Текст книги "Потерянная душа (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Поганка! – буркнула личная помощница, вдруг осознавая, что теперь ей самой придется разбираться с журналистами, статьями и грязными слухами в таблоидах.

Но на автоответчике хранилось еще одно послание, оставленное секретарем Артемия только сегодня утром. Девушка просила срочно ей перезвонить, по какому-то крайне важному делу.

Удивившись, Катерина набрала номер офиса. В трубке послышалась трель из длинных гудков. Теряющая терпение женщина вдруг представила, как помощница продюсера с недоуменным видом водит пальцем над мигающими кнопочками коммуникатора и считалочкой выбирает, на какой звонок ей принять первым.

Наконец, когда Катя решила отключиться, дамочка на другом конце провода пожелала ответить:

– Я вас слушаю, – прозвучал манерный голос.

– Это Екатерина Соловей, – ответила та. – Вы просили перезвонить.

– Ох, какое счастье! – вдруг бухнула собеседница, и отчего-то представилось, что зажав плечом трубку, она захлопала в ладоши. С чего бы ей так радоваться звонку?

– Что-то случилось?– Случилось страшное! – затарахтела секретарша. – Я по ошибке отправила Анастасии копию нового диска, пришедшего из студии. Ну, понимаете, я не специально перепутала – тут столько почты, просто мрак…

– И что? – перебила Катерина поток стенаний.

– Отправьте мне его обратно, так чтобы никто не узнал.

– Что еще за диск? – недоуменно пробормотала женщина себе под нос.

Из-за того что журнальный столик был уничтожен в ночном погроме, полученную корреспонденцию хозяйка дома складывала на стойку бара. Катерина перерыла накопившуюся стопку. Пухлый синий конверт с диском лежал между писем с неоплаченными счетами.

– Эй, вы еще там? – позвала в трубку секретарша, и от непозволительной фамильярности Катя скрипнула зубами.

– Я нашла ваш конверт.

– Отлично! Прямо сейчас я пришлю курьера, – объявила собеседница. Секундой позже в динамике раздался грохот положенной трубки и тишина.

– И откуда такие берутся? – проворчала недовольно Катерина, недовольно откладывая мобильник.

Покрутив пакет в руках, женщина его вскрыла. Внутри между двумя слоями пузырчатой пленки лежала коробка с диском. Она вытряхнула содержимое и оцепенела, отказываясь верить собственным глазам. Судя по всему, Катерина обнаружила именно тот диск, о появлении которого всего несколько дней назад она переругалась с продюсером. Выходило, что записали его еще до того, как Настасья потеряла сознание перед тысячной толпой.

– Своими руками рушит карьеру, говоришь? – со злостью процедила она, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из горла.

И как она могла быть такой слепой, глухой и узколобой?!

Схватив со стойки ключи от автомобиля, женщина опрометью бросилась вон из квартиры. В горячке она не заметила, как спустилась в подземный гараж. Громко стуча каблуками, Катерина направилась к своему внедорожнику, припаркованному рядом с кабриолетом сестры. Мимоходом она нажала на кнопку сигнализации, чтобы разблокировать замки, и с удивлением обнаружила, что вместо ее безопасного великана пискнула и подмигнула фарами крошечная канареечная букашка, принадлежавшая Настасье. В спешке Катерина перепутала ключи, но возвращаться уже не стала.

Забравшись в салон кабриолета, она швырнула проклятый диск на пассажирское сидение, завела мотор. Не щадя автомобиля, женщина вжала в пол педаль газа и рванула с места. Тишину огласил звук завизжавших колодок.

Едва держа себя в руках от ярости, женщина вырулила на улицу, не притормаживая, выскочила со двора и только чудом избежала столкновения со встречным автомобилем. Не обращая внимания на возмущенные сигналы, воительница гнала в продюсерский центр. Она собиралась вытрясти из Артемия правду, даже если придется разгромить его пафосный офис бейсбольной битой!

