого этажа людную набережную и спокойную темную воду в канале.

– Почему ты не позвонила мне, как только обнаружила погром?

Не потрудившись оглянуться, девушка пожала плечами:

– Не хотела пугать посреди ночи.

Певица бы никогда не призналась, что задыхалась от чрезмерной сестриной заботы.

– Где ты ночевала? Здесь, в разгромленной квартире?

Настя ждала подобных расспросов и не хотела отвечать – не желала, чтобы кто-то, даже Катерина, лезли в ее личную жизнь.

– Будешь чай? – не глядя женщину, спросила певица и направилась в кухню. – Только сомневаюсь, что у меня остались целые чашки.

– Ты уходишь от ответа! – рассердилась Катя. Почему она всегда брала на себя роль прокурора?

– Я ночевала у Ярослава.

С нарочито спокойным видом Настя вытащила из шкафа чашки, насыпала остатки заварки из почти пустой банки. Заварочный чайник, маленькое произведение фарфорового искусства, как и большая часть посуды, после набега вандала превратился в разнокалиберные черепки.

– У Ярослава? – озадачилась Катя и тут ее посетила догадка: – У соседа, который тебя домой привозил? Ты ночевала с мужчиной?!

– «Мужчина» прозвучало как ругательство, – наливая в чашки кипяток, заметила Настя.

– Ты что, совсем не думаешь о своей репутации? – возмутилась Катерина несвоевременной шуткой сестрицы.

– Моей репутации явно не хватает пары хороших скандалов. Но не думаю, что тебя должно волновать с кем или у кого я ночевала. – Настя одарила собеседницу предупреждающим взглядом. – Личная жизнь называется «личной» именно потому, что в нее никого не пускают.

– Не верю, что ты снова говоришь мне такие чудовищные вещи! – в сердцах высказалась та, но моментально прикусила язык, явно сболтнув лишнего. Однако Настасья оказалось достаточно даже случайно брошенного слова.

– Получается, у меня все-таки был мужчина? Что ты еще скрываешь?

Она только и ждала, когда крупинки лжи высеются сквозь сито случайных разговоров, и на поверхности останется только истина. Девушка намеревалась вцепиться в зерна правды и не выпускать.

– Я не… – сестра замялась и покраснела. Стараясь избегать прямого цапкого взгляда певицы.

– Я знаю, что тот человек разгромил мою квартиру, и поэтому мне пришлось переехать.

– Такого не было…

– Катя, я вспоминаю его, этого мужчину! – рявкнула Настя. – Я же не могу вспоминать людей, которых никогда не знала, или события, которые никогда не происходили! Кто он? Как его зовут? Это важно! Он может быть виновен в страшных вещах!

– Я не знаю…

– Не ври мне!

– Черт возьми, я действительно не знаю его!

Никогда Настасья не видела, чтобы старшая сестра потеряла самообладание настолько, что начала сыпать ругательствами. Девушки единодушно примолкли. Катерина сдалась первой.

– Я никогда его не видела, – изображая спокойствие, произнесла она. – Я узнала о нем в тот день, когда была разгромлена твоя квартира. Ты была не в себе и сказала, что вы расстались.

Настасья внимательно следила за собеседницей. Рассказывая о мужчине-загадке из прошлого младшенькой, она старательно избегала смотреть той в глаза и явно нервничала. Певица и не догадывалась, какой неумелой лгуньей была сестра.

– И знаешь, Настя, – добавила она, подумав и, вероятно, хорошенько взвесив слова: – если ты его забыла и не можешь вспомнить, то, вероятно, этот человек не достоин, чтобы ты вспоминала о нем?

Она остановила на Насте серьезный взгляд, буквально пронизанный арктическим холодом.

– Не уверена, – через долгую паузу честно ответила та, выплескивая бледный, не успевший завариться чай из кружек в раковину.

Кабинет Ярослава с первого дня напоминал ему вольер с двумя прозрачными стенами: впереди стеклянные двери, за спиной – огромные окна. По бокам – глухие перегородки. Рабочее место финансового директора, вероятно, задумывалось так, чтобы отдел просматривался как на ладони. Но на деле получалось, что сам начальник находился как на ладони перед подчиненными.

Случались дни, когда он представлял себя диковинной рыбой в аквариуме, на которую пялятся абсолютно все, начиная от креков и заканчивая уборщицей. Когда всего на секунду Ярослав поднял голову от монитора компьютера, то понял – сегодня наступил именно такой, паршивый, день.