Неожиданно Катерина осознала, что на дороге происходило какое-то совершенно неправильное, иррациональное движение. Ее маленькую машинку теснил черный внедорожник с запрещенными затемненными окнами. Женщину пронзило ощущение опасности. Она попыталась сбавить скорость, но и противник тоже притормозил. Катя прибавила газу, но внедорожник шел бок к боку.

– Что ж ты делаешь, стервец?! – пробормотала водительница, с тревогой видя, что дорога впереди круто поворачивает в сторону. Катя фактически летела в центр развязки, в ограждение, но из-за агрессивного, потерявшего рассудок соседа не могла повернуть.

Теряя самообладание, она крутанула рулем. Черный тяжеловес сделал встречное движение, толкнув автомобильчик. Кабриолет кинуло в сторону. Катя вцепилась в руль, теряя управление. Секундой позже она ощутила чудовищной силы удар. Раздался жуткий скрежет покореженного металла. Голова женщины яростно мотнулась, в шее что-то хрустнуло. Перед глазами завертелась бешеная карусель…

Неожиданно вокруг стало темно и тихо, а на краю ускользающего сознания возникла успокаивающая мысль, что на самом деле умирать совсем не страшно.

В чулане становится нечем дышать. Дым наполняет крошечную тюрьму. Глаза слезятся, дыхание перехватывает.

– Открой! – Она колотит по двери. Потом напирает на нее всем весом, и неожиданно та поддается. Появляется щель, и через нее видно, что снаружи к ручке приставлен стул. Внутрь темницы валит дым.

С силой, умноженной страхом, она толкает дверь плечом, выбивая подпору. Она свободна и выскакивает на большой задымленный чердак. Внизу что-то беспрерывно гудит и с грохотом ломается.

Прижимая к носу рукав, она кидается к деревянной лестнице, но от представшей картины цепенеет. Дом охвачен пламенем. Горят ступени, покрытые толстым слоем лака, стены, обшитые деревом, резные перила. Внизу что-то взрывается. Жар опаляет лицо. Она не может спуститься и выбежать через дверь – везде огонь.

Приходя в себя, она разворачивается и бросается к чердачному окну, выходящему во двор. Она сможет спастись от пламени, если выберется с чердака на козырек крыши и спрыгнет вниз, в холодную темноту.

Она хватается за ручку, пытается открыть окно, трясет, но рама давно прикипела от старости.

– Открывайся же! – шепчет она, глотая слезы.

Теряя самообладание, она дергает ручку. Стекла звенят, но рама не поддается.

Она оглядывается в поисках предмета, которым можно было бы разбить окно и вылезти через створку, но чердак абсолютно пуст – длинная комната, клетка, грозившая стать крематорием. Только под остроугольной крышей на балке раскачиваются от жара сухие букеты полевых трав. И огонь, проникающий на чердак, пахнет горькой полынью.

Стащив куртку, она наматывает ее на кулак и возвращается к окну. Она видит свое отражение в стекле: черные волосы, темные испуганные глаза, большой рот, острые ключицы. Лицо белое, как полотно. Надо же, она и не догадывалась, что смуглые загорелые люди могут так сильно бледнеть.

Мгновение спустя, раздается оглушительный грохот, а в расширенных зрачках женщины из отражения расцветает невиданный огненный цветок…

Задыхаясь и хватая ртом воздух, она резко села на кровати. Вокруг царила темнота, но перед глазами вспыхивали всполохи ослепительного пламени.

Она не Настя Соловей, не девушка с рекламных обложек, не певица с волшебным голосом! Кто она?

Перед мысленным взором с бешеной скоростью мелькали картины из прошлого. Они проносились отрывками забытых кинофильмов, вырезанными кадрами, длинными эпизодами. Девушка вцепилась в волосы, желая отключить пугающее «телевидение» в голове.

… В ослепительно-солнечный день она бежит по двору, мимо детской площадки с качелями и песочницей, мимо высоких тополей по дорожке с белыми бордюрами. Дед поджидает свою голосистую птичку подъезда – высокий мужчина с военной выправкой. Он одет в парадную форму: китель с орденами, фуражку, а на погонах – крупные звезды.

– Дедушка!! – кричит она от радости, позабыв про наказ мамы вести себя тихо, как положено воспитанной девочке. Но она не девочка с черными косицами, а веселый галчонок.

– Ты вернулся! – вопит она, надрывая горло, и бросается к военному генералу в объятия. У дедушки сильные добрые руки, и прижимают они крепко-крепко. Проказница целует долгожданного гостя в пахнущую одеколоном щеку. Его густые седые усы щекочут и колются.

– Кира, ты хорошо себя вела? – с напускной строгостью спрашивает дед…

Ее имя Кира Краснова, и она погибла в страшном пожаре, закрытая на чердаке свихнувшимся социопатом! Она не дожила до тридцатилетнего юбилея всего несколько дней.

Зажав рот рукой, девушка давилась рыданиями и мечтала остановить беспрерывный поток воспоминаний, превращавший ее в преступницу. Стряхнувшая туман амнезии она до боли кусала ладонь, надеясь, что все-таки спит, отказываясь принимать реальность. А вокруг, издеваясь, звучали безжалостные голоса:

«Знание французского не могло придти ко мне само собой во время комы – это противоречит здравому смыслу».

«Анастасия, я хотела вашу сценическую подпись, а не обычную!»

«Я не помню, кто эта женщина для меня, но поставила дату ее рождения на кодовый замок».

«Я же не могу вспоминать людей, которых никогда не знала, или события, которые никогда не происходили!»

Боясь разбудить спящего рядом мужчину, она сползла с кровати и скорчилась на ледяном полу. Ее била крупная дрожь, по щекам катились слезы.

… Слякотно и холодно. Зима отвратительная – то замораживает насмерть, то сшибает оттепелями. С низкого серого неба вперемешку с ледяным дождем сыплет мороженое крошево.

Выйдя из междугороднего автобуса, с тяжелой сумкой на плече она направляется в сторону микрорайона, где живут родители. За плечами первая сессия, впереди каникулы, и она ужасно рада, наконец-то, повидать семью.

Путь к микрорайону проходит через парк с небольшим прудом. Сумерки, уже горят фонари, и от их света поблескивает наледь под ногами. Сугробы потемнели и провалились, под ногами хлюпает, и у нее насквозь промокли демисезонные сапоги. Дорожка скользкая, приходится балансировать руками. Она подозревает, что со стороны напоминает пресловутую мельницу из романа Сервантеса: высокая, худая, с длинными руками-лопастями.

Девушка замечает, что под пригорком, у самой кромки льда, побледневшей и истонченной из-за оттепели, толпятся ребятишки. Они что-то кричат, суют в черную проталину длинную палку.

Сначала ей кажется, что дети играют в рискованную игру рядом с подточенным льдом, но через мгновение она останавливается, пригвожденная внезапной мыслью.

Дети не играют! Они пытаются кого-то вытащить из-подо льда!

Она не раздумывает ни секунды: швыряет сумку и бросается под горку, но, поскользнувшись, съезжает вниз на спине. Одежда задирается, кожу карябает о грубый заледенелый снег, но паника притупляет боль.

– Кто там?! – орет она.

– Настя упала… – блеет испуганный пацаненок.

Не задумываясь, не медля, она входит в пруд, чувствуя, как от холода останавливается сердце. Глубже и глубже в воду. Одежда становится тяжелой, ноги увязают. Мышцы сводит. Она не догадывалась, что холод может доставлять такую невыносимую боль.

В темной воде просматривается детский силуэт. Девочка без сознания, скорее всего, уже коченеет. Жива ли? Непослушные руки хватают ребенка за шубейку. Пальцы вцепляются мертвой хваткой в мокрый ворот.

Она привлекает девочку к себе, по наивности надеясь, что сможет подарить немного тепла. Малышка светловолосая, худенькая, с личиком фарфоровой куклы.

– С тобой все будет хорошо, – хрипит она, моля бога, чтобы хватило сил выйти обратно на берег. – У нас все будет хорошо…

Кира сидела на холодном полу, прислонившись спиной к кровати, и прислушивалась к ровному дыханию мужчины, больше не принадлежавшему ей.