В сторону его кабинета направлялась рыжеволосая фурия. Она привлекала внимание: была одета в леопардовый плащ, плавно покачивала бедрами и высоко держала голову – настоящая хищница. Прежде Алина никогда не позволяла себе появляться в святая святых – в редакции!

Неожиданно перед мысленным взором пронеслось воспоминание о ее приезде в квартиру Ярослава, на ночь глядя. Алина не могла придумать ничего нелепее, чем заявиться к нему в белье и этом самом пошлом плаще. Слава богу, что у нее так и не хватило смелости раздеться и разыграть дешевую сцену, сворованную из какого-нибудь телесериала или бульварного романа.

Однако Павлов понимал значение этого неожиданного ночного приезда. Мужчина уже ощущал стремительное увядание их короткого романа, к сожалению, не отличавшегося не свежестью, не оригинальностью. Алина рьяно пыталась отсрочить неизбежный финал, но в результате просто портила приятные воспоминания неудачными попытками продлить агонию. Это выглядело жалко.

– Тук-тук. – С хитрой улыбкой Алина приоткрыла дверь. – Занят?

– Заходи.

Смирившись с появлением нежеланной гостьи, Ярослав снял очки и, небрежно бросив на стол, потер переносицу. Голова гудела, глаза резало от долгой работы, и совершенно не хотелось общаться с любовницей, неожиданно проявлявшей нехарактерную назойливость.

Он всегда недоумевал: почему, лишь почуяв приближение финала, женщины, особенно хищницы, теряли здравый смысл, скатывались до скандалов и откровенной навязчивости. Его утомляли прилипчивые любовницы, забывающие о достоинстве.

– Выглядишь паршиво, Павлов, – заявила она и, грациозно сев на стул, положила ногу на ногу. – Бессонная ночь?

– Работы было много.

– Ты превосходный лжец. – Алина изогнула алые губы в мимолетной улыбке. – Но я пришла не за выяснением отношений.

В ответ Ярослав вопросительно поднял брови и откинулся на спинку офисного кресла, изображая внимание.

– У меня прекрасная новость – меня хотят вернуть в журнал!

– Поздравляю.

– С одним условием, – тут же оговорилась Алина.

Мужчина сдержался от ироничного смешка. Умение преподнести вести выгодным для человека образом – это уникальный талант, который оттачивают годами. Любовница Ярослава, судя по всему, тренировалась без устали.

– И какое же условие? – Павлов состроил заинтересованный вид.

– Эксклюзивное интервью с Анастасией Соловей. Я даже придумала название статьи: «Жизнь после комы».

– Отвратительная идея.

– Тебе не нравится название, или ты не желаешь договариваться с лучшей подружкой об интервью? – ощетинилась Алина, моментально выпустив когти.

– Анастасия сейчас не общается с прессой.

– В этом-то и соль! После той пресс-конференции она не подпускает к себе никого, – женщина помолчала и добавила, понизив голос: – возможно, за исключением тех, кто успел залезть к ней под юбку.

Она точно бы щелкнула Ярослава по носу – не больно, но неприятно.

– Говоря «залезть к ней под юбку», ты намекаешь на меня? – сухо уточнил Ярослав.

– Скажи, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься. Я не имею привычки залезать под юбки детям. И об интервью тебе стоит договариваться не со мной, а с ее старшей сестрой. Насколько мне известно, именно она заправляет всеми делами.

– И что ты мне предлагаешь? – Алина сузила глаза от злости.

– Проявить смекалку?

– Ну, и скотина же ты, Павлов! – прошипела женщина, на глазах превращаясь из рыжеволосой плутовки во взбешенную ведьму. Если бы она умела убивать взглядом или силой мысли, то, наверняка, Ярославу тотчас бы пришлось отдать Богу душу!

Едва держа себя в руках, она поднялась со стула и с подчеркнутым чувством собственного достоинства направилась к двери, но резко остановилась. Медленно обернувшись, женщина выдержала длинную театральную паузу, словно бы просчитывала в уме какую-то хитрую комбинацию. От злости не осталось и следа. Что ж, за Алиной давно закрепилась слава талантливой интриганки.

Хозяин кабинета изогнул брови, молчаливо поторапливая любовницу.