Она не ошибалась, когда утверждала, что ее телом пыталась завладеть другая душа, просто не догадывалась – незваной гостьей, захватчицей, являлась она сама. Кира без спроса заняла чужое место и отказывалась уходить, сколько бы ее не выгоняла хозяйка. Какое горькое пробуждение!

– Прости меня, – прошептала виновная, не зная, сможет ли ее слышать дух Анастасии Соловей. – У нас все будет хорошо.

Вероятно, она потревожила Ярослава. Мужчина зашевелился на кровати и сонно пробормотал:

– Настя, с тобой все в порядке?

При звуке чужого имени, которое еще пару часов назад считала своим, девушка вздрогнула.

– Все хорошо.

– Если все хорошо, почему ты сидишь на полу? – прямо над макушкой хрипловатый ото сна голос. – Опять кошмары?

– Угу. – Она опустила голову и незаметно вытерла мокрые от слез щеки.

– Возвращайся ко мне, – позвал Ярослав.

Девушка забралась обратно в кровать и, скользнув под одеяло, погрузилась в уютное тепло.

– Ты вся заледенела, – пробормотал он, прижимаясь к ее шее горячими губами.

Они любили друг друга отчаянно и страстно, точно в последний раз. Для мужчины ничего не изменилось – ни запах возлюбленной, ни объятия, ни вкус поцелуев. Для нее изменилось все, кроме чувств, превратившихся для воскресшей Киры в самый крепкий и надежный якорь на земле.

ГЛАВА 14. УМЕРЕТЬ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИТЬ

В предрассветный час квартира казалась очень тихой, настороженной. Старый дом был заполнен шорохами и шепотками. Сидя на кухне, Кира различала тиканье часов, скрип дивана, прогибавшегося под тяжестью спящего мужчины, гудение лифта в подъезде. Это было самое страшное утро без сна из всех, что девушке довелось встречать после пробуждения в незнакомом теле.

Кира хотела кричать в голос, бить посуду, топать ногами… и соврать, отвечая на вопрос: имеет ли она право распоряжаться чужой жизнью, как своей собственной, если эта жизнь дана взаймы? Она должна была уступить занятое без спроса место. Ведь считая себя полновластной хозяйкой в стеклянном доме, незваная гостья разбила все стены до фундамента.

Хотя, если разобраться, кое-что общее у них с Настей все-таки имелось: они обе умерли из-за эгоистичной неправильной страсти. До встречи с мужчиной, отобравшей ее спокойствие, душу, а потом и жизнь, Кира напоминала порхающую бабочку. Она много путешествовала, знала сотни людей. Их любовь с жизнью была взаимная и всеобъемлющая. Однако реальность изменилась, когда бабочка попала в сачок страшного человека с красивой улыбкой.Девушка не помнила, в какой момент с беспечного романтика спала маска, и появился умалишенный ревнивец, предавший любовь из-за неосторожного слова. Кира убегала, улетала, но снова и снова, точно по заколдованному кругу, возвращалась к чудовищу. Бывший возлюбленный громил ее квартиру, открыто шантажировал и пугал, пытаясь сделать вид, будто хочет попрощаться с жизнью. Совершив множество ошибок, он отчаянно пытался удержать бабочку, накрыв прозрачной банкой. Девушка и не догадывалась, в какого монстра превращается человек в тяжелом похмелье, остающемся после сильной любви.

Однажды он свихнулся окончательно: запихал Киру машину, привез в чужой дом и закрыл на чердаке. Это случилось уже после погрома, порезов на руке и десятка гадостей, отравивших девушке жизнь. Наверное, она бы простила его за похищение и дурные слова, которые безумец кричал ей в лицо – Кира всегда умела прощать, потому что в мире не существовало безгрешных людей, только вот… она не выбралась с того чердака.

Запертая в теле другой женщины, пострадавшей от жесткости другого мужчины, Кира верила, что ее безумец с красивой улыбкой наказал себя сам. Ведь совесть – самый безжалостный палач. Она медленно, как капли, точащие камень, разъедает изнутри, не дает жить, лишает аппетита, перекрывает дыхание. Видимо, пытка совестью резала на части душу того человека, раз он стал писать послания в книгу из кафе. Надеялся ли тот человек, что на другой стороне света погибшая простила его? Глупец просто не догадывался, что там, куда ушла Кира, ничего не было.

– Настя, ты уже проснулась? – раздался голос Ярослава, хрипловатый, точно бы простуженный.

Кира сглотнула горький комок и быстро вытерла слезы.

Растрепанный, заспанный, мужчина зашел в кухню, поцеловал полуночницу в макушку и деликатно сделал вид, что не замечает заплаканных глаз.

– Кофе? – он с удовольствием отхлебнул остывший кофе из кружки Киры. – Ты сегодня, вообще, спала?

Девушка покачала головой. Она с жадностью впитывала в себя каждую черточку любимого лица. Ярослав внимательно посмотрел на нее из-под бровей и вдруг предложил:

– Давай поженимся.

Он произнес заветные слова так просто, словно предлагал сходить на прогулку. Кире даже показалось, что она неправильно поняла смысл сказанного, но мужчина не шутил. Он выглядел серьезным. У девушки остановилось сердце, и в горле снова встал горький комок.

– Мы почти не знаем друг друга.

– Какая разница? Я люблю тебя. Я хочу жить с тобой. Хочу, чтобы ты родила мне ребенка. Почему ты плачешь?

Кажется, он оторопел. Девушка перевела дыхание.

– А если однажды утром я вспомню свое прошлое, но забуду тебя? – тихо просила Кира, глядя мужчине глаза в глаза.

– Я помогу тебе вспомнить заново, – мягко уверил он.

– А если я все равно решу уйти?

– Отпущу тебя. – Ярослав ласково заправил за ухо девушке прядь волос. – Настя, я хочу, чтобы ты была счастлива, неважно со мной или без меня.

– Тогда отпусти меня сейчас, пока я тебя еще помню и понимаю, что теряю.

– Не могу. – Он едва заметно усмехнулся. – Сейчас это сделает тебя страшно несчастной!

– Ты ужасен. – Кира по-детски шмыгнула носом.

– Я знаю. – Дамский угодник сверкнул улыбкой и, взяв за ее руку, потянул в спальню.

Когда мужчина заснул, то девушка тихонько встала с кровати и, прихватив сумку, на цыпочках пробралась в кухню. За окном уже занялось ладное солнечное утро. В комнате было светло и прохладно из-за приоткрытого окна.

Вытащив мобильник из кармашка сумки, Кира включила аппарат и поскорее прижала к ладони динамик, чтобы звук «приветствия» не дошел до Ярослава. Выбрав номер колдуна Андрея, некоторое время девушка не решалась сделать звонок.

Мобильник, как проклятый, посыпал сообщениями, напоминавшими о том, что хозяйка пропустила огромное количество вызовов, в том числе от родителей и продюсера. Казалось, будто именно в тот день, когда она сбежала от мира, мир бросился ее догонять. Кире не хотелось думать о том, что происходило за пределами маленькой квартиры. Не сейчас, когда она отчаянно пыталась найти предлог, чтобы снова отключить телефон и сделать вид, будто по-прежнему страдает амнезией.

Руки тряслись от волнения, когда она, наконец, дотронулась до кнопки вызова. Экстрасенс ответил почти сразу же, как будто ждал этого звонка, а, может быть, предчувствовал.

– Это Кира Краснова… – пробормотала она, не уверенная, что сможет выдавить еще хотя бы слово – в горле встал горький комок, а на глаза снова навернулись слезы.

– Ты все вспомнила? – вымолвил Андрей и добавил через паузу: – Я должен просить прощения.

– Когда ты понял, что перепутал нас?

– В тот день, когда на мой зов пришла не ты, а Анастасия.

Неожиданно перед мысленным взором Киры появилось вытянутое от удивления лицо колдуна, когда он разглядел кого-то невидимого за плечом визитерши. Наверное, он хотел бы тут же исправить ошибку, но без желания захватчицы насильно не мог совершить обратный обмен.

– Ты же знаешь, как жестоко со мной поступил, когда вернул? – прошептала девушка.

Андрей молчал.

– Я согласна, – пробормотала она.