– Ты можешь мне достать приглашение на сегодняшнюю вечеринку? – Она назвала известный глянец, относившийся к издательскому дому Ярослава.

– Конечно, – смилостивился мужчина.

Павлов набрал номер помощницы и попросил достать приглашения. Закончив давать распоряжения, он кивнул:

– Заберешь у секретаря на рецепции.

– Спасибо, любимый. Ты чудо! – Алина сладко улыбнулась, что немало напрягало. Обычно подобным образом улыбались ловкачи, только что одолевшие в покер наихитрейшего игрока.

– А что за вечеринка? – полюбопытствовал Ярослав.

– Празднование какого-то юбилея. Наливают бесплатного шампанского и раздают пакеты с дешевыми сувенирами. Ничего особенного, но без приглашения туда не попасть, а мне очень нравится девушка с праздничной обложки.

Хитро подмигнув, незваная гостья, наконец, убралась. Мужчина проследил задумчивым взглядом за тем, как она, покачивая бедрами, идет к выходу. Дождавшись, когда женщина исчезнет из поля зрения, финансовый директор вновь набрал помощницу.

– А кто звезда с юбилейной обложки? – спросил он.

– Анастасия Соловей, – охотно пояснила секретарь. – Хотите посмотреть на номер?

– Было бы неплохо, – сквозь зубы процедил Ярослав.

За то, что его обвели вокруг пальца, как несмышленого школьника, в груди разгорался яростный огонек. Срывая злость, он со всей силы шарахнул на рычаг телефонную трубку и рявкнул в сердцах:

– Проклятье!!

В клубе, где проходило празднование пятилетнего юбилея журнала, было душно, темно и очень людно. Воздух пах алкоголем – шампанское текло рекой, причем в прямом смысле слова. В центре зала стоял подсвеченный золотыми огнями фонтан, струящийся игристым вином. Музыка терялась за гудящим роем голосов. Небольшая сцена с «языком» для показа мод пока пустовала. Но, если верить устроителям праздника, в ближайший час планировалось дефиле и выступление какой-то молоденькой певички с громким псевдонимом Таис.Среди хмельной толпы мелькала съемочная группа музыкального телеканала, которая присутствовала на неудачной фотосъемке Насти. Бойкая репортерша, рассказывающая о буднях городского бомонда, брала интервью у подвыпивших гостей. Стараясь собрать побольше провокационных кадров, она делала вид, будто не замечала, что некоторые несли в микрофон откровенную ересь.

С потолка спускались баннеры с изображениями Нежной Соловушки, строгой и загадочной одновременно. Она походила на отстраненное и чуждое земному миру создание, нежели на Анастасию Соловей, пытавшуюся из раздельных лоскутов сшить свое прошлое. От собственных, но в то же время чужих, портретов у Насти начинался приступ паники. Ей не хватало воздуха и свободы. Она ненавидела каждую бесконечную минуту, проведенную в душном клубе, куда прибывал и прибывал народ.

– Анастасия, что вы думаете о вечере?

Настя отшатнулась, когда ей под нос сунули микрофон, и по совету старшей сестры постаралась сделать вид, будто не замечает нацеленную в лицо камеру.

Сосредоточившись на запарившейся в духоте журналистке, певица поймала себя на отстраненной мысли, как некрасиво выглядит размазанная тушь под глазами миловидной девушки. Сама Настасья мечтала запереться в женской комнате и ледяной водой смыть яркий макияж, а заодно назойливые взгляды и приторные улыбки, налипшие на нее за короткий, но в то же время невыносимо длинный вечер.

– Здесь мило, – соврала она, краем глаза заметив, как Катерина, находившаяся у бара, ринулась в ее сторону. С обеспокоенным видом она проталкивалась через толпу. Видимо, боялась, что даже в коротеньком интервью певица сморозит какую-нибудь глупость и подпортит имидж хорошей девочки.

– Как вы себя чувствуете после происшествия на фотосъемке? – Журналистка оказалась злопамятной и неглупой.

– Гораздо лучше, чем на фотосъемке, – пошутила Настя и с ироничной улыбкой продемонстрировала нетронутый бокал шампанского. – Спасибо, что беспокоитесь о моем здоровье.

Тут к микрофону на подиуме вышел ведущий праздника, молодой человек в модном пиджаке и красных брюках. Он поприветствовал народ, и публика принялась нехотя подтягиваться к сцене. Оператор перевел камеру в сторону подиума, а молоденькая репортерша, потеряв интерес к Анастасии, незаметно затерялась в толпе.