– Ты хочешь уйти?

– Дело не в желании! – резковато ответила Кира. – Я обязана. Мертвые должны оставаться мертвыми. Мы уже потеряли все самое дорогое. Нас здесь никто не ждет, мы прошлое.

– Тебя ничто не держит на земле? – удивился Андрей. Вероятно, он не верил, что самозванка искренне предлагает освободить место.

– Есть один человек. – Девушка глубоко вздохнула. – Но… если бы это была судьба, то мы бы встретились до того пожара. Разве я не права?

Кира перевела дыхание, и вдруг поймала себя на том, что наслаждается тем, что все еще дышит. Любая естественная человека вещь приобретает особую ценность, стоит появиться предчувствию ее скорой потери.

– Ты не задумывалась над тем, что, может быть, вам просто не хватило времени, чтобы встретиться? – тихо спросил колдун.

Девушка боялась допустить подобную мысль, разрушающую решимость.

– Пытаешься меня переубедить?

– Я не хочу, чтобы ты передумала в последний момент, иначе ничего не выйдет.

– Не передумаю, – прошептала Кира. – Давай с этим поскорее закончим. Я сегодня приеду.

Не прощаясь, она отключилась вызов, а потом и телефон. Она спрятала аппарат в сумку и вернулась обратно в кровать. Кира скользнула под одеяло, прижалась к горячему спящему мужчине. Хотя бы на короткое время она могла вернуться в убежище, где не существовало ни реального мира, ни потустороннего.

Позже сквозь дрему она слышала, как Ярослав с кем-то спорил по телефону. Разговор проходил на повышенных тонах. Слов было не разобрать – мужчина заботливо закрыл дверь в спальню, чтобы не разбудить подругу. Видимо, с утра он не удержался и тоже включил телефон, впустив шумную реальность в их тихую гавань.

Собираясь, он старался не шуметь и, прежде чем уйти, поцеловал Киру в лоб.

– Надо по работе отъехать, но я вернусь через пару часов, – прошептал он, догадываясь, что девушка только притворяется спящей. – Не скучай тут.

– Не стану, – пробормотала она едва слышно.

Как только за ним закрылась входная дверь, и громыхнул запертый замок, девушка открыла глаза. Для надежности она проследила, чтобы автомобиль Ярослава уехал со двора, и только потом вызвала такси. Вернув ключи соседке, Кира ушла.

Спрятавшись на заднем сиденье такси, невидящими взглядом Кира смотрела в окно. Мимо проплывали дома, люди, машины. День был невообразимо солнечный и красивый. Она хотела бы забрать с собой именно такое воспоминание о жизни, наполненное теплом и светом.

Но как же сложно уходить, когда руками, ногами, всем телом, желаешь цепляться за свой якорь! Кира мысленно пыталась убедить себя, что если бы встреча с Ярославом являлась судьбой, то они бы познакомились прежде, чем она сгорела в пожаре.

Только вот…

Может, колдун прав, и им просто не хватило времени, чтобы встретиться? Может ли быть такое, что в один жаркий день она села не в ту машину и покатилась по ошибочному маршруту, приведшему ее к смерти? Кира не знала ответа на эти вопросы.

Хотела бы она никогда не просыпаться в той больнице. Воскрешение противоестественно законам бытия и мироздания. Мертвец не должен возвращаться – снова вкусив свежесть потерянной жизни, уйти обратно туда, где не существует ни времени, ни сознания, практически невозможно. Поэтому Кира никогда не узнает, как пережили страшную весть о ее смерти родители и дед. Не увидит родных лиц, не услышит знакомых голосов. Поэтому она отпускает Ярослава – якорь, единственно державший ее на земле.

Спрятав лицо в ледяных ладонях, девушка разрыдалась. Не имело значения, что шофер признал в ней известную певицу и теперь с любопытством поглядывал в зеркало заднего видения. Наверное, он хотел бы сделать на мобильный телефон пару красноречивых фотографий Нежной Соловушки, давящейся слезами. Пускай делает – Настя простит слабость временной гостьи.

Кира не сразу вышла из автомобиля, когда водитель остановился рядом с подъездом жилого комплекса, который еще вчера она считала своим домом. Ей потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости. Она была не королевой, возвращавшейся в свои владения, а бедной приживалкой, боявшейся что-нибудь ненароком сломать.

Она подняла на тринадцатый этаж. Стараясь не смотреть на соседскую половину лестничной клетки, девушка быстро прошмыгнула к квартире Насти и набрала пароль – день рождения настоящей хозяйки жилища. Дверь открылась, и Кира тихо, словно бы кто-то мог ее выгнать, прошмыгнула внутрь.

Не успела она разуться, как непонятным шестым чувством догадалась, что в квартире кто-то находился. С замирающим сердцем девушка осторожно заглянула в голую гостиную. В большой комнате без мебели и занавесок на окнах, в столпе света стоял молодой красивый мальчик. Гость сунул руки в карманы и с хмурым видом поджидал возвращения хозяйки. В первое мгновение Кира онемела от потрясающей наглости, а потом холодно спросила:

– Как ты сюда попал?

– Ты по-прежнему ставишь паролем свой день рождения, – он улыбнулся.

Со стороны визитер выглядел расслабленным, точно имел права находиться на чужой территории, имел право вернуться обратно в попранную жизнь, но под маской спокойствия прятались нервозность и напряжение, сжатые в тугую пружину.

– Уходи, пока я не вызвала охрану, – велела Кира, направляясь в спальню. Для поездки к колдуну она хотела собрать кое-какие вещи, которые могли бы понадобиться Насте после возвращения.

В холеном лице парня скользнула досада. Он цепко схватил хозяйку дома за пораненную руку, когда девушка проходила мимо.

– Неужели ты действительно меня забыла, Настя? Как такое может быть?

Очевидно, неосторожный грубиян потревожил порез, и на длинном рукаве под пальцами молодого человека стали разрастаться красные пятна. Было больно.

– Что это? – Мальчишка побледнел, отбросил руку бывшей возлюбленной, словно бы та болела проказой.

– Испугался? – Кира заглянула в выразительные темные глаза противника. Взяв его за гладкий, не знавший бритья подбородок, она недобро усмехнулась: – Что она в тебе нашла? Как ты посмел вернуться после того, как подло поступил с ней, Даниил?

Гость изменился в лице и испуганно отшатнулся.

– Ты не похожа на себя, – ошарашено пробормотал он.

– Считай, что я прозрела на твой счет. – Кира скривила губы в подобие улыбки. – Уходи.

Наверное, со стороны она действительно выглядела жутковато. Она легонько толкнула молодого человека в грудь, заставляя отступить, и направилась в спальню.

– Настя, я хочу вернуть твоей сестре деньги! Я выбираю тебя! – громыхнул Даниил ей в спину.

Кира застыла, словно бы влетела в невидимую стену. Показалось, что она ослышалась, и мальчишка не выпалил совершенно неуместного, смехотворного заявления. Только отчаянный глупец мог полагать, будто в состоянии починить сломанную жизнь.

Девушка повернулась. Гость побледнел, но выглядел решительным.

– Ты ее выбираешь? Считаешь, что можешь выбирать? – У Киры вырвался нервный смешок. – Ты думаешь, что попал в компьютерную игру с бесконечным числом попыток? Полагаешь, ей станет легче или она сможет «обратно» выпить те таблетки?! Так, Даниил?!

– Какие еще таблетки?

– Маленький красивый ублюдок! – Удивительно, как Кира не выцарапала ему глаза или не отвесила оплеуху. – Убирайся из этого дома!

Не двигаясь с места, оцепенелая девушка следила за тем, как нежеланный гость уходил несолоно нахлебавшись. Наверняка мальчик снова попытается вернуться, станет стучаться в закрытые двери и просить прощения, падать на колени, пугать самоубийством. Кира хотела верить, что ее подруга сделает правильный выбор между прошлым и будущим. Ведь выбирая прошлое, человек всегда проигрывает.

Когда за мальчишкой закрылась дверь, у Киры подогнулись колени. Сама того не ожидая, она без сил рухнула на пол. Казалось, что ее поместили в огромный вакуум, без звуков, чувств, слез.