Ведущий объявил выступление певицы Таис, пообещав незабываемое зрелище. Громкая музыка, точно шумовая бомба, взорвала пространство. Мелодия была незатейливая. Однако она относилась к тому типу, что намертво взрезались в подсознание и прокручивались в голове даже во сне. На сцену вышла миниатюрная подтянутая блондинка в вечернем платье кипенно-белого цвета. На большом экране замелькали первые кадры видеоклипа, в котором девушка представляла в роли хрупкого ангела со сломанными крыльями…

Зрелище получилось поистине незабываемым, ведь голубоглазая Таис походила на Настасью, как сестрица. Да и голос у девчонки оказался сильным и насыщенным. Анастасия отказывалась верить собственным глазам.

Следя за выступлением, она прилагала чудовищные усилия, чтобы сохранить на лице непроницаемое выражение. Никто, ни одна паршивая душонка не должна была догадаться, что на певицу лавиной надвигалось ощущение, будто ее обокрали. Она словно бы примерила на себя роль сказочной Русалочки, поменявшей голос на возможность ходить по земле, и теперь злая ведьма, преобразившись красавицей, пыталась отобрать ее жизнь!

– Она ваша точная копия, – женский голос, прозвучавший над самым ухом, вывел Настю из оцепенения.

Девушка повернула голову. Рядом с ней стояла рыжеволосая подруга Ярослава. В ее руках был зажат бокал с шампанским, взгляд устремлен на сцену. С усмешкой она искоса глянула на Настасью.– Вы точно заметили – копия, – спокойно парировала та. – К счастью, подделки всегда уступают оригиналу в качестве.

– Но часто они лучше продаются. – Послав в сторону противницы очередной саркастический удар, она пригубила вино.

Настя не сдержала понимающей улыбки. Она легко прочла признаки обычной бабьей ревности.

– Тогда отчего вы покупаете свои леопардовые плащи в бутиках, а не на китайском рынке? – выставляя себя абсолютной стервой, вкрадчивым тоном полюбопытствовала она.

Женщина усмехнулась и подняла бокал в молчаливом тосте, словно бы засчитывая сопернице очко.

– Кстати, меня зовут Алина, – представилась она.

– Я знаю, – коротко ответила Настя, снова обратив взгляд на сцену. Выступление продолжалось. Энергичная музыка сменилась медленным и протяжным мотивом. Даже не обладавший идеальным слухом человек, наверняка бы, различил в ней знакомые ноты одного из хитов Нежной Соловушки.

Совершенно точно Настасья не желала и дальше наблюдать за происходящим балаганом, тем более выступать в роли главного клоуна. Интересно, сколько людей в этом зале торжествовали из-за того, что любимицу публики собиралась потеснить ее же подражательница? Для большего позора оставалось, чтобы Таис объявила со сцены, будто является почитательницей творчества Нежной Соловушки!

Глазами Настя поискала в толпе старшую сестру, только-только торопившуюся из бара, и обнаружила Катерину в компании незнакомого брюнета, не особенно убедительно прятавшуюся от певицы за фонтаном шампанского. Она выглядела рассерженной и очень взбудораженной. Судя по жестам, Катя отчаянно спорила со своим визави. Да и мужчина, похоже, давно забыл о хороших манерах и что-то кричал в лицо противницы.

Настасья, было, направилась к скандалистам, но не успела она и шагу ступить, как в воздух с шипящим звуком выпрыснули поток белого густого дыма. Кучерявые клубы заполнили пространство. Фигуры людей утонули в тумане, свет побледнел. Кисловатый запах алкоголя сменился полынной горечью, от какой перехватывало дыхание.

Девушка ощутила, как из живота поднимается горячая волна паники. Она судорожно втянула носом дурманный аромат тлеющих трав, и вдруг провалилась в другое пространство.

– Открой немедленно! – Она колотит ладонями в деревянную дверь, чувствуя приближение всепоглощающей паники. – Открой эту проклятую дверь!!

Она прислоняется лихорадочно горящим лбом к гладкой лакированной поверхности и старается перевести дыхание. Ей ненавистны маленькие душные комнаты без окон. Она смертельно боится таких вот, закрытых, глухих закутков. По спине бежит пот. Липкий страх сжимает сердце.