В квартире ожил телефон. Громкие трели тревожили безмолвие. Звонивший обладал удивительной настойчивостью и не оставлял попыток достучаться до хозяйки дома. Наконец, включился автоответчик, записывающий послание, и в спасительную пустоту ворвалась действительность.

– Настя, – произнес серьезный голос Артемия, – у тебя отключен телефон. Где ты? Снова прошу тебя связаться со мной! Катя попала в аварию, и нужно срочно забрать из полиции ее документы. Она в больнице уже сутки не приходит в сознание.

Кабинет в участке дорожной полиции, куда после аварии отправили вещи Катерины, был обставлен с редким аскетизмом. Стоял чистый стол с компьютерным монитором, в углу громоздился сейф, у стены – шкаф для папок с абсолютно пустыми полками. Через открытое окно в комнату залетал запах выхлопных газов, и проникал беспрерывный гул кольцевой дороги города.

Дожидаясь возвращения полицейского с документами, Кира сжимала в руках мобильный телефон, поставленный на беззвучный режим. То и дело экран вспыхивал, высвечивая номер Ярослава. Он звонил снова и снова.

Прощаться надо заранее, потому что, когда придет время, сложно запросто сказать короткое «прощай». Девушка ушла тихо, без крика и драмы. Но теперь она стискивала нервными пальцами аппарат, который тонкой невидимой нитью соединял Киру с мужчиной, влюбленным в маленькую Настю. Она бы многое отдала, чтобы Ярослав сейчас оказался рядом, но вместе с нею из больницы в участок приехал Артемий.

Видимо, продюсер, как и Кира, хотел сбежать от страшного зрелища: рыдающей матушки над больничной койкой старшей дочери, мертвенно бледной и опутанной трубками. Каждый всхлип убитой горем матери отдавался в груди Киры острой болью, словно точный выстрел в сердце. Страдания дорогих людей всегда доставляют большие мучения, чем свои собственные. Очевидно, то была расплата за присвоение чужой жизни – переболеть все трагедии, сужденные Насте, будто свои собственные.

– Ты в порядке? – для чего-то спросил продюсер, на секунду отвлекаясь от переписки в телефоне.

Со слабой улыбкой, выдавленной только ради вежливости, Кира кивнула. От разговора ее спас вошедший в кабинет полицейский, высокий плотный мужчина с хмурым лицом. С первой минуты он не пытался вести себя вежливо, говорил с недовольной интонацией, нетерпеливо, как будто приехавшая за документами родственница пострадавшей доставила массу хлопот именно ему.

– Держите, – без особых сантиментов полицейский шмякнул перед девушкой пакет с личными вещами пострадавшей в аварии и органайзер с паспортом. В глубине души Кира даже испытывала благодарность к мрачному человеку в форме за то, что он вызывал возмущение и тем самым отпугивал состояние подавленности. После подписания бумаг, они, наконец, убрались из маленького кабинета.

В растерянности Кира остановилась на пороге участка. Мимо проносились автомобили, задувал ветер, поднимались облака пыли.

– Теперь в больницу? – подсказал продюсер.

– Ага. – У девушки сел мобильник, и она не разобралась: испытывает радость или горькое разочарование, что больше не получит звонков от Ярослава.

Вместе с продюсером они уже успели отъехать от полицейских и набрать скорость, когда Кира залезла в пакет, чтобы проверить содержимое. Помимо визитницы, кошелька и какой-то мелочевки внутри лежала сломанная коробка от компакт-диска. Не подозревая ничего плохого, она вытащила находку и в первый момент не поверила собственным глазам.

На перепачканной кровью обложке была изображена Настя, поющая в микрофон, а поперек фотографии шел заголовок «Последняя песня Соловушки». Видимо, именно об этом диске шла речь, когда девушка впервые попала в офис продюсера. Наверное, в нем бы не нашлось ничего странного – порой названия песен вызывают недоумение у слушателей, но в уголке обложки притулился черный траурный треугольник и фраза мелкими буквами «Памяти погибшей Анастасии Соловей посвящается».