Все будет хорошо. Главное, не поддаваться панике и дышать.

Вдох-выдох. Вдыхать через ноздри, выдыхать через рот.

Он сейчас вернется и отопрет проклятую дверь, не оставит ее здесь одну. Он же знает, как сильно она боится крошечных клетушек!

Вдох-выдох.

Сколько времени прошло с момента ее насильственного пленения? Наверное, недолго, но ей кажется, что минула целая вечность. В крошечных темных комнатах не существует правильного времени. Оно искажается: минуты преображаются в часы, а часы – в сутки.

Вдох.

– Открой, пожалуйста… – жалобно шепчет она на выдохе и глотает подступающие слезы.

Она вдыхает, но неожиданно ощущает горьковатый запах горящего сена. Когда он тащил ее по чердаку к крошечной тюрьме, то она заметила, что на толстой балке под потолком висят засушенные травы. Скорее всего, в умерших букетах пряталась горькая полынь, тлеющая с дурманным ароматом.

Чулан постепенно заполняется дымом. Он сочится в узкую щелку из-под двери. Похоже, что чердак горит! И тогда ее охватывает паника запертого в клетке зверя.

– Открой!!!

Она кидается на дверь и неистово колотит, разбивая в кровь костяшки пальцев…

В ужасе Настя вырвалась из кошмарного воспоминания. Она вернулась в дымный зал, где по-прежнему громко играла музыка. Легкие горели. Пальцы ослабели, и бокал с шампанским полетел на пол. Вино выплеснулось на длинное красивое платье, оставляя продолговатый след. Лишь усилием воли певица не схватилась за рукав стоящей рядом Алины, чтобы удержаться на ногах.

– С вами все в порядке? Вы побледнели, – внимательная соседка заметила, что лицо девушки стало белым, как простыня.

– Да, все хорошо. – Настя растерянно заморгала, пытаясь сохранить ясность рассудка, а секундой позже ринулась вон из зала.

Алина не хотела упустить сбегавшую с вечеринки певицу! Не замечая ничего вокруг, беглянка лавировала в толпе, разгоряченной сплетнями и бесплатным спиртным, но вряд ли осознавала, что люди расходились, освобождая ей дорогу. Анастасия выбралась в темный коридор, а потом, с силой толкнув дверь, скрылась в женской уборной, куда журналистка войти побрезговала.

Развернувшись, раздосадованная женщина отправилась обратно к шумному танцполу. В голове прокручивались все крохотные странности, свидетельницей которых она стала. Транс певицы, пустой взгляд, словно бы девчонка находилась за тысячи километров от ночного клуба, а результат – необъяснимый, почти животный страх, отключивший мозг – все мелочи, намекающие, что с Анастасией Соловей происходило что-то скандальное, по мощности сравнимое с ядерным взрывом. Ловкая журналистка желала стать первой, кто распутает тугой клубок секретов любимицы публики и собьет с нее спесь! Не вечно же мерзавке носить корону невинного создания, спустившегося с райских кущ?!

Алина скрипнула зубами, ощущая, как в груди растекается ядовитая ревность. Ненавидеть больше, чем она ненавидела соперницу, не могла бы ни одна брошенная женщина!

Бездарная Таис, не умевшая держаться на сцене, уже прощалась с публикой. Журналистка скривила губы в усмешке. Несмотря на неприязнь к Анастасии Соловей, даже Алина признавала, что копия, как бы ее не старались подогнать под оригинал, остается всего лишь подделкой, возможно, неплохой, но в разы уступающей подлиннику.

В отличие от конкурентки, голос Нежной Соловушки походил на прививку от сердечной заскорузлости. Ее музыка обладала потрясающим свойством заполнять пустоты в душах людей, необъяснимым образом пробуждала желание становиться лучше. Это не мастерство, а дар свыше, Божья искра. Такое невозможно натренировать во время репетиций, с подобным талантом нужно родиться.

Неожиданно Алину самым бессовестным образом толкнули локтем в спину. Женщина неловко подалась вперед и плеснула шампанское на шелковый топ.

– Твою ж мать! – рявкнула журналистка. Она не могла позволить себе настолько дорогую вещь, а потому кофточку «взяла напрокат» и с утра намеревалась сдать обратно в бутик. Модница даже не срезала бирки с ворота, просто спрятала, чтобы никогда не заметил, а тут отвратительное винное пятно